Текст книги "Убывающая луна: распутье судьбы"

Автор книги: Алена Даркина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Кроме магов орудия и корабль обслуживали четыре роты солдат и матросов, ночующие в подвесных койках рядом с орудиями. Некоторые матросы сейчас находились на палубе, завершая приготовления к отплытию.

Обойдя грот-мачту, Рекем поднялся по небольшой лестнице и вошел в каюту, в которой вместе с Авиданом они проделали путь сюда. Чуть беднее, чем каюта магов, но зато здесь могло поселиться только два человека. Между узкими койками: одна у стены, а другая у небольшого окна, стоял стол с бутылкой вина, которую Авидан, вошедший следом, тут же принялся откупоривать.

Рекем упал на кровать и отвернулся лицом к стене. Вино журча лилось за его спиной.

– Сущее дикарство пить лейнское вино из этих безобразных кружек, – сетовал Щиллем. – Выпей, – предложил он, – но Бернт лишь повел плечом. – Ну и зря, – продолжил граф. – Лейнское вино, это не ваша бурда. Очень бодрит, знаешь ли, – он вдруг замер прислушиваясь, а потом приоткрыл дверь. – Шереш… – выругался он, – что там творится?

И тут же в дверь постучали и дернули ее на себя. На пороге стоял офицер королевской гвардии Кашшафы. Бернт тут же сел на кровати.

– Кто главный? – спросил офицер, осмотрев обоих.

– Это в каком-таком смысле главный, господин офицер? – залепетал Авидан, преображаясь и становясь угодливым, подобострастным купцом. Рекем только теперь понял, почему Тештер отправил за принцессой его. Он впервые видел, чтобы человек имел столько лиц: мог с одинаковым успехом изображать элегантного графа, разорившегося наглеца и простолюдина. Бернт постарался вести себя так же вскочил с кровати, почтительно склонил голову, переминаясь с ноги на ногу, Щиллем обхаживал военного. – Ежели вы, господин офицер, хотите видеть того, кто это громадиной управляет, то это капитан, он в капитанской каюте. Ихняя каюта, по правому борту. А ежели вам хочется знать, кто заплатил, чтобы эта посудина охраняла мои товары, так это я и есть.

Офицер нахмурился, подал лист с гербовой печатью.

– Вот разрешение на досмотр. У вас два судна?

Авидан поднес бумажку к носу, будто собрался ее нюхать.

– А что такое, господин офицер? Али в чем провинились мы? Да мы же ведь завсегда…

– Приказ, – коротко прервал излияния офицер. В проем Рекем увидел, как солдаты бегают по палубе – много их взяли для досмотра. – Ищем государственных преступников. Это кто? – он кивнул на Бернта.

– Да брательник мой, – торопливо объяснил Щиллем. – Приболел он. Вчера вот перебрал в таверне, так весь день провалялся. Уж я его отпаивал-отпаивал вином-то лейнским. Не хотите ли испробовать, господин капитан?

– Позже, – нахмурился он и, пройдя в комнату, сел за стол. – Какой груз везете? Рассказывайте.

– Да как же какой груз? – Авидан засуетился. – Да вот же у нас бумажки есть. Зерно везем, дерево везем, шерсть везем, много шерсти везем, – он выкладывал перед офицером листки, подтверждающие заключенную сделку. – Металлы ценные везем для оружейников наших, стало быть, но в основном ткань, господин офицер, в основном ткань. Ибо такую ткань ни в одной стране Герела не делают. Уж вы-то знаете, господин офицер. Еще пиво немного везем, тоже нет у нас такого, но немного, совсем немного везем, на любителя ведь. Пиво везем. Государственных преступников – не везем.

– Ну, это мы еще посмотрим, – офицер подкрутил усы. – А что этот молчит? Немой, что ли? – показал он на Рекема.

– Говорю я, – Бернт смотрел в пол, он очень надеялся, что у него получается говорить на лейнском диалекте и кашшафского графа в нем не узнают, – да брательник мой за старшого. Я первый раз. Я ничё тут не понимаю.

– Ясно.

По палубе застучали кованые сапоги, и в комнату заглянул сержант.

– Господин офицер, – доложил он, – подозрительных не обнаружено, женщин на корабле нет.

– Проверяйте следующий корабль, – офицер чуть расслабился, но еще расспрашивал. – Когда прибыли?

– Так вот пять дней назад, стало быть.

– А сегодня уже обратно собираетесь?

– А чего нам? Нам святой Баана* помог, зря, что ли, мы ему часовенку сделали? Как

*Святой Баана до того как принял сан в ордене Духовников сам был купцом и по-прежнему им покровительствовал.

приехали, так он нам прямо и послал, да все такое хорошее было, да не дорого. Уже и трюмы битком и еще кое-что на палубе поставили, да вы посмотрите.

– Посмотрим, – доброжелательно снизошел офицер. – А вино, говоришь, лейнское?

– Как есть лейнское, испробуйте, господин офицер. Ежели вы любитель, так и у нас еще осталось, мы и вашей жене и деткам пошлем.

– Хм, – одобрительно крякнул офицер, пригубив кружку. – Нам ведь подарки брать не положено, – задумчиво сказал он, глядя, как Авидан суетливо вытаскивает ящик из-под кровати. – Да вот и не откажусь. Хорошее вино. И… не деньги же это.

– И то правда, совсем не деньги, а так… дружеское угощение. Ежели что, так мы когда приедем в следующий раз, так вы еще заходите, мы угостим. Это же лейнское вино! Хорошего человека, почему не угостить?

– Хм, – офицер поправил усы. – Ну, значит, сударь, без обид. Мы свое дело делаем. И нам строго приказано никого не обижать. Преступников мы ловим, а с Лейном нам ссоры ни к чему. Если кто-то преступникам помогает – накажем. А если честные люди, как вы… То зачем нам ссориться? – он выглянул из каюты, подал знак солдату. Негромко переговорив с ним – Рекем расслышал, что спрашивал о втором корабле и ему доложили, что там принцессу Мирелу тоже не нашли, – он приказал забрать ящик и попрощался. – Значит без обид, судари?

– Как же, господин офицер! Будем ждать, еще приходите.

Щиллем стоял в дверях, пока не убедился, что солдаты покинули галеон.

– Шереш… – выругался он, вновь становясь графом. – Ушли ведь. Я был уверен, что по твоей наводке они здесь.

– Ну да, – Рекем вновь упал на кровать, – мне жить надоело, и я сообщил, что вернулся в Кашшафу.

– А по тебе так кажется, что жить и вправду надоело, так огорчился, когда принцесса тебе отказала. Здорово ты ему ответил. Я страшно боялся, что начнешь куртуазно изъясняться.

– Я же не идиот, – притворно обиделся Бернт.

– Теперь и я вижу, что не идиот. Вернемся, доложу об этом королю, – он взъерошил бороду. – Нас вот выдал кто-то. С чего они проверяют всех? Явно ищут тебя и принцессу. Кто-то, кому принцесса доверяет, докладывает королю обо всем…

– Неужели горничная? – Рекем подскочил.

– Может, и горничная, – согласился Авидан. – Чаще их и покупают. Только ты ложись, чего всполошился? Все равно я не отпущу тебя. Через час отплываем, нечего тут делать. Может, письмо удастся передать. Переговорим с Тештером, он решит.

– Как ты можешь служить ему? – не выдержал Бернт. – Ты же дворянин!

– Я не Тештеру служу, а королю, – нахмурился Щиллем, усаживаясь на кровать. – Не Пагиилу же служить. Вокруг него такая шваль собралась – рядом постоишь и то замараешься. У дворянина в Лейне выбор невелик: идти грабить вместе с герцогом или достойно жить, как жили мои предки, – получать налоги с вилланов и охранять государя. Ты бы предпочел грабить? – Рекем мотнул головой. – Вот и я о том же, – согласился Авидан. – А Тештер – он сегодня есть, а завтра – благослови его Эль-Элион – и нет. Не вечно же ему регентом. Шереш! – он посмотрел на почти пустую бутылку вина. – Весь запас на обратную дорогу забрал, скотина. Воду, что ли, пить теперь?

– Ты ему сам отдал, – хохотнул Бернт, настроение улучшилось.

За стенами каюты раздались отрывистые приказы капитана, топот ног. Не прошло и четверти часа, как судно отчалило. Пусть не так, как они планировали, но можно считать, что их путешествие прошло благополучно: их не раскрыли, все живы.

Авидан будто услышал его мысли.

– А ведь принцессу Эль-Элион хранит. Если бы согласилась поехать с тобой, сейчас бы ее поймали и казнили как опасную заговорщицу. А так поживет еще… Чувствую, Тештер очень хочет ее замуж за короля Айдамиркана выдать. А если он что-то задумал… Найдет еще какой-нибудь способ помочь ей.

Радость Рекема тут же улетучилась. Как же он не сообразил? Это так естественно: принцесса выходит замуж за короля. Они даже из одной династии. Это лучший брак, какой возможен для обеих стран.

1 ухгустуса, восточная граница Энгарна

Бисера издалека заметила двух путников, приближающихся к лесу, и тут же сделала знак женщинам своего десятка. Королева Зелфа дала странные указания: они надели шкуры животных, натерлись пахучими травами – никогда еще людей не ловили так. Но Бисера привыкла выполнять указания в точности, может, поэтому и стала десятницей.

Уже две недели амазонки, сменяя друг друга, караулили двух мужчин. Сегодня ей повезло – они встретили тех, кого необходимо схватить, нарушая перемирие с Энгарном. Все приметы совпадали. И раз королева отдала приказ схватить путников, значит, на это есть веские причины.

Вспомнив еще одно наставление Зелфы, Бисера определила направление ветра, и пока не стало поздно, знаками приказала воинам перейти так, чтобы ветер не мог донести их запах до этих двоих. "Такое ощущение, что не людей, а зверя загоняем", – хмыкнула амазонка, наблюдая за приближавшимися энгарнцами. "Странная парочка", – отметила она, когда разглядела их: на одном черная кожаная куртка, добротная, но уже потертая от носки; другой по одежде вылитый солдат Полада. Но одежда не сочеталась с поведением этих двоих: в носу не ковыряются, не сморкаются, не бранятся громко, движения не суетливые, наоборот – как у тех, кто привык отдавать приказы. Лица хоть и не выбриты, но, похоже, бороду отращивают недавно. Наверно, как отправились в путь, так и прекратили бриться. Кто же они такие, если ради них нарушается перемирие? Бисера окинула взглядом затаившихся среди густых кустов воинов. Всадники подъехали ближе, и она могла слышать их беседу.

– А хотел бы я посмотреть на амазонок. Женщина с мечом – это что-то. Говорят, они и одежды не носят, ходят голые! – высокий красавчик, одетый в безрукавку темно-коричневой кожи как у "волков" Энгарна, насмешливо покосился на спутника.

– У тебя все мысли об одном, – Бисера заметила, что парню в старомодной шляпе с полями, закрывающими лицо, не нравился разговор. Но "солдат" или не замечал этого, или не желал замечать. Продолжал в том же духе.

– Нет, серьезно, Ллойд. Ты представляешь, попасть в город, где сотни… Тысячи! Голых женщин. Представляешь? У меня бы разрыв сердца случился.

– Во-первых, они воины, а воинам глупо ходить без одежды, – Ллойд всмотрелся в ту сторону, где прятался десяток амазонок. Ноздри его дрогнули. "Нюхает?" – изумилась Бисера, и затаила дыхание. Она не боялась, что их обнаружат: неизвестно, что это за вояки, но десяток справится и с лучшими воинами, если их всего двое. Зелфа, конечно, приказала доставить их в столицу невредимыми, но бывают же и исключительные обстоятельства. Однако раз судьба сделала ей такой подарок и послала встречу с этими двумя, хотелось бы повеление королевы исполнить в точности. Может, тогда она вскоре станет сотницей…

Парень тряхнул головой и отвернулся. Парочка не торопясь проехала мимо засады. Названный Ллойдом размышлял вслух:

– Во-вторых, если бы ты попал в город, где разгуливают голые женщины, они бы тебе быстро примелькались. Надоели бы и опротивели.

– А ты откуда знаешь? – хмыкнул второй. – Ты был, что ли, в таком городе?

Ответа он не услышал. Бисера подала знак. В воздухе свистнули два кнута. Тонкий хлыст обернулся вокруг шеи путников, а в следующее мгновение мужчин выдернули из седла.

Они были неплохими воинами: несмотря на внезапность оба успели сгруппироваться, чтобы не сломать при падении ноги и руки. Но она заметила, что парень в черной куртке, пострадал при падении меньше. Он уже вскочил и ладонь скользнула к мечу, но Бисера оказалась рядом чуть раньше, и изо всей силы ударила его в висок рукоятью меча, стараясь, чтобы удар прошел вскользь. Обернувшись на хрипы второго – он старался освободить горло из объятий кнута – она убедилась, что другая амазонка успела нанести удар и ему.

Очнулся Ялмари от невыносимой тряски. Он висел поперек седла, в ноздри невыносимо шибало конским потом. Он пошевелился и еще раз получил по темени.

Второй раз пришел в себя, когда его окатили холодной водой. Он чуть не захлебнулся, судорожно хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Поморгал, чтобы стряхнуть холодные струи и сфокусировать взгляд. Тут же набросилась чудовищная головная боль. Невольно он потянулся, чтобы ощупать шишку, но кисти уже прочно, со знанием дела, связали. Перед глазами темнела лужа на булыжной мостовой. Он с трудом повернулся на бок… чтобы уткнуться носом в кожаные сапоги.

– Очнулся, урод? – прогремело откуда-то свысока. Несмотря на то, что ноги были в брюках, голос явно принадлежал женщине. Даже не женщине – девушке. "Амазонки? – потрясенно осознал он. – Какого шереша… Мы сделали все, чтобы обойти их владения!" – Давай, давай, поднимайся, – потребовали ноги и слегка пнули в грудь.

Ялмари с заложенными за спину руками, встал на колени. Теперь он смог разглядеть тех, кто пленил их. Женщины в мужской одежде: недорогих доспехах из прочной кожи. К лукам седла прикрепили шкуры волков, зайцев, лис. У других он заметил пучки душистых трав. Щеки травой выпачканы – не успели помыться, торопились доставить их в Раввиф. Ялмари догадался, что встретили их в лесу неслучайно. Кто-то тщательно подготовил ловушку. Принц знал только одного врага, который мог это сделать – Загфуран.

Они стояли на площади Раввифа. Невысокие белые дома убегали отсюда несколькими лучами. Мостовая из булыжников уже впитала воду. Пленников наверняка привели в чувство, чтобы отвести к королеве.

Ялмари еще раз посмотрел на амазонок. Сорота такой же руганью и пинками подгоняли за его спиной. Лорд будет разочарован: голое тело у женщин-воинов виднелось там же, где и у мужчин – кисти рук, лицо и шея. Но тут же принц осознал, что поторопился с выводами: на площадь подошли другие женщины, заметившие необычное оживление у дома королевы. Те, что сегодня были свободны от стражи, щеголяли обнаженными ногами, легкая туника едва прикрывала бедра. Все стало понятно: обнаженными не повоюешь, тебя быстро ранят или убьют, а амазонки, хоть и женщины, но в первую очередь воины. Но на отдыхе под защитами стен города, они позволяли себе все, что угодно, в том числе такой бесстыдный по меркам соседних стран наряд.

Десятница – она выделялась командирскими замашками – настороженно следила за каждым движением принца. И сквозь изрисованные зелеными полосами щеки было видно, как она хороша: смуглая кожа, большие черные глаза, пухлые губы. Темные волосы туго заплетены в косу – в бою не так-то легко будет ухватить ее за волосы. Девушка заметила, что ее рассматривают, и нахмурилась:

– Хватит моргать. Следуй за мной, – она указала направление.

Ялмари посмотрел в ту сторону и застонал – напомнила о себе головная боль. У Герарда, судя по всему, были те же проблемы. Он на все лады поминал злого духа. Наконец Ялмари резко выдохнул и снова всмотрелся. Беленый дом, стоящий перед ним, ничем не отличался от других. "Она взяла меня в плен, чтобы сделать рабом королевы?" – Ялмари не забыл обычаи амазонок.

– Иди следом, – приказала десятница Сороту.

Полутемный коридор быстро закончился, их ввели в просторный зал. Напротив входа узкие незастекленные окна. Зимой такие придется чем-то закрывать, и света в комнате станет намного меньше. У окон стояло некое подобие трона.

Амазонки, сопровождавшие его, приложили руку к сердцу.

– По вашему приказу, королева Зелфа… – десятница не успела договорить.

Женщина на троне вскинула ладонь, приказывая молчать. Итак, Ялмари не ошибся – их привели к королеве. Поставили трон очень правильно: Зелфа хорошо видела входящих, а вот сама оставалась в тени, так что не угадаешь – сердится она или благоволит к тебе. Вернее, человек не догадается. Ялмари же различил ее и в темноте. На руках высокой широкоплечей женщины рельефно выделялись мышцы. Тяжелая челюсть составляла резкий контраст с маленькими глазами. Даже распущенные светлые волосы ее не украшали. Их взгляды встретились, и королева вскочила, подошла ближе, словно читала что-то по лицу принца.

– Он был без шляпы? – быстро спросила она.

– Всё здесь, как вы… – но десятницу прервали.

– Умница, Бисера, – похвалила королева. – Это те, кто мне нужен. Скоро ты убедишься, что захватила хороших рабов. Я так понимаю, этот, – она кивнула на Ялмари, – твой. Кому принадлежит второй?

Вперед выступила одна из десятка.

– Я пленила второго.

– Прекрасно. Девочки, у меня к вам одна просьба. Сделайте одолжение, пусть они одну ночь посидят в тюрьме. Завтра вы получите рабов целыми и невредимыми.

Ялмари заметил, что Зелфа старалась не смотреть на пленников. "Зачем ей эта ночь? – пытался понять он. – Чтобы убить нас? Но что она объяснит амазонкам завтра? Вероятно, хочет поговорить без свидетелей, – пришел он к выводу. – Что ж, поговорим". Принц решил, что пока подождет. Лорду Сороту такая перспектива не понравилась, недоуменно оглянувшись на принца, она шагнул вперед.

– Леди, простите великодушно, но…

Он не завершил фразу. Амазонка, пленившая его, с размаху ударила парня кулаком по губам. Удар был такой силы, что Сорот не устоял на ногах и грохнулся на пол – амазонки отошли.

– Шереш! – пробормотал он ошарашено. – У вас и связанных…

Его ударили ногой под ребра, амазонка замахнулась, чтобы стукнуть ногой в голову.

– Молчать! – прошипела она. – Рабов у нас бьют и связанных, и лежачих, если они болтают без разрешения.

Ялмари поморщился. И еле успел чуть уклониться от кулака, метившего в челюсть. Рука слегка мазнула по щеке, но Бисера будто не заметила этого.

– Не смей кривиться, – прищурилась десятница. Тут же повернулась к королеве. – Пусть переночуют в тюрьме.

Пленников подхватили и повели из дома.

– Не развязывать! – услышал Ялмари указания королевы. – Посадите их в разные камеры, вещи бросьте туда же.

До вечера Зелфа не встречалась со своими подданными. Она все еще обдумывала происходящее. Правильно ли она сделала, что вступила в эту игру?

Никто пока не нарушал границы Яхии, ничто не предвещало обещанной феей смерти войны. Но королева знала: война будет. И сейчас Зелфе следовало принять решение, с кем она будет в это время. Она отдала приказ захватить путников, передала точные приметы того, кого нужно захватить в первую очередь. Она сообщила, как следовало ловить парня в черной куртке. Она не сообщила десятницам одного: кто он. Не сказала потому, что еще не определилась.

Для того чтобы сделать выбор, ей следовало ответить на два вопроса: выгодно ли ей лично слушаться фею смерти и выгодно ли амазонкам слушаться ее. На первый взгляд ей очень доходчиво объяснили, что ответ на оба вопроса положительный. Зелфе это гарантирует жизнь, а ее девочкам – победу в войне. Но если все было так просто, почему Пурланти давила? Зелфа не любила, когда ею управляли. Она стала амазонкой, чтобы никто не смел на нее давить! Она стала королевой, чтобы получить еще большую свободу. А теперь ее ломали. Но дух противоречия не должен затуманить сознание. Она должна взвесить факты.

Итак, выгода союза с феей смерти очевидна. Что имеем в минусе? Она королева амазонок до тех пор, пока соблюдает законы страны. То, что она приказала захватить энгарнцев, – никого не удивило. Она заключила перемирие с королевой Эолин, она могла и нарушить его ради того, чтобы получить ценных рабов. Вот именно – для того чтобы получить, а не для того, чтобы убить. Этого девочки не поймут. Рабов убивают в крайнем случае, когда защищают жизнь. Обычно же их стараются перевоспитать – голод и побои смиряют всех. Почти всех. Она знала, что энгарнского принца они не смирят. Значит, в конце концов его убьют, но произойдет это не так скоро. Либо придется попросить Бисеру сделать одолжение королеве: убить пленника, в обмен на, скажем, трех рабов.

Но тогда десятница получит власть над ней. Если сейчас Бисера выполнит просьбу Зелфы, потом придется расплачиваться за это. Она не глупа, ей будет интересно, что происходит. Это делает положение Зелфы шатким. Если амазонка захочет, она настроит других против королевы. Особенно если дела пойдут не так хорошо, как она рассчитывала. Что если после войны положение Яхии будет не так лучезарно, как ей пообещали. Возможно ли это? Возможно. Да и неизвестно, какой сосед будет лучше. Энгарн враг знакомый – враг, который лет двадцать не причинял зла. Победившая Кашшафа может быть настроена не так мирно по отношению к крошечному соседу на востоке. Если амазонкам придется искать другое место для жительства, покидать обжитой Раввиф и строить другой город, и все из-за того, что победила Кашшафа…

До этого события в любом случае самое меньшее – пять лет, а иногда войны затягиваются на десятилетия. Сначала война, затем послевоенные беспорядки, разруха. О них могут еще лет сто не вспоминать. К тому времени, мало ли что произойдет. А что если вопреки пророчествам феи, победит Энгарн? Победит и жестоко расправится сначала с большим противником – Кашшафой, а позже с маленькой Яхией? Фея смерти отвечает за смерть, а не за победу. Она не знает, кто победит. Неужели от решения Зелфы так много зависит? Убьет принца – победит Кашшафа, сохранит ему жизнь – победит Энгарн. Не может быть! От одного человека не зависит так много. Это всего лишь наклонит чашу весов в чью-то сторону. Надо делать ставку на более сильного. Для этого она и хотела встретиться с принцем ночью, когда никто не будет видеть и слышать их. Представителей Кашшафы она уже выслушала. Теперь послушаем, что скажет загадочный энгарнский принц. Это и определит его судьбу.

1 ухгустуса, Жанхот.

Большой кабинет был одной из самых светлых комнат во дворце: шесть окон давали иллюзию простора. Три из них выходили на южную террасу, а еще три на лестницу, спускавшуюся к фонтану. Но Полад работал здесь не только поэтому. Обилие золота и цветной эмали, использовавшихся для украшения стен, раздражало, но в зале Славы он чувствовал себя в окружении призраков: со стен смотрели предыдущие правители Энгарна. В кабинете Зеркал было слишком много Полада, но что особенно не нравилось – слишком много врагов, если туда заходил враг. В кабинете достопримечательностей собрали побрякушки, посетителям трудно там сосредоточиться, а это тратило драгоценное время. Так что Полад обосновался тут.

Мардан провел ладонью по бритому затылку. Повертел в пальцах послание старейшины Сальмана. Утешения оно не принесло. Наоборот все становилось хуже с каждым днем. Все больше людей сходило с ума, приближаясь к горам. Работать в шахтах некоторые уже отказывались, а это значит, скоро встанут плавильные цеха, за ними и кузни. Два виноградника люди обходили стороной – их хозяин разорился и тоже сошел с ума, когда направился в горы, чтобы доказать, будто ничего ужасного в его владениях нет. Следом, надо полагать, забросят поля пшеницы – духи непременно будут искать новых жертв.

Но самое неприятное: за прошлую неделю огромные волки разорвали в городе более двадцати человек и еще около десяти в ближайших деревнях. На западе росла паника. Послание старейшины пронизано одновременно мольбой и скрытой угрозой. Но если бы он и не написал… Если не предпринять каких-либо мер, скоро там начнется восстание. Полад на всякий случай отдал приказ перебросить часть войск из восточной части Энгарна на запад, на востоке он уже начал новый набор в регулярную армию. Если небо будет милостиво к ним, они подготовят войска не только чтобы подавить восстание, но и чтобы воевать с Кашшафой. Хотя, если Загфуран продолжит выпускать духов гор, даже самая большая армия их не спасет.

Загфуран, представившийся благодетелем Гошты, посланником Храма Света, несомненно, был очень силен. И, кажется, именно он незадолго до захвата замка Иецера вдохновил дворян на еще один заговор. "Но почему он не воспользовался магией, чтобы убить меня? Это было бы просто и эффективно… Неужели старое заклятие до сих пор действует?"

Много лет назад, когда его попросили доставить молоденькую королеву из Лейна в Энгарн, на него наложили защиту, чтобы маги не могли причинить им вред, а с воинами оборотень бы и сам справился. Мардан был уверен, что его сила уже давно прекратилась. Поскольку магов в Энгарне не было, проверить этого он не мог, но поведение Загфурана наводило на определенные мысли. Мардан решил при случае как-нибудь проверить эти предположения, а пока надо было решать проблемы у Рыжих гор.

Он мог бы договориться о перевозке металла на запад, чтобы не встали кузни, пока народ не разбежался из той местности, оголив границу, но обстановка там не стабилизировалась, поэтому не имело смысла предпринимать никаких экономических мер. А изменить он ничего не мог. Шонгкор, которого он впервые встретил лет двадцать назад, передал привет через принца. "Урод! Вычистить бы их гнездо огнем, раз не понимают, что сейчас надо притихнуть и не высовываться. Или хотя бы охотились на территории Кашшафы…" Но начать войну с вампирами Полад не мог, сейчас есть более сильный и опасный враг, и если Ялмари не найдет способ справиться с ним… "Хорошо хоть на востоке пока спокойно!"

Мардан положил подбородок на сцепленные руки. Он попробует вычислить проклятых в Сальмане и его окрестностях. Очень большая надежда на священника Цохара. Если он не найдет их, тогда дело совсем плохо. Он уже переговорил с Унием, тот отправил повеление священнику Биргера прибыть в Сальман. Тайные осведомители Полада прислали подробный отчет обо всем, что происходило в городе до того, как вопль о помощи отправил старейшина. Полад тщательно проанализировал события: резня началась, после того как город посетил странствующий проповедник. Раздавая благословения, так легко наложить проклятие. С этим надо срочно разобраться: он не позволит врагу беспрепятственно гулять по стране. Пусть странствующие проповедники прекратят странствовать. "Хотя устав ордена, чтоб его…" Если он изменит устав, они такой вопль подымут: им надо народ спасать, а Полад препятствует. Тогда надо, чтобы орден выдал своим особый знак, без него "волки" проповедовать не позволят. И если этот знак, упаси Эль-Элион, потеряется или попадет к кому-нибудь другому, странствующий проповедник отправится на плаху, невзирая на звание. Телохранитель набросал еще один проект королевского указа. С проклятыми он тоже церемониться не собирался. Если Цохар их распознает – Полад надеялся на лучшее – их сожгут на площади. Конечно, священнику дадут четверть часа, чтобы он снял проклятие, но то, что у него что-то получится – это уже слишком дерзкие мечты.

Еще одно дело, не требующее отлагательств, – в Жанхоте появился гениальный поэт. Такие, может быть, раз в сто лет рождаются. И можно было бы ему даже пенсион назначить и к королевской кормушке пригласить. Если бы не счел он себя поборником справедливости и не использовал талант, чтобы высказать все, что он думает о королеве, Поладе и о том, что творится в стране. Мардан знал, что кто-то оплачивает его вдохновение, но осведомители по какой-то причине не могли вычислить ни заказчика, ни поэта, хотя добросовестно посещали салоны, открытые один в старом городе графиней Чезре, а другой в загородном имении госпожи Вакбакар. Первая собирала цвет аристократии. Вторая на деньги мужа – влиятельного купца Жанхота – привечала любителей искусства из бывших ремесленников. Осведомители посещали оба круга, в обоих были подозреваемые и из числа сочинителей, и из числа "меценатов". Но Полад привык действовать наверняка. Он не надеялся перевербовать поэта, чтобы он сочинял гимны королеве. Гении обычно строптивы и перевоспитанию не поддаются. Остается смерть от тяжелой болезни. Если рифмоплеты не угомонятся, придется с обоими разбираться. Грязная работа, но ему еще мятежников под боком не хватает.

Все навалилось так неожиданно. Пятнадцать лет он создавал в стране хоть какую-то стабильность, и как только что-то начало удаваться, появился маг, который все расшатал. Хоть бы принц смог узнать, как защититься от духов гор – это стало бы первой победой.

А тут еще принцесса надумала влюбиться. Упустил из виду, что долгие часы, проведенные вместе, непременно к этому приведут. Когда спохватился, стало уже поздно, а лорд Сорот не тот человек, кого Полад хотел бы видеть королем. Его дело соблазнять замужних женщин и лишать невинности дочерей вилланов. Но он боялся, что тут уже ничего исправить. Хотя он все равно попытается. Он уже послал приглашения ко двору нескольким молодым людям из сыновей лордов. Может, среди них отыщется тот, кто составит хорошую партию будущей королеве. Найти бы хотя бы такого, как Ллойд Люп… В памяти ярко вспыхнули обрывки воспоминаний.

…Король в свете камина: без колета – в брюках и рубашке. Меч дрожит. Он бы крикнул: "Ты чудовище!", если бы мог справиться с трясущимися губами. Страх сменяется отчаянием, отчаяние – безрассудностью. Король лежит на ковре – он и в смерти прекрасен. Кровь из перерезанного горла заливает рубашку…

Мардан Полад откинулся в кресле и позвонил в колокольчик. Его никогда не мучила совесть за убийство короля. Он привык поступать из соображений целесообразности: если чья-то смерть необходима для защиты королевы и ее детей, то это справедливо и правильно. И когда у королевы случались приступы угрызений совести, это уже не причиняло боль, а раздражало. Он не любил компромиссов: выбрала Полада – будь на стороне Полада. Сыну повезло: его избранница готова умереть за него. Если Ялмари упустит эту девушку, он будет еще большим дураком, чем когда собирался жениться на фрейлине королевы.

Увидев предупредительно склонившегося слугу, он лениво промурлыкал:

– Васаг. И капитана дворцовой гвардии ко мне.

1 ухгустуса, замок графа Зулькада

Когда Мирела вернулась в спальню, силы вновь покинули ее. Но пришлось пережить еще несколько неприятных мгновений. Даут ворвался в комнату спустя полчаса. Губы побелели от ярости.

– Кто жил в охотничьем домике? Ваши сообщники? Вы хотели бежать? Где они?

Принцесса отрешено подумала, что если граф будет продолжать в том же духе, его хватит удар. Она молча смотрела на беснующегося тюремщика.

– Я сообщу об этом! Ваши сообщники не скроются, всех поймаем и казним. Как графиню Бернт: квалифицированной казнью!

Этого Мирела не пропустила.

– Вы ведь не знаете, что ждет вас! – воскликнула она, но тут же взяла себя в руки. – Я не буду разговаривать в таком тоне, – после чего стала сверлить стену взглядом, не обращая внимания на ярость надсмотрщика.

– Если бы вы были моей дочерью, я бы засек вас до смерти! – крикнул граф. – Я знаю, кто это был. Рекем Бернт, беглый преступник! Я поймаю его и докажу, что вы были в сговоре, – и вышел из комнаты, стукнув дверью так, что Мирела вздрогнула.