Текст книги "Убывающая луна: распутье судьбы"

Автор книги: Алена Даркина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

– Вот, ваше высочество, – он опустил книги перед девушкой. – Это все, что вам понадобится, для того чтобы перевести манускрипт. – Он перекладывал книги, объясняя, что к чему. – Это словарь, это учебник по грамматике языка древних, это подробный разбор переводов с примерами. Ну, а это, – он ткнул пальцем в последнюю, – сами переводы. Кстати, где вы достали эту древность? – Озний вгляделся в бумагу, принесенную принцессой.

– Полад дал, – Эолин небрежно рассматривала лежащие перед ней книги.

– Очень интересная рукопись. Я читал ее в переводе и в списках. Считалось, что это выдуманная история, каких немало создавали для развлечения королей. Но это… – Озний еще раз склонился над пожелтевшим листком. – Такая бумага, чернила… Мне конечно, надо сделать подробный анализ, но такое ощущение, что это подлинник. А если это так, то рукопись написали гораздо раньше, чем мы предполагали. Тогда, когда еще не принято было выдумывать приключения… Очень интересно. Может, у господина Полада есть еще что-нибудь подобное?

– Не знаю. Спросите у него, – повела плечом Эолин. Ее сейчас беспокоило другое. – Можно это забрать? – потрогала она томики, лежащие на столе.

Озний смутился, опустил голову так низко, что казалось, сейчас поцелует грудь.

– Дело в том, что книги очень древние, от перемены места и обилия света они могут испортиться, – мягко начал мастер, но, увидев недовольство принцессы, торопливо завершил. – Но если господин Полад даст распоряжение, тогда конечно…

– Вот уж не знала, что сюда надо приходить с разрешением Полада, – возмутилась Эолин.

– Сегодня почитайте книги здесь, – попросил ее старик. – А в следующий раз заберите… Если господин Полад отдаст указания.

– Конечно, отдаст, – принцесса нетерпеливо потянула к себе словарь. Открыла, склонилась над страницами.

Илкер заметила, как удивился старик, когда Эолин стала читать книгу. Чему-то обрадовалась, вернулась к манускрипту. Нахмурила брови, перелистала словарь. Потом, вспомнив об Илкер, подняла голову.

– Распорядитесь, чтобы сюда принесли еще два стула, – обратилась она к мастеру.

– Да-да, – он исчез за шкафами. Озний явно разочаровался: он надеялся, что перспектива провести весь день в темном библиотечном зале напугает избалованную аристократку и она уйдет восвояси. Но принцесса, кажется, намеревалась просидеть долго. Вскоре появилось еще два стула, и Илкер смогла сесть.

– Почитай пока что-нибудь, – на миг отвлеклась принцесса. – Попроси другую книгу, какая тебе интересна.

Илкер не пришлось уговаривать. Она тут же повернулась к мастеру Ознию.

– Скажите, а книга о древних храмах Гошты сохранилась?

Мастер явно недоумевал. Он никак не ожидал, что две молодые девушки могут интересоваться такими серьезными вещами. Илкер казалось, что он сейчас ворчит про себя: "Вам замуж надо, а они книги читают. Вот в мое время…" Что-то бормоча под нос, он исчез. На этот раз надолго.

– Интересуешься древними храмами? – спросила принцесса, не отрывая взгляда от словаря.

– Нет… – Илкер замолчала. Объяснять было долго, да и не все смогут понять ее интерес. Наконец, она подобрала слова. – Я узнала кое-что интересное и хотела проверить, действительно существует такой храм или нет.

Эолин не ответила на это.

Из глубины зала раздавалось кряхтение старого библиотекаря.

– Не могли бы вы помочь мне?

Илкер направилась на голос. Старик стоял на высокой лестнице и держал огромную книгу, не меньше четырех ладоней в длину и ширину. Несмотря на небольшую толщину – примерно в половину ладони – библиотекарь с трудом удерживал фолиант. Медленно он опустил его в протянутые руки Илкер, и девушка охнула, почувствовав его тяжесть. Она возвратилась к столу, осторожно положила книгу на свободное место и села рядом. Эолин задержала удивленный взгляд на этой громадине и тут же вновь углубилась в перевод. Подошел Озний.

– Может, подскажете, что вас интересует? – склонился он над Илкер точно так же как до этого над принцессой.

– Ничего особенного, – пожала плечами девушка. – Здесь есть рисунки, я хотела посмотреть.

Озний облегченно вздохнул.

Илкер бережно листала огромные страницы. Рисунков оказалось очень много – больших, красочных. Храмы покоряли великолепием. На Гоште множество чудес, жаль, что некоторые из них исчезли, но и те, что сохранились, она никогда не увидит, потому что навсегда прикована к одному городу Энгарна…

Сначала она рассматривала рисунки долго, стараясь запомнить каждую деталь прекрасных сооружений. Но с такой скоростью она не успела бы проверить свои догадки. Кто знает, захочет ли принцесса провести еще один летний день в мрачной библиотеке. А если Полад разрешит взять книги, то вовсе необязательно книгу позволят забрать и ей. Илкер стала листать быстрее, обращая внимание на одну важную деталь: крышу странного храма, что она увидела в бреду, украшал каменный дракон. Он словно прикрывал стены храма огромными крыльями, а уродливая морда, казалось, следила за каждым, кто входил туда.

Перелистав все до конца, Илкер почувствовала облегчение. Она все выдумала. Это был болезненный сон и ничего больше. Она не должна умереть в страшном храме. Девушка посидела, подперев щеку кулачком. Начала еще раз пересматривать картинки, но уже не спеша. Все равно принцесса увлеклась переводом и теперь уже по очереди смотрит во все четыре книги.

Илкер вновь восторгалась архитектурой древних городов. Раньше люди строили намного красивей. Может, у них было больше свободного времени, больше денег или… рабов. А может быть, тогда у них была магия?

В книге нарисовали не только храмы. Если город заслуживал, художник рисовал и его улицы, великолепные дворцы и дома обычных горожан. Перевернув еще одну страницу, Илкер остановилась. Дома показались странно знакомыми. Ярко-желтый цвет их стен согревал. Окна большие и кажутся темными на их фоне: будто не окна, а провалы, но это нисколько не портило здания. Удивляло украшение стен: изящная лепнина, изображающая, то диковинные растения, то необычных зверей, то целые сцены из жизни леса. Каждый дом смело можно было считать произведением искусства. Улицы широкие – два экипажа свободно разъедутся. Сердце Илкер замерло, а потом начало биться быстрее. Разве не этот город приснился ей? Только дома были не такими яркими, как будто за долгие годы цвет поблек. Она торопливо перелистнула вперед, чтобы посмотреть, какой же храм в этом городе. Но на следующей странице уже были другие рисунки. Вернулась назад, с облегчением выдохнула. Храм в этом городе не тот: нет никакого дракона на крыше. Она уже собралась закрыть книгу, но что-то заставило ее вглядеться в рисунок с огромным зданием темно-синего камня. И тут же она похолодела от страха.

Принцесса оторвалась от книги, услышав испуганный возглас.

– Что с тобой? – спросила удивленно. – Тебе плохо? Продолжим завтра?

– Нет-нет, – возразила девушка. – Все хорошо.

Лин углубилась в перевод, а Илкер, торопливо перескакивая с места на место, прочитала то, что написано о таинственном городе: боялась, что принцесса велит уходить, а она так и не узнает, что хотела. Потом, убедившись, что успевает, перечитала страницу уже внимательней.

…Согласно легенде, оммофы начали строить Хор-Агидгад в 1054 году от сотворения Гошты. Первый царь оммофов, по имени Уц построил крепость в долине Заред, чтобы полностью контролировать реку. Строительство длилось 10 лет. Уц наложил дань на подвластные земли: они доставляли камень и рабочих. Семьи, отдававшие на строительство сыновей, освобождались от налогов. Хотя в случае гибели или травмы рабочего, это правило отменялось. Когда строительство окончили, крепость высилась и на правом, и на левом берегу реки. Этому способствовало то, что река здесь сужалась до двух лавгов, так что любой корабль легко обстреливали с берега. Рядом с крепостью осели не только воины, служившие Уцу, но и рабочие. Некоторые из них перевезли сюда семьи, считая, что тут им уже не угрожают набеги других племен. Крепость расширялась, в последующее годы ее неоднократно перестраивали. В 2138 году ученый-путешественник Додов, посетивший Хор-Агидгад, засвидетельствовал, что от первоначальной крепости не осталось ничего, кроме двух громадных камней с памятной надписью о том, что Уц заложил эту крепость. Город уже давно перестал грабить проходящие по реке суда. Напротив он стал центром искусств и наук. На его территории находилось три университета. Количество школ не поддавалось учету. Теперь любая постройка и изменение городского здания проходила не иначе, как под контролем городского совета: здания располагались не ближе десяти лавгов от храма Судьбы и имели определенную архитектуру, гармонично подготавливающую к встрече с главной достопримечательностью города. Тот же Додов утверждал, что справедливо мнение, будто любая улица Хор-Агидгада ведет к храму Судьбы, что имеет символическое значение, ибо от судьбы не уйти. Храм Судьбы, в отличие от других городских зданий, производил впечатление мрачное, даже устрашающее. Однако Додов утверждает, что не видел, чтобы это остановило хотя бы одного человека. Удивительно, что летописи, так подробно описывающее создание города, молчат о храме Судьбы. Упоминается лишь, что Храм этот создал Золотой Эрвин. Могущественный маг сотворил место, где каждый желающий мог изменить свою судьбу к лучшему. Золотой Эрвин поставил одно условие: каждый, кто приходит, должен что-то оставить в храме. И чем больше будет дар, тем больше он получит взамен. Додов сетовал, что в его посещение городские старейшины не разрешали посещать храм всем желающим, но установили за это немалую плату. В результате внутрь попадали только богатые люди, которые часто прибывали издалека и затем уезжали, так что не было никакой возможности узнать, действительно ли храм имел столь чудодейственные способности или же это уловка оммофов, чтобы обирать иноплеменников…

Илкер уже хотела переписать эти страницы, чтобы вернуться к ним у себя в комнате, но у принцессы закончилось терпение, и она сообщила, что пора отправляться домой.

Обратную дорогу Илкер обдумывала то, что прочитала. Принцесса, что-то рассказывала, но, увидев рассеянный взгляд собеседницы, недовольно поджала губы и умолкла. Перед глазами Илкер все еще стояли ярко-желтые дома, огромная площадь перед храмом, величественное темно-синее здание.

То, что она узнала, тревожило. Золотой Эрвин, храм Судьбы… Кажется, все сходится. Но почему тогда на крыше нет каменного дракона? И почему никогда в жизни она не слышала о народе оммоф и городе Хор-Агидгаде? Вообще ни одного географического названия, которое было бы знакомо, не упоминалось. Либо этот город расположен очень далеко, возможно, на другом материке, либо он давно исчез. И то, и другое объяснение не устраивало, хотя против второго Илкер имела и еще один аргумент. Как в книге, написанной современным энгарнским языком, могли писать о таких древностях? О событиях, которые произошли три-четыре тысячи лет назад. Это ведь не рунический язык… Может, не стоит доверять подобным записям?

Илкер долго размышляла и решила, что если принцесса еще раз возьмет ее в библиотеку, она непременно посоветуется с магистром Ознием. Вдруг он что-то слышал об этом городе?

30 юльйо, замок графа Зулькада

Мирела сообщила Дауту о том, что желает устроить охоту, в тот же день, когда впервые выехала на прогулку. Граф с азартом ухватился за эту идею. Он тоже устал быть тюремщиком в захолустье. Но затея встретила неожиданные препятствия. После смерти графа Зулькада в замке все пришло в упадок. Графиня, посвятившая себя заботам о сыне, не имела ни псарни, ни ловчего, ни следопытов. Потому и охотничий домик давно забросили: никто не охотился и не устраивал пикники на свежем воздухе. Молодой наследник уехал в столицу, так что и он не заботился изменить что-то в этом отношении. За необходимым Даут отправился в соседний замок. Граф Керлин с удовольствием согласился присоединиться к охоте в соседних угодьях, которые давно уже никто не трогал. Чтобы принцесса окрепла и не смогла испортить удовольствие своей болезнью, охоту отложили на четыре дня.

В назначенный день Мирела проснулась рано. В узкую щель окна пробивался сумеречный свет – солнце пробиралось сюда ближе к закату, но окно все равно притягивало взгляд. Свет, даже такой слабенький, – это надежда. Так не бывает, чтобы всегда было темно. Отец Иавин твердил бывало: иногда тучи закрывают солнце, но это не значит, что оно погасло. Надо набраться терпения и ждать. И она ждала. Видит Бог, она ждала очень долго. Но оказалось, что может быть и по-другому: чем дальше, тем темнее, суровей будет обходиться жизнь, не оставляя ни малейшего шанса на счастье.

Однажды ее посетила мысль, что, возможно, для каждого человека отмеряно равное количество счастья и несчастья. Кто-то получается его каждый день понемногу, на кого-то беды обрушиваются горным оползнем, чтобы потом водопадом наградить милостями небес… У нее наоборот: свою долю счастья она получила в детстве. Пока ее не заточили в этот замок, она была любимой дочерью королевской семьи, обласканной, осыпанной подарками, вниманием. Женихов у нее было много: отец только успевал заключать помолвки с соседними государствами, а через какое-то время расторгать их. О замужестве она тогда, конечно, думала меньше всего.

Мирела вспомнила некоторых кавалеров. Огромный для четырнадцати лет, белобрысый Гулбранд, которого его соотечественники звали не иначе как Гулл, показался шестилетней Миреле шумным дикарем. Она его побаивалась, но на приемах держала себя в руках: вела себя спокойно и величественно. Гулл много пил и постоянно смотрел в сторону фрейлин короля, иногда обращая внимание и на "невесту", и тогда девочка слышала одну и ту же фразу:

– Приезжай к нам на Гучин в Шумаф, я тебе лису подарю!

Малышка с достоинством расправляла плечи. Она знала, что лисы есть и в Кашшафе. Ловчий недавно целый выводок лисят приносил. Она всячески старалась показать, что смела и независима, но после этой встречи Гулл частенько снился ей в кошмарах.

Уже через год отец захотел помириться с Энгарном, и она сидела в тронном зале рядом с темноволосым Ллойдом, напоминавшим загнанного в угол волчонка. Мирела пыталась его успокоить и поцеловала в щеку, но мальчишке это не понравилось. Он с такой силой оттолкнул ее, что девочка упала со стула. Говорят, сейчас принц совсем сошел с ума, и она нисколько этому не удивлялась. Кто выдержит жизнь рядом с Поладом? Телохранитель держал страну железной рукой, даже великий король Манчелу, ее отец, о таком мог только мечтать.

Позже была помолвка с сыном императора островного государства Бакане. Ясу отличался утонченностью и невозмутимостью. Он даже меч выхватывал без лишних эмоций и чуть не убил одного графа – Ясу померещилось, что над ним насмехаются. Но Мирелу происшедшее скорее позабавило. Она не успела испугаться, поскольку заокеанский принц не выкрикивал оскорблений, как это делали кашшафские аристократы.

Женихи менялись, но королева Езета то и дело повторяла дочери, что нет лучшей доли, чем выйти замуж за наследника Лейна, Айдамиркана. Это самая достойная династия на Гоште. Девочкой она засыпала, посмотрев на портрет очаровательного ребенка, чьи синие глаза вселяли мир и радость…

Когда Мирелу сослали в замок Зулькада, ей объяснили, что о замужестве она может не мечтать до тех пор, пока не отречется от матери и титула принцессы. Она и не мечтала, сохраняя надежду на то, что однажды король одумается и все станет как прежде. Но теперь и эта надежда растаяла. Если побег удастся, ее жизнь вряд ли станет намного лучше. Айдамиркан не захочет жениться на нищей принцессе – это было бы слишком похоже на сказку. Скорее всего, придется точно так же жить в отдаленном замке, изредка посещая празднества короля Лейна. Возможно, на ней захочет жениться какой-нибудь граф. Возможно, ей повезет, и он не будет слишком уродлив. Но к этому ли она стремилась? Не проведет ли она остаток дней в тоске по родине рядом с чужим мужчиной? Может, лучше умереть здесь, исполнив предназначение, как написала мама перед смертью? Отец Иавин тоже полагает, что для этого она родилась.

Мирела посмотрела на смутно блестевший над изголовьем кровати золотой элий. Он считался сильным охранным знаком. В дни святых праздников мужчины носили браслет с элием на правой руке, женщины прикалывали брошь со знаком к платью. У Мирелы и Езеты были специальные платья для посещения церкви – элий на них вышили на лифе… Сегодня, глядя на элий, принцесса разговаривала с Богом, оставив заученные молитвы. Так, как она разговаривала бы с отцом:

"Где сила Твоя, обещанная невиновным? Где защита Твоя? Мою мать убили, и я чуть не умерла. Хотят казнить графиню Бернт. Почему нечестивые торжествуют, а праведники страдают? Мне так хочется увидеть Твое могущество! Я не хочу никуда уезжать, я хочу жить в Кашшафе и видеть, что Ты можешь творить чудеса, что Ты еще правишь на этой земле. Моя вера слабеет, неужели Тебе нет дела до меня?"

Принцесса зажмурилась от собственной смелости. Никогда еще она не молилась так, поэтому почувствовала укол совести. Если уж она хочет получить ответ от Эль-Элиона, надо идти в часовню. Мирела села на постели и позвала Векиру. Девушка спала на узкой кровати в стене в этой же комнате. Услышав зов госпожи, она вскочила и прямо в рубашке подбежала к принцессе.

– Что случилось? – спросила она, сонно потягиваясь и косясь на окно, в котором лишь чуть посерело небо.

– Даут собирался отправиться на охоту рано утром. Мне надо быть готовой.

– Ваше высочество, так вы хотите сегодня… Но ведь за вами следят всегда. И сегодня он к вам приставит кого-нибудь, чтобы ни на шаг не отходили.

– Поэтому на охоту не поеду. Я не очень хорошо себя чувствую, чтобы полдня провести в седле. Дауту надо передать, что я еще нездорова, пусть он охотится без меня. Я буду в часовне.

– Конечно! – обрадовалась Векира. – А оттуда тайный ход ведет почти к охотничьему домику. Помните, граф Бернт говорил?

Мирела удивленно замерла. Она забыла о словах Рекема перед отъездом. Может, это Эль-Элион дал ей мысль не поехать на охоту и молиться в часовне, чтобы напомнить о прекрасной возможности побега?

– Я совсем забыла, – произнесла она. – Одевайся, а потом помоги мне.

– Да-да, я сейчас, – Векира подошла к камину, зажгла от него лучину, а ею – несколько свечей.

В комнате посветлело. Зевая и потягиваясь, девушка надела платье, затем подошла к принцессе.

– Мне собирать вещи в дорогу? – спросила шепотом.

– Да, – поколебавшись, позволила Мирела. – Только немного, чтобы не тяжело было идти. Сделай сверток, который можно не привлекая внимания отнести в часовню.

– Хорошо, госпожа.

Векира помогла принцессе одеться. Пока горничная собирала вещи, Мирела смотрела в окно, за которым с каждым мгновением становилось светлей. Неужели ее страдания заканчиваются? Нет, она примет окончательное решение после молитвы в часовне. За окном раздался скрип ворот, ржание лошадей, лай собак. За этим шумом Мирела не слышала голосов людей.

Вскоре Даут постучал. Ему позволили войти. Он лучился доброжелательностью.

– Рад, что вы уже готовы. Граф Керлин со сворой и ловчими уже здесь. Следопыты выследили нескольких оленей, охота должна быть удачной. Ждем вас во дворе.

Он даже не называл ее ни разу "леди Шедеур", чтобы не портить день ссорой.

– Прошу прощения, граф, – Мирела говорила безжизненно, будто вот-вот упадет в обморок. – Я попросила вас устроить охоту, но боюсь, не могу поехать с вами. Я несколько переоценила свои силы.

Даут нахмурился, но тут же повеселел.

– Как скажете. Набирайтесь сил. Когда вы окрепнете, мы устроим охоту еще раз, – он вышел.

Граф явно радовался, что можно будет охотиться, не заботясь об охране ее высочества.

Когда шум во дворе стих, Мирела и Векира переглянулись:

– Идем! – скомандовала принцесса.

Векира взяла небольшой сверток и подсвечник. Плащи не взяли, иначе их могли бы заподозрить. Вдвоем они вышли из комнаты и столкнулись с графиней Зулькад.

– Доброе утро, леди Шедеур.

– Я принцесса! – утренний ритуал обмена колкостями проходил как обычно, и Миреле не верилось, что возможно уже завтра она будет плыть на корабле в страну, которую знала по рассказам матери.

– Вы куда-то собрались? – пытливо прищурилась графиня. Она опустила оскорбительный титул, чтобы не выслушивать гневную отповедь.

– В часовню. Я хочу увидеть путь, который приготовил мне Эль-Элион и с достоинством пройти его.

– Достойное времяпровождение, – в словах не прозвучало иронии. – Но мне казалось, вы больны.

– Я плохо себя чувствую, чтобы участвовать в бешеной скачке на лошади, но не для встречи с Богом.

– Хорошо, – в голосе графини Зулькад послышалось уважение, – я распоряжусь, чтобы вам никто не мешал.

– Благодарю, – принцесса пошла дальше по галерее, но вновь остановилась. – Я буду молиться и о вас, – произнесла она доброжелательно.

Графиня кивнула.

Когда Мирела в сопровождении Векиры поднялась в часовню, у нее закружилась голова. Даже если захочет – не убежит, она еще слишком слаба для этого.

Векира прошла в темный круглый зал и зажгла факелы у выхода и у алтаря. Мирела встала на колени. Еще через миг легла лицом вниз. Ей стало стыдно за малодушные слова, произнесенные утром. Эль-Элион велик. Если она родилась для того, чтобы в страданиях прославить Его, кто она такая, чтобы спорить с Богом? В конце концов, их жизнь на Гоште – краткий миг, в который они должны приготовиться к встрече с Творцом. Она живет в мире мужчин, мире, где женщина значит так мало, хотя она и рождена принцессой. Но Эль-Элион Бог женщин тоже, не только мужчин. Он дал власть Миреле. Власть сопротивляться слабодушию и умереть достойно. Эта власть поможет другим заблудшим увидеть свет истины…

…Часы в единении с Богом летели незаметно. Мирела очнулась, когда услышала покашливание горничной.

– Ваше высочество, – виновато залепетала девушка. – Нельзя нам ждать. Кто знает, что Даут задумал, да и графине я не доверяю… Надо идти. Вы помните, что надо нажать, чтобы ход открылся? Мне кажется, граф Бернт что-то упоминал об алтаре.

– Я никуда не пойду, Векира, – отрезала принцесса.

– Как же так, госпожа? – горничная чуть не плакала. – Ведь не знаем, что завтра будет…

– Это не имеет значения, – Мирела хотела сказать еще что-то, но испуганно замолчала. Одна из плит на алтаре зашевелилась. Векира вскрикнула и заслонила собой принцессу.

– Уходим, – принцесса старалась не поддаваться страху, но голос ее дрожал.

Они поторопились к выходу, но знакомый голос задержал их:

– Ваше высочество, не уходите! – Мирела удивленно обернулась. – Ваше высочество… – повторили с возвышения. – Следуйте за мной. Я провожу вас… Дорога каждая минута.

– Кто вы? Почему такая спешка?

Бородатый мужик в добротной длинной вестине, закрывающей сапоги, шагнул ближе, снял черный берет.

– Кто я? Извините, так переживаю о вас, что не поздоровался должным образом. Я…

– Рекем? – потрясенно спросила девушка, вглядываясь в исхудавшее лицо. Тут же поправилась. – Граф Берн, как это возможно? Вас разыскивают по всей стране, вы рискуете…

– Ваше высочество, вы рискуете не меньше. Пожалуйста, давайте поговорим позже.

– Нет, постойте. Что-то случилось? Почему вы так волнуетесь?

– Я очень надеялся, что вы сбежите сегодня. Слышал об охоте, которую затевает Даут, но когда увидел, что вас нет с ними, пробрался в замок… В письме я пообещал, что буду ждать вас две недели, но… этого времени нет. Недавно стали проверять лейнских купцов. И купеческие корабли, и обозы. Кажется, кто-то нас предал, и король знает о готовящемся побеге. Граф Щиллем – он отвечает за все – страшно нервничает. Наверно, он подозревает, что предатель – я. В общем, если вы не сбежите сегодня – завтра будет поздно, мы отправимся в обратный путь.

– Рекем… – она вновь одернула себя. – Граф Бернт. Я не могу ехать с вами.

– Ваше высочество! – граф шагнул ближе. Казалось, он хочет поднять ее на руки и унести, невзирая на сопротивление.

Он воскликнул с таким отчаянием, что Мирела горестно вздохнула:

– Простите меня, граф Бернт. Вы подвергали себя опасности, чтобы спасти меня… Но сейчас я как никогда чувствую, что не имею права уезжать. Я остаюсь на родине.

– Ваше высочество… Ваша жизнь принадлежит не только вам. Вы нужны стране живой!

– Моя жизнь принадлежит в первую очередь Эль-Элиону. Я знаю, Он руководит всем. Я нужна Ему здесь, иначе бы я вообще не родилась. Если вы еще почитаете меня как свою принцессу, уезжайте из Кашшафы немедленно и никогда сюда не возвращайтесь. Я сделаю то, что должна сделать. А вы исполните свой долг. Если когда-нибудь, вам удастся вернуться на родину… – она закусила губу. – Впрочем, это неважно. Молитесь обо мне… – она тревожно оглянулась. – Слышите? Кто-то идет сюда. Уходите немедленно!

Рекем задержался еще немного. И лишь когда кто-то требовательно постучал, взбежал на алтарь и исчез в проеме.

– Ваше высочество! – злой голос Даута заставил принцессу вздрогнуть. Она благодарно посмотрела на Векиру, догадавшуюся закрыться на засов. – Ломайте дверь! – скомандовал Даут.

– Прекратите! Я сейчас открою, – властно ответила принцесса. Воины притихли. Мирела подала знак горничной: тайный ход уже закрылся, можно встретиться с врагами, не опасаясь за жизнь Бернта.

Даут быстрым шагом вошел внутрь и быстро окинул взглядом часовню. Не увидев ничего подозрительного, подошел к принцессе.

– Почему вы закрылись, леди Шедеур?

– Я принцесса, и не намерена отвечать на ваши вопросы, пока вы не признаете мой титул и разговариваете в таком тоне.

– Простите меня, господин граф. Ее высочество хотела помолиться, и я закрылась, чтобы никто не мешал. Принцесса не знала о том, что я сделала, – испуганно залепетала горничная.

Даут зло зарычал.

– Проводите леди Шедеур в спальню, – приказал он сопровождавшим его слугам, и выскочил из часовни. Произносить протест перед простолюдинами принцесса не стала и спокойно спустилась обратно в спальню. В душе звучал горький смех. Предатель испортил графу охоту. Мирела точно знала, что кроме графини Зулькад никто не мог доложить Дауту о ее молитве, но она не держала зла на женщину: пусть Бог судит ее. Главное, чтобы Рекем успел скрыться.

Рекем слышал диалог в часовне. Когда Даут, а за ним и принцесса, покинули часовню, он двинулся дальше. Если бы граф не прекратил оскорблять ее, он бы не выдержал и вернулся. Он не мог оставить ее у этого чудовища. И спасти не мог. Он надеялся, что о побеге не узнают хотя бы несколько часов, но предатель и тут оказался настороже, не дав им даже четверти часа. Выйдя из подземного хода у реки, Рекем отвязал лошадей, вскочил в седло и помчался к условленному месту, ведя другую лошадь за собой. На небольшом судне вниз по течению его ждал Авидан Щиллем. Рекем не знал, что скажет ему и людям, много дней рисковавшим жизнью ради принцессы. Вряд ли графу понравится, что взбалмошная принцесса сначала просит о помощи, а потом отказывается бежать. Когда Бернт подъехал к условленному месту, на судно грузили последние тюки и бочки. Щиллем, тоже отрастивший бороду и переодевшийся купцом, тут же вышел навстречу.

– Что?

– Она не поедет, за ней следят, – Рекем спрятал взгляд.

Авидан понял, что он лукавит.

– Отказалась ехать? – граф расхохотался. – Посмотрим, что скажет Тештер. Тащились в такую даль, ради чего?

Оправдывались худшие предположения Рекема. Возможно, ему тоже надо остаться здесь, чтобы не встречаться с грозным министром. Бернт повернулся, чтобы уйти, но Щиллем тут же схватил его за рукав.

– Куда собрался? Его величество велел доставить тебя обратно. Наверно, хочет посмотреть в твои наглые глазки. Иди на корабль.

– Я бы попросил вас… – скрипнул зубами Рекем. – Если вы хотите меня задержать – я готов. Но какое вы имеете право обращаться со мной так?

– Ладно, ладно, – примирительно хмыкнул Авидан и, чуть склонив голову, передразнил кашшафского виллана. – Прощения просим, – тут же посерьезнел. – Мне почудилось, что ты хочешь сбежать. Пойдем на корабль, отплываем сейчас же. Даст Бог, к вечеру доберемся до наших кораблей и до заката отчалим.

Рекем нашел свободный уголок на палубе и, повернувшись спиной к купцам, сел в ожидании отплытия. Время тянулось медленно. Бернту показалось, что прошла целая вечность, прежде чем судно дернулось и отправилось в плавание. Он чувствовал себя никчемной ветошью. Такой, которую не употребят для мытья полов и даже в огонь не бросят, – толка нет. Он нужен своей стране на плахе и в соседнем Лейне, кажется, тоже исключительно для этой цели. Но после встречи с принцессой стало все равно, где умирать. Ничего из того, о чем он мечтал, не сбудется…

Едва солнце ушло из зенита, впереди запестрел порт Даврафа. Авидан тут же подошел к графу:

– Подождем в каюте, пока загрузятся, – сообщил он.

Это было предупреждение: сразу иди за мной. Вскоре суденышко причалило рядом с галеоном "Фарала", по имени столицы Лейна. Боевой корабль охранял "Черную розу" – торговый галеон. Они вместе поднялись по трапу, причем Щиллем с легкой улыбкой пропустил Рекема вперед.

В отличие от торгового корабля, на палубе "Фаралы" стояло только самое необходимое. Несмотря на то, что "Черная роза" была очень вместительна, купцы старались загрузить и палубу, чтобы перевезти как можно больше товаров. На военном корабле место занимал такелаж, да прочные сетки с камнями Зары*. В бою ими заряжали

*Святой Зара, если верить Священным книгам, был первым святым, по молитве которого Эль-Элион зажег камни, которые метали баллисты в противника, осаждающего родной город мага. С тех пор маги, обучавшиеся боевой магии, обращались за помощью к этому святому, а круглые камни для баллисты называли камнями Зары. На вид они ничем не отличались от обычных булыжников правильной, круглой формы.

восемь баллист – по четыре с каждого борта – на корме, прямо на крыше кают капитана и офицеров. Для того чтобы камни Зары загорелись, кораблю по-прежнему требовался маг из церкви Хранителей Гошты. На небольшое расстояние они могли швырнуть камень и без всяких приспособлений. Баллисты же в бою благодаря усилиям магов поражали корабль противника навесной стрельбой и пламенем камней, которое можно было угасить лишь магией. На трех нижних палубах находились катапульты, стреляющие дротиками "с секретом". Когда они пробивали борт корабля, в них разбивалась капсула с горючей смесью. От магов и священников ожидалось, что они позволят пролететь дротику достаточно далеко и сохранить силу, для того чтобы пробить борт – а у военного корабля он мог быть толщиной до половины трости. К этому боевому галеону Тештер приписал целый взвод магов. Для "огневой поддержки" выделили лучшую каюту.