Текст книги "Убывающая луна: распутье судьбы"

Автор книги: Алена Даркина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

Десятница, наконец, поверила.

– Шереш… – потрясенно процедила она сквозь зубы. – Энгарнский принц. Да какого хрена она там себе думает? Мы тут живем спокойно потому, что нас Энгарн не трогает. Да если там кто-нибудь узнает… – она вскочила с места.

– Ты куда? – поинтересовался Ялмари.

– К ней, куда же еще!

– Постой… – он вскочил, но Бисера толкнула его ладонью в грудь. Толкнула так сильно, что от неожиданности он опустился обратно на табуретку.

Девушка склонилась над ним.

– Ты ведь не собирался у меня оставаться, не так ли? Скорее всего, ночью собирался свалить. Так вот и свалишь. Я тебя в любом случае никому не выдам. Но с Зелфой я поговорю.

– Боюсь, будет хуже.

– Да ты не боись, – она решительно выскочила из дома.

У входа в дом королевы ее задержал раб:

– Госпожа еще отдыхает, – жалобно заскулил он.

Бисера коротко выругалась, давая понять, что это ее не волнует, и так посмотрела на раба, что тот ушел с дороги. После такого взгляда только побои. Конечно, королева тоже побьет, если будет недовольна тем, что ее разбудили, но, по крайней мере, боль откладывалась.

– Никого не впускай, а то убью! – крикнула амазонка уже из дома, не задумываясь о том, как он выполнит ее поручение.

Бисера вихрем влетела в спальню, бесцеремонно сдернула с королевы легкое желтое покрывало и, чтобы та скорее проснулась, потрясла ее за плечо. Тут же отскочила, опасаясь, что Зелфа спросонья ударит.

– Какого шереша! – зарычала королева, садясь на кровати. И замерев уставилась на Бисеру. Спросила тут же сменившимся тоном. – Что случилось?

– Может, ты мне скажешь, что случилось? – оскалилась Бисера. – Расскажешь, что это за пленники и для чего мы их ловили.

– Не смей разговаривать со мной так, Бисера! – прищурилась Зелфа. – Тем более, ты многого не знаешь…

– Так расскажи, – с нажимом произнесла десятница, не страшась королевского гнева. – Лучше поздно, чем никогда. Расскажи, на кой шереш мне мог понадобиться этот кинжал чистого серебра. И как ты смела меня так подставить. Ты предполагала, что я смогу справиться с оборотнем, даже не зная, с кем имею дело? Да он мог голыми руками меня удавить. Он вообще весь Раввиф перерезать ночью мог. Ты чего ожидала? Как ты могла?

– Закрой рот! – рука Зелфы потянулась к мечу: она всерьез разозлилась. Небольшая грудь под тонкой туникой гневно вздымалась. Но десятница быстро преградила ей путь.

– Убьешь меня? – сверкнула глазами девушка. – А дальше кого убьешь? Сколько амазонок ты готова убить ради своей выгоды? Скольких готова скормить оборотню?

– Да прекрати ты орать! – зашипела королева. – Сядь! – приказала она, и Бисера невольно повиновалась, опускаясь на стоящий рядом табурет. – Если бы он представлял опасность, то не разгуливал бы по городу, – Зелфа нахмурилась. Она никак не ожидала, что придется отчитываться перед десятницей. – Я бы его сама ночью убила! Сама!

– Убила бы? – вскинулась Бисера. – Убила бы моего раба? И как бы ты это объяснила, интересно мне знать?

– Я бы нашла что сказать!

– То есть опять бы соврала. А как насчет правды, Зелфа? Разве мы не имеем право знать, в какую игру ты играешь? Разве никого из нас не касается то, что ты захватила и хочешь убить энгарнского принца?

Десятница до последнего надеялась, что сейчас Зелфа рассмеется и скажет: "Он назвался принцем? Вот шутник!" Но услышав это обвинение, королева побледнела.

– Не надо так кричать, – повторила она.

– Тогда объясни мне, что происходит, – потребовала Бисера, замирая.

Для того чтобы обрисовать ситуацию, Зелфе хватило и четверти часа. Девушка оторопела.

– Скажи, что это неправда, – тихо попросила она. – Скажи, что ты не решала в одиночку вопросы, которые должны решать вместе десятницы и сотницы. Ты ведь знаешь, что будет, если об этом станет известно…

Зелфа отвела глаза. Потом, поджав губы, посмотрела на девушку.

– Я надеюсь…

– Ты зря надеешься. Я не стану держать это в тайне. Но я могу позволить тебе самой рассказать обо всем. Сделаем вид, что я ничего не знаю. Что я впервые услышу обо всем, когда ты соберешь совет. Но у меня одно условие.

– Что за условие? – сухо поинтересовалась королева.

– Ты найдешь способ отпустить пленников.

– Это невозможно! – отрезала женщина. – Если я сделаю это, меня точно так же казнят.

– Найди способ отпустить их без ущерба своей репутации, – вкрадчиво посоветовала Бисера. – И сделай это до совета. Предупреждаю: если через час ты не отпустишь их, я соберу амазонок.

– Как ты смеешь мне угрожать? – возмутилась королева.

– Зелфа… – внушительно завершила разговор Бисера. – Я надеюсь, ты сумеешь оценить мою доброту.

Она вышла из спальни, предусмотрительно отбросив меч королевы подальше, чтобы она не смогла ударить в спину.

По возвращении Бисеру встретил пустой дом. «Неужели сбежал?» – нахмурилась она. Но через мгновение Ялмари тоже шагнул в комнату.

– Я остерегся, – объяснил он. – Как прошла встреча с королевой? – поинтересовался он.

– Отлично, – недовольно поморщилась девушка. – Через час она найдет способ отпустить вас.

– А если она предпочтет нас казнить? И тебя заодно.

– У нас так просто не казнят, – не согласилась десятница. – Должен состояться суд. В любом случае я тоже остереглась. Если в нашу сторону будет двигаться отряд хотя бы из пяти человек, меня предупредят. Чай будешь?

– Не откажусь, – согласился он.

– Евий! – тут же крикнула девушка, порадовавшись, что заранее приказала рабу заняться этим. – Подай чаю. И нечего так ухмыляться, – повернулась она к Ялмари.

– Что ты. Как можно… – принц попытался сохранить серьезность.

На этот раз десятница проглотила иронию. Они подождали, пока раб поставит перед ними большие глиняные чашки, испускавшие вкусный травяной аромат. Следом на столе появилось варенье в большой миске, две ложки и краюха хлеба.

– Чем богаты, – пробормотала Бисера, размышляя об изысканных десертах, которые приходилось есть принцу во дворце.

– Эй! – окликнул ее Ялмари. – Все отлично. Ты чего?

– Ты точно мысли не читаешь? – недовольно поджала она губы.

– Точно. Я чувствую настроение людей, могу определить, лжет человек или говорит правду. Но я уже объяснял: у тебя все на лице написано. Ты сейчас чрезвычайно озаботилась моим высоким происхождением. Не стоит. Королем я никогда не буду. Да и в Энгарне вряд ли останусь. Сейчас бы войны избежать – и я могу ехать на все четыре стороны.

– Я из Энгарна, – сообщила девушка.

– И что? – не понял принц.

– Я знаю, что в Энгарне мужчины не наследуют трон. А твой отец? Я имею в виду настоящий отец, он еще жив?

– Это имеет значение? – опустил голову Ялмари.

– Ладно, – легко согласилась девушка. – Сколько тебе лет?

– Двадцать два.

– Да-да. Я помню, – десятница постучала пальцем по лбу. – Так странно говорить с тобой. Как будто я умерла когда-то, родилась снова, и тут встретила человека из прошлой жизни, – она пожевала губами. – Чем пока займемся? – поинтересовалась она, оценивающе окинув его взглядом. – Хотела бы я все же увидеть тебя без одежды, – она облизала губы. – Время еще есть. Пойдем в спальню? – прямо предложила она.

– Н-да, – пробормотал принц, отводя глаза. – Нравы у вас…

– А что с нравами? – недовольно оскалилась она. – Не хочешь – как хочешь. Я, наверно, недостаточно изысканна!

– Дело не в этом, – покачал головой Ялмари.

– А в чем? Оборотней не интересуют женщины? – она старалась сохранять безразличие.

– Дело не в этом, – повторил принц.

– Так в чем, в чем? – настаивала девушка. – Ничего не пойму из твоего мычания. Я тебе понравилась, женщин ты любишь. Какие проблемы?

– И оставил Эль-Элион людям, всего четыре заповеди… – тоном священника в церкви провозгласил Ялмари и улыбнулся.

– Какие заповеди? – не поверила ушам амазонка. – Вот эти что ли: "Храни себя в чистоте"? Кто сейчас соблюдает эти глупые правила?

– Вероятно, только оборотни, – подмигнул парень.

– И зачем это нужно? Насиловать себя. Кому это вообще нужно? Тебе нужно?

– Да.

– Зачем? – поразилась девушка.

– Хотя бы затем, что поступая так, я чувствую себя человеком, а не городским кобелем, – пожал плечами принц. И девушка умолкла, растеряв аргументы. – У тебя еще есть вопросы?

– Девушку себе тоже такую религиозную будешь искать?

– Причем здесь религия? – удивился Ялмари.

– Да ладно, я не об этом спросила. Я о том… Будешь искать девственницу? С порченой противно лечь будет?

– Для меня не это имеет значение.

– А что?

– Только то, что я люблю ее.

– И неважно, что она человек? Что у нее, возможно, было много мужчин?

– Важно, какая она сейчас, а не какая она была. Женщину легкого поведения, я вряд ли смог бы полюбить, но если все в прошлом…

– Почему тогда к себе такие повышенные требования?

– Это не требования, – Ялмари говорил спокойно и убедительно. – Это часть меня. Мне противно ложиться с женщиной, которую я не люблю. Неужели это так сложно понять?

– Сложно, – Бисера обмякла. – Среди людей нет таких мужчин. Как тут поймешь.

Принц перебрал в уме знакомых. Наконец произнес.

– Встречаются. Не часто, но встречаются… Если моя исповедь закончилась, может, расскажешь о себе?

– Да нечего тут рассказывать, – тяжело вдохнув, прошептала девушка. – Абсолютно ничего интересного.

– Ну, если ты не хочешь…

– Расскажу. Ты спрашивай.

– Например, скажи, сколько тебе лет, как попала в Яхию из Энгарна.

– Мне двадцать три. А попадают сюда двумя путями: либо женщину изнасиловали, либо соблазнили и бросили. Редко кто сам по себе приходит. Ну, еще многие родились здесь. Зелфа, например, амазонка в третьем поколении. Она лучше всех законы Яхии знает.

– А ты… – начал Ялмари и осекся. – Извини, не надо о таком спрашивать.

– Да ладно… – Бисера горько усмехнулась. – Я родилась в Иазере. Отец был… Вернее он до сих пор купец. У меня еще два старших брата было… есть, – губы ее дергались от скрываемой боли. – Мы отца почти не видели. Он постоянно ездил куда-то. Когда приезжал, надо было вести себя очень тихо – он не терпел шума. Если что не так – орал как будто в него шереш вселился. Да и руку частенько прикладывал. И нас бил, и маму. Мама, чтобы нас утешить, пока его не было, позволяла нам на городские балы ходить и в гости… Она нас ни в чем не стесняла. Ну, я и познакомилась там с одним козлом. Высокий, красивый. А уж как высвистывать умел… "Позвольте мне проводить вас до дома. Если с вами что-то случится, солнце навсегда погаснет для меня… Вы должны жить вечно! Если судьба разлучит нас, я буду приходить к вашему дому, чтобы хотя бы издали увидеть вас, – это будет моим утешением…" В общем, когда случайно отец услышал его имя, избил меня так, что я неделю лежала, даже, извини, пописать не могла встать. Запретил с ним встречаться под страхом смерти… Но это пока он дома был. А когда он уехал, мама меня из-под домашнего ареста выпустила. И этот козел предложил, что надо как-то заставить отца разрешить нам пожениться. И я осталась на ночь у этого козла. Пока отца не было, я то дома ночевала, то у него была… Забеременела. Потом вернулся отец… И вместо того, чтобы дать мне приданное и сыграть свадьбу, сказал, что я могу со своим ублюдком убираться на все четыре стороны. И что если я еще раз покажусь рядом с домом – он спустит на меня собак. И он бы спустил… А когда я пришла к своему любимому… Меня обозвали грязными словами и вышвырнули на улицу. Сказали, что нищенка никому не нужна. Мне тогда шестнадцать исполнилось. И у меня был небольшой выбор: устроиться на "работу" к мадам Разият, ложиться под всякую пьянь, либо… Изучала я с гувернанткой, что есть на востоке мерзкая страна Яхия, в которой мужчины никто, а женщины воюют и ходят голыми, когда захотят. И поскольку шлюхой я все-таки не была, несмотря на мнение моего отца и моего козла, я попробовала добраться до Яхии. Как добиралась, рассказывать не буду – это грязные подробности. Мне надо было что-то есть. Да и пешком я добиралась бы месяц, если не больше… В общем, меня уже ничто не могло смутить – я хотела добраться в Яхию. Юлуках в пяти от Раввифа скинула ребенка, чему тоже обрадовалась. Только заболела после этого. Горела, как в лихорадке. Думала, умру, но успела дойти сюда. Амазонки выходили. У них большой опыт по этой части.

Ялмари глядел в стол. Было тошно. Эта история была очень обычной. Необычным был разве финал, потому что большинство девушек после случившегося живут в домах таких как мадам Разият. Если ты богат – тогда проще. Большинство родителей смотрят сквозь пальцы на шалости детей, поскольку и к себе не очень строги… Вот и его сестренка… Полад сейчас защищает ее от подобной участи. Но получится ли? Кажется, он несколько опоздал. Тем более Лин мечтательница, как мама в юности. Запрети ей общаться с Соротом, и она пожелает преодолеть все препятствия, чтобы быть с любимым. Выйдет замуж, а затем горько пожалеет. В том, что Полад правильно оценил Герарда, он не сомневался.

– Так ты теперь не будешь смотреть на меня, раз я такая грязная? – прервал его размышления резкий голос.

Он тут же поднял взгляд.

– Ты вовсе не грязная, – твердо заявил он. – Хотя, как бы ни сложилась жизнь, вряд ли бы ты была счастлива. Ну, вышла бы ты замуж за этого… – он проглотил слово "козла", – промотал бы он твое приданное и точно так же вышвырнул бы на улицу. Или стал избивать – мстить за то, что денег досталось мало.

– Я тоже об этом думала, поэтому рада, что оказалась здесь, – удовлетворенно заметила девушка.

– Яхия – это не лучшее, что может иметь женщина, – возразил принц.

– А что лучшее? – встрепенулась амазонка. – Что? Ждать, когда муж слезет с какой-нибудь бабы, придет домой и будет жаловаться: "Ох, я так наработался, милая, сил нет!" Пресмыкаться перед ним, заискивать, чтобы он тебе ребра не переломал?

– Не обязательно же так.

– А как? Ты много семей знаешь, где все иначе? Я не об аристократах спрашиваю, у них все по-другому. Я о таких, как я. Мы живем в жестоком мужском мире. Мужчины правят – неважно виллан он или телохранитель, – она быстро взглянула на принца. – Женщина ничего не значит. И можно либо принять правила игры, занять место на коврике для вытирания ног, или послать всех… к шерешу! Я выбрала второй путь и не жалею. Если ты никому не нужен, надо крикнуть миру, что тебе тоже никто не нужен. Вот мы и кричим, так что все глохнут.

Они замолчали.

– Это мерзко, – сказал Ялмари после паузы. – И самое мерзкое, что ты права. И еще хуже, что это никак не исправишь. Мы живем в жестоком мужском мире.

Во дворе послышался шум.

– Бисера! – позвал молодой девичий голос. – Тебя и нового раба срочно требуют к королеве.

Они пришли на центральную площадь Раввифа. Небольшая по сравнению с площадью любого крупного города Энгарна она вмещала лишь десятниц и сотниц страны. То, что площадь переполнена, было заметно издалека. Бисера, приблизившись к пленнику, шепнула еле слышно:

– Я не верю, что она найдет причину для вашей казни. Тем более, я легко могу добиться того, чтобы ее саму казнили. Но все же… держи ушки на макушке.

Толпа расступилась, давая им дорогу. В конце этого коридора, образованного женщинами, стояла королева – как всегда с распущенными волосами. Серебряного клинка при ней не наблюдалось, но это ни о чем не говорило. Возможно, она специально спрятала его. Войдя в небольшой круг, который освободили для Зелфы, Ялмари оглянулся. Сорота уже привела его "хозяйка". Вид растрепанный, будто одевался второпях, на рубашке он заметил кровь. Встретившись взглядом с Ялмари, он сначала смущенно отвел глаза, потом вопросительно поднял брови.

– Все собрались! – громогласно провозгласила Зелфа, когда Ялмари и Бисера заняли место справа от нее. Принц поморщился. – Мы собрались, чтобы исправить нарушение закона, – амазонки недовольно загудели. – Закон был нарушен ненамеренно, – успокоила она их. – Вы знаете порядок, – продолжила она, так же громко. Ялмари подивился мощи ее легких. – Мы захватываем вилланов, и они становятся нашими рабами: нашей законной добычей и нашим богатством. Но есть и другое правило – мы не захватываем воинов, потому что они плохие работники и скорее доставят проблемы. Воинов мы убиваем.

Бисера дернулась, но возразить ей не дали. На площади поднялся гвалт. Очевидно, никто не слышал о подобном законе. Скорее всего, он очень давно не употреблялся. Бисера хотела подойти к королеве, но ей преградили путь амазонки.

– Опять началось, – пробормотал сквозь зубы Герард.

Его амазонка возмущенно воскликнула:

– Я не позволю убить его!

Зелфа отогнала охрану небрежным движением и успокаивающе прикоснулась к десятнице.

– Я не закончила! – рявкнула Зелфа так, что все утихли. – Есть еще одно обстоятельство, ради которого я вспомнила об этом законе. Сами того не зная, мы захватили принца Энгарна.

Воцарилась такая тишина, что, казалось, женщины обратились в статуи. Ялмари знал, о чем они думали. Если принца убьют, начнется война, в которой Яхия никогда не одержит победу.

– Итак, если мы казним воинов, то обречем нашу страну на гибель, – подвела итог Зелфа. – Если сделаем их рабами, будет то же самое. И есть только один выход – восстановить еще один древний закон Яхии, который забылся за последние сто лет. Когда у нас еще не хватало рабов для всех, а женщина хотела родить ребенка, амазонки поступали так: они приглашали воинов в гости. Воины проводили какое-то время в Яхии, а если хотели, возвращались к себе. Я прошу вашего совета, лучшие воины Яхии. С вашего позволения я могу принести извинения принцу Энгарна. Может быть, он забудет те неприятные моменты, что пережил здесь, и задержится у нас в гостях, чтобы мы могли загладить свою вину. Когда они пожелают, но не раньше завтрашнего утра мы с почетом проводим его и лорда Сорота. Я прошу вашего совета, лучшие воины Яхии, – повторила Зелфа. – С вашего позволения мы можем воспользоваться древним законом и избежать беды, нависшей над нашей страной.

– Да! – выкрикнула первой Бисера.

– Да! – подхватили другие.

Когда шум немного утих, Зелфа встала перед Ялмари. По толпе пронесся вдох недоумения. Как и Бисера, все предполагали, что принц – это высокий красавчик Герард, а никак не невзрачный коротышка, сопровождающий его.

– Принц Энгарна, Ллойд Люп, – произнесла Зелфа торжественно. – От всех воинов Яхии, я смиренно прошу прощения за это недоразумение. Мы ни в коем случае не хотели нарушать мирный договор, заключенный с Энгарном. Не могли бы вы забыть о том, что произошло, и остаться у нас в гостях, чтобы мы могли загладить вину.

– Извинения приняты, – Ялмари хотел было попросить отпустить их немедленно, но Зелфа уже отвернулась и гаркнула на всю площадь:

– Извинения приняты! Мы принимаем почетных гостей!

Крики ликования заглушили ее слова. Бисера схватила Ялмари за рукав куртки, чтобы удержать его рядом с собой, но это не удалось. Теперь, когда он из раба превратился в почетного гостя, всем хотелось рассмотреть принца поближе. Он почувствовал себя новой игрушкой, попавшей в дом с большим количеством детей.

Но Бисера скоро спасла его.

– В конце концов, это мой гость! – заорала она ничуть не хуже, чем это делала королева, и амазонки попятились. Схватив принца, она потащила его обратно в дом. Она уже обменялась с королевой благодарным взглядом. И понадеялась, что та не догадалась: благодарность не за то, что исполнили ее просьбу, а за то, что дали возможность еще немного побыть рядом с принцем. За эту отсрочку до следующего утра.

– Постой, – задержал десятницу Ялмари. – Где Сорот? Где мой напарник?

– Его тоже увели в гости. Не стоит ему мешать.

– То есть они…

– Ну, он же не оборотень, – иронично заметила Бисера.

– Нет, – горько заметил принц. – Он всего лишь вскружил голову моей сестре.

Амазонка посмотрела на принца.

– Плохой вкус у принцессы, – заметила она.

– Кто бы спорил. Но в ее возрасте редко выбирают правильно.

Десятница грустно покачала головой и собралась продолжить путь, но тут же остановилась.

– Постой, это что же получается? Сорот этот возможно женится не принцессе и станет королем? Получается, мы принимаем у себя будущего короля Энгарна? Ну и дела!

Остаток дня они провели в беседе. Конечно, общаться с десятницей было не так интересно, как с Илкер, – амазонка была далеко не так начитана, как любимая. Но девушка, то и дело внимающая ему с открытым ртом, казалась очень трогательной и забавной.

Когда солнце клонилось к закату, амазонка предложила:

– Тебе надо бы искупаться. Раб уже приготовил ванну, – Ялмари представил каменный чан во дворе и смущенно потер щеку. Бисера догадалась, что его беспокоит. – Не бойся, никто подглядывать не будет, – заверила она. – Мужской одежды у нас немного, предлагаю пока переодеться в вилланскую рубаху. Хочешь – возьми штаны, которые мы носим, они похожи на твои. Твоя одежда вопит о стирке.

Ванной Ялмари воспользовался второпях. Он, конечно, доверял словам Бисеры, но чувствовал себя неуютно, купаясь на открытом воздухе посреди двора. Облачившись в приготовленную одежду, почувствовал себя шутом, но выбора не было. К его облегчению, даже тени улыбки не появилось на лице девушки, когда он вошел в дом. Бисера указала на другую дверь.

– Там спальня. Я постелила. Ложись, как тебе удобно, – можешь в одежде, можешь раздеться, – и вышла из дома.

Ялмари отправился спать. В спальне не предусмотрели ни одной кровати. В дальнем углу стоял сундук для одежды, но матрасы, набитые шерстью, – наверняка тоже признак богатства – лежали прямо на ковре. Сверху Бисера постелила простынь, бросила подушки и легкое покрывало. Он, не раздеваясь, удобно устроился у стены, с облегчением подумав, что неимоверно длинный день закончился, и он отдохнет впервые за двое суток. Ялмари задремал, когда появилась Бисера со свечой. В той же легкой тунике, прилипшей к мокрому телу. Босиком пробежала по простыни, оставляя влажные следы. Схватила пару подушек и дернула на себя покрывало.

– Постой, – недоумевал принц. – Ты что собираешься спать здесь?

– А где же мне еще спать? – невинно повела она плечиком. – Другого дома у меня нет.

– Тогда я пойду к вилланам, – он подхватил рубашку.

– Не поняла, – удивленно округлила глаза амазонка. – Ты мне не доверяешь или за себя не ручаешься? Пожалуйста, не позорь меня, завтра же вся Яхия будет обсуждать то, что принц спал с рабами. Рабы же и разнесут – они любят сплетничать.

Ялмари замер.

– Ладно, – он лег обратно и, хотя чувствовал себя очень неуютно, честно закрыл глаза и попытался заснуть.

Девушка повозилась немного, погасила свечу. Он слышал в темноте ее дыхание. Через несколько мгновений Бисера спросила:

– Ялмари, а какие девушки тебе нравятся?

Он вспомнил Илкер. Она чудесна, но как ее описать?

Десятница села на постели.

– Ты спишь?

– Нет, – ответил он. – А зачем ты спрашиваешь?

– Мне любопытно. Ты женишься в Энгарне или уедешь к своим искать невесту?

– Скорее всего, в Энгарне.

– Она, наверно, будет самая счастливая – твоя жена.

– Я надеюсь.

Девушка легла.

– Как жалко, что ничего нельзя изменить, – промолвила она через миг. – С тех пор как я живу в Яхии, впервые пожалела, что со мной это произошло. Представляешь, я жила бы сейчас в доме отца. Ты бы приехал по каким-нибудь делам в Иазер, – Ялмари хмыкнул – девушка не знала насколько была близка к истине: он недавно посетил этот город. – Мы бы встретились случайно. Ты бы подумал: "Какая милая девушка!", а я бы подумала: "Никогда не знала, что увижу принца"… – голос ее стал глуше, казалось, она сейчас заплачет. – А вместо этого вся жизнь под откос. Из-за собственной дурости…

Принц хотел как-то утешить ее, но нужные слова не приходили. Услышал, что Бисера перебирается к нему ближе и сел на постели. Девушка положила ладонь ему на грудь. Желтый блеск глаз оборотня нисколько не пугал ее.

– Ялмари, пожалуйста… Мы ведь никогда не встретимся… Пожалуйста. Мне так одиноко сегодня…

Несмотря на темноту, он прекрасно видел и грудь, красиво очерченную туникой, и темные волосы, разметавшиеся по плечам, и черные глаза полные отчаяния и страха: что если ее опять отвергнут, тогда как она так хочет быть неотразимой? Он не мог ее оттолкнуть – это было бы слишком жестоко.

– Мы живем в жестоком мужском мире, – выдавил он. Голос предательски дрогнул. Ялмари боялся назвать ее по имени и мечтал об одном – чтобы она поняла. – И, тем не менее, власть женщины в этом мире безгранична. Мало найдется мужчин, которые не совершили бы глупость ради женщины хотя бы раз в жизни. И ни один не устоял бы перед тобой… Даже я, – он убрал прядь волос с ее лица и заправил ей за ухо. – Если бы другая уже не обрела власть надо мной, я бы не смог сопротивляться тебе.

Девушка сидела, опустив голову, боясь пошевелиться, но он почувствовал – она поняла. Ялмари легко касаясь губами, поцеловал ее лоб, а потом вышел из дома. Бисера его не удерживала.

2 ухгустуса, Беероф

Столица понемногу успокаивалась: как и предполагал Загфуран, после того как огласили завещание короля, и самые строптивые прикрыли рты. Едва ли в стране нашелся бы хоть один человек, который поверил в подлинность завещания короля, особенно после того как гофмейстер, хранивший его, тяжело заболел и вскоре тоже умер. Но поскольку власть в стране отныне передавалась не одному человеку, а делилась между всеми заинтересованными, аристократы удовлетворенно ожидали коронации. После казни "заговорщиков" – графини Бернт и ее приспешников – совет регентов обсудит важные вопросы. Восстание на юге утихло, поскольку принцессе ничего не угрожало.

Загфуран радовался небольшой передышке. Он не питал иллюзий по поводу опекунского совета – герцоги и графы не сразу смогут договориться, каждый будет тянуть одеяло на себя, но сейчас он мог спать спокойно: донос о том, что Мирела собиралась бежать оказался ложным. Принцессу возвращают ко двору, и она тоже становится союзницей, а не врагом. Даже если сохранит верность церкви Хранителей Гошты, она не будет мешать. Опасных Манчелу уже казнил, или же их скоро казнят. Элдад Бернт притих после смерти Манчелу, но он получит титул графа, который отберут у Рекема – изменника и предателя, а Тазраш предлагает отдать ему и должность гофмейстера. Временно, конечно. С Лейном отношения тоже налаживаются: с принцессой обращаются хорошо и королю Айдамиркану (вернее Тештеру) не на что пожаловаться. Все складывалось как нельзя лучше.

Минарс готовился к совету лордов. Теперь, когда ниточки власти сосредоточились у него, следовало подготовить почву, чтобы убедить дворян начать войну с Энгарном: очень уж мало времени осталось – меньше половины месяца – чтобы добиться чего-то существенного. Затем на помощь пришлют еще минарсов, и все может рухнуть.

По завещанию Манчелу, которое искусно подделал Загфуран, в регентский совет входили не только аристократы, но и Пресветлые. Если конечно, в жилах духовных руководителей Святой церкви текла благородная кровь. Так Загфуран подвинул минервалса Сусия к управлению страной. Тазраш тоже будет слушаться, но у него не очень чистая репутация. Чтобы повлиять на лордов, нужен человек незапятнанный, а Сусия уважали, особенно после того, как он попал в тюрьму по указу Манчелу. Минарс очень надеялся на то, что Сусий – где-то обещаниями, где-то уговорами – склонит совет к войне. Пресветлый уже намекал об этом некоторым лордам, и те выслушали его благожелательно. Найти еще трех сторонников – и можно начинать войну. Сначала надо подготовить войска, так что через две недели в Энгарн они в любом случае не войдут. Но точная дата военной компании может "утешить" Храм Света и они дадут минарсу еще времени, чтобы он справился в одиночку. Если же они не захотят… На этот случай маг предусмотрел еще один план.

Он знал, что Полад уже нервничает. Духи гор, которых он освобождал все больше, доставляют немалые неприятности, так же как проклятые оборотни. Одно то, что телохранитель королевы стягивает войска к горам, показывало, что он чувствует опасность. "Но что могут сделать войска?" – Загфуран рассмеялся. Полад, как и предполагалось, послал сына к феям, но и тут минарс его опередил. Пурланти сообщила, что Ялмари захвачен в плен. Хотел бы минарс увидеть Полада, когда ему сообщат, что принц погиб. Загфуран не мог проиграть. Не мог. Небо и Свет на его стороне, все идет так, как он задумал.

Маг отправился к Сусию, чтобы обсудить, с кем из совета регентов в первую очередь стоит поговорить. Он не использовал магию. Пресветлый жил в столице недалеко от дворца, поэтому Загфуран велел запрячь карету, чтобы лишний раз не мучиться чесоткой.

… Когда дом Сусия показался впереди, сердце мага охватила неясная тревога. За мгновение до того как карету открыли, он накинул капюшон. Кучер уже позвонил дверь, и на пороге появилась перепуганная служанка. Полная женщина в белом переднике и чепчике залепетала:

– Господин, как же хорошо, что вы появились, господин! Ему ведь ничего не помогает… Умрет ведь Пресветлый Сусий.

Загфуран прошел в дом, направляясь прямо в спальню минервалса, а женщина следовала за ним, торопливо объясняя:

– Вчера вернулся бодрый, сел за какие-то записи. Я ему ужин принесла, а он был занят, отставил поднос и работал дальше. Через час я зашла посмотреть: что-то он не звонит. Если съел, так я заберу посуду, а если не съел, так я заберу поднос да еще разогрею, мне нетрудно. Открываю комнату, а он на полу лежит. Мы переполошились, на кровать его положили, а он бредит. Мы доктора позвали: он кровь пустил. Говорит: "Не знаю, что за болезнь, холодный он, а в себя не приходит, бредит". Говорит: "Если после ужина плохо стало, наверно, отравили". Да кто же его отравил? Зачем же нам травить Пресветлого? – при этих словах, женщина всхлипнула и разразилась рыданиями.

Загфуран подошел к кровати Сусия. Минервалс сильно изменился за одну ночь: лицо осунулось, заострилось, к бледному лбу прилипли пряди мокрых волос, но когда маг прикоснулся к руке священника, она оказалась в меру теплой: ни холодной, ни горячей. Старик беспокойно зашевелился, застонал:

– Не надо! – прошептал он еле слышно и захрипел.

Происходило что-то странное. Загфуран повернулся к служанке.

– Выйдите отсюда и никого не пускайте. Я попробую его спасти.

Женщина вышла. Маг на всякий случай закрыл двери на ключ, торчавший в замке, потом вернулся к широкой кровати, чуть отодвинул старика, ставшего очень тяжелым, и лег рядом. Закрыв глаза, он взял ладонь Сусия в свою.

…Перенос осуществился молниеносно. Загфуран в том же темно-сером плаще минарса очутился посреди пустыни. Прямо перед ним на песке в белой торжественной одежде Пресветлого лежал Сусий. На груди у него сидела женщина в дорогом платье темно-красного бархата. И душила старика. Темные волосы упали на голову минервалса, и казалось, залепляют ему рот и нос, не давая дышать. За спиной женщины стояла прозрачно-черная фигура с вуалью на лице.