Текст книги "Белоснежка для босса (СИ)"

Автор книги: Алёна Амурская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

Глава 18. Клин клином

Юлька минуту смотрит на Яну в полном ступоре. Настоящем. С глазами «сейчас я либо упаду, либо начну кричать», приоткрытым ртом и повисшей в воздухе рукой, в которой зажат стаканчик кофе.

– Ты не шути-и-ишь? Да ну! Прямо сейчас? Вот так запросто?.. Господи, у меня голова закипела…

– Потише! – шиплю Юльке, которая до сих пор таращится на неловко переминающуюся Яну так, будто у нас в подсобке внезапно вырос портативный цирк. – У нас сегодня стратегическая задача – спасти мужскую репутацию Артура Георгиевича.

Юлька переводит на меня ошалелый взгляд, моргает, нахмуривается и моргает ещё раз, пытаясь переварить одновременно слова «спасти», «мужская репутация» и «Короленко» в одном несочетаемом для нее предложении.

– Подожди… – чешет висок. – Ты что, с самого начала знала, что Ян – девушка? Как?!

– Меньше знаешь – крепче спишь, – подмигиваю ей, не особо впечатлившись ее потрясением по поводу гендерного разоблачения курьера. К счастью, моя коллега на редкость отходчивая и легкая, так что долго париться насчет чужого секрета не станет. – Так что? Ты с нами или нет? Нам надо, чтобы до конца рабочего дня все знали правду. Спокойно, аккуратно, но громко. И лучше всего – через Маргошу и Диану.

И вот на этом месте обе – и Яна, и Юлька – синхронно делают идеально одинаковые круглые глаза. Как две мультяшные анимэшки.

– Через Диану? – переспрашивают хором, а Юлька ещё и добавляет недоверчиво: – Ну Маргошу-то я могу себе представить… она из этого шоу сделает мини-олимпиаду по сплетням. Но жена Тимура Аркадьевича-то тут при чём?

Я делаю глубокий вдох. Настолько глубокий, что Яна напрягается, будто сейчас на неё повесят ещё один секретный груз.

– При том, что она сестра Яны, – сообщаю буднично.

Дальше наступает идеальная трёхсекундная тишина. У Яны расширяются глаза так, будто я только что объявила её тайным агентом ЦРУ, а Юлька медленно переводит взгляд с неё на меня, на неё, на меня… и на каждом повороте её брови поднимаются всё выше.

– Так… – она поднимает палец, но тут же от переизбытка эмоций забывает, что хотела сказать. – Стоп. Сестра?! И ты знала?!

– Да, знала, – отмахиваюсь я. – Случайно узнала. Давно. И да, Яна мне ничего не говорила. Ну и что? Мы сейчас не экзамен по честности сдаём, а решаем, как ей нормально жить в офисе, чтобы не ходить тенью под грузом чужих домыслов.

Яна открывает рот. Закрывает. Открывает снова. У неё редкий момент в режиме «курьер завис», и я даже хочу его сфотографировать.

– Лиза… – шепчет она. – Ты же… ты… почему ты молчала?

– Потому что это твоё дело, – пожимаю плечами. – Хочешь – рассказываешь. Не хочешь – я не лезу. Но сейчас ситуация такая, что просто надо действовать. Если Диана появится в офисе, пройдёт с тобой по всем этажам, что-нибудь ободряющее сестринское скажет, приобнимет – всё, вопрос закрыт. Коллектив проглотит объяснение быстрее, чем Маргоша успеет написать свой третий пост в чатик «Кто, где, когда и почему он так смотрел».

Юлька давится смешком, закрывая рот ладонью.

– И самое главное – нам надо заставить Маргошу работать на нас, – продолжаю я, и она немедленно оживляется.

– О! Это я люблю. Это уже тактика.

Яна хмурится:

– И как вы собираетесь управлять Маргошей? Она же, наоборот, всё переврёт.

– Именно, – улыбаюсь. – Поэтому ей надо подкинуть верную канву. Не готовый факт, а кусочек. Полунамёк. Для таких, как она, нет ничего лучше, чем обрывок сенсации.

Юлька одобрительно кивает.

– То есть мы даём ей ровно столько информации, сколько ей нужно, чтобы она сама достроила сюжет. Но в нужном направлении.

– Именно. Мы создаём ей картинку: «Диана пришла поддержать сестру». И пусть сама доводит мысль до логического финала. К обеду весь офис будет считать Яну девушкой, а к вечеру – что мы просто ждали момента, чтобы объявить.

– Ты такая продуманная, Лиза, что мне становится страшно, – бормочет Яна.

– Добро пожаловать в женскую дипломатию, – улыбаюсь я. – Но если честно – эту стратегию твой Артур Георгиевич придумал. Я только с тактикой помогаю. Он и с Дианой обещал договориться. Она будет тут в районе обеда. Так что мы всё сделаем красиво и спокойно. С эффектом «ага, мы так и думали».

Яна прячет лицо в ладони.

– Почему всё в моей жизни происходит так хаотично?

– Девочки, – торжественно говорит Юлька. – Официально заявляю: сегодняшний день войдёт в историю корпоративных легенд. Всё! Включаем режим спецоперации. Чатик Маргоши ждёт свежего контента! Только давайте без трупов, ладно?

– Господи, за что мне это?.. – обречённо стонет девушка.

Сияя, Юлька салютует ей стаканчиком кофе.

– За сестру! За любовь!

– И за красивую легенду, – добавляю я. – Ты ж у нас теперь официально не мальчик, а нормальная девчонка с родственными связями. Коллектив обожает такие истории.

Разволновавшаяся Яна хватает ртом воздух, но я уже встаю:

– Ладно. Пошли готовить диверсию. У нас Маргоша, Диана и целый офис, которому надо превратить рабочий день в телесериал.

– Я за, – соглашается Юлька и одним махом выпивает свой кофе.

В ту же секунду в дверь нашей совещательной подсобки раздается стук.

– Девочки?.. – раздаётся снаружи голос Маргоши. – А что это мы тут все заперлись? Что-то интересненькое обсуждаем?..

Яна вздрагивает и чуть не роняет швабру. А я автоматически выставляю руку, чтобы перехватить ее.

– Девочки?.. – снова окликает Маргоша, сладкий и подозрительный одновременно.

Я моментально шиплю:

– Яна, в угол. За швабры. Быстро.

Она торопливо заползает в правый угол подсобки и прикрывается ведром и тряпками так ловко, что я уважительно показываю палец вверх. Домовёнок Кузя среди бытовой химии. Идеально.

Юлька на цыпочках подходит к двери и многозначительно улыбается мне.

Ну всё. Включаем режим болтливых дурочек.

Я открываю дверь ровно настолько, чтобы Маргоша увидела только нас двоих – оживленных, будничных и максимально беспечных.

– Да тихо ты, чего долбишься? – сразу шикает на нее Юлька. – Кофе уже спокойно без свидетелей попить нельзя... Чего тебе?

Маргоша сразу вытягивает шею, пытаясь заглянуть дальше. Но Юлька – лучшая стенка на свете. Встала перед углом Яны, как бодрая охранная калитка.

– Да так, – тянет Маргоша. – Иду, смотрю: подсобка закрыта, шушуканье... Думаю, мало ли что. А у вас вид такой загадочный...

Юлька прыскает.

– Загадочный у нас только кофе. Фиг знает какие добавки туда пихают... загадочные. Кстати! – она красноречиво оглядывает вестибюль за плечом заинтересованной Маргоши и тянет ее из подсобки прочь за рукав. – Слыхала новость дня?

Я тоже быстро выхожу и слегка прикрываю дверь за собой, чтобы Яна могла бесшумно улизнуть на лестничную площадку рядом.

При фразе «новость дня» Маргоша сразу оживляется. Оно и понятно. Это же её стихия, буквально её кислород.

– Какую? – глаза прищуриваются, как у кота перед прыжком.

– Про Яна, – буднично подаю я свою реплику.

Маргоша возбужденно расширяет глаза.

– А что с ним? Батянин уволил-таки его за интрижку с Короленко? Неужели он признался, что у них с ним…

– Глупости, – отрезает Юлька. – Ян – не он, а она.

И делает паузу, наслаждаясь эффектом. Маргоша открывает рот, как рыба, которую слишком рано вытащили из реки.

– Она? – недоуменно моргает. – Да ну… у него же… ну… усы.

Юлька фыркает так громко, что на нас оборачиваются коллеги, спешащие с утра на свои рабочие места.

– Маргош, ты что, с Луны свалилась? – спрашивает она. – Ты на фигуру курьера глянь, маленькая и хрупкая. Да и потом... как будто у девушек гормональные проблемы не встречаются! А у Яны связки больные, щитовидка, всё подряд. Ещё скажи, что никогда в жизни пушок над губой не видела. Иди витамины попей. А то сама вон… – она резко наклоняется и шепчет, чтобы слышали все: – …глянь в зеркало, пушок пробивается уже. Реально, усишки, как у Корчагина из отдела продаж.

Маргоша краснеет так, что становится почти бордовой. Но спорить сейчас не рискует прямо в коридоре, при других сотрудниках. У Юльки язык слишком острый, а я рядом стою с серьезно-сочувственным выражением.

– Так вот, – продолжаю я мягко. – Яна просто тихая. И голос сорван. Она никому не врала, что парень, просто… помалкивала. Не хотела никому ничего говорить лишнего. У неё, между прочим, родственники серьёзные. Мы от этого в шоке с Юлькой с утра, вот и решили тихонько обсудить в подсобке. Всё-таки связи штука такая, мало ли...

Маргоша хмурится и смотрит на меня настороженно.

– Какие ещё родственники?

– Диана Лебеда, – вмешивается Юлька приглушенным голосом и в ответ на недоверчивый взгляд уверенно кивает. – Да-да. Та самая жена Тимура Лебеды из совета директоров «Сэвэн». Они родные сёстры, прикинь?

Вот тут у Маргоши происходит что-то похожее на перезагрузку системы. Экран серый, курсор крутится, мысли топятся в собственном вареве.

– Сё…стры… – повторяет она, будто у неё язык перешёл в режим тестирования.

– Да. И Диана сегодня придёт поддержать сестренку. А то вчерашний скандал и до нее дошел. Пройдётся с Яной по этажам, поприветствует всех… – я делаю невинную улыбку. – Ну, чтобы руководству не казалось, будто мы тут кого-то обижаем или выдумываем про него ерунду. Ты же понимаешь.

Маргоша нервно поправляет волосы.

Она всё понимает. Даже слишком. Особенно когда речь идёт о родственницах руководства.

В итоге, поболтав еще немного в этом духе, мы отправляет ее в свободное плавание по офису, как хорошо обработанную наживку.

Крючок в ней уже засел. А вот направляющая леска теперь у нас.

***

Ближе к обеду начинается театр.

Женская часть офиса, взбаламученная утренними новостями из чатика Маргоши, начинает подрагивать тихим гулом ожидания, который бывает перед большим «ой, сейчас будет». Все ходят, делают вид, что работают, но каждый второй в полушаге от того, чтобы залипнуть носом в стеклянную перегородку и высматривать новые подробности.

Ровно в час двери парадного холла раскрываются... и появляются они.

Яна и Диана.

Идут под руку синхронно и размеренно, о чем-то тихо перешептываясь. Диана в свободной кофте и прямых брюках, длинные пышные волосы переброшены через плечо. Яна – коротко стриженная и, как обычно, лохматая, в своём привычном унисекс-луке, только сегодня аккуратнее, чем обычно.

Если не знать контекст, можно подумать, что это сёстры, которые всю жизнь ходили по магазинам вдвоём и выбирали вещи из одной секции. И вообще вместе они смотрятся как две версии одной и той же девушки из параллельных миров.

Весь офис расцветает пятнами любопытных лиц, выглядывающих там и сям, чтобы посмотреть на них невзначай. Люди притворяются, что заняты, но взгляды цепляются за них повсюду, как липучки.

Яна что-то тихо шепчет, наклонившись к Диане. Диана чуть хмыкает и гладит её по плечу так буднично, будто это самый обычный жест в мире.

И, честно, у меня внутри всё плавится от облегчения. Это работает.

Это реально работает.

Слева от своей стойки я слышу шёпот девушек из отдела маркетинга:

– А что, правда сестра?

– Да ты что! А я думала...

– Господи, да все думали...

Сзади кто-то виновато откашливается – видимо, человек, который больше всех вчера болтал об испорченном мальчишке-курьере, втянувшем Короленко в грязную историю.

Ну да. Сейчас уже никто не рискнёт это вслух повторить.

Диана ловит чей-то взгляд, тепло улыбается, на секунду задерживает взгляд на сотрудниках ресепшена, задержавшись немного на непривычно пришибленной Маргоше, и кивает:

– Добрый день. Мы тут с Яночкой пройдёмся чуть-чуть?

– Конечно… конечно… – отвечает та, цепляясь глазами за обеих сестер и жадно сравнивая их черты вживую.

Мы с Юлькой стоим чуть в стороне. Она толкает меня локтем и шепчет:

– Ты погляди на них... ну вылитые. Если бы я не знала, я бы тоже поверила сразу.

– Ага, – улыбаюсь я. – Они действительно просто... две сестры.

«И дочери своего слишком скрытного отца», – добавляю мысленно с тихим вздохом.

Хотелось бы мне знать, по какой причине он до сих пор не афиширует своё родство с ними...

Юлька закатывает глаза:

– Всё гениальное просто! Даже если гениальность принадлежит Короленко.

Я фыркаю и тихонько присоединяюсь к Яне с Дианой в лифте под предлогом доставки бумажек на подпись в бухгалтерию.

Наверху девчонки неспешно прогуливаются вдоль зоны переговорок возле отдела продаж. Народ пытается выглядеть максимально занятым, но глаза...

Все глаза смотрят на них.

В основном женщины переглядываются между собой с выражением «да, всё логично». Мужчины – с выражением «так, я тут ни при чём, я вообще всегда всё понимал и в чушь про ориентацию Артура Георгиевича не поверил».

Диана мягко прижимает Яну к себе, спрашивает вполголоса:

– Ты нормально? Не устала?

– Не устала, – шепчет Яна. – Тут просто... шумно.

И это «шумно» ловит человек пять рядом, и на их лицах возникает мысль: «Смотрите! Она правда девушка! Ну вот же!»

Почти у каждого в голове проходит одинаковый сценарий: да, я тоже изначально сомневался… ну да, пожалуй… ну конечно же я видел, что она девочка. И никто, естественно, не признается, что полгода называл её парнем и не видел разницы.

Юлька тихо ржёт под нос:

– Ну всё. К вечеру все будут рассказывать, что они вообще с первого дня всё знали. А Маргоша станет виноватой. Законы сплетен жестоки.

Я пожимаю плечами:

– Главное, что все наконец отстанут от Яны.

Тем временем Диана и Яна поднимаются этажами выше, где сидит часть руководителей. Там сразу начинается «естественная встреча»: кто-то спрашивает, не холодно ли Яночке, а то бледненькая, кто-то шутит, что теперь всё встало на свои места, кто-то просто улыбается.

Всё спокойно, мягко, без сарказма и домыслов. Как будто весь офис вдруг единогласно решил: «Мы всё и так знали, просто помалкивали, а так у нас всё логично и прозрачно».

К обеду ситуация начинает окончательно оседать.

К трём часам – стабилизируется.

К четырём – превращается в фоновый факт, как погода.

К пяти – никто уже не помнит, что утром была вообще дилемма.

И самое смешное – ни одна из наших самых болтливых и острых на язык дам не готова признаться, что заблуждалась. Все, как одна, выбирают удобный вариант:

– Да это всё Маргоша наушничала. А я-то сразу поняла, что она девочка.

– Я вообще всегда говорила, что они чем-то похожи друг на друга.

– Да там видно было сразу...

Женский коллектив – это восхитительная штука. Сплетни в нем, как воздушный шарик. Только дай ему направление, и он сам долетит, куда надо.

​​​Юлька подходит ко мне с кофе:

– Ну что? Миссия выполнена?

– Вроде да, – говорю я. – Осталось только, чтобы Маргоша сегодня вообще язык прикусила.

– О-о-о, – ухмыляется Юлька. – Это будет самое интересное.

Глава 19. Бумеранг для Маргоши

К шести вечера офис уже похож на остывающий суп: шум есть, но слабый, редкий, разговоры негромкие – сплошные остаточные колебания после дневного безумия. Люди собирают вещи, складывают кружки, лениво проверяют почту «на всякий случай», хотя уже ни у кого нет мозгового ресурса воспринимать хоть одно служебное слово.

Я и сама тоже подустала.

День был длинным, насыщенным, громким и эмоциональным. Руки работают автоматически: собрала бумаги, выровняла стопку ладонью, проверила подписи, взяла ручку. Надо пройтись по отделу продаж – кое-что отдать на подпись, кое-что забрать.

Иду мимо переговорок – посмотреть, не остался ли кто-то из руководителей, чтобы забрать подпись сразу.

Коридор там всегда чуть темнее и тише в это время дня. Интересно, почему? Лампы вроде одинаковые, но атмосфера совсем иная. Будто стены глухо вздыхают, что все наконец идут домой.

За одной стеклянной дверью вижу две пары мужских ног – стоят или сидят, судя по расстоянию, ближе к столу. Слышно тихий, низкий гул мужских голосов, спокойный, деловой.

Наверное, сводят что-то перед выходными: договор, заявку, отчёт. Может, бухгалтерия с продажами согласовывают что-то...

Я и особого-то внимания не обращаю, но затем сама собой вдруг притормаживаю.

Наверное, из-за ботинок.

Странная мысль, но именно по ботинкам иногда людей и узнаёшь.

Эти – строгие, чёрные, тяжёлые, с матовым блеском, – очень похожи на те, в которых я пару раз видела Батянина.

​Я хмыкаю про себя: ну чудесатые мы, люди, существа – видим два похожих предмета и сразу фантазии разгоняются. Кто угодно может носить дорогую черную классику в конце-то концов...

Собираюсь идти дальше, но тут совсем рядом раздаётся шипящее:

– Да я тебе говорю, Оль, это всё как-то... ну... не знаю! Странно это!

Я сразу угадываю голос.

Маргоша. Ну конечно, кто же ещё может так эмоционально извергать слова, будто они ей мешают дышать?

Она стоит возле переговорки с Олечкой-менеджером, которая вечно переживает, что где-то что-то неправильно внесла в систему.

Я прижимаю стопку своих бумаг к груди и хмурюсь. Потому что Маргоша шепчет так возмущенно, что в гулком полупустом помещении слышно ее за квартал:

– Понимаешь, Оль, теперь получается, что я виновата! Я! Хотя я просто делилась впечатлениями! А теперь все ходят, косо поглядывают... Как будто я придумала эту историю про парня!

Олечка осторожно замечает:

– Ну... ты же громче всех говорила, что курьер...

Маргоша фыркает и возмущенно взмахивает руками.

– Так это когда было-то! Сто лет назад! И потом, все думали так же. Просто я озвучила. Кто вообще мог знать, что сегодня у неё найдётся сестра со связями из совета директоров?! А теперь – оп! – и «Яна», и «сестра Дианы», и документы поменялись! Как это вообще возможно?

Я машинально поднимаю голову.

– Какие документы? – спрашивает Олечка.

– Ты что, не видела? – Маргоша почти шипит. – Вчера в системе, где у нас курьеры, было «ЯН Абзамук». А сегодня уже «ЯНА Абзамук»! И всё! Люди-то не дураки, Оль. Понимают, что кто-то что-то махнул. А теперь все делают вид, что всегда знали. И что виновата я одна!

Я тихо выдыхаю через нос.

Ну конечно. Маргоша бы и землетрясение назвала личной атакой, если бы у него была фамилия.

Олечка, нервно оглядываясь, тихо говорит:

– А ты уверена про документы? Может, ты вчера ошиблась... Там задержка бывает в системе...

– Ошиблась?! – Маргоша вскидывается, еще больше повышая голос. – Да я всю жизнь в офисе крутилась, я такие изменения за версту вижу. И не надо мне рассказывать, что это случайно. В такой день? Когда появляется сестра? Да ладно! Это ж как надо уметь... И вообще, у меня сейчас большие сомнения, что они родные сестры! Ты видела эту Диану? Волосы до талии, девушка как девушка, ухоженная! А эта... ну ты же знаешь. Я бы тоже документы поменяла, если бы хотела выдать чужую за родственницу!

Я слышу, как один из мужчин в переговорке резко встаёт, прервав свою беседу.

Оборачиваюсь и мгновенно узнаю через матовое стекло атлетически высокий силуэт. Даже расплывчато. Потому что я знаю эту широкую линию плеч. Знаю эту манеру держаться – ровно и властно.

Это Батянин.

Он стоит у стола, секунду назад оборвав фразу. В руках сжимает папку, взгляд – тяжёлый и сосредоточенный. Он слышал. Всё слышал. И, кажется, собирается выйти.

Его собеседник – кажется, Акулов, – стоит рядом, тоже напряжённый, но пока молчит.

И я буквально чувствую, как воздух между нашим коридором и переговоркой становится плотнее. Ну еще бы, ведь этот мужчина, привыкший держать эмоции под контролем, сейчас услышал не самые приятные слова о собственной дочери...

И теперь стоит так, будто собирается выйти.

Я даже дышать перестаю на секунду.

Это ужасно неловкий момент для генерального. Он не может сейчас выйти в коридор и начать разборки с двумя болтушками, которые сами не понимают толком, что несут.

Это выглядело бы глупо, слишком мелко для его уровня! А еще это спровоцирует сплетни похлеще предыдущих. Завтра весь офис будет смаковать шепотом «гендир вмешался в сплетни, значит, что-то точно нечисто».

Батянин знает это, как и я сама, потому что именно так работает мышление толпы. Но всё равно готов вот-вот вмешаться, наплевав на свою загадочную конспирацию родственных связей.

Я чувствую это.

И тогда, даже не задумываясь, делаю решительный шаг вперёд.

– Девочки, – говорю небрежно. – Вы чего так расшумелись? Все уже домой идут, а у вас тут сериал.

Маргоша поворачивается и недовольно зыркает на меня:

– И что? Мы тут... ну... обсуждаем просто, что странно всё!

– Угу, – киваю с готовностью. – День действительно странный. Взбаламутил офис так, что у всех мозги вскипели. Но ты-то чего, Маргош, до сих пор переживаешь?

Она сразу надувается:

– Да я не переживаю! Я просто хочу понять, как это вообще возможно! Сначала Ян, потом Яна, потом сестра, потом документы поменялись... Люди же не глупые, понимают, что что-то точно нечисто!

Я стараюсь смотреть на нее без особых эмоций и равнодушно пожимаю плечами.

– Ну да, бывает и такое. Приходит кто-то тихий, молчаливый в унисексе, и люди делают выводы сами. Бывает, что документы обновляют позже, чем человек приходит. Бывает, что мы всё читаем мимоходом и уверены в своей правоте. Бывает, что совпало неудачно.

Маргоша моргает. Кажется, недоумевает, что я не высмеиваю её, не задвигаю, как она ожидала, а просто... нейтрализую.

– Так ты хочешь сказать, – она сердито скрещивает руки на груди, – что это всё случайность?

– Я хочу сказать, – отвечаю очень мягко, – что не всё в офисе – заговор. Иногда люди просто живут, как могут. Не все обязаны отчитываться перед нами, кто им родственник и что у них в документах. И уж точно никто не обязан проходить через коллективное «а ну покажи своё лицо поближе, чтобы мы разобрались, кто ты».

Олечка торопливо поддакивает, как будто у нее на душе отлегло, и охотно поддерживает мои слова всем своим видом.

– Да-да. И правда. Всё уже понятно. Девочка тихая. Никакой интриги. Мы-то сами сегодня с ума чуть не сошли, правда, Марго?

Ясное дело, никому неохота неприятностей. А Маргоша, донельзя разьяренная сегодня своим неожиданным статусом козла отпущения, опрометчивой болтовней легко может навлечь на всех новые проблемы.

Маргоша косится то на нее, то на меня, и в ее глазах наконец-то мелькает неуверенность. Ага, вот и мозги включились.

– Ладно, ну... может, я погорячилась немного, – бурчит она, заметно сбавив тон.

– Это нормально, – киваю я безразлично. – У всех иногда язык быстрее головы работает. Главное, что сейчас уже всё понятно. Девочка тихая, да. Но ничего такого не было. И никто тебя не обвиняет. Просто день такой. Усталость у всех.

– Ладно, – Маргоша раздраженно встряхивает волосами и отворачивается. – Фиг с этим, надоело в офисном токсе вариться. Пойду в клуб тут рядом. Хоть в пятницу вечером нормально стресс сниму! Оль, ты со мной?

– Да-да-да... – Олечка тоже собирает сумку.

Когда они уходят по коридору, болтая уже об «антистресс-коктейлях», которые собираются заказать, так и не заметив, в какую лужу чуть не сели, я невольно смотрю на стекло переговорки.

Там всё еще стоят два мужских силуэта.

Акулов что-то говорит Батянину, виновато разводя руками. Наверняка оправдывает свою любимицу-подхалимку Маргошу: мол, пятница, девчонки думали, что никого нет.

Не слушая его, Батянин молча выходит. Затем останавливается на секунду, чтобы посмотреть на меня.

И как посмотреть!

Не как начальник.

Не как человек, который контролирует всё вокруг.

Этот взгляд – другой. Внимательный... волнующе чёрный и глубокий... и что-то в нём есть такое... что я даже не хочу пока называть...

Нет, хочу, очень хочу!

Но так боюсь поверить в это невероятно жаркое, горячее восхищение в его глазах, что у меня просто крыша едет...

А ладони так и вовсе вспотевают от горячего прилива крови, не говоря уже о лице. Стою перед ним вся красная, как перезрелый помидор. Смутилась, как девочка!

Лиза-героиня, называется...

Батянин смотрит на меня так неприлично долго, что Акулов позади него начинает кашлять, стремясь прервать затянувшуюся неловкую паузу.

И снова предпринимает попытку оправдать Маргошу, чтобы спасти свое лицо перед генеральным:

– Андрей Борисович, ну... сами понимаете. Пятница. Маргарита думала, что этаж пустой, вот и глупости наболтала...

Батянин никак не реагирует.

Он молчит еще секунду, затягивая меня в свой взгляд так, что теперь томительно горячая волна прокатывается не только по мокрым ладоням, а вообще по всему телу, заставив дрогнуть мои ослабевшие колени.

А затем наконец говорит ровно:

– В понедельник подготовьте новый регламент по первому этажу. Необходимо разграничить обязанности офис-менеджеров. Офисное сопровождение переключите полностью на Елизавету. Юлию поставьте ей в помощь. Ресепшен выводим в отдельный блок: пропуска, журналы, учёт, отчётность. Только они. Никаких смешанных задач.

У Акулова округляются глаза.

– Понял... То есть... Елизавете поручаем всё офисное?

– Да. Она справится лучше всех.

– Тогда нужны будут чек-листы по зонам и сроки реакции по заявкам, – бормочет Акулов, явно перестраивая процессы в голове. – В понедельник на планерке мы всё обсудим с Елизаветой.

У меня перехватывает дыхание от неожиданности.

Батянин поменял мои рабочие будни так просто. Так спокойно... и при этом всё продолжает смотреть и смотреть, сводя с ума своим взглядом и глубоким низким голосом.

Ох, Андрей Борисович, что же вы творите с бедной Лизой? Сжальтесь уже надо мной, пока до обморока не дошло!

И почему только я сама не могу отвести от него глаз? Гипнотизер, блин...

Присмиревший Акулов снова откашливается и записывает что-то в телефон. А Батянин наконец медленным прощальным кивком прерывает наш мучительно сладкий контакт...

И уходит прочь, оставив меня стоять на подрагивающих ногах.