Текст книги "Белоснежка для босса (СИ)"
Автор книги: Алёна Амурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)
Как никогда остро я чувствую, что это точно не его обычная реакция на серьезный служебный косяк подчиненных. Потому что Батянин никогда не говорил так мягко в присутствии посторонних даже со мной в наши более светлые моменты. Не говоря уже о том, чтобы смотреть так долго, нисколько не скрываясь.
Юлька, стоящая сбоку, даже перестаёт дышать – она тоже чувствует, что тут что-то не так.
А я не могу отвести от него глаз. Стою, будто под гипнозом, ловлю каждый звук, каждую интонацию. Хочется отвернуться, сказать хоть что-нибудь, но не выходит, словно необыкновенно низкий голос Батянина держит меня за горло. Сердце будто сбивается с ритма, и в этот миг я понимаю простую, обжигающую истину...
Я его люблю.
Без драмы, без надежды – просто люблю. Так, как любят только раз в жизни с такой силой чувств, которые не каждому дано испытать. И от этих чувств невозможно ни сбежать, ни защититься. Потому что они заполоняют тебя всю, без остатка, и ты готова умереть за этого человека, лишь бы он был здоров и счастлив.
Даже если не с тобой...
Неловко кашлянув, Юлька наконец открывает рот, чтобы что-то сказать, но я легонько толкаю её локтем – молчи, пока везёт.
– Спасибо... Андрей Борисович! – выдыхаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Батянин возвращается к окну, заложив руки за спину в прежней позе, и коротко бросает через плечо:
– Можете идти. Остальное я улажу сам.
И всё. Ни угроз, ни упрёков. Только спокойствие, от которого у меня всё внутри дрожит в невыразимой благодарности и перехватывает дыхание.
Мы выходим, и Юлька шепчет, округлив глаза:
– Слушай, я чего-то не поняла... это что сейчас такое было?
Глава 16. Прайм-тайм для сплетниц
Мы с Юлькой возвращаемся на первый этаж как ни в чём не бывало. Я шагаю с ощущением безмятежной будничности, которая приходит после шторма, когда всё уже позади, внутри – тихо, будто вымыто дождём. А Юлька сияет, будто ей только что вручили премию.
Кстати, в каком-то смысле это так и есть, ведь нас с ней не уволили.
Маргоша сидит на посту, вооружённая той же кофейной кружкой и выражением лица а-ля «ну что, рассказывайте, как вас размазали». Щёчки алые, губы бантиком – само злорадство во плоти.
– О, явились, – тянет она с удовольствием, – А я уж думала, вас кадровик с конвоем выведет, с вещами и без выходного пособия.
– Кадровик занят, – вздыхает Юлька с самым невинным лицом. – Чего его по пустякам беспокоить?
Маргоша прищуривается, видимо, пытаясь сообразить, где подвох, и переводит взгляд на меня.
– Лиза, а ты-то чего такая спокойная? Или не до конца поняла, что всё серьёзно?
– Очень даже поняла, – отвечаю я ровно. – Поэтому и спокойная. Паника в таких делах не помогает, проверено.
Маргоша раздражённо цедит сквозь зубы:
– Посмотрим, как ты запоёшь, когда бухгалтерия всё пересчитает.
Я не отвечаю. Пусть пересчитывает. Главное, что мы больше не стоим под взглядом Батянина, от которого умираешь и возрождаешься одновременно.
– Нас вообще-то увольнять уже не за что, – широко улыбается Юлька. – Мы же теперь образец дисциплины и раскаяния. Нас даже орденом «За мужество перед лицом начальства» почти наградили.
– Ой, да ладно. Еще и пыжишься, что вылетаете обе за такой стремный косяк?
– Нет, мы всё уладили, – говорю я спокойно, спокойно включая свой компьютер. – И никуда не вылетать не собираемся.
Пусть думает, что хочет. В конце концов, страсть к злорадным сплетням – это неотъемлимая часть ее натуры, которую просто надо игнорировать, чтобы не усложнять себе жизнь.
– «Уладили», – передразнивает Маргоша. – Так быстро? Странно. Андрей Борисович такое обычно не прощает, что ты мне тут сказки рассказываешь?
– Ну, значит, мы ему понравились! – отвечает Юлька, торжественно взмахнув шариковой ручкой, как дирижер палочкой, и тут же ее роняя в переизбытке чувств. А затем добавляет уже из-под стола, нырнув за ней: – Ну, или у нас просто очаровательные отчёты...
У Маргоши дёргается бровь.
Видно, не того она ждала. Хотела крови, раскаяния, слёз на клавиатуре, а тут – обе живы, улыбаются, да ещё и шутят.
Она уже открывает рот, чтобы добавить ещё что-то ехидное, так нам и не поверив, но тут возле моей стойки притормаживает проходившая мимо Наталья, помощница главбуха, с которой Маргоша обсуждает всех – от уборщицы до самого генерального. Та, что обычно смотрит сквозь меня, как через стекло, а сегодня улыбается так приветливо, что я на секунду теряюсь.
– О, Лиза, привет! – говорит она чуть нарочито бодро. – Слышала, всё уже решили? Молодцы, что быстро справились!
Я вежливо киваю, хотя внутри настораживаюсь. Что-то тут не сходится. Эта женщина вчера могла пройти мимо, сделав вид, что у неё катаракта, а тут вдруг приветствия, улыбки, комплименты...
Такое попахивает не дружелюбием, а очередной сплетней, внезапно повлиявшей на приоритеты.
Наталья возле меня не задерживается. С той же приклеенной к лицу дружеской улыбочкой делает шаг вбок, будто мимоходом, и скользит к стойке Маргоши. Та моментально оживляется при виде союзницы, и они обе синхронно понижают голос, словно на конспиративной встрече.
Вижу, как Маргоша сначала нахмуривается, потом резко подаётся вперёд, вытянув шею, как гусь на чужой грядке. Губы у неё шевелятся быстрее, чем у диктора новостей. Наталья шепчет что-то коротко, выразительно, и делает руками такой жест, будто закрывает крышку.
Именно в этот момент Юлька, которая под столом ищет ручку, замирает. А когда сплетницы наконец расходятся, она осторожно выползает из-под стола с ручкой наперевес и, выждав пару минут, подходит ко мне с таинственным видом.
– Лиз, ты не поверишь! Батянин утром сам звонил главбуху. Лично. Еще до нашего вызова на ковер, представляешь? Сказал – всё уладить без шума...
Я тихо повторяю:
– Сам… с бухгалтерией?
– Ага. Вот так вот, без бюрократии, заочно! Ах, ну что за мужчина... влюбиться можно! – она взволнованно прикладывает руку к груди. – Оказывается, он заранее прикрыл нас, понимаешь?
Я понимаю... и не понимаю одновременно.
Внутри всё смешивается в какой-то сладкий хаос – радость, растерянность, что-то нежное и тревожное вперемешку. Почему он так заботится обо мне? Почему вообще помнит?
Неужели тогда, под Новый год, я не ошиблась в своих чувствах?..
Может быть, он всё-таки…
Резко обрываю эту мысль и чудовищным усилием воли заставляю себя вернуться к работе. После всех этих месяцев работы с Батяниным я поняла главное: никогда и ни при каких обстоятельствах за этого мужчину ничего нельзя додумывать, пока он сам прямым текстом не скажет тебе, что у него на уме.
А уж тем более – на сердце.
Потому что слишком уж он неординарный человек. Слишком масштабно мыслит. Это всё равно, что пытаться разглядеть весь лес, сидя у корней всего лишь одного дерева. Бессмысленно.
С таким человеком остается только два пути. Набраться терпения и ждать, пока он сам не решит сделать шаг навстречу... либо сразу бежать прочь, роняя тапки, пока он не истерзал тебе всё сердце своей отстраненностью.
Внезапно я замираю, осознав, что именно этим и занималась все последние недели.
Бежала от него прочь. Как тогда, после того случая, когда он хотел поговорить, а я, перепуганная собственными чувствами и движимая инстинктом самосохранения, ляпнула что у меня свидание.
Свидание! С кем? С собственной глупостью, разве что.
А теперь…
Он прикрыл нас. Не ради благодарности, не ради показухи – просто сделал. И этим будто вернул в меня дыхание, ту самую надежду, которую я так старательно хоронила все эти недели.
Наверное, вот это оно и есть – тихое обещание: что если судьба даёт тебе второй шанс, глупо снова убегать. Я даже мысленно себе клянусь – больше никогда его не избегать. Никаких отговорок, никаких “свиданий”. Если он ещё раз подойдёт – останусь и выслушаю.
Только бы он еще хоть раз захотел это сделать...
Сижу за столом, подписываю рутинные заявки, бегая глазами по цифрам, а мысли всё равно возвращаются к нему, наполняя сердце теплом и какой-то детской радостью. День вроде выровнялся, офис живёт своей обычной жизнью: звонки, смех, жужжание принтера, запах кофе... Юлька воодушевленно наводит порядок на своем столе, разгромленном утренней паникой.... Маргоша хмуро стучит по клавишам, делая вид, что ей плевать на обманутые ожидания...
А я просто стараюсь дышать ровно, чтобы не улыбаться без причины.
Но дамочки из токсик-чата Маргоши сегодня явно объявили внеочередной прайм-тайм. После визита Натальи с порцией сплетен, к нам врывается Светка из снабжения – еще одна ходячая радиостанция, у которой на всё есть «достоверная информация из первых рук».
Она держит в руках папку, но глаза у неё блестят не деловым блеском, а предвкушением свежего скандала.
– Девочки! – с порога выдыхает она. – Вы не поверите, что я сейчас видела!
Маргоша без настроения зыркает на неё.
– Только не говори, что у нас опять поставщики сошли с ума.
– Хуже. Наш Короленко!
Юлька с любопытством выныривает из-за своего компьютера.
– А что с ним? Опять на курьера генерального заглядывается? Это уже старая песня.
– И ничего не старая! – объявляет Светка, явно смакуя эффект. – Видела только что своими глазами, на четвёртом этаже, как он его... преследует!
Маргоша приподнимает бровь
– Преследует? В смысле... проверяет доставку?
– Да какое там! Он за ним по этажам бегает, как гончая какая-то. Я думала, у них служебный роман прямо на ходу начнётся!..
Маргоша закатывает глаза и фыркает.
– Да ладно! Это Короленко-то? Этот наш самый гранитный босс из всего совета директоров?
– Ага! – Светка возбужденно кивает. – Я думала, он не человек вообще, а андроид, запрограммированный на слово «дисциплина». А тут такое! Этот бедняга Ян от него реально убегал! – В своем желании донести до нас эту мысль, она изображает бег трусцой на месте. – Глаза как плошки, весь бледный, а наш Короленко за ним топает, как на таран!
Маргоша усмехается краешком губ:
– Ладно, и чем всё закончилось, шерлок?
– А я не знаю! – с сожалением разводит руками Светка. – Они свернули к лестнице, и всё. Но! – Она поднимает палец. – Слух уже пошёл!
– Конечно, пошёл, – вмешивается Юлька с ухмылкой. – Ты же сама его и понесла.
– Ну а что, людям нужно развлечение, – с оскорбленным достоинством парирует Светка. – А то у нас тут, кроме накладных и кофе, вообще ничего интересного не происходит…
Ба-бах!
Мы дружно вздрагиваем, когда где-то сбоку, ближе к лестнице, раздаётся глухой удар. Такой, что у меня сердце в пятки уходит. Маргоша вертит головой в поисках источника шума и ворчит:
– Что там стряслось? Склад обрушился, что ли?
Охранник Толя сурово устремляется к двери на лестницу, распахивает ее... и вдруг замирает в какой-то неестественно деревянной позе, как будто его дубиной по голове ахнули.
Я вместе со всеми тоже вглядываюсь в пространство поверх его плеча. Сначала в полумраке лестницы толком ничего не распознать. Но когда через пару секунд глаза привыкают, я, как и все, вижу невероятное.
Наш железный Артур Георгиевич Короленко, всегда собранный и каменный, стоит у стены. И не просто стоит, а держит в руках худенькую фигурку курьера. Сжимает его в объятиях! А тот не только не вырывается, а наоборот, будто даже нежится в этих руках и весь прямо-таки плавится от счастья.
До меня даже не сразу доходит, что это Ян. То есть – Яна.
Моя Яна, с короткой стрижкой, накладными усиками и неизменно курьерским видом «я тут ни при чём». Только сейчас у неё на лице не уставшая гримаса, а такая мягкая, счастливая улыбка, что я едва сдерживаюсь, чтобы не ахнуть. Ведь всё это время я считала, что она боится Короленко до полусмерти из-за той нехорошей истории между ними по работе! А оказывается, она была в него влюблена...
Вся приёмная умолкает. Маргоша открывает рот так, будто собралась запеть арию, а Юлька роняет свою многострадальную ручку повторно. И тихо хихикает себе в кулак:
– Ох ты ж, нифига себе…
Встретившись с Яной глазами, я почти на автомате поднимаю большой палец вверх, желая передать ей всю свою поддержку и потрясенное одобрение подобным исходом ее самой сложной проблемы с бывшим боссом. И вижу, как она смущенно прячет лицо на груди Короленко.[*]
Толя краснеет и пятится назад, промямлив:
– Простите… Артур Георгиевич… – и захлопывает дверь.
Но уже слишком поздно. Все всё уже увидели и разглядели во всех скандальных подробностях. Особенно скандальных в свете того, что никто и не подозревает, что курьер – не парень, а девушка.
Дальше все начинают орать наперебой.
– Они что, реально?.. – Юлька ржёт в голос, хлопая себя по коленке. – Эй, ущипните меня кто-нибудь!
– Это же сенсация! – выдыхает Светка, у которой глаза размером почти что с блюдца.
– Да не сенсация это, а катастрофа для отдела безопасности, – возражает Маргоша. – Блин, да что не так с Артуром Георгиевичем? Такой видный мужчина, девок вокруг нормальных пруд пруди, а он..! – и она возмущенно раздувает ноздри, как будто Короленко только что не курьера обнимал, а ей лично прямо в лицо плюнул.
Светка тут же цепляется к ней, изнемогая от желания немедленно обсудить горячую слетню.
– Слушай, что-то у нас совет директоров совсем распоясался, а? Сначала Царевичев на официантке женился, потом этот красавчик Лебеда затащил в загс свою ассистентку. Бояров вообще с бухгалтершей теперь, при том, что у неё ребёнок от непойми кого... Волчарин свадьбу закатил с горничной… Морозов, говорят, в какой-то любовный скандал попал из-за студентки… Да все холостяки сдулись, ты смотри!
Маргоша морщится, но поддакивает:
– Да уж… Но Короленко их всех переплюнул. С курьером… ну надо же. Не ожидала от него такого!
– М-да, – выдыхает Светка с горящими от восторга глазами. – Это что же дальше-то будет, если весь совет директоров один за другим сдается на милость страстей в личной жизни… А что насчет Батянина, какие прогнозы?
Маргоша кисло смотрит на нее, явно не испытывая желания сегодня зубоскалить на болезненную для нее тему недоступности генераньного, и Юлька незамедлительно пользуется возможностью ее традиционно подколоть.
– Слушай, Маргош, и правда ведь прямо эпидемия счастья по офису! Может, и нам с Лизой повезёт, раз уж сегодня с самого утра так подфартило? А прикинь, если Батянин кому-нибудь из нас достанется?
Маргоша закатывает глаза и презрительно фыркает:
– Тебе скорее губозакатывательная машинка достанется, а не Батянин!
Все смеются – кто искренне, кто сквозь зубы.
Я тоже улыбаюсь, но тут же сама себя ловлю на тяжёлом вздохе. Делаю глоток кофе, пытаясь не думать ни о чём лишнем. Но сердце-предатель всё равно ждёт и надеется.
Вдруг и мне... – хоть когда-нибудь!.. – повезёт.
Глава 17. Тет-а-тет с гранитным боссом
Утро в офисе начинается обычно: запах кофе, где-то скрипит принтер, а Маргоша уже с семи сорока семи на посту и с видимым удовольствием делает вид, что наводит порядок в отчётности. Всё как всегда… если бы не Яна.
Курьер года, «наш Ян», а по факту – Яна.
Девушка, которую я единственная среди всего офисного планктона знаю настоящей и которая с сегодняшнего дня стала настоящей мишенью для самых грязных сплетен на пару со своим бывшим боссом.
Беспокоясь за нее, я всё утро ломаю голову над тем, как бы ей помочь... и вдруг вижу, как на моем личном телефоне всплывает имя, которое я и не ожидала снова увидеть после того случая с допросом два года назад.
Артур Георгиевич Короленко.
Я реально секунду зависаю. После той единственной встречи с психологическим давлением в прошлом, когда он искал Яну из-за её исчезновения, Короленко ни разу не общался больше со мной по своей инициативе. Нетрудно догадаться, что и на этот раз он звонит снова из-за нее.
Со вздохом беру трубку и слышу его низкий напряженный голос:
– Лиза, поднимитесь, пожалуйста, в переговорную. Это срочно.
– Хорошо, Артур Георгиевич, уже иду, – отвечаю вежливо, а сама невольно улыбаюсь.
Если Короленко зовёт меня лично, значит, и правда все мои выводы верны. Наверное, только ради Яны этот человек, которого все в офисе называют гранитным боссом, может нарушить свой стандартный железобетонный нейтралитет.
Ну любит, определённо любит…
Коридор тянется бесконечно. Не то чтобы страшно, но почему‑то дрожат пальцы, пока поднимаюсь в переговорную к Короленко.
Он встречает меня стоя, максимально сдержанно, но без холодной отчуждённости. И сразу указывает на кресло у стола, а сам садится напротив.
– Ситуация после вчерашнего вышла из‑под контроля, – чётко, даже чуть жёстко начинает он безо всяких предисловий. – Резонанс слишком серьезный, чтобы пускать его на самотек. Уверен, вы понимаете, о чем я, не так ли?
Я молча наклоняю голову в знак согласия.
– По факту, – продолжает Короленко, – офис обсуждает не работу, а мою личную жизнь. Тема не просто неприятная: она напрямую влияет на авторитет. То, что курьер Ян – это Яна, знали единицы, но после… – он недовольно дергает щекой, – ...после сцены на лестнице разговоры о “особых пристрастиях” пошли по всему зданию. Я не потерплю, чтобы над нами откровенно издевались.
Я снова киваю, всё ещё не вполне понимая, чего он от меня ждет. Чем я могу помочь-то? И что вообще сработает в таком коллективе, где сплетни разносятся быстрее вирусов?
Короленко явно замечает мою растерянность, но не давит. Наоборот, чуть наклоняется ближе:
– Вы хорошо разбираетесь в людях, Лиза. Я это понял ещё два года назад, когда пришёл к вам. Вы сразу просчитали, кому можно доверять, а кому нет. И Яна вас слушает. Значит, сможете правильно расставить акценты.
Я невольно улыбаюсь краем губ: приятно, когда даже такие, как он, отмечают твои сильные стороны. Хотя внутри ещё каша – не очень хочется ввязываться в этот коллективный сериал…
Но ради Яны? Ради неё всегда.
– Хорошо, – говорю честно, – но я должна понимать, какой посыл нужен? Просто сказать “Эй, коллеги, Яна – девушка, всем спасибо, расходимся” не сработает. Должна быть история, чтобы народ не почувствовал себя обманутым. Офис больше верит в интриги, чем в такие сухие объяснения.
Короленко выдерживает паузу, а потом медленно и обстоятельно, словно разжевывая прописную истину ребёнку, поясняет:
– Нужно не защищаться, а сменить акцент. Не переводить тему на “виноват – не виноват”. Слухи надо направить так, чтобы никто не почувствовал себя униженным или обманутым. Сделать ставку на то, что Яна скрывала свою женскую сущность не ради каких‑то подвохов, а чтобы не стать объектом обсуждений в коллективе, где и так все под лупой. И пусть на первый план выйдет не тема “особых предпочтений”, а обычная история: «Девушка в курьерской форме для анонимности, потому что так проще работать». Тогда разговоры сойдут на нет. А если кто‑то рискнёт копнуть – его же и осмеют.
У меня наконец начинает более-менее понятно вырисовываться картина стратегии, которую он хочет воплотить.
– Значит, вы хотите включить “сарафанное радио” в нужном направлении, так? – уточняю я, пытаясь мыслить, как профессионал.
– Не просто включить, – спокойно поправляет он. – Для наилучшей эффективности противовес слухам надо подкрепить фактом. А его ещё найти надо. В этом и вся загвоздка.
Я секунду смотрю на него, прикидывая, что же за «факт» может сработать лучше любого оправдания, и тут меня внезапно осеняет.
– А что если… – начинаю осторожно, – сделать противовесом Диану, сестру Яны? Она же жена Тимура Аркадьевича, все в офисе это знают. Пусть Диана появится здесь вместе с Яной – без маскировки, с поддержкой… Это сразу поменяет всю картину! Люди увидят: всё прозрачно, семья, никакой особой драмы в... э-э... радужном цвете нет, просто анонимность ради спокойствия, и сразу переключатся на новую тему.
Я уже вовсю радуюсь своей удачной идее, но тут вдруг замечаю, что Короленко чуть удивляется. Впервые за всю встречу. А его взгляд становится прямо-таки пронзительно-цепким.
– Вы в курсе, что Диана и Яна – сёстры? – спрашивает спокойно, но в голосе появляется нотка живого интереса.
Я тут же краснею.
Вот так прокололась! Хотела как лучше, а в итоге случайно выдала то, что мне Батянин однажды наедине рассказал.
Вот же я дурында, бли-и-ин...
Хорошо, хоть не ляпнула, что Яна с Дианой его дочки. Это уж точно не мое дело такие тайны разбрасывать.
– Случайно услышала, – уклончиво мямлю я, – когда Андрей Борисович… ну, упомянул кое-что про Диану осенью. Простите, просто я правда не собиралась распространяться. Всё, теперь точно молчу.
Короленко хмыкает себе под нос чуть насмешливо, но не зло:
– Видимо, вы у Батянина на особом счету, если он такие детали открывает, – говорит он задумчиво. – Это дорогого стоит. Людей, которым он доверяет, по пальцам пересчитать можно. Особенно после всего, что с ним было. – Он смотрит на меня чуть пристальнее. – Тогда у меня к вам ещё одна просьба, Лиза.
Я встречаю его взгляд, немного нервничая, и на всякий случай выпрямляюсь.
– Какая?
– Цените его доверие на вес золота. – Короленко произносит это не назидательно, а как-то мягко, что для него невероятная редкость. – Слишком часто его предавали свои же. Родные, близкие, кто угодно… Не дайте себя записать в этот список. Он в последнее время много рискует.
Я ошарашенно киваю, ощущая себя так, словно очутилась вдруг в каком-то другом измерении. Вроде деловой разговор, а ушли куда-то в слишком щекотливую тему...
Короленко возвращается к прежнему невозмутимому тону, отсекая все личные нотки:
– Насчёт Дианы... мысль отличная. Я переговорю с ней сам, попрошу поддержать Яну максимально открыто. Договорюсь, чтобы она появилась здесь после обеда.
– Так быстро? – приятно удивилась я.
– Ради сестры она отложит все дела, – кивнул он. – А вы постарайтесь использовать это своевременно и запустить волну слухов. В женском коллективе всё происходит проще, так что я на вас рассчитываю. Пусть все думают, что в курьерской форме была обычная девушка. Никакой интриги – только семья, поддержка и немного здорового юмора. Так, чтобы через день обсуждали уже следующую офисную сплетню.
– Поняла.
– Ну и заодно… – Короленко смотрит на меня чуть мягче, но всё ещё с профессиональным холодком, – если снова понадобится вмешаться, скажите мне. Я подключусь. – Он делает паузу и добавляет: – Спасибо, что согласились. Я понимаю: это не ваши обязанности. Но знаю, что вы не откажете. Ради Яны.
– Всё будет в лучшем виде, – обещаю ему с улыбкой и поднимаюсь. – Пойду готовить почву. Есть у меня на примете одна очень большая любительница сплетен... идеальный кандидат, чтобы завирусить новости с пользой для Яны.
Он только усмехается уголком рта и молча кивает.
Я выхожу в коридор с новой уверенностью: если уж меня выбрали для такой работы – значит, справлюсь. Ради Яны, как сказал Короленко…
И, наверное, даже ради Батянина.
***
У Яны такой вид, будто она готова вот-вот в обморок упасть или вообще взять пример с драматичных героинь сериалов и скрыться в монастыре. Она мнёт рукава и заметно нервничает, когда я ловлю ее у турникетов и веду на совещание в подсобку, но пока держит себя в руках.
– Лиз, я не просто так сторонилась Короленко все эти месяцы, – немного виновато бормочет она. – Ты же помнишь, я рассказывала, как однажды накосячила у него на прежнем месте… Там история мутная была: из-за меня сорвался один важный контракт и деньги пропали, а он тогда получил по шапке от совета директоров. С тех пор я его… ну, по-настоящему боялась, понимаешь?
Я сочувственно киваю: эту историю она упоминала мельком ещё осенью, когда пришла ко мне под видом курьера.
– Вот и получается, что с одной стороны я в него... влюбилась, как дура, а с другой – что он слишком зол на меня, чтобы простить, – продолжает Яна, нервно потирая руки, и вздыхает. – А после вчерашнего мне конец. Да и Артуру Георгиевичу тоже. Если не вырулить – прощай, репутация, привет, мемы и сплетни про “особые предпочтения”. Мы вчера совсем осторожность потеряли, пока отношения выясняли...
– Это точно. Маргоша уже очухалась после вчерашнего шока и теперь с утра на низком старте, чтобы новую волну сплетен погнать, – хмыкаю я.
Яна мотает головой, и ее голос срывается:
– Я не могу его так подставить! Надо чтобы все просто узнали, кто я есть. Хуже не будет.
Я похлопываю ее по плечу и, понизив голос, говорю:
– Спокойно. Я уже обсудила это с Артуром Георгиевичем. Он не против раскрыть карты, но чтобы всё выглядело максимально грамотно. Не просто «вот я, а вы думали», а чтобы сразу нейтрализовать весь этот абсурд с кривыми догадками и подколами.
Яна смотрит на меня с облегчением, но всё равно напряжённо:
– А как мы это провернём?..
Я многозначительно улыбаюсь:
– Для хорошего спектакля нужна массовка. Нас двоих маловато. Надо подключать Юльку – она у нас мастер подкидывать нужные слухи так, что через десять минут их уже обсуждает весь офис.
Осторожно выглядываю из подсобки.
Маргоша мечется возле принтера и, кажется, засела у кофемашины. В этот момент я принимаюсь махать руками за ее спиной, как ветряная мельница, молча подзывая Юльку.
Изрядно удивившись такой таинственности, она заходит к нам и озирается в темном тесном пространстве со швабрами и метлами.
– У вас тут за тайный клуб заговорщиков против бухгалтерии?... – хихикает. – Я в деле!
Я закрываю за ней дверь и, убедившись, что нас никто не слышит, говорю ей:
– Сюрприз, Юль. Сейчас всё узнаешь.
Яна вздыхает, сбрасывает кепку и говорит нормальным женским голосом:
– Юль, ты только не падай… я вообще-то Яна, а не Ян. И если кто-то вчера подумал, что у Артура Георгиевича роман с парнем… Это неправда.
