Текст книги "Французские гастроли (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковригин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Уложив девушку на кровать, скидываю на пол халат и шорты и с тихим возгласом удивления ложусь рядом. Агнешка уже вновь успела спрятаться в свой халат вместе с головой, да ещё и одеялом сверху укуталась, став похожей на большую куколку бабочки. Вот жешь! Мне такие игры «в раздевание» когда-то конечно очень нравились, но не в этот раз. Успеем ещё «наиграться»… но потом. Нетерпеливо спихиваю одеяло на пол, мягко наваливаюсь на Агнешку и начинаю освобождать «куколку» от излишков одежды нежно целуя и лаская девичье тело.

Она не сопротивляется моим ласкам, но и не отвечает на них. На её лице проступает краска смущения, но возможно, что это просто отсвет от «интимного» освещения каюты. Её глаза закрыты, губы плотно поджаты, а ноги крепко сдвинуты и напряжены. Она точно опасается происходящего, словно с ней это происходит впервые. Чёрт! Это маловероятно, да и мне сейчас как-то не до разговоров, но всё же решаю уточнить: – Агнешка, у тебя мужчины уже были? – вот! Теперь точно вижу, что девушка заливается краской смущения, это никаким «интимным светом» не скрыть.

– Да! Я была помолвлена… Но он погиб. – в уголках глаз показываются две блестящие бусинки, и я внутренне чертыхаюсь. Старый дурак! Нашёл о чём спрашивать девчонку, да ещё в такой момент. Мне вот сейчас для полного счастья ещё депрессивной девицы в кровати не хватает. Она и так вся напряжена и скована. Маленькие сморщенные соски вообще проваливаются куда-то вглубь небольшой груди, даже при сильном воображении не вытягивающей на скромную троечку. Весь мой запал куда-то пропадает, «дружок» впадает в прострацию и дальше я просто лежу и бездумно пялюсь в потолок.

Затянувшееся молчание прерывает Агнешка: – Мсье, прошу меня извинить за бестактность, я не должна была вас огорчать. Простите мне эту минутную слабость. Наденьте вот это и давайте уже продолжим. – девушка шумно вздыхает и как-то обречённо широко раздвигает ноги. Беру из протянутой руки «это» и озадаченно хмыкаю. Ну, и куда я тут надену этот «напальчник»? Однако проблема. Я не в курсе размеров современных кондомов, но это явно не мой размерчик. Конечно, в Одессе можно было бы приобрести всё и любых размеров, но вот я-то заранее не озаботился нужными «девайсами», а теперь как-то уже поздно по лайнеру метаться.

– Агнешка? А без этого нам никак нельзя? Могу поклясться, что я совершенно здоров и тебе нечего опасаться. Могу даже медицинскую справку показать!

– Мсье? Да как же без «этого»? Я верю вам что вы здоровы, но я должна быть осмотрительной. Мои «женские дни» закончились неделю назад, я молодая и здоровая девушка, никогда не болевшая женскими болезнями. Для меня это большой риск, я могу понести от вас. А хороший гинеколог стоит дорого, да и детоубийцей становиться не хочу. Я католичка и святая мать-церковь этого не одобряет. А что вас так смущает? Девушки говорят, что почти нет никакой разницы. Так что надевайте смело.

– Для девушек может и нет разницы, для мужчин всё-таки есть. Но дело в другом, эта штучка мне будет мала. – я просто беру руку девушки и опускаю на своего «дружка», от чего тот тут же «воскресает» и принимает боевую стойку. Агнешка с ойканьем отдёрнув руку подпрыгивает на кровати и садится. – Матка Боска Ченстоховска! Да как же такое можно? – девушка неверяще смотрит на моего «дружка», смущённо отводит взгляд в сторону, а потом начинает что-то высчитывать, смешно зажимая пальчики по одному в кулачок. Наконец она заканчивает свои подсчёты и неуверенно произносит: – Может сегодня и не понесу.

После чего скатывается с кровати и нагишом бежит в ванную, оставив меня в полном изумлении, уже через несколько секунд вновь появляется в спальной и по-хозяйски согнав меня с постели расстилает на простыне простое полотенце сложив его вдвое. Поёрзав на нём и устроившись поудобнее, заметив мой ошарашенный вид поясняет: – Меня наша кастелянша прибьёт если вдруг увидит испачканную простынь. Она сразу догадается! А вы её испачкаете обязательно!

– Это мой утиральник, я с собой принесла, чтоб потом… обтереться. – она мило краснеет и шепчет: – Я готова. – и чуть поколебавшись жалобно добавляет: – Мсье, прошу вас меня пожалеть и быть со мной нежным, я делала ЭТО только один раз и очень давно! – а уж я-то как давно это делал! И добравшись наконец-то до девичьего тела начинаю осыпать его нежными поцелуями получая от этого не меньшее удовольствие чем моя партнёрша. Уступая моим любовным ласкам, Агнешка расслабляется и только иногда пытается меня остановить, когда мои настойчивые ласки становятся на её взгляд совсем уж «неприличными».

Но я воспитанник совсем иного времени, и то, что сейчас считается «непристойным и развратным» в моём времени лишь невинная шалость сексуальных партнёров. Наконец девушка почти теряет над собой контроль и начинает позволять мне всё, отвечая на мои самые откровенные ласки только прерывистыми вздохами и непроизвольными всхлипами. Её лицо раскраснелось, широко распахнутые глаза смотрят в потолок, но вряд ли что там замечают, всё тело покрыто лёгкой испариной, груди слегка набухли и приняли форму двух аккуратных конусов, увенчанных большими затвердевшими коричнево-розовыми сосками в больших кружках светло-кофейного цвета.

Продолжая ласкать грудь и соски руками, смещаюсь чуть ниже и осыпаю подрагивающий живот девушки пылкими поцелуями, постепенно опускаясь всё ниже и ниже. Приподнимаю и сгибаю в колене сначала одну ногу девицы, затем вторую. Да уж! Неожиданный «бонус» мне достался. Даже и не знаю, что там делал её «мужчина», но женщиной моя горничная так и не стала. Осторожно руками подхватываю ягодицы девушки и слегка подтягиваю их к себе. Агнешка замирает и напрягается, но я не спешу. Руками поглаживаю икры и голени ног, постепенно перебираясь к бёдрам.

Несмотря на всю пикантность ситуации меня начинает разбирать смех. Очень уж в этой позе девушка напоминает распятую лягушку. Взволнованную и беспомощную. Чтоб девушка не заметила моей улыбки наклоняюсь и начинаю целовать внутреннюю поверхность бёдер, постепенно подбираясь к самому сокровенному. «Бутон» девушки покраснел и набух, возбуждённо подрагивая от моих случайных прикосновений. Мягко обхватываю его губами и начинаю ласкать. Спустя несколько мгновений Агнешка жалобно вскрикивает, её тело выгибается и его начинают сотрясать мощные спазмы. Она вцепляется руками в простынь и с силой стягивает её к себе, но вдруг расслабляется и безвольно замирает. И только судороги по-прежнему продолжают сотрясать её живот и пах.

Нифигасе! Уж и забыл каково это, когда твоя девушка теряет сознание во время оргазма. Да и не так уж часто это происходило с моими партнёршами, чего уж там… Но мне это на руку. Честно говоря немного озадачился когда заметил, что Агнешка девственница. Всё-таки в первый раз бывает довольно болезненно, хотя это всё субъективно и зависит от обоих партнёров. Мысль мелькнула и улетела. Вообще улетели все мысли. Остались только я и моя девушка. А спустя несколько коротких, но энергичных минут вообще ничего не осталось.

Немного отдохнув, тянусь к часам и мысленно чертыхаюсь, уже четверть первого. Как быстро летит время! Агнешка, используя мою руку вместо подушки тихо сопит, свернувшись в комочек как котёнок. Минут пятнадцать у неё ещё есть, пусть поспит. Осторожно высвобождаю руку и иду в ванную. Быстро принимаю душ и возвращаюсь в комнату. Надеваю свежие боксеры и немного полюбовавшись на спящую девушку целую её в щёчку.

– Агнешка, пора вставать! – от поцелуя девушка вздрагивает и приподняв голову недоумённо оглядывается. Заметив меня испуганно взвизгивает и спрыгивает с кровати, прижимая к груди простынь. Уж и не знаю, что ей почудилось спросонья, но она быстро приходит в себя.

– Мсье, который час? – молча показываю ей циферблат и видя её паникующий взгляд напоминаю. – Агнешка! Не беспокойся, у тебя ещё больше получаса времени, ты никуда не опаздываешь. Иди в ванную и спокойно обмойся, возьми моё полотенце, твоё лучше замочить и оставить в ванной. Завтра простирнёшь и заберёшь. Девушка недоумённо кивает и подбирает с пола свой упавший «утиральник». Развернув его, потрясённо замирает заметив следы от «консуммации», а потом начинает растерянно причитать. – Матерь божья! Да как же это так-то? Я же… Мы же… да он же… пять лет уже!

Мне немного смешно, но подлым обманщиком и совратителем себя не считаю. «Не виноватая я, он сам пришёл!» Вполне актуальная фраза и для меня, только пару слов поправить. – Агнешка! Поговорим завтра, а сейчас быстренько иди и обмойся. У тебя времени совсем не остаётся! – что ни говори, а голова у этой «липовой блондинки» работает. Она подхватывается и заполошной несушкой летит в ванную. Спустя десять минут оттуда уже выходит строгая горничная, а мне остаётся только стиснуть зубы. Блин! Я опять её хочу!

Девушка явно замечает моё жгучее желание и на её лице появляется смущённая улыбка. – Спокойной ночи, Мсье! – и делает шаг к двери. Но я прыжком перекрываю выход, притягиваю прелестницу к себе и жарко целую в губы. – Спасибо тебе, Агнешка! – тут палуба слегка наклоняется, и мы непроизвольно делаем шаг в сторону спальни. Блондинка охает и начинает вырываться из моих объятий. Отпускаю встревоженную девушку и смеюсь:

– Да это не я тебя удерживаю, это лайнер не хочет тебя отпускать. Видишь, как мы его раскачали? Ему понравилось! – Агнешка облегчённо смеётся: – Да вы шутник Мсье, это шторм начинается! – закрыв за девушкой дверь каюты с облегчением падаю в кровать. Притягиваю к себе подушку и вдыхаю аромат женщины. Моей Женщины! Хрен кто меня утром на завтраке увидит, да и учения пассажиров тоже пусть идут в баню. Куплю у Магнуса справку об экзамене, или что там выдают? Нам с ним не привыкать!

* * *

– «Какая сволочь стреляла!» – первая связанная мысль при пробуждении. Но не в том смысле, что меня разбудил грохот выстрела, а в том, что и мне бы сейчас не помешал тот дробовик, из которого дробь «кучно пошла». За приоткрытым иллюминатором с утра пораньше какой-то «селезень» во всю раскрякался подманивая уточек. Поминая всех пернатых «незлобивым, добрым словом» встаю с кровати раскрываю шторки и любуюсь на панораму утреннего моря. Вообще-то рассвет наступил уже давно, но я-то планировал встать гораздо позже. На часах двадцать минут седьмого, но теперь уже не усну. Делать нечего, иду в ванную.

Сижу в гостиной, пью газировку и закусываю конфетой. Кофе с булочкой в ресторане заказать постеснялся. Как-то вот не привык к такому «барству». Надо бы у Агнешки поинтересоваться, как обслуга к таким неурочным заказам относится. Вспомнив свою горничную, непроизвольно расплываюсь в довольной ухмылке. Вот же чертовка! Оставила на полочке подзеркальника свою подвязку для чулок. Вряд ли просто забыла, скорее «пометила территорию». Но какая же она всё-таки симпатичная! А её манящие серые глаза в обрамлении густых пушистых ресниц это вообще чудо.

В своей прошлой жизни я таких искрящихся глаз как-то не встречал. Возможно от того, что дальтоники просто не в состоянии заметить подобной красоты? Или для того, чтоб в глазах девушки ярко замерцали звёздочки нужно особое состояние её души? Не зря же говорят «Если в глазах твоей любимой сверкают и искрятся огоньки, то возможно тараканы в её голове что-то празднуют!» Надеюсь, праздник у них удался. Шумно вздыхаю и прислушиваюсь к распевке за стеной каюты. Хм, а голос-то однако знакомый! Вот только что он здесь и сейчас делает? А чего гадать? Пойду и спрошу!

Мдя… это я погорячился, выйдя на палубу в трусах, халате и тапочках. С утра довольно свежо! Поплотнее запахнувшись в халат, двигаюсь в сторону Маэстро, что устроил мне раннюю утреннюю побудку. Не доходя шагов пятнадцати, присаживаюсь в шезлонг и прикрыв глаз прислушиваюсь к тренировке вокала. Мне бы вот тоже не стоило запускать свои занятия голосом. В Париже я на него очень даже рассчитываю, так что с завтрашнего дня и займусь… напротив своей каюты. А этот «ранний птах» пусть ищет себе «другой кустик». Два соловья на одной ветке не поют!

Задумчиво смотрю в спину певца и пытаюсь вспомнить, что же я о нём знаю? В общем-то немного. Земляк (по Одессе), воевал на первой мировой, был ранен. Когда выздоровел, оказался на территории Румынии. Перебивался с хлеба на воду, перепробовал множество профессий, но в итоге стал певцом. К пению имел склонность и способности с детства, вот и пригодилось в трудный час.

С успехом гастролировал по европейским странам, в Германии записаны первые граммофонные пластики с песнями. Но настоящая слава и популярность придут только через год-полтора, когда в Европе появятся первые пластинки с его песнями, записанными в Англии на студии «Columbia».

В Союзе у официальных лиц и их подпевал из культпросвета всегда вызывал зубовный скрежет и считался «кабацким» певцом. Ну, мне-то это хорошо знакомо, самого чуть из института не попёрли за «ресторанную» музыку. Но в Одессе уже довольно популярен из-за своих первых пластинок, завезённых контрабандой. И вскоре будет популярен во всём Советском Союзе, как бы ни скрипели зубами советские и партийные чиновники. Одесса никогда не ошибается.

Мощная харизма, чувство стиля, римский «профиль», весёлый нрав и просто обаятельный характер при мягком проникновенном голосе сделали этого темноволосого красавчика любимчиком женщин. Чем он вовсю и пользовался, не стесняясь и не оглядываясь даже на присутствие жены. Так уж получилось, что основные факты о певце я знаю только по анекдотам, ходившим в наших компаниях, да по телесериалу «Пётр Лещенко. Всё что было…». И вот неожиданно судьба свела нас на одном корабле в круизе по средиземному морю. Поистине… Чудны дела твои, Господи!

– Да что ж ты так уставился в мою спину? Тебе там шо, мёдом намазано, что ли? – вполголоса бурчит мой «визави» прервав распевку. Отпив воды из стакана, полощет рот и сплёвывает за борт. Что интересно, он всё время стоит ко мне спиной и когда успел заметить моё появление для меня остаётся полной загадкой. Ну что ж, моё присутствие здесь обнаружено и дальше скрывать своё прибывание не вижу смысла. Поднимаюсь с кресла и иду в его сторону.

– И Вам доброго утра, Пётр Константинович!

Лещенко оборачивается и недоумённо смотрит на меня. – Русский?

– Более того, в некотором роде Ваш земляк! Извините за вторжение, не ожидал что кто-то с утра пораньше займёт место, которое я облюбовал для себя. – а что? Точки над «и» и границы территории надо обговаривать сразу.

– Ну вы и нахал, молодой человек! – бровь Маэстро иронично ползёт вверх. – Хотите сказать, что выкупили часть палубы на этом лайнере?

– В некотором роде, да. – небрежно указываю рукой на раскрытый иллюминатор. – Извольте видеть, моя каюта. И с утра тоже занимаюсь распевкой. Согласитесь, глупо куда-то уходить от своей каюты в другое место, откуда могут и попросить. – мой намёк более чем прозрачен и Лещенко ощутимо напрягается. Обострять ситуацию не хочу и предлагаю компромиссный вариант. – Впрочем если вам нравится заниматься вокалом именно здесь, то можете приходить к семи утра. Часа мне вполне достаточно. Но с утра я привык быть первым.

И всё-таки Маэстро разозлился: – Видите ли, молодой человек, я тоже не люблю быть вторым. Но Бог с Вами, не больно-то и нужно мне «Ваше» место. Обычно я распеваюсь у себя в каюте, но сегодня у меня в номере… впрочем, это неважно. Прошу простить великодушно что по недоразумению нарушил Ваши сегодняшние планы. Предыдущие пять суток каюта пустовала, вот и не принял во внимание открытый иллюминатор.

Лещенко собирается уходить, но вдруг приостанавливается. – Извините за бестактный вопрос. Вы сказали, что я ваш земляк и к тому же знаете моё имя. Но вот что-то я совершенно не могу вспомнить, где бы мы с вами могли встречаться в Бухаресте? Если вы не пошутили насчёт распевки, то у кого вы учитесь?

– Простите, но поверить в то, что в столь юном возрасте вы уже поёте, я не могу. К тому же не сильно преувеличивая могу сказать, что я знаю большинство успешных певцов Румынии, да и со многими зарубежными именитыми певцами знаком. Но вот Вас я совершенно не припоминаю! Не удовлетворите моё любопытство?

– От чего же не удовлетворить? – усмехаюсь наивной попытке Маэстро мелко отомстить мне, ткнув носом в мой статус и показать, что я по сравнению с ним – «ты – никто и звать тебя – никак». – Своим земляком считаю Вас по той причине, что сам я из Одессы. Так что Вы правы, в Бухаресте мы с Вами встретиться никак не могли. Но моя учёба давно в прошлом.

– Учился в Одесском Муздрамине. Вокалу у Юлии Александровны Рейдер, Фортепиано у Базилевич Марии Михайловны, искусство оперного дирижирования мне преподавал Григорий Арнольдович Столяров, теорию и композицию осваивал под руководством Николая Николаевича Вилинского. Кстати, именно по его рекомендации еду в Париж к профессору Полю Дюка́. По направлению Муздрамина буду два года совершенствоваться в теории композиции в Парижской Консерватории.

– Хотя по образованию я оперный дирижёр, но последние пять лет был музыкальным руководителем ВИА «Поющая Одесса» Одесской филармонии, но вряд ли Вам знакомо это название. Ансамбль гастролирует только по Украине, хотя сейчас идут переговоры о гастролях ансамбля по Советскому Союзу и о записи наших песен на грампластинки.

– Этим занимается наш импресарио и директор ансамбля Фляйшман Мендель Иосифович. – перечислением моих именитых педагогов и своих регалий я пытаюсь небрежно поставить Лещенко «на место», но моя попытка неожиданно с треском проваливается.

– Что? Мендель жив? Или это просто однофамилец? – Пётр Константинович отчего-то возбуждён. – Скажите, а у него нет признаков ранения груди? – да уж… похоже мир тесен. – Да, у него было такое тяжёлое ранение, но он выжил. И сейчас чувствует себя вполне прекрасно, иногда даже поёт в концертах. – Лещенко радуется как ребёнок. – Так мы же с ним служили в одном полку и были дружны! Его ранило неделей раньше меня и вначале эвакуировали в полевой госпиталь, после чего отправили в Одессу. А затем и меня ранило, но я оказался в Кишинёве, с тех пор не слышал о нём и все следы затерялись.

– Послушайте! Нам обязательно надо встретиться и поговорить! Ох! Простите мою забывчивость. – Маэстро протягивает мне руку и представляется: – Лещенко Пётр Константинович, импресарио, певец и композитор! – улыбаюсь в ответ и пожимая руку тоже представляюсь: – Лапин Михаил Григорьевич – композитор, дирижёр и певец! Мы оба хохочем, и я предлагаю:

– Пётр Константинович, Вы более чем в два раза старше меня по возрасту. Прошу вас называть меня просто Михаилом или Мишей. А то мне даже как-то неудобно перед вами. Вы в самом расцвете своих творческих сил, талантливый, известный всей Европе Маэстро, а я всего лишь дебютант только начинающий свой долгий путь к вершинам музыкального Олимпа. – вижу, что маэстро польщён.

Он согласно кивает и по-дружески хлопает меня по плечу. – Ну, что делать будем Миша? Такую встречу отметить надо, да и поговорить найдётся о чём! Предложения есть? – сразу оговариваю «рамки встречи». – Пётр Константинович, у меня строгий режим, который я нарушать не хочу. Подъём в шесть утра, отбой в десять вечера и кроме двух бокалов вина в течение дня я себе более позволить не могу. А предлагать лучше Вам, я слабо ориентируюсь на этом корабле. Ещё и суток не прошло, как я здесь.

– Режим? Фу, какая гадость! Скучно Вы живёте, Миша! – Лещенко как-то иронично и одновременно брезгливо кривит губы. – В юности надо совершать неразумные поступки и просто наслаждаться жизнью. Брать от неё всё и полной мерой именно сейчас, пока Вы молоды и здоровы, а «режим» вам пропишут в старости, ваши заботливые доктора и докучливые хвори.

– Но не стану отвращать вас от ваших привычек и навязывать свои. Предлагаю после обеда встретиться в музыкальном салоне. У меня будет репетиция, заодно познакомлю с музыкантами, сопровождающими меня в гастрольной поездке, и может вы нам что-нибудь сыграете своё? Интересно послушать, какая музыка сейчас звучит в Одессе! – на этом мы раскланиваемся и расстаёмся.

* * *

Несмотря на все мои ожидания Агнешку в каюте не застал. Но кровать оказалась уже заправлена, стол прибран и её «утиральника» в ванной тоже не обнаружил. Хмуро оделся и к восьми часам пошёл на завтрак в ресторан. Лещенко уже был там в шумной компании поклонников и поклонниц. – Миша! Идите к нам! – и что делать? Хотел по-быстрому перекусить и вернуться в каюту, но видимо не судьба.

– Дамы и господа, прошу минуточку внимания! Имею честь представить Вам молодое дарование из Советской России. Прошу любить и жаловать – Михаил Лапин, композитор и певец из Одессы! – мне остаётся только снять шляпу и вежливо со всеми раскланяться. Лещенко шутливо указывает своим оживившимся сотрапезникам на меня рукой, а затем мне на свободный стул у своего стола.

– Присаживайся, Миша. – передаю трость и шляпу подскочившему гарсону и усаживаюсь на указанное мне место. Открываю меню и быстро выбираю яичную запеканку, сырую нарезку, булочку и кофе. Услужливый официант тут же испаряется и через пять минут я уже приступаю к завтраку. Маэстро явно с утра уже немного «навеселе», впрочем, как и вся его компания. Пётр Константинович искрится весельем, вовсю шутит и явно чувствует себя прекрасно, в отличие от меня.

Быстро расправившись с завтраком, собираюсь уходить и взглядом ищу официанта, чтоб расплатиться. – Ну куда же Вы, Михаил? – Лещенко вальяжно откинувшись на спинку стула, одной рукой расслабленно со спины приобнимает свою соседку и поглаживает её оголённое плечико, а в другой держит небольшую рюмку с водкой. – Мы так хотели с вами поговорить! Зачем же Вы нас покидаете?

– Пётр Константинович, прошу меня извинить, но мне надо освежиться, к тому же у меня запланированы ещё какие-то учения для пассажиров. Вчера об этом был предупреждён обер стюардом неоднократно, неудобно опаздывать. Кстати, хотел Вас поправить, я не из Советской России. Одесса находится на территории Советской Украины. Вы не подскажите как мне удобнее рассчитаться с официантом?

– Пустое! – Лещенко небрежно взмахивает рюмкой, чуть не расплескав водку. – Вы сегодня за столом мой гость, так что не извольте беспокоиться. Тем более, что оплата моего стола за счёт моих нанимателей. – на его лице появляется лёгкая ухмылка. – А что касается ваших… территорий. Так для нас, бывших российских подданых, Россия была, есть и навсегда останется Империей.

– И никаких «Советских Украин» там для нас нет. И пусть сейчас Россию-матушку разодрали на удельные княжества, мы, бывшие верноподданные, истово верим что она возродится и вновь станет Великой Империей! – э-э-э, батенька… Да Вы Пётр Константинович оказывается махровый империалист! Принимаю шляпу и трость от гарсона и раскланявшись покидаю компанию.

* * *

До десяти часов промаялся бездельем, Агнешка так и не пришла, что определённо начинает меня напрягать. Затем на полчаса отвлёкся на «учения». Усатый и пожилой дядька в морской форме показал, как правильно надевать спасательные жилеты и разъяснил порядок и очерёдность посадки в шлюпки. Фиг знает, пригодится ли это мне, но слушал с интересом. После «учений» полчаса пометался по каюте и вконец озверев вызвал по телефону «обер-полицмейстера» Магнуса.

– Мсье Лапин, Вы меня вызывали? – Магнус как всегда свеж, подтянут и спокоен как удав, чего нельзя сказать обо мне. – Да, вызывал. Я приготовил для Вас список прессы. – протягиваю ему листок и небрежно интересуюсь: – Вы не подскажите, как я могу вызвать свою горничную? – стюард прячет в карман мой заказ и усмехается. – Если Вы имеете в виду фройляйн Агнесс, то никак, если у Вас с ней нет других договорённостей.

– Горничным запрещено без причины входить в каюты и беспокоить пассажиров, да и работы у них много. В случае необходимости можете вызвать дежурную горничную, для этого есть звонок. – обер показывает на кнопку вызова возле телефона. – Я могу быть свободен? – киваю и закрыв за стюардом дверь впадаю в мрачную меланхолию. А друг она передумала и больше не придёт?

Решаю сходить в библиотеку, но тут понимаю, что не знаю, как туда добраться. Рассматриваю на схеме корабля расположение помещений и прихожу к выводу что в первый раз без провожатого мне не обойтись. В этих переходах я просто заплутаю! Озадаченно чешу затылок, опять вызывать Магнуса? Да как-то неудобно мужика всё время по пустякам дёргать. Нажимаю на звонок вызова дежурной горничной и через пять минут любуюсь на ещё одну сексапильную барышню.

– Мсье меня вызывал? – горничная представляется Эльзой и вопрошающе на меня смотрит. А вот взгляд-то достаточно откровенный, несмотря на вполне невинный вид. Глазки так и стреляют по мне. И опять этот запах духов! Да они тут что, все поголовно Шанелью душатся? С трудом перебарываю своё желание затащить очередную красотку в постель и сообщаю о своей проблеме.

– О! Ничего страшного, если Вы пожелаете, то я Вас туда сопровожу! – и кокетливо вздыхает: – Иногда дежурство бывает такое скучное что просто не знаешь, чем себя занять! – и вновь подвергаюсь интенсивной стрельбе глазками на поражение. Как бы там ни было, но обстрел я пережил без потерь и ранений. Спустя десять минут блужданий по лестницам и переходам мы подходим к библиотеке и долларовая купюра меняет своего владельца.

– Элизабет, что ты здесь делаешь? – поворачиваюсь на голос и вижу дородную женщину лет сорока в знакомой униформе. Эльза делает глубокий реверанс и почтительно сообщает, что по просьбе «Мсье Лапина» сопровождала последнего в библиотеку. – Ты должна была вызвать дежурного стюарда! Тебе что, больше заняться нечем? Немедленно вернись на свой пост! – Эльза тут же шустро уносится назад.

– Извините Мсье Лапин, за это небольшое недоразумение, но с этими девчонками по-другому разговаривать никак нельзя. Стоит им увидеть симпатичного молодого мужчину, как у них в голове тут же начинает гулять ветер и они напрочь забывают о своих обязанностях. А Вы, Мсье Лапин – красавчик, этого у Вас не отнять. Вот и льнут к Вам эти наивные простушки. Да Вам видимо к этому не привыкать! – «Толстая Марта», а никем другим эта женщина просто и быть не могла, неожиданно мне добродушно улыбается и извинившись уходит по своим делам.

Библиотека оказалась большой и выбор книг был на любой вкус. Но меня интересовали в первую очередь финансовые издания и, к своей неописуемой радости, набрёл на настоящее сокровище. При библиотеке находился архив периодической печати за последние пять лет, я с головой зарылся в него, не заметив как пролетело время до обеда.

С досадой отложив изучение документов до следующего раза натыкаюсь на изучающий взгляд библиотекаря. Понимая, что могу утонуть в этом ворохе информации на удачу решаю попросить помощи у этого совсем уж пожилого, а скорее на мой циничный взгляд откровенно старого «архивариуса». И не прогадываю. Гер Фишер оказался кладезем полезной информации и оказывал мне неоценимую помощь на протяжении всего последующего плавания.

Бухгалтер в прошлом и библиотекарь ныне, живо интересуется финансами и сам понемногу инвестирует свои небольшие средства в акции и ценные бумаги. Причём инвестирует удачно. На мою скромную просьбу сделать мне небольшую подборку наиболее перспективных с его точки зрения компаний и получив в задаток пять долларов он на следующее утро выложил передо мной такую «аналитику», что я только молча развёл руками и тут же «премировал» добровольного помощника полноценной десяткой.

На протяжении всего остального плавания ежедневно работал в библиотеке с девяти часов утра и до двух часов дня при необходимости обращаясь к геру Фишеру. К концу своего путешествия у меня уже были две большие тетради, заполненные убористым почерком. С кратким анализом современного состояния мировых фондовых рынков и перспективами роста и развития интересующих меня предприятий.

В первую очередь моё внимание привлекали европейские компании перспективные в плане краткосрочных вложений. По вполне понятным причинам срок этих вложений не должен был превышать пяти-шести лет. А вот американские уже интересовали как возможность вложиться в долгосрочные инвестиции. Где бы теперь только найти господина Корейко для стартового капитала?

* * *

Обедал опять в компании Петра Константиновича. На этот раз прежнего ажиотажа и шумихи за столом не было, да и сама обстановка в компании немного гнетущая. Лещенко явно не в духе. Немного оживился только когда я рассказывал о своей учёбе в Муздрамине, да искренне похохотал над моим «приключением с исключением», после чего покровительственно похлопал меня по плечу и сочувственно произнёс:

– Да, Миша! Я тебя понимаю. Самого прозвали «кабацким певцом». Но что поделать, если народу нравятся именно такие песни и он готов за это платить? Идти на поводу у этих «высоконравственных моралистов»? Да боже меня упаси! Пусть сначала сами запишут несколько патефонных пластинок и попробуют их продать. Если это у них получится, вот тогда пусть поучают и читают морали!

После обеда пошли в музыкальный салон и тут мне становится понятным мрачное настроение Петра Константиновича. – Жорж! Ну как ты мог порезать себе палец? Подлец! Да лучше бы ты совсем зарезался насмерть! – голос Лещенко дрожит от негодования. Лысый пианист с перевязанной ладонью и опущенной головой стоит перед Маэстро и чуть не плачет.

– Пётр Константинович, да я сам не понял как. Лизи случайно столкнула со стола бокал, я всего лишь хотел его поймать, а он возьми и лопни в руке! Простите, Пётр Константинович, больше этого не повторится!

– Конечно, не повторится… потому что ты уволен! Не умеешь пить, не берись! Лизи ему виновата! А ты подумал, где я теперь посреди моря найду ещё одного такого идиота? Господи, с кем мне приходится работать! – Лещенко трагически складывает руки в молитвенном жесте и смотрит в потолок. – Я не могу одновременно играть на рояле и петь! Тебе это понятно?

– И заменить рояль аккордеоном тоже невозможно! Ты хоть понимаешь, что своей неуклюжей выходкой поставил под удар всю нашу гастрольную поездку? Да наши наниматели выкатят нам такую неустойку, что мы по миру пойдём! – маэстро садится за стол, опирается на него локтями и обхватив голову руками тоскливо стонет: – Что ж теперь делать-то?

– Пётр Константинович, а в какое время у вас концерты? Может я смогу на две недели подменить вашего пианиста, а за это время у него и рука подживёт? До Пирея я вообще-то не сильно занят, могу помочь, если что? – Лещенко отрывает голову от рук и печально смотрит в мою сторону: – Миша, Вы же музыкант! Как можно такое предлагать? Вы же совсем не знаете моего репертуара.