Текст книги "Французские гастроли (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковригин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

– Людмила Ильинична, я не против того, чтоб этот романс исполняли только Вы. Но! При условии, что это будет происходить на сцене кабаре «Жернис»! Мария Николаевна, Илья Аронович! Приглашаю Вас в кабаре за свой столик. Хочу, чтоб Вы сами убедились, что у нас вполне приличное заведение и к «красным фонарям» оно не имеет никакого отношения. Вы в любое время можете запретить Вашей дочери выступление в кабаре, но, уверяю Вас, что лично прослежу чтоб к Вашей дочери относились с тем почтением, которого она заслуживает.

Так двадцать четвёртого декабря тысяча девятьсот тридцать второго года, в субботу, на улице Пьера Шарона дом 54 в кабаре «Жернис» состоялось первое сольное выступление певицы Людмилы Ильиничны Лопато и одновременно премьера романса «Институтка». Об этом заблаговременно извещали афиши, расклеенные на городских тумбах. Вертинский обиделся на такое «предательство» Люси и на премьеру не пришёл, хоть и был мною приглашён лично. Да и чёрт с ним, на обиженных воду возят!

Весь вечер на сцене блистала несравненная Люси с моими романсами. А «Институтка» сразу же «ушла в народ» и бороться с этим плагиатом было просто невозможно, да и незачем.

Не смотрите вы так,

Сквозь прищуренный глаз…

Глава 5. Кабаре

Если твой вечер опять одинок, праздник найди скорей.

Жизнь – это кабаре, дружок. Жизнь – это кабаре.

(песня из к/ф Кабаре)

Зима в Париже мало чем отличается от зимы в Одессе, разве что немного теплее, снег стаивает быстрее, но зато дожди идут чаще и слякоти больше. Рядом всё-таки Атлантический океан, а не Чёрное море, но для меня первые два зимних месяца выдались по-настоящему «жаркими». Никогда не думал, что быть совладельцем кабаре настолько хлопотное занятие.

Сравнивать мои проблемы с ансамблем в Одессе и содержанием кабаре в Париже, это всё равно что сравнивать небо и землю. К примеру, взять ту же программу выступления. В Одессе у нас было максимум два концерта в неделю. День отдыха и по три-четыре часа на репетицию в остальные дни. Да и сами концерты редко длились больше трёх часов. Обычно в два с половиной часа укладывались.

В нашем кабаре выступления идут ежедневно, и программа рассчитана на десять часов без перерыва! Открывается кабаре в пять часов вечера, но до начала шоу есть три часа чтоб гости могли насытиться. Для лучшего пищеварения со сцены лёгкую музыку играет инструментальный квартет. Начало представления в восемь вечера и длится оно до шести часов утра. Вызвано это тем, что в полшестого утра начинает работать парижское метро и от кабаре до ближайшей станции Георга V неспешного променада по утреннему Парижу не больше десяти минут. Для тех клиентов, кто решил уехать пораньше есть служба заказа такси.

Со временем придётся где-нибудь поблизости устроить парковку для машин состоятельных клиентов. Пока таких автолюбителей немного, но они паркуются возле кабаре у тротуара или прямо на нём. За что Лепле регулярно получает выволочки в муниципалитете восьмого округа Парижа. Пока всё ограничивается «строгими внушениями», а штрафами лишь грозят. Всё-таки Лепле не какой-то там «мелкий содержатель сомнительного заведения», но вполне респектабельный владелец дорогого и престижного кабаре. Посещение которого по карману только зажиточным любителям подобного «весёлого отдыха». Но и терпению муниципалитета когда-нибудь может прийти конец.

Поначалу Луи в штыки воспринял мою концепцию работы нашего заведения. Входная плата в пятьдесят франков? За что? Клиенты должны платить только за выпивку и закуски! Можно символически брать пять-десять франков, но не более, иначе клиентов в заведение не заманишь! И как это отказываться от «приватных танцев» в закрытых будуарах? Девочки на что жить-то будут? Да мы так без танцовщиц останемся!

С моим требованием запрета на курение танцовщицам и танцорам он нехотя соглашается, но понять, что кабаре – это не бордель никак не может. Сейчас в Париже все подобные заведения – это по факту бордели и есть. Только более цивилизованные и не такие откровенные. Хотя «Мулен Руж» широко известна не только красными крыльями своей «ветряной мельницы», да и сама площадь «Пигаль» уже имеет нарицательное значение, как центр квартала «красных фонарей».

Но споры с Луи и неприятности с парковкой – это ещё «цветочки», основные проблемы были с «ягодками» – нашими танцовщицами. Развозить всех девушек по домам на такси довольно дорогое удовольствие, как и привозить их на работу. А пустить всё на самотёк себе дороже выйдет. В семь часов вечера у них начинаются репетиции номеров и опоздания мне ни к чему, а при таком напряжённом графике они или ноги протянут или уйдут из кабаре.

Пришлось выкупать часть квартир второго этажа и превращать его в общежитие. Благо что в связи с экономическим кризисом стоимость жилья в домах упала. Но и забота о пропитании кордебалета тоже легла на наши плечи. Луи ругается и вновь грозится меня «поколотить», видимо его финансы тоже «поют романсы», но кафе на углу дома мы всё-таки выкупаем. Хоть в том, что надо покупать, а не арендовать, Лепле со мной теперь соглашается.

Но в середине января «финансовая пропасть», грозившая нам банкротством, благополучно отступила. За мой счёт, разумеется, но я вздохнул с облегчением. Тринадцатого января позвонил Джейкоб Вонтобель и сообщил что на мой депозит, открытый в его конторе, поступил окончательный расчёт от Эмиля Майстера. О том, что украшение на декабрьском аукционе Кристи ушло за баснословную цену я уже знал, об этом писали даже во французских газетах. Колье «Эсфирь» купил «сумасшедший американец», нефтепромышленник и миллионер, сцепившийся на торгах с арабским шейхом видимо тоже «не из бедного десятка».

Быстро «выбив» конкурентов, они продолжали торговаться вдвоём, в итоге подняв цену до девятисот пятидесяти тысяч швейцарских франков. После чего араб уступил, а я стал обладателем шестисот шестидесяти пяти тысяч, из которых презентовал пять тысяч Джейкобу «за представительство» моих интересов и шестьдесят тысяч попросил перечислить на мой счёт в отделении «Сосьете женераль» в Цюрихе.

На остальные шестьсот тысяч подтверждаю своё прежнее решение вложиться в золото. В этот раз гер Вонтобель со мной не спорит, видимо его аналитики всё-таки просчитали последствия отказа от «золотого стандарта» и согласились со мной, что в некоторых случаях золото тоже может выступать в роли «объекта инвестиций». Вот в понедельник двадцать третьего января мне и пришло извещение из банка с просьбой явиться в головной офис с документами подтверждающими мою личность.

В центральном офисе «SG» меня проинформировали, что в дочернем отделении банка в Цюрихе на моё имя открыт счёт на сумму в шестьдесят тысяч швейцарских франков. Банкиров интересует не хочу ли я конвертировать оба своих счёта в золото. При этом смотрят на меня как на советско-немецкого шпиона. Ни первых, ни вторых во Франции не любят, даже если они не шпионы, но пока терпят.

По французским законам я уже могу конвертировать свой счёт в золото. В пересчёте на французские франки денег мне хватает, но нафиг мне сейчас «слиток» в двенадцать с половиной килограммов? Если бы не «пропасть» маячившая на горизонте, скорее всего так бы и поступил, но мне срочно нужны наличные. От конвертации отказываюсь, снимаю со счёта десять тысяч швейцарских франков вежливо раскланиваюсь и покидаю банк.

Наши финансовые проблемы с кабаре на первое время решены. Кафе немного расширяем, превращая в столовую на два обеденных зала. Тот зал что побольше и с входом с улицы, для обслуживания обычных посетителей. Там же по примеру «Купола» устраиваем небольшой бар. Второй зал только для персонала кабаре, при этом для танцовщиц и танцовщиков специальное меню. В это время в моде «пышечки», но попробуй подрыгать ножкой, если в тебе с десяток лишних килограммов? Так что только строгая, но сбалансированная диета. Голодные обмороки на сцене мне тоже не нужны. Из «спец зала» отдельный выход на лестницу в «общежитие», чтоб девушки не нервировали посетителей своим полураздетым видом.

Выкупаем остальные квартиры второго этажа в нашем крыле здания и сносим межквартирные перегородки, оставляя только несущие стены и две двухкомнатные квартиры. В итоге получаем отличный зал для репетиций и место для хранения реквизита. А он начинает разрастаться, так как в составе кордебалета одиннадцать танцовщиц и четыре танцора. И у нас уже три подготовленные полноценные программы. Это не считая артистов приглашаемых на дивертисмент. Наши девочки не двужильные и, мы «разбавляем» своё шоу выступлениями комиков, цыган, фокусников и приглашённых со стороны вокалистов.

Людмила открывает программу своими романсами, ей аккомпанирует небольшой оркестр и выступление певицы неизменно встречают и провожают аплодисментами. Особым успехом у «русскоязычной» публики пользуется «Институтка» в сопровождении подтанцовки из нашего кордебалета. На выступлениях Люси очень много бывших моих соотечественников, поначалу они приходят к нам только чтоб послушать русские романсы в её исполнении, но потом остаются для просмотра всего Шоу, раз уж входной взнос всё равно уплачен.

После двухчасового выступления Люда получает свои семьдесят франков и на такси отправляем девушку домой. А затем настаёт моё время и Шоу начинается. Я ничего нового не выдумываю, заполняя паузы между выступлениями кордебалета по примеру Лещенко пою популярные в народе песни на французском языке перемежая их русскими. Вспоминаю наставления Фляйшмана и веду конферанс как задушевный разговор со зрителями, делая их невольными соучастниками представления. И похоже зрителям такой подход нравится.

Как Лепле не противился, но моё видение кабаре всё же победило. С пяти вечера мы работаем как ресторан, но очень дорогой, не каждому по карману оплатить здесь полноценный ужин. Но мы никогда не требуем, чтоб гости что-нибудь у нас заказывали. Они уже оплатили просмотр Шоу и требовать от них что-то ещё, это верх нахальства. Наше «кафе-столовая» работает до восьми вечера, но с пяти часов кухня начинает работать уже и на кабаре.

В «ночную смену» работает второй состав официантов и «бригада» поваров тоже другая. Где Лепле нашёл Шеф-повара для кабаре я не ведаю, но знаю во сколько он нам обходится. Благо что у меня организм молодой и изжогой на нервной почве не страдает. Но краснеть за блюда, приготовленные «шефом», нам ни разу не пришлось. Из зала кабаре есть коридор в кухню столовой и по нему шустро проносятся официанты, развозя на своих тележках заказы посетителей.

Никаких пошлых подносов в руках, только хромированные тележки с судками. Этот способ я подсмотрел ещё на лайнере, и он мне понравился. И функционально, и официант в полумраке ничего ни на кого не уронит, а выглядит всё как в лучших домах Европы. Чинно, благородно, аристократично. В полвосьмого вечера вся посуда со столов убирается, и они застилаются новыми бархатными бордовыми скатертями. Пришлось пойти на этот нехитрый трюк чтоб поторопить посетителей иначе замучаешься их ждать. А так они сами торопятся освободить столы от того что заказали, но не успели ещё употребить.

С этого времени можно заказывать на стол шампанское, коктейли, вино или более крепкие напитки но к ним только бутерброды с красной или чёрной икрой, лёгкие салатики, сырную и колбасную нарезку, клубнику, фрукты, конфеты и к ним кофе или чай. Столики круглые и к ним приставлены два полукруглых мягких диванчика с красной бархатной обивкой. Каждый диванчик рассчитан на двух зрителей и стоят они таким образом, чтоб половина стола, обращённая к сцене была свободна и не перекрывала обзора на Шоу. Свет в зале приглушается, только чтоб не споткнуться в темноте, а на сцену наоборот обрушиваются потоки света от дополнительных ламп.

Всего в зале сорок столиков на сто шестьдесят «посадочных» мест. Но по просьбе гостей мы можем к столику приставить ещё два диванчика и тогда там уместится восемь человек, но как они Шоу смотреть станут? Шеи-то не свернут? Так что если и ставили дополнительно, то обычно только один диван или мягкий стул-кресло, так смотреть ещё можно. Сцена большая, на первый танец выходят сразу шесть девушек кордебалета, два танцора на поддержку и одна из солисток. И ничего, места даже для Кан-Кана хватает всем и локтями они не пихаются.

У сцены есть небольшой «язык» подиума. Туда ставим микрофон, если выступает вокалист, или реквизит для фокусника. В это время хороший иллюзионист на вес золота, вот и приглашаем по возможности самых лучших. От идеи танцпола пришлось отказаться, зал всё-таки маловат, да и высота помещения оставляет желать лучшего. До кабаре в этом крыле здания располагался галантерейный магазин и потолки первого этажа значительно выше чем у второго, и всё равно маловато по моим меркам, но для этого времени вполне прилично. А Шоу посетителям нравится.

Хоть Лепле и ворчал поначалу, что мы разоримся сразу, а «балерины» разбегутся через неделю, но теперь успокоился и отказ от «приватных танцев в отдельных кабинетах» на доходах наших танцовщиц никак не сказался. А вот с некоторыми девицами жаждущих «острых» ощущений в побочной «подработке на стороне», мне пришлось расстаться вопреки их желанию. Пусть ищут приключений в борделях, там им самое место.

Если вместо того, чтоб после Шоу принять душ и лечь в кровать для отдыха ты отправляешься с богатым клиентом в надежде на продолжение весёлых развлечений и щедрого вознаграждения, а затем заявляешься в кабаре на репетицию с похмелья, да ещё с такими засосами, что ни один макияж не скроет… Ну и кто тогда сам себе злобный Буратино? Не хватало ещё какую-нибудь заразу на стороне подцепить и в коллектив притащить.

Все танцовщицы ежемесячно проходят медицинский осмотр, но это ещё не повод пускаться во все тяжкие. Хотя девушек хорошо понимаю и в чём-то даже сочувствую. Они очень сильно устают, им банально хочется отдыха, но не такого же? Да и мы с Лепле не звери, у танцовщиц по графику есть один выходной день в неделю и три-четыре выходных в месяц «в критические дни», между прочим, оплачиваемые как «вынужденный простой», то есть с половино содержания дневного заработка. Для этого времени, неслыханная щедрость работодателя.

Когда мы только открылись на улице Пьера Шарона я понял, что девушкам просто необходимы уроки профессионального хореографа. Только рыженькая Мишель раньше занималась в балетной студии и кое-что в танцах понимает, остальные танцовщицы были «с улицы» и считали, что в кабаре надо как можно повыше задирать ноги и погромче визжать. Это в их понимании и был Кан-Кан. Пришлось приглашать госпожу Вронскую. После долгих уговоров, с очень высоким гонораром и «инкогнито». За четыре месяца она танцовщиц «натаскала», но балеринами не сделала. Зато теперь регулярно поставляет нам своих учениц, жаждущих славы и денег.

У меня появилась постоянная «подмена». Ею стала Жанетт, супруга нашего, можно сказать «штатного» врача, проводящего медицинские осмотры наших «птичек». Жанетт уже дама в возрасте, но меня она устраивает. Хорошая пианистка с хорошенькой фигуркой, знает ноты и играет прилично, а главное у меня теперь есть немного свободного времени. Если наши девицы плачутся, что они «пашут как на каторге», то мне и поплакаться некому. Луи полностью в хозяйственных заботах. Хорошо что хоть этот груз не на мне. Вронская занимается хореографией, рыженькая Мишель как-то незаметно стала моей «правой рукой» и помощницей.

На сторонний взгляд наш «творческий тандем» с Луи наверняка выглядит комично. Пятидесятилетний Лепле, рослый и представительный мужчина, очень серьёзный и официальный владелец кабаре, во всём что касается Шоу полностью соглашается с мнением невысокого, шебутного и непоседливого пианиста. Больше не пытаясь со мной спорить даже в том, как я подбираю девушек для Шоу.

Для меня же основные критерии подбора танцовщиц – это рост, привлекательность и пропорциональность телосложения, отменное здоровье и сияющая улыбка претендентки. Девушки принимаются по строго определённым правилам, рост метр семьдесят пять плюс минус два сантиметра и никаких «излишков» в талии и бёдрах. Остальное и так понятно.

Исключение сделано только для Мишель, она солистка, ведущая балерина кордебалета и моя верная помощница, так что её рост в один метр шестьдесят пять сантиметров для неё не помеха. Для танцоров, а их у нас уже четверо, «параметры» немного иные. Рост один метр семьдесят восемь сантиметров плюс минус те же два сантиметра. Ослепительная улыбка, брутальность и хорошая физическая форма, но без перекаченных мышц.

На их фоне я со своими метр шестьдесят девять выгляжу недомерком, но мои физические кондиции ничем не уступают этим профессиональным «балерунам», а мой сценический костюм с высокой шляпой-котелком и каблуками в три сантиметра хорошо маскирует мой не слишком высокий рост на фоне наших танцовщиц, тем более что с кордебалетом практически не танцую и вообще из меня «профессиональный» танцор ещё тот…

Когда я впервые увидел этих красавцев-мачо в мою душу закрались некоторые сомнения. Не приведёт ли такой мужской «квартет» к жестоким распрям в женской половине нашего ансамбля, на что Луи ухмыльнувшись ответил, что «нет, не приведёт». Эти «мальчики» на самом деле тоже «девочки» и у них есть свои постоянные партнёры. Так я впервые столкнулся с представителями «нетрадиционной» мужской ориентации. По первости меня это шокировало, но со временем свыкся и даже пришёл к выводу, что для нас это, наверное, самый оптимальный вариант. Тем более, что танцуют они просто великолепно и на публике своих пристрастий никак не афишируют.

В общем к концу января всё «устаканилось» и Луи впервые с облегчением переводит дух. Наши доходы в последние дни значительно превышают расходы. Но когда «отобьются» все деньги вложенные в кабаре сказать пока затруднительно. Заполняемость зала к концу января становится полной и, мы вынужденно «втискиваем» в зал ещё четыре столика. Только на «входных взносах» имеем не меньше десяти тысяч франков в день, ещё по пять франков «наценки» имеем с каждой проданной бутылки шампанского.

В последние дни таких бутылок за время Шоу стало «улетать» больше полутора сотен, одной икры уходит свыше десяти килограммов за вечер. Да и распробовав деликатесы что готовит наш «Шеф», публика всё активнее начинает делать заказы в ресторане. А может это связано с тем, что публика в кабаре пошла более солидная и денежная. Так что ночной смене официантов скучать и простаивать не приходится. Но до нашего ориентира, «Мулен Руж», нам ещё далеко и вряд ли мы когда-нибудь в ближайшем будущем сможем составить им конкуренцию. Но стараемся по мере сил «держать высокую планку».

Как бы там ни было, лишь февраль покажет, насколько наши ожидания и расчёты оправдаются. Лепле только кряхтит и чертыхается когда сводит суточный баланс. И слёзно умоляет меня пока «не расширяться». Меня расходы кабаре тоже впечатляют. Если по кухне и продуктам мы выходим в большой плюс и наши доходы от ресторана, бара и кафе уверенно приближаются к доходам от «входных взносов», то содержание артистов выливается в немаленькую такую «копеечку».

Танцовщицы кордебалета получают по пятьдесят франков за вечер, танцовщики и Микки, вторая солистка кордебалета, имеют по шестьдесят. Первая солистка Мишель – семьдесят. Ещё семьдесят франков получает Людмила, по сорок платим дивертисменту, а их каждый вечер выступает не менее двух-трёх человек. А ещё зарплата обслуживающего персонала, расходы на содержание дома, прачечная, питание кордебалета… в общем баланс впервые в хорошем плюсе, и мы довольны.

Лето и осень работали практически в ноль, но это объяснимо, на прежнем месте «контингент» посетителей был малоимущим и малочисленным. Переезд на новое место и новая программа выступления оказались правильной идеей. Своим «птичкам» по меркам этого времени мы платим очень высокую зарплату, но за эти деньги вправе выбирать самое лучшее для своих зрителей. У входа в кабаре сейчас постоянно толкутся желающие попасть на представление. Не все зрители оплатившие просмотр досиживают до конца Шоу. Для таких «торопыг» есть служба заказа такси, но их место тут же занимают счастливчики, ожидавшие своей очереди у входа.

Долго решали какую зарплату «положить» мне. Нужен легальный источник моего «нескромного» дохода, не вызывающий сомнений у моего «руководства». Сошлись с Лепле на тысяче франков в день. Запредельная сумма для обычного музыканта, но вполне реальная для «звёзды второго эшелона» в шоу-бизнесе европейского уровня. Естественно, эта сумма вычитается из моей доли дохода от кабаре. Но об этом опять же знаем только я, Лепле и наш нотариус.

Для сравнения, моя «зарплата» за январь этого года в рублях по курсу госбанка составляет семьдесят пять рублей восемьдесят копеек… в день. Это при том, что пианист играющий в Оперном театре Одессы получает двести тридцать рублей в месяц, а солист Большого театра Москвы имеет триста шестьдесят. В то время как зарплата рабочих в Одесском порту колеблется от девяносто до ста тридцати рублей, естественно тоже за месяц.

Но мы с Лепле теперь в будущее смотрим с оптимизмом. Он, потому что рад той известности и популярности, что пришла в его кабаре, я от того, что могу наконец-то заняться теми делами, что «запланировал» себе ещё в Одессе. Осталось только прикупить «колёса», так как меня реально задрало это пешее существование. Иногда за день мне приходится наматывать по Парижу не один десяток километров. Вроде бы все «марш-броски» на короткие расстояния, даже такси неудобно заказывать, но за день выматываюсь капитально.

Да ещё эти «романтики с большой дороги» напрягают. За последние полгода уже трижды нарывался на их «нескромный интерес». Два раза хватило просто одной демонстрации дерринджера чтоб этот «интерес» тут же «угас», но разок пришлось стрелять. С пяти метров, практически в упор… и промахнулся! Но хватило и этого, чтоб налётчик шустро ретировался восвояси. Теперь регулярно хожу в Булонский лес и отстреливаю по десятку патронов.

У пистолета дурацкий спуск. Мало того, что спусковую скобу надо давить на себя, так при этом её надо ещё и осаживать пальцем вниз. Иначе выстрел не произойдёт. Очень неудобно, от этого ствол пистолета непроизвольно наклоняется и пули идут в землю. Пришлось озаботиться и небольшим самодельным патронташем на четыре патрона. Как раз входит в тот же кармашек жилетки, где хранится пистолетик. А то очень себя неуютно чувствовал с одним патроном после выстрела. Теперь хоть перезарядиться можно будет в случае чего если, конечно, у меня на это будет время. Но лучше таких встреч вообще избегать, так что «колёса» становятся насущной необходимостью.

* * *

Машину пока брать не стоит. Могу, но не стану, не хочу «дразнить гусей», да и привыкнуть к технике тоже надо. В прошлом, как дальтоник права не получал, но за рулём конечно сидел. Друзья давали порулить за городом, но навыка вождения таким образом не получить, только небольшое представление о том, что такое «колёса». Решаю купить мотоцикл, были у меня в прошлом друзья фанаты «байков», так они на машины вообще смотрели с пренебрежением.

Вот и приглядел в каталоге немецкий BMW R-11. Выпускается три года, восемнадцать лошадей в движке, в полной экипировке весит больше ста восьмидесяти килограммов. Тяжёлый, но по бездорожью идёт хорошо, читал в журналах самые хвалебные отзывы от владельцев этого мотоцикла. Скорость вполне приличная, до сотни легко разгоняется. Хотя сомневаюсь, что для подобных «гонок» найду такую ровную дорогу в окрестностях Парижа.

Короче, заказал. Девушек на таком байке не покатаешь, но для меня сойдёт. Мотоцикл стоит две тысячи двести германских марок, за заказ и доставку в Париж отдал дилеру почти шестнадцать тысяч французских франков. Сначала хотел сам смотаться за мотоциклом в Баварию и выбрать по своему вкусу, но по телефону выяснил, что мотоциклы вполне себе однотипны. «Фирма» гарантирует качество, её представитель доставит мой заказ по железной дороге быстрее и надёжнее, чем я сам буду колесить по зимней дороге.

Мотоцикл оборудован багажником, но транспортировка даже не слишком объёмного груза на нём затруднительна. Тем более, что сейчас вводятся новые изменения в правила таможенных досмотров, пошлин, и мне лучше не рисковать. Ну, да. В пятницу двадцать седьмого января новым канцлером Германии назначен Адольф Гитлер. Не помню точно, когда это произошло в моей истории, но хорошо помню, что это произошло в тридцать третьем году. Что ж, похоже и тут история катится по наезженной колее.

Узнав об этом назначении из французских газет, звоню Вонтобелю и напоминаю о нашем прошлогоднем пари ехидно заметив, что «в скачках моя лошадь пришла первой» и Джейкоб теперь должен мне один франк. А также предупреждаю, что мой «прогноз» по банковской тайне остаётся в силе и Швейцарским финансистам пора бы «пошевелить булками». Если там ещё есть чем шевелить иначе их вскоре самих «пошевелят».

Помню по прошлому, что «любители макарон» где-то в это время уже сделали свой запрос, но не помню в какой банк, и вскоре первые двое итальянских бедолаг «загремят на рудники» в пожизненную каторгу. Вонтобель только тяжко вздыхает и молчит. Правильно, а что он может мне ответить? В финансовых кругах Швейцарии он пока что «никто и звать его никак».

Стараясь поддержать светский разговор, Джейкоб вежливо спрашивает, когда же он наконец сможет услышать мой «обещанный концерт». Невольно улыбаюсь и предлагаю приехать в Париж в конце второй декады февраля. Сообщаю что концерт состоится в полпредстве Советского Союза в воскресенье девятнадцатого февраля. Приурочен к пятнадцатой годовщине победы Красной Армии над немецкими войсками в восемнадцатом году. Вонтобель на минутку замолкает, а затем осторожно интересуется датой следующего концерта. Еле удерживаюсь от смеха, но невозмутимо информирую немца что следующее выступление запланировано на пятое марта.

Посвящается международному дню женской солидарности в борьбе за свои права. Слышу в трубку как Джейкоб нервно сглатывает и не дожидаясь его следующего вопроса бодро рапортую что в апреле тоже будет концерт. Посвящён дню рождения Владимира Ильича Ленина и состоится двадцать второго апреля. Гер Вонтобель некоторое время озадаченно молчит, а затем грустно сообщает что он, к сожалению, совершенно занят до лета и приехать в Париж никак не сможет.

На этом прощаемся, нас разъединяют, и уже не сдерживаясь ржу в полный голос. Да, вот так. Концерты в полпредстве даю каждый месяц, но все мои выступления чему-то «посвящены» и это не моя прихоть. Мне утверждают программу «сверху» не спрашивая моего мнения, я только её «озвучиваю». Хочешь меня услышать? Нет проблем, снимай идеологические шоры и приезжай, а уж приглашение на концерт я тебе устрою.

Заказ на мотоцикл и амуницию сделал в понедельник четвёртого февраля, а уже в пятницу днём встречаю на Восточном вокзале свой груз. Впервые взял в кабаре дневной выходной и всю субботу провозился с мотоциклом. Использовать каретный сарай под «гараж» мадам Бишоп мне милостиво разрешает за «чисто символические» двести франков в месяц. Старую и рассохшуюся карету мы с Жаком выкатили во двор, и он разобрал её на дрова. Гараж вместительный, там поместится и «Бентли», если когда-нибудь у меня будет подобное «авто», а пока стоят две фляги. Одна большая с бензином, другая поменьше с маслом.

Слава богу, права на управление мотоциклом пока не придумали, да и на машину экзаменов тоже нет. Достаточно просто сесть за руль и прокатиться по двору, не врезавшись в столб или забор. Вместе с мотоциклом мне доставили небольшой тюк с заказанной «спецодеждой». Если дилер и удивился моему дополнительному заказу, то своего удивления ничем не выдал.

Зимняя амуниция нынешних шофёров, а тем более мотоциклистов во многом напоминает лётную форму. Условия эксплуатации техники во многом схожи, вот и «красуюсь» в кожаном реглане с меховой подстёжкой, меховом лётном шлёме и сапогах с меховыми чулками. Очки и краги дополняют мой наряд. Ну что, дедушка «Урала», поехали кататься?

Париж – это какая-то совсем маленькая деревня. Не успел выехать, а уже приехал! И где я тут умудрялся так уставать? Если раньше я тратил больше часа на то, чтоб пешком добраться от своего дома до консерватории, то теперь у меня уходит всего десять минут! И это при том, что ещё не гоняю, а езжу осторожно. Навыков-то почти нет, но дорвавшись «до руля» за субботу спалил почти полный бак бензина.

А его хватает почти на триста километров. Устав петлять по парижским улочкам и «газовать» по проспектам, где всё-таки не очень-то и разгонишься выехал в пригород и уже там оторвался по полной. Эх! Какого же удовольствия я был лишён раньше! Всё, я влюбился в свой байк «и надеюсь, что это взаимно».

Вечером приехал в кабаре на мотоцикле, чем вызвал маленький фурор у кордебалета и охраны заведения, когда вошёл в зал в своей новой «униформе». Ничего, скоро привыкнут. Луи тоже походил вокруг мотоцикла, попинал колёса и заявил, что будет покупать себе «авто», мотоцикл для него «как-то несолидно». Небось просто боится, что не удержится на двух колёсах, но это я так… просто прикалываюсь.

Действительно, Лепле давно уж пора иметь свой «представительский» автомобиль, добавлю денег из своих если ему не хватит, потом отдаст. Но автостоянка нам теперь нужна позарез, пусть напрягает своих знакомых из муниципалитета. А то они что-то зачастили на Шоу на халяву, так пусть теперь «отрабатывают». Мотоцикл пока ставлю во внутреннем дворе дома, но много машин туда не войдёт. Вот и ещё одна проблема нарисовалась.

У нас с Луи в заведении есть «свои» столики, причём не в общем зале, а в кабинках рядом со сценой. У него по левой стороне, у меня по правой. Вместительные такие альковы с отличным видом на сцену, отгороженные от общего зала декоративными стенами, где за столом можно расположить человек пять-шесть без особой тесноты. Кроме того, «кабинеты» имеют выход не только в общий зал, но и в служебные коридоры.

Так что наши гости могут посмотреть представление не афишируя своего присутствия. В стенах «кабинетов» есть скрытые окошечки для наблюдения за реакцией публики на выступление артистов. Кроме того, в каждой кабинке установлен телефон по которому можно позвонить не только на кухню, но и в город. У Лепле в алькове вечно тусуются какие-то сомнительные личности из муниципалитета или полиции. У меня «кабинет» чаще пустует, изредка там бывает Илья Аронович с друзьями, что иногда приезжают посмотреть на выступление его дочери.