Текст книги "Сидящее в нас. Книга вторая (СИ)"
Автор книги: Александра Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)
ЧАСТЬ 2. Глава 10
Шалият, глянула мимоходом в окошко, и прилипла к нему, словно заворожённая бурей. Океан внизу под их высоким берегом бесновался, выбрасывая на пляж вал за валом. Казалось, вся земля под домом дрожала до самых до своих корней: до приделов подземного пристанища мёртвых душ. А ведь их остров, почитай, что самый большой из южных островов. Жутко и подумать, как трясёт бедолаг на малых-то – не сладко им, поди, да куда деться…
– Чего ты тут? – подойдя со спины, ворчливо бросил муж и положил ей руку плечо.
Шалият вздрогнула. Невесть с чего всхлипнула и пояснила:
– Штормит.
– Понятно, что штормит, – не понял Наксар, чего такого особого в том шторме, коль такое в эту пору вовсе не редкость. – А глядишь-то куда? Иль увидала чего? – чуть подался он вперёд, пристально всматриваясь в пасмурное вечернее марево.
Внизу сырой песок, вверху тучи, посреди расходившийся океан – ничего нового. И за каким делом всё это разглядывать? Иль не нагляделась за тридцать-то лет, что живёт на свете? Под эти шторма она родилась, под них выросла, и детей вырастит, а потом и помрёт. Была б опаска, что океан подроется под дом, так ещё можно за ним приглядывать. Только это несбыточно. Берег у них крепкий: на скале строились, не дураки. Лодки вытащили загодя к самому крутогору. Да привязали на всякий случай – не унесёт.
Хотя ни разу ещё на его памяти – да по рассказам стариков – океан не добрался до обрыва под их домом. Пляж-то вон, какой широкий, да и…
– Ох, ты! – обалдел Наксар, приникнув к самому окну. – Не может быть!
– Дай! Пусти! – протиснулась подмышку Шалият, впившись глазами в берег. – Чего там? Мамочка…, – осеклась она, схватившись рукой за сердце.
Высоко в небе прямиком напротив их дома из-под тяжёлого тёмного месива туч вынырнул огненный шар. Застыл, осветивши всю округу. Чуток попритух и вдруг обернулся женщиной, окружённой пламенными змеями. В кольцах одной из тех змей, словно пойманная рыбёшка, завернута другая женщина. Но, точно не пойманная, ибо не трепыхается, не бьётся, а преспокойно…
Змей развернул кольца, и его добыча полетела вниз, прямиком в океан. А та, что её сбросила, вновь оборотилась огненным шаром и пропала в тучах.
– Чего это? – жалобно пропищала Шалият, прижимаясь к мужу.
– Так, это ж она, – неуверенно ответил тот, отирая со лба мигом выступивший пот. – Это Лиата. Будто не помнишь, что о них сказывали. Огненная баба, а из неё пламя навроде щупалец спрута во все стороны. И летает… Точно она, – повторил Наксар более уверенно. – Всё сходится. Ишь ты, и в наши края залетели. Сроду ж не появлялись над океаном. Не любят они воды, – авторитетно заявил он, заглушая страх, дабы не опозориться перед женой. – А тут явились. Чего бы им у нас такого занадобилось? И девку в океан сбросила. Утопить хотела? Так зачем было к нам тащиться? Не ближний свет. Могла и на материке утопить. Да и то глупость. Они ж не топят – помнишь? Они ж души высасывают, а тела бросают.
– Прекрати! – взмолилась Шалият, отчетливо дрожа, но от окошка не отлипая.
– Коль страшно, так ступай, – усмехнулся и вовсе осмелевший Наксар. – Вон, залезь под одеяло…
– Ага! И всё пропустить? – возмутилась она и тоже приободрилась: – Хитрый какой! От тебя ж потом ни словечка правды не добьёшься.
– Так, чего пропустить-то? – притворно скривился Наксар, крепче обнимая жену. – Думаешь, она для твоего любопытства и в другой раз явится? Оно и в первый-то раз, почитай, дело невиданное, а уж…
– Смотри! – завопила Шалият, тыча пальцем вдаль. – Вон там! Видишь?
– Не может быть, – выдохнул Наксар совсем уж потеряно. – Жива…
– Она ж и не тонет вовсе, – неуверенно молвила жена, воткнувшись в стекло носом. – Глянь-ка: будто едет на той волне, как на возу. И руками не маше… Ой! Нырнула! Видит Создатель: нырнула, будто рыбина.
– Ага, – потеснил её у окошка Наксар. – Точно, что как рыбина. Да ловко так.
– Неужто, морская дева? – прошептала Шалият. – Это ж к большой удаче…
– Морская дева, разъезжающая в лапах Лиаты, это… Да не! Невозможно. Это ж уже не дева получится, а жареная рыбёха. Сама подумай, безголовая. Лиаты есть сам огонь, а морская дева есть водное создание. Им стакнуться никак невозможно. Вон она! – на этот раз первым заметил опытный моряк, которому зазорно следовать за жениными глазами. – Прям сквозь прибой… Нет, ты видала?! Он же её, будто в руках на берег вынес.
– Морская дева! – мечтательно простонала Шалият, разулыбавшись, как дурочка.
– Ишь ты, на берег вышла. А далее шибко-то не торопится. То ли ищет чего, то ли присматривается, куда её занесло. И чего ей тут надо? – бурчал под нос Наксар, задумчиво теребя бородку.
– Ой, глянь! – аж взвизгнула Шалият, вновь прилипнув к стеклу. – Глянь: она ж светится! Вроде как в свет обёрнута! Глянь-глянь! Потухло! Ой, мамочка!
– Цыц! – прикрикнул Наксар, дабы жена не подняла крик прежде времени.
А то ведь, сорвётся прямо сейчас и понесётся разносить новость по всей деревне. А тут с умом надо. Ну, как морской деве излишний шум без надобности. Ишь, какое времечко-то выбрала, чтоб сюда явиться. По доброй-то погоде не пришла. Да ещё и демоница эта… Нет, тут что-то явно неспроста. Тут осторожно надо.
– Из дома ни ногой! – приказал Наксар, набрасывая морскую куртку-непромокайку. – Я пойду, гляну там. Может, ей помощь какая нужна.
– А я…
– А ты ждёшь! – рявкнул Наксар, понимая, что в своём дурацком восторге жена его почти не слышит. – Дома ждёшь! И не вздумай уйти к кому! Поняла ли?!
– Чего разорался-то, – обиделась Шалият, но восторженной бестолковости в её глазах, как не бывало: – Может, не надо, а?
– Пойду, – решительно буркнул муж.
Прихватил для чего-то из ящика острогу и вышел. Шалият вновь сунулась в окошко, но теперь в тревоге: как бы его не обидели. Она-то как-нибудь, а вот сыновьям без отца расти трудно.
Наксар уверенно шагнул на вырубленные в скале широкие ступени и постепенно скрылся внизу. А морская дева, меж тем, скрутила отжатые волосы и принялась вертеть их в узел – совсем как обычная девка. Потом скинула куртку и осталась в одной мокрой рубахе. Шёлковая – сразу поняла Шалият по тому, как ткань липла к телу – тонкая да богатая.
И ведь не дрожит пришелица: не холодно ей из воды-то да на таком ветру. Не жмётся, не кукожится – стоит вольно, как под солнышком горячим. Морская дева – иль кто она там – но точно не человек. Не бывает так-то с людьми – Шалият у океана выросла, и все повадки прибрежников узнает с полувзгляда.
Вот из-под скалы показался муж, и она замерла: сердце, вроде, не ноет, не упреждает о беде, а всё равно тревожно. А Наксар-то у неё отчаянный храбрец – чуть хвастливо подумала она и напугалась: не сглазить бы! А ну как?.. Нет, всё обойдется – решительно оборвала и даже обругала саму себя жена моряка, мол, нечего беду кликать. Особо, когда та пока что не торопится. Морская дева вон стоит и смотрит на её мужа, и зла творить не торопится.
Таюли и в голову не приходило кого-то обижать. Тем более что ей на этом острове предстояло прожить сколько-то времени – она ещё не решила сколько. А потому и ссориться с местным народом было глупо. Она их, конечно, не боялась: с её нынешними повадками да защитниками трудно оставаться пугливой. Но и обегаемой за сто шагов отшельницей тоже не хотелось становиться.
Всё, что ей сейчас нужно, так это спокойно пожить среди обычных людей и собраться с мыслями: решить, как быть дальше. Да и теплилась в глубине души крохотная надежда: может, её тяга к Дэграну как-нибудь сама собой улетучится? Забыть своего упёртого демона у Двуликой… уже Трёхликой не выйдет. Мёртвым надеждам Таюли не даст над собой власти: не пустоголовая мечтательница. Но и гнать поминутно Раана из головы, глядишь, не придётся, привыкнув к мысли о бесконечно окончательной разлуке. Отец говорил, что на каждую беду приходит день её конца.
Только бы не пришлось дожидаться того благословенного дня всю жизнь. Да ещё на краю земли, где от скуки она сдохнет скорей, чем от всего остального. Таюли представила себе встречу потерявшего – лет через пятьдесят – терпение Дэграна со скрюченной старухой, предназначенной ему в подруги. Не выдержала впечатления от столь дивной картины и громко фыркнула.
Высокий мужчина с приятным открытым лицом, нарочито уверенно шагавший к ней по пляжу, сбился с шага. Чуть помялся неподалёку и остановился, широко расставив ноги, как и пристало опытному моряку. Он потеребил короткую чёрную бородку, прочистил горло и неуверенно поприветствовал гостью острова:
– Доброго тебе дня! Э-э…
– Таюли! – громко представилась она, стараясь перекричать океан и вежливо кивая.
– Таюли, – повторил он, явно припоминая, что такое коварное послышалось ему в этом необычном имени.
– Не ломай голову! Это не человеческое имя!
– Нечеловеческое, – эхом отозвался мужчина, однако уши Трёхликой услыхали его и сквозь грохот волн.
– Можешь звать меня Таюшият! – предложила она, нагнувшись и подхватив куртку с сумкой. – А ты кто такой?!
– Так, моряк! Живу здесь!
– В доме над скалой?!
– Откуда знаешь?! – встревожился он.
– А место, где мы стоим, ещё откуда-нибудь видно?!
– Нет! – хмыкнул моряк, разведя руками, дескать, болван, что тут скажешь.
– Как мне тебя звать?!
– Так, это…
– Я не ворую души, узнав имя человека! – усмехнулась Таюли, вскидывая сумку на плечо. – Мне твоя душа без надобности! У меня и без неё забот непереводно! Скажи, деревня близко?!
– Так, почти сразу за моим домом! Только чуток пройти! – начал успокаиваться на её счёт Наксар.
– А поселиться там есть где?! Ты не против, если я подойду ближе?! А то надоело пытаться переорать шторм!
Моряк расправил плечи, прищурился. Храбрится – мысленно усмехнулась Таюли, набравшись терпения. Давить на него своей мистической сущностью совершенно не хотелось. Лучше подпустить в своё поведение побольше человечности – резонно решила она. А то заработает славу нечисти, и придётся поселиться в какой-нибудь пещере. Грязной и промозглой, пусть даже могущественный, заботливый ЗУ выжжет в той пещере любую ядовитую мелочь, посягающую на человеческую плоть. И хотя плоть у Трёхликой далеко не человеческая, на ядовитые укусы она себя ещё не проверяла. Да и не особо стремилась обзаводиться подобным опытом без нужды.
Наконец, моряк решился и подошёл ближе. Поклонился в пояс и солидно оповестил дивную гостью острова:
– Так, постоялый двор нам без надобности. К нам корабли не заходят. Сразу в город идут. Там и пристань, и склады, и всё прочее.
– Постоялый двор и мне без надобности, – усмехнулась Таюли. – Нет, я хотела бы поселиться в каком-нибудь доме на отшибе. У добрых и не слишком болтливых хозяев. Как ты думаешь, двух золотых в день хватит за проживание и пропитание?
– Так, за это можно неделю жить, – честно признался Наксар. – Да и то жирно будет. А насчет отшиба… Это надо подумать. Особо, ежели у неболтливых. Бабы же… Ну, словом, подумать надо.
– У тебя большой дом, – кивнула Таюли на скалу и направилась к ней: – А ты сам не желаешь меня приютить? Признаться, тут у самого океана мне было бы удобней.
– Так, это понятно, – сболтнул Наксар и тотчас смутился, будто его подловили на чём-то недостойном.
– Так что, пустишь к себе пожить?
– А пущу, – решился он. – За один золотой серебром в неделю сговоримся. Мне лишнего не надо. Вот только жена у меня…, – он хмыкнул, подавая гостье руку, дабы помочь подняться по крутым ступеням. – Нет, она женщина честная. И хозяйка добрая. Но вот с языком просто беда. Из неё будто мукой в решете всё высыпается.
– А вдруг ты ошибаешься? – хитренько покосилась на него морская дева, и он вовсе уж стушевался под её взглядом.
То ли по причине её таинственной силы, то ли потому, что красива. Да и мокрая рубашка вон к телу липнет… чересчур уж…
– Не смущайся, – тихо, но весьма серьёзно заметила Таюли. – Если женщина тебе понравилась, так в этом нет ничего постыдного. Но, я ведь не женщина. Ты это своими глазами видал. Так что все мои прелести тебя ничем не порадуют. А то, что для тебя бесполезно, интереса не представляет. Сплошной обман для глаз.
– Оно так, – вздохнул Наксар. – Только, госпожа, покуда я тебя в свой дом не ввёл, прямо скажи: ты, часом, не из Лиат будешь?
– Нет. Я… иное существо, – остановилась Таюли посреди подъёма. – Почти человек, чтобы ты меня за нечисть не принимал. У меня красная кровь и тёплое тело. Но, я, признаться, не человек. Кто? Этого, прости, сказать не могу. С Лиатами я связана и очень близко. Но я не из демонов. Достаточно ли тебе этого?
– Так, ежели человек, то это ничего. Живи, сколько хочешь. А с женой я…
– Я сама с ней поговорю, – пообещала Таюли.
Простое и незатейливое обещание, но она прямо-таки ощутила, как у мужчины похолодело внутри. Везде, куда не сунься, эти дурацкие мрачные суеверия – досадливо подумала просвещённая Трёхликая. Иной раз такое чувство, что все вокруг только и ждут, когда она покажет себя и начнёт жрать людей. Смертельно надоело ловить на себе настороженные взгляды. Однако ничего не попишешь: придётся терпеливо и осторожно переламывать ситуацию в свою пользу.
– Не бойся, зла в ваш дом я не принесу. Жить буду тихо. Мне ваши соседи и вовсе не интересны. Всё, что мне нужно, так это маленькая комнатка и океан.
На том и сошлись.
Хозяйкой оказалась миловидная невысокая женщина лет тридцати с полными неуёмного любопытства глазами. Страшно труся, она, тем не менее, радушно приняла ту, кого хозяин дома посчитал гостем. Быстренько побросала на стол всё, что оставалось от ужина, и припрятали к празднику. Помогла госпоже – Таюли не смогла их заставить не поминать эту госпожу – обмыться после океанской воды. Развесила сушиться её скромную, но богатую одежду, выдав взамен своё лучшее платье. Словом, расстаралась, показав, что морская дева не в халупе какой у лодырюг и пьяниц, а в достойной семье, куда не стыдно зазвать и такую высокую гостью.
Наконец, Таюли присела в предложенное единственное кресло у стола. Раскрыла сумку и вытащила один из кошелей. Хозяева обмерли: в их дому явно сроду не бывало золота – недаром хозяин просил плату серебром. Шалият – по её признанию – так и вовсе его никогда не видала. А Наксар, будучи аж старшим гарпунёром китобоя – а это вам не мелочь какая – на промысел уходил из города, где торговцы иной раз расплачивались золотой монетой. Но, и он не видал сразу столько королевских золотников.
– Наксар, у меня кроме золота ничего нет, – извиняясь, призналась Таюли. – Так уж вышло. Тебя не очень затруднит, если вместо пятидесяти серебрушек, я дам тебе золотой?
– Да меня сразу же прихватят в городе, – скис он. – Прицепятся: откуда добыл? Да не пиратствовал ли? Да не крутил ли чего с имперцами по контрабандной части? У нас тут с этим строго. Особо строго повелось с того времени, как пришла весть, что имперцы на нас обзарились. Будто намереваются захватить Суабалар. Мы и без того ополчаемся на случай вторжения. А тут я с твоим золотом явлюсь…
– Хорошо. А есть ли в вашем городке менялы?
– Так, как не быть? Город хоть и мал, да всё ж торговый.
– Тогда завтра отправимся туда, – решила Таюли. – Отведёшь меня к меняле, а там я сама серебра раздобуду. Не волнуйся, ко мне не прицепятся. А прицепятся, так им же хуже, – ласково пообещала она. – Ну, по рукам?
– По рукам, – решился хозяин.
– Ну, а теперь я вас оставлю, – предупредила Таюли, собирая золото в сумку. – Вы спокойно ложитесь спать. А я… отправлюсь поплавать.
– Да, как же?.. – растерялась Шалият, обернувшись на окошко. – Шторм ведь.
– Ты чего несёшь? – покровительственно усмехнулся окончательно успокоившийся на счёт гостьи хозяин. – Будто вчера родилась.
– Да, мне шторм не помешает, – улыбнулась Таюли, отложив сумку и поднимаясь. – Шалият, я была бы благодарна за более скромное платье, – развела она руками, показывая, что такой наряд ей не нужен. – Обнажённой я плавать не могу. Не хочу пугать тех, кто может случайно меня увидеть.
– Да уж…, – пряча глаза, хмыкнул Наксар. – Коли кто увидит такую красотку… безо всего, мимо не пройдёт.
– Чего ты скалишься? – неожиданно разозлилась Шалият. – Одна похабщина на уме! Вразуми его, Создатель! – закатила она глаза. – А о той беде, что может случиться, он и не подумал, – пожаловалась добрая женщина морской деве.
– Какой беде? – растерялся Наксар, впечатлённый напором обычно миролюбивой жены.
– Ты права, – кивнула хозяйке Таюли. – Так, что ты мне дашь?
– Сейчас, госпожа, – засуетилась женщина, ринувшись к здоровенному распахнутому сундуку с барахлишком.
Залезла туда прямиком по пояс, пошуровала в недрах этого чудища и выудила нечто тёмное. Встряхнула, развернула, и Таюли удовлетворённо подтвердила:
– В самый раз.
Через несколько минут вытуренный за дверь хозяин вернулся и оценил новый наряд морской девы: старое платье его покойной матери. Длиной до самых пят, с широкими длинными же рукавами, выцветшее и безобразное, как не суди.
– В самый раз, – повторила Таюли, оценив его виноватый взгляд. – Тебе повезло: у тебя умная предусмотрительная жена. Ну, я пошла, – направилась она к двери, но вспомнила нечто важное и обернулась: – Дверь можете запереть. Если что, я подожду рассвет снаружи. Не волнуйтесь, я не замёрзну.
– Это понятно, – важно ответствовал хозяин, но тут же простецки усмехнулся: – Только у нас дверей запирать не принято. Не от кого закрываться: все свои, чужаки не бродят.
Таюли нетерпеливо кивнула и выскочила из дома. Океанский голод мучил её с того момента, как она очнулась после ритуала в бескрайней белоснежной королевской постели. Но желание немедля сбежать, спрятаться от задушившего клубка проблем оказалось сильней жажды окунуться в благословенную воду. Она страшно боялась, что если не уберётся прочь до того, как встретит Челию, но уже никогда не сможет этого сделать.
Таилия заверила Трёхликую, что её демонюшка никуда без неё не денется и с горя не помрёт – в самом худшем случае попсихует дольше обычного. В любом ином случае разлука со своей Трёхликой могла доставить Лиате больше хлопот. Но в том-то и дело, что в ином – у Челии оказалось слишком много привязок в мире людей и без няньки. Мама, которая нипочём не желала расстаться с дочкой окончательно, как это обычно бывает. Король, принявший Лиату в падчерицы от всей широты и доброты души. Брат, наконец.
Никогда – на памяти Таилии – Лиатаяна не пускала среди людей столько корней, едва пройдя ритуал. И это помогло ей сохранить в себе гораздо больше человеческого, нежели у прочих – размышляла о судьбе свой демонюшки Таюли, взлетая на волне.
– Ты её всё ещё видишь? – теребила мужа Шалият на крыльце, куда они выскочили вслед за морской девой.
Сама она ничего не могла разглядеть в черноте бушующего океана – хоть плач!
– Да, вроде мелькнула, – вытягивал шею и щурился Наксар. – Но больше ничего не видать. А ты на что это намекала, как развоевалась? На какую такую беду? Ещё и меня при гостье припозорила. Ты гляди, в другой раз так-то не…
– Ты чего, и впрямь не допёр? – изумилась Шалият, вглядываясь в собственного мужа, как в некую невидаль. – Или дурака из себя строишь?
– Не допёр, – честно признался Наксар, озадаченно моргая на внезапно страшно поумневшую жену. – Ты говори, не томи. Что ещё за беда?
– Самая, что ни на есть, лютая, – потупившись, почти прошептала Шалият. – Ежели кто её, – мотнула она головой на океан, – полапать вздумает. Неужто думаешь, что этакое безобразие ему с рук сойдёт?
– Точно убьёт, – дошло, наконец-то, до Наксара. – А мы и предупредить никого не можем. Или можем? – задумался он, припоминая, чего уже наобещал морской деве, а что лишь намеревался.
– Подумать надо, – вздохнула Шалият, прижавшись к его плечу.
Он тоже вздохнул и обнял жену, размышляя о таких невиданных вещах, что прежде и в голову бы не пришло.
Глава 11
Городок и впрямь не поражал размахом, но пристаней имел целых две: для торговых и для рыбачьих кораблей. С холма, куда подальше от океана вскарабкались дома жителей, Наксар с гордостью указал госпоже на своего красавца китобоя, что готовился вскоре уйти на промысел.
У дома менялы он несколько замешкался, приглаживая волосы, да одёргивая куртку. Таюли сама толкнула дверь и вошла в лавку, торговавшую всякой всячиной. Хозяин – невысокий худощавый человек средних лет с умным лицом и цепким взглядом – встретил её вежливо. Но без той нарочитой приветливости, что на пользу торговле. Он как-то сразу учуял: чужачка с пронзительным чуть отрешённым взглядом явилась не за покупками. А потому распахнул дверь, что вела вглубь дома, и пригласил её в гостиную.
– Мне нужно серебро, – просто, без затей выложила перед ним гостья свою нужду и пять золотых монет.
Меняла замер. Прощупал взглядом золотники, а после и гостью, ища, чего он в ней не доглядел с первого раза.
– А ты уверен, что хочешь это знать? – усмехнулась она. – Бывает такая правда, что несёт за собой кучу проблем.
– Могу ли я узнать твоё имя, высокородная?
– Таюли, – с лёгкостью представилась она, испытующе глядя ему прямо в глаза.
– Таюли? Странное… Не может быть, – осёкшись, выдавил меняла и неверяще вытаращился на Наксара.
Тот пожал плечами – мол, что есть, то есть – но рта не раскрывал.
– Ну, почему же не может? – вновь усмехнулась гостья и вдруг…
Она и сама не понимала, как в такой дали от ЗУ и прочих его собратьев в ней сохранилась частичка демона. Но сей казус имел место быть: родненький кусочек ЗУ появлялся на шее, стоило о нём подумать. Видать, демоны знали способ прятаться в таких, как она. И вот теперь огненная змейка вылезла попугать добрых людей, дабы не изводили Трёхликую ненужными вопросами.
К чести менялы, тот не брякнулся на колени – низко склонил голову, держа спину прямой. Опешивший – и немножко обиженный её, якобы, лживым заверением, будто она вовсе не Лиатаяна – старший гарпунёр засопел, будто кит, неловко смяв в руках жёсткую морскую шляпу.
– Ты зря обвиняешь меня во лжи, Наксар, – попеняла Таюли, указав мужчинам на диван, дабы те не торчали столбами, заставляя воспитанную девушку чувствовать неловкость. – Я не Лиата. Кто я такая, знают лишь настоящие Лиатаяны. И его величество Саилтах Восьмой с королевой. Да, ещё меня знают Рааньяры. Хотите присоединиться к этой веселой компании? – насмешливо осведомилась она.
– Мне нравится моя жизнь, – без обиняков и безо всякого низкопоклонства объявил меняла. – Никакая, даже самая великая тайна на свете, не стоит её потери. Но, я… Видит Создатель, я потрясён нашей встречей, госпожа. Как-то ещё по молодости меня страшно тянуло разузнать о вас побольше. Было дело: отец обломал об меня свою палку, узнав, сколько я выложил за старый свиток о Лиатаянах. А теперь… Можно сказать, что я вырос из того мальчишеского любопытства. И всё же… встретить кого-то, почти, что из сказки – это продирает до нутра. Но, я не слыхал, чтобы Лиаты летали над океаном. Не слыхал и то, чтобы на наш остров в последнее время хотя бы с одного корабля сошла чужачка.
– А ты знаешь всех прибывающих?
– Конечно, госпожа. Ведь я глава нашей торговой общины. И что-то вроде градоправителя, когда в нём есть нужда. Так что мне первому приносят все новости.
Таюли глянула на Наксара, и тот побагровел.
– Я бы ни за что не донёс на вас, госпожа!
– Он бы и вправду ничего не рассказал, – удостоверил меняла. – Честный парень. К тому же, не живёт в городе. А в наших островных деревеньках каждый прыщ сам себе король.
– Ну, ты!
– Наксар, не шуми, – миролюбиво попросила Таюли. – Он просто тебя дразнит. Или меня. А что касается моего появления, почтенный, можно сказать, я свалилась на ваш остров с неба.
– Так не на остров же, в океан, – безотчётно запротестовал старший гарпунёр.
– Ну, в океан. Какая разница, почтенный Наксар.
– Так ты видел? – недоверчиво уточнил меняла.
– Собственными глазами. Прямо у моего дома. Когда Лиатаяна принесла госпожу и сбросила в океан…
– Хорошо, не станем тянуть время, – многозначительно посмотрела на хозяина Таюли, и тот мгновенно понял, что простодушного моряка лучше не слушать. – Итак, почтенный, я узнала, что золото у вас не в ходу. А у меня в кармане только это. Я же решила немножко погостить у почтенного Наксара, что так любезно меня приютил.
– Я всё понял, госпожа. И серебро у тебя будет немедля.
– Сколько? – небрежно поинтересовалась Таюли.
– Столько, сколько это стоит, – ответил ей меняла хитрым прищуром. – Я знаю, что вас невозможно подкупить. Или обмануть. А набиться в друзья?
Таюли давно от души не смеялась и теперь получила подлинное удовольствие – даже глаза пришлось утирать.
– Как тебя зовут? – ещё откашливаясь последними смешками, спросила она.
– Ашбек по прозвищу Лис к вашим услугам, госпожа.
– Лис и есть, – неодобрительно буркнул Наксар.
– Что же, почтенный Ашбек, боюсь, набиться ко мне в друзья у тебя не выйдет. С такими, как я, дружить крайне опасно. Думаю, смертельно опасно. А тебе, как я помню, нравится твоя жизнь…
Дверь в гостиную с грохотом впечаталась в стену – на порог, задыхаясь от бега, ввалился молодой перемазанный сажей парень и выдохнул:
– Лис, дом кузнеца горит! Мы тушим, но дело дрянь.
Где-то неподалёку забухал гонг. А на улице набирал силу тревожный гомон.
– Госпожа, я…, – уже в дверях опомнился и обернулся сорвавшийся с места градоправитель «по случаю», который явно наступил.
– Я с тобой, – заявила Таюли, остановившись у загороженной им двери. – Ну, чего ждём?
Лис не стал ломаться и спорить. И вскоре они уже подбегали к весьма солидному двухэтажному дому, первый этаж которого бодренько разгорался. В окне второго в этот же самый миг показалась детская кашляющая головка. А из выдыхающей дым входной двери выскочил молодой мужчина и сбросил с себя загоревшуюся мокрую парусину.
– Не смог, – прохрипел он, сгибаясь пополам и выхаркивая дымную горечь. – Жар и дышать нечем.
– Лис, – цапнула за локоть градоначальника таинственная гостья. – Не суетись. Я схожу за ребёнком.
– Но, как?.. – он не договорил, сообразив, что подобный вопрос неуместен.
– Я бы не хотела, чтобы остальные это видели, – правильно поняла его Таюли. – То, как я войду в дом.
– Можно с заднего входа, – махнул Лис рукой на угол пылающего дома.
И без лишних слов побежал, огибая суетящихся людей – Таюли бросилась следом. На них никто не обращал внимания. Люди, как и положено при таких делах, бегали к колодцу с вёдрами и прочими ёмкостями. Заворачивая за угол, Таюли заметила, как месту пожара подъехали две огромные бочки с водой.
Задняя дверь, выходящая на широкий двор с постройками – и кузницей, за которой так плохо присматривали – оказалась распахнутой. Из неё валил дым, а за ней в глубине дома виднелась полыхающая мебель. Только бы ЗУ защитил – поглубже вдохнула Трёхликая, выдохнула и нырнула в дом. Она не знала этого со всей определённостью. Но была уверена: если ритуал с Рааном сделал её нечувствительной к холоду, то стараниями Челии она должна не ощущать…
Не ощутила. И не только жара пламени, но и едкого дыма, назойливо лезущего в лицо. Даже одежда не вспыхнула, о чём она, признаться, в последний момент, но вспомнила. Словом, огонь добросовестно её обтекал. А ЗУ прямо таки упивался происходящим: из прежней змейки вырос в гигантского удава и выплясывал, как развесёлый пьянчужка, которого обещали поить задарма неделю. И если бы не риск дождаться обрушения полыхающей лестницы, Таюли обязательно порадовала бы демона…
Да, собственно, почему бы и не порадовать – расщедрилась Трёхликая, взбегая по лестнице на второй этаж. Вернёт безутешным родителям ребёнка и пожалуйста: сиди тут хоть до посинения. Она рванула на себя начинающую гореть дверь нужной комнаты. ЗУ в один присест отыскал бесчувственного мальчишку, забившегося под тахту, нырнул к нему, обвил и вытащил наружу. Таюли подхватила ребёнка и помчалась вниз – удав, буквально, волочился за ней по горящему полу, жадно пожирая языки пламени.
Только не лопни – насмешливо пожелала ему Таюли, подбежав к порогу заднего входа. Лис напряжённо сверлил глазами дверной проём, и сразу заметил спасительницу с малышом. Он скинул куртку, набросил её на голову, а Наксар окатил его из заранее приготовленного ведра. Лис рванул к Таюли, и перехватил её ношу.
– Встретимся у тебя! – напомнила она о цели неоконченного визита.
И потащилась обратно получать сомнительное удовольствие от доставленного ЗУ удовольствия подлинного.
Ликовавший кусок демона опомнился лишь тогда, когда на башку Трёхликой повалились горящие деревяшки. Таюли, понятно, вывернулась – и даже не слишком-то чистосердечно выругалась – но испугалась от всей души. Из дома она выбралась через передний выход – заднюю дверь уже завалило обрушившейся лестницей. Выбралась незамеченной в самый разгар споров о виновнике пожара, тупости кузнеца и благословенном ветре, что как раз дует в нужную сторону, не обещая иных возгораний. Почтенный Лис с Наксаром стояли в сторонке от всеобщего веселья. И отбивались от желающих поздравить градоначальника с его великим подвигом по спасению дитя.
Таюли преспокойно миновала пышущую жаром полыхающую стену дома: прямо вдоль неё, где высматривать её никому бы не пришло в голову. Выбралась на улицу и пошла обратно к меняле – никому не интересная рядом с таким громким событием. Глазастый гарпунёр ожидал чего-то подобного, заметил её и моментально сообразил, что к чему. Наксар выдернул Лиса из толпы, что-то ему сказал, и они помчались вслед за торопливо удаляющейся таинственной девушкой.
Когда они добрались, наконец, до покинутой в спешке гостиной, оба её новых знакомца дружно плюхнулись на диван. Сидели молча и пытали друг дружку глазами, дескать, ты тоже это видел собственными глазами? Так же дружно они подпрыгнули, едва Таюли надоело ждать, когда мужчины придут в себя. И ЗУ вылез из неё взглянуть, кто раздражает его подругу.
– Ну, что же, почтенный Ашбек, закончим с нашим делом? – устало предложила гостья, борясь с нарастающим зовом океана.
Напитав огненную часть своей новой сущности, она должна была позаботиться и о второй, столь же алчной и нетерпеливой. Участь Трёхликой ещё не мучила её, но уже начала докучать. Хотя, справедливости ради, Таюли признавала, что залезать во что-то горящее её никогда не тянуло – тут океан был куда, как привередливей.
Пока она размышляла о своей забредшей в невидаль судьбе, Лис виртуозно отсчитал причитающееся ей серебро. И рассыпал его в три мешочка, один из которых передал Наксару, подчиняясь молчаливому жесту гостьи. Наксар же передал его… обратно Лису. Но Таюли не поинтересовалась причудами их взаимоотношений. Скорей всего, градоначальник-меняла был ещё и хранителем денег – Наксар собирался на промысел, а оставлять дома жену с таким богатством было неразумно.
