Текст книги "Сидящее в нас. Книга вторая (СИ)"
Автор книги: Александра Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)
– Думаю, вам хватит, – не стал попусту обнадёживать короля Лис. – Демоны, конечно, их проредили. Да и напугали так, что им долго в себя приходить. Но всех Раанам не сожрать, как не старайся. Оставшиеся имперцы забились по домам. Если рванёте туда прямо сейчас, пока там Рааны, возьмёте их в домах тёпленькими. Они сейчас и сопротивляться-то не станут. Те, что выжили на берегу, наверняка уже рвут когти. Гребут к кораблям. К слову сказать, вам, может, ещё и корабль-другой достанется. Я бы так прямо сейчас попытался захватить хотя бы один.
– Разберёмся, – потёр руки король. – Ты, почтенный, главное Раанов уведи. Дукреб тебе, понятно, благодарен. Таких услуг не забывают. И коли сам пожелаешь у нас поселиться, так мы со всей душой.
– Куда мне? – вздохнул Лис, косясь на одуревших от зова моря девок. – Сам видишь. А! – махнул он рукой, скоренько поклонился королю и развернулся, бросив: – Прощайте.
Таюли в очередной раз поразилась и умилилась: вдруг, словно из-под земли перед почтенным Ашбеком вырос белый бык. На его спине торчала, поджав ноги, невозмутимая, как скала, Аки. За ней Бруиндар обнимал торбы да заморские сумы гостей, гордо зыркая по сторонам: видят ли дукребы, с кем он водится?
Бык ткнулся носом в грудь Лиса. Аки ему улыбнулась, Бруиндарчик шмыгнул носом, и спасители Дукреба направились к морю, обходя городскую стену. Исперей повёл своих воинов на охоту за охотниками, и путаться у них под ногами не хотелось никому. ОТ, ДЭГ и ЗУ сыты, Двуликие довольны, а в городе весело и без них.
Таюли с Риндой – как выразилась Аки – сучили ножками от нетерпения. Однако чесать вперёд, обогнав быка, не решались: почтенный Ашбек не желал, чтобы Двуликие отходили от него хотя бы на шаг. Кто их знает баламуток, на какие подвиги их вновь потянет. У Ринды весьма многозначительно блеснули глазки, когда он упомянул о возможности захватить корабль. На кой тот им нужен, можно было даже не спрашивать.
Веселья скучной прогулке добавлял Бруиндар.
– На что я им? – канючил он, пытаясь вытряхнуть из почтенного Ашбека обещание взять его с собой.
Ибо давно сообразил, что любое решение Двуликих без ообрения наставника яйца выеденного не стоит.
– А на что мы тебе? – пытался втолковать ему Лис. – Ты же разобрался, где твоя родня. Тут по соседству, в трёх днях пути. Испрей поможет до них добраться. А уж там тебя точно не обидят. Тут на севере, как я понял, за родство крепко держатся.
– Какая родня? – упирался Зауд, не знавший иной жизни, кроме как в Империи. – Я ж для них как есть чужой. Ты глянь на меня, почтенный: насквозь южанин. Они все тут на меня только так и смотрят. И плевать хотели, что мама кровь мне свою передала. Они всё к отцовой принюхиваются.
Таюли слушала их вполуха, целиком поглощённая ощущением конца всех её душевных шатаний. Она счастлива, и ей было совершенно безразлично: отбрыкается Лис или подберёт очередной хомут на свою шею. Хотя, судя по обречённости в его голосе, тот уже попался. Не в его духе бросать на произвол судьбы того, кого судьба ему подбросила в необычных обстоятельствах. То ли он верит в собственное предназначение, то ли просто слишком добрый человек, что изо всех сил скрывает этот изъян.
Они выбрались на откос в месте, где тот вздыбился совсем уж круто. На берегу их ожидали все двенадцать Рааньяров, равнодушно взиравших на четырёх поднимающих паруса работорговцев. Вокруг валялись мёртвые тела неудачников, пришедших сюда губить чужие жизни и потерявшие свои. Никакого отторжения эта картина больше не вызывала – Таюли равнодушно окинула взглядом пляж и остановила его на Дэгране.
Они с Отраном уже стояли под откосом, задрав головы и ожидая вдоволь покуролесивших подруг. Несколько щупалец остальных демонов потянулись из-за их спин к быку: собирались стащить того вниз.
– Погодите! – остановил их Лис и поинтересовался у Дэграна: – Ты в курсе, что твоя ненаглядная Трёхликая обзавелась юным дружком?
Раан перевёл взгляд на Бруиндара и кивнул:
– Он ей нравится. И может плыть с нами. Наша крепость огромна: всем хватит места.
– Даже если вы утащите нас троих на лодке, – иронично усмехнулся Лис, – то, как вы засунете туда быка?
– Я своего быка не оставлю, – заверил его Отран.
– А я тем более, – заверил его Лис, покосившись на Аки.
Та решительно мотнула головой, дескать, куда угодно, но только вместе с тобой и быком.
– А мы не оставим нашего высокочтимого наставника, – спокойно, но твёрдо заявила Ринда, скребя подбородок.
– Пойдём по берегу все вместе, – вежливо попросила Таюли. – Мы ведь никуда не спешим? – уточнила она.
– Не спешим, – подтвердил Дэгран и поднял руки, приглашая её поторопиться с долгожданным воссоединением: – Отправимся берегом. Спускайся. Эгуаран ждёт.
Можно было преспокойно спуститься в кольце ДЭГ. Но Таюли прямо-таки подмывало сигануть вниз в объятья своего демона, по которому она, оказывается, страшно соскучилась. И не важно, что ощутила это не более пары часов назад, когда тот явился.
Дэгран мягко поймал Трёхликую, не удосужившись изобразить на лице хотя бы деланную человеческую радость. Зато его бескрайнее удовлетворение затопило её сознание и облепило его липучей смолой. Отран поймал спрыгнувшую следом Ринду, прижав её с таким рвением, что бедняжка запищала и замолотила по бесчувственному телу кулаками.
Наконец, счастливые обладатели новоиспечённых Двуликих потащили тех к своему королю, не спускавшему с них глаз. Лис, которого снял с косогора ДЭГ, топал за ними, поругиваясь под нос. ОТ позаботился о чучелке. Та семенила рядом с почтенным Ашбеком, крепко держа его за руку. И он явно подлаживался под её меленькие шажки. Бруиндар не отставал от них ни на шаг: о своём будущем среди демонов этот чудик переживал гораздо меньше, чем о жизни у сородичей.
Король лонтов Эгуаран – высоченный старик с вырубленным из куска льда грубым лицом – молча поприветствовал глазами Трёхликую с Двуликой. И многозначительно посмотрел на Лиса:
– Ты идёшь с нами, Трёхликий?
– Кто? – опешила Ринда, непонимающе лупая глазами на таинственного наставника.
У Таюли и вовсе спёрло в груди дыхание: вот так новость! Её Лис…
– Для того и явился, – невозмутимо склонил голову почтенный Ашбек. – Но с ритуалом подожду. Сначала нужно родить сына, – усмехнувшись, покосился он на бесстрастно стоящую рядом Аки. – Раз уж нашёл ту самую единственную. Хвала Создателю, хоть не опоздал с этим делом.
– Это правильно, – одобрил Эгуаран. – Я подожду. Ты идёшь с нами? – повторил он, обращаясь к Таюли.
– Конечно, – выдавила та, всё ещё под впечатлением от неожиданной несусветной новости.
– Второй ритуал, – внезапно гулко пробасил Эгуаран, впившись в Трёхликую острым жалящим взглядом. – ЭТО пойдёт с нами. Будет жить на нашей земле. Договор будет нарушен.
– Я могу вернуться в Суабалар, – нахально заявила Таюли, мигом придя в себя от одного упоминания бедняги ЗУ.
– Нет, – покачал косматой башкой король. – Мы долго ждали. Ты сказала своё слово и пойдёшь с нами.
– Так чего вы от меня хотите? – слегка рассердилась Таюли.
– Присматривай за ЭТИМ, – пояснил Эгуаран.
– ЗУ теперь часть меня, – подчёркнуто напомнила она Раану имя сросшейся с ней сущности. – Как рука, или нога. Или мой характер, что благодаря всем вашим ритуалам окончательно испортился. Было бы нелепо не присматривать за тем, что делает моя рука. И опасно для собственной жизни не присматривать за характером.
Насторожившаяся Ринда забарахталась в лапах Отрана, и тот опустил её на землю. Подруга тотчас встала рука об руку с Трёхликой и набычилась, словно ей вот-вот придётся защищать ту ценой собственной крови:
– Вы не можете заполучить лишь ту часть Таюли, которая вам по нраву. Она у нас с вами единое целое. Неделимое, если, конечно, её не убить. Вам лучше принять то, что есть. И держать в руках своих демонов. Наш ОТ, – зыркнула Двуликая на Отрана, – вполне уживается с ЗУ. И жрёт с ним из одной кормушки. ОТ привык, и вы привыкнете.
– Присматривай за ЭТИМ, – не спуская глаз с Таюли, невозмутимо повторил король-демон в ответ на отповедь Ринды. – Мы можем погубить… ЗУ. Невольно. Не заметив, что оно попало под удар.
– Видать, при моей жизни вы так и не поумнеете, – проворчал Лис, укоризненно качая головой.
И одарил подопечных – вечно сующихся поперёд взрослых – взглядом лекаря, так и не сумевшего доказать идиоту, что отрезать ему дурную башку и взамен приставить умную не выйдет.
Эгуаран едва заметно кивнул ему и обрадовал:
– С таким Трёхликим, как ты, я стану сильней.
– Час от часу не легче, – обречённо покачал головой Лис, принимая у разоблачающейся Ринды куртку. – Отвернись, обормот! – рявкнул он на восторженно шныряющего взглядом Бруиндара. – Я вот тебе попялюсь, щенок бесстыжий!
Парнишка испуганно зыркнул на Отрана и поспешно отвернулся. Таюли, с которой Дэгран уже стягивал штаны, задорно фыркнула и подмигнула Ринде.
– Зачем тебе ещё один… ТАКОЙ? – спросил Отран у почтенного Ашбека, помогая тому стаскивать с Двуликой сапоги.
– Какой «такой»? – моментально вцепилась в подозрительную фразу Ринда.
– Наверно, мне без дурачков скучно живётся, – предположил Лис, дёрнув за края штанин на беспардонно задранных вверх девичьих ногах.
– Мы выбрали для тебя лодку, Трёхликий, – сообщил, подходя к ним Багран.
Столь прекрасное зрелище, как две обнажённые женщины, он проигнорировал начисто.
– Чурбан! – буркнула под нос Ринда и потопала к воде.
– Она о тебе, Трёхликий? – на полном серьёзе поинтересовался Багран.
– О тебе, – едко опроверг его Лис.
– Мы выбрали для тебя лодку, – повторил Раан, тотчас позабыв, о чём шла речь. – Она достаточно большая и крепкая. В ней есть баклаги с водой. Мы собрали их на берегу. Не нашли только еды. Ты взял её? Хорошо. Тогда садитесь.
Бруиндар поспешно запрыгнул в лодку, не давая возможности этому великому человеку, что в дружбе с самим демонами, передумать и бросить его в чужом краю. Лис с непередаваемой грустью посмотрел на придурка и велел тому вылезать обратно. Они пойдут берегом моря, раз уж его подопечным без купаний никак. Так потихоньку и дойдут до нового места жительства, где их уже заждались.
Эгуаран ещё раз затребовал с Трёхликого обещание никуда не сворачивать и двигать прямо к дому – остальные Рааны один за другим уходили в море. Лишь Дэгран с Отраном останутся рядом с драгоценными подругами, которых вечно заносит не туда. И которые уже плескались в дали от берега.
Почтенный Ашбек – опять рука об руку с Аки – направился к обрыву. И заметил рядом с подрёмывающим быком отважного короля Исперея, явившегося…, потому, что так надо! Пусть воины смотрят, какой у них король…, и всё такое в том же духе героических традиций.
Величественный Эгуаран последним вступал в рукоплещущий ему прибой. Он обернулся и посмотрел на владыку этого берега. Молодец – одобрительно подумал Лис, когда Исперей отвесил демону поясной поклон. Благодарность – лучшее из достоинств королей.
Эпилог
Княжескую крепость Риннона-Синие горы лихорадило. Вот-вот в неё вступит навязший у всех в ушах Кеннер Свирепый сын Кендульфа – князя Кенна-Дикий лес. Вступит Кеннером, чтобы тотчас по вступлении получить от еле дышащего верховного священника княжества Риннон-Синие горы новое имя: Риннер.
Традиция глубокомысленная, отточенная веками и незыблемая: имена князя и его княжества едины. Ничто боле не свяжет, не скуёт князя с другим княжеством и его властителем. Отец тот ему, дед, брат – да кто угодно – Кеннер порвёт с ним кровную связь, встав в родоначальный ряд с теперь уже собственным народом. А не порвёт, ему же хуже. Прогонять не станут – сразу прикончат, дабы после, как прогонят, не выпячивал честно завоёванное право перед вновь выбранным князем.
На княжеском подворье готовились с размахом встретить нового властителя. Тот – по слухам – месяц беспробудно пил по случаю водворения бывшей невесты в иную жизнь. Двуликая – это уже не до шуток. Это неподсудно и безвозвратно. Её назад не вытребуешь, ибо Ринда нынче даже не человек. Кто они такие – Двуликие – никто доподлинно не знает. Но всему миру известно: коли баба не чует холода и не рожает деток, она и сама под стать Раанам. Демон в ней поселился и нипочём не отдаст её людям.
Что же до Кеннера, так всё остаётся в силе. У Риннона-Синие горы новая наследница, о чём вот-вот провозгласят во всеуслышание. Едва сойдутся с князем: того тоже спросить нужно. А то вздумает отнекиваться, и тогда дела уж вовсе не туда завернут-заедут. Ох, и нагородила же всем мороки бывшая наследница.
А с неё не спросить: демоны душу вынут, едва заикнёшься, будто их бесценная яхонтовая Двуликая в ответе за причинённое неустройство. Людям самим разбираться со своими бедами за беспорядками. Рааны им не указ, но и не подмога – тяжко размышлял воевода Виргид Длинноус, наблюдая, как устраивают на княжьем крыльце их верховника.
Старик не просто сдал: в чём только душа-то держится. Смерть под его окошком уж какой месяц околачивается, дожидается. Уговаривает старика ввергнуться в жизнь новую, беззаботную. Обратиться в дух, отринуть все земные заботы да боли. Уйти в незримые пределы бессмертия человеческой памяти, где вечно живут не те, кто получал от своей земли, а давал ей сам.
Рун же упрямился: вцепился крошащимися зубами в клятву не бросать свой народ, покуда тот не обретёт покой да благоустройство. Вот, как новый князь займёт своё место в крепости, он и сдаться на милость смертушки. Отдохнёт тогда – от полноты сердца посочувствовал Виргид верховнику.
А тот закончил елозить в кресле, пристраивая больную спину. Благодарно кивнул вдовой княгине Гулде, закутавшей его в лисье одеяло чуть ли не по шею. Улыбнулся малышке Састи, которую вывели на крыльцо, убрав, украсив, как и подобает наследнице. Затем вперил почти потухший слезливый взгляд в Длинноуса, которого потчевал хворостиной, ещё когда тот бегал бесштаным мальчонкой в рубашонке. Выпростал из складки одеяла высохшую руку и поманил его страшенным костлявым пальцем, какому позавидует и сама смерть.
Виргит вздохнул, поднялся с чурбака для колки дров и потащился на зов. Рун просто так не покличет – всё-то у него с закавыкой да вывертом. С тайнами да недоговорённостями. Даже сейчас себе не изменяет. С тех пор, как пару дней назад его доставили в крепость, ни единого слова по делу не сказал.
Зато каждому здешнему жителю подарил по нравоучению с благословением. Ни единого самого завалящего холопа не пропустил. А те и рады стараться: с утра до вечера всё лезут старику на глаза. Благословение того, кто вещает из-под смертного крыла, немногим уступит благословению самого Создателя. Никто достоверно о том не знает, но верят поголовно – усмехнулся Виргид, подгребая к крыльцу.
– Чего еле ноги волочишь? – нашёл силы на ответную усмешку Рун. – Чего соколом не летаешь?
– Отлетался я, – буркнул воевода, покосившись на присевшую рядом с верховником княгиню. – Щас новый князь оставшиеся перья дощиплет, и можно будет меня в яблоках жарить. Сам же меня по молодости гусем борзым дразнил.
– Гусь и есть, – наградил его мутноватым, но по-прежнему насмешливым взглядом Рун. – Всё по углам жмёшься да лоб морщишь. Чего морокуешь, воевода?
– Сам знаешь, – пробурчал тот, теперь покосившись на Састи.
Княжна сидела поодаль на низкой скамеечке и что-то плела на коленках. Всегда светлая ликом да приветливая, сейчас девчонка знакомо набычилась, в единый миг напомнив и своего грозного неуживчивого отца, и такую же язву сестрицу. Риндольфова кровь – передёрнуло Длинноуса. Не дай Создатель, ещё одна синегорская змеища на наши головы. Старшая-то хоть в открытую бунты учиняла, а эта ещё страшней: тихушница. С виду птица-синица, а в душе небось горы огненные вот-вот лавой вздыбачатся. Да кому-то плеснут прямиком в рожи самоуверенные.
Гулда – великая разумница и долготерпимица – прочла его мысли по взгляду, как по писанному. Нахмурилась, поджав соблазнительные губки. С тех пор, как они замирились с этой задрыгой Риндой, умеренная прежде вдовица тоже обнаружила характер. Да такой, что у всех глаза повылазили, как поместники попытались на неё насесть из-за побега падчерицы. Такой разгон им устроила, что усы задымились. Дескать, я наследнице не нянька да и не надсмотрщик.
Девке, что наклепала на княгиню, будто та отсыпала беглянке золота, Гулда собственноручно съездила по мордасам. После велела выпороть – чего за ней сроду не водилось – и прогнать прочь из крепости. Так-то.
– На княгинюшку нашу всё никак не налюбуешься? – поддел воеводу верховник.
– Чего на неё любоваться? – досадливо отмахнулся Виргид, присаживаясь на крутую ступеньку крыльца. – Баба, как баба. И покраше видывал. А раз не могу употребить к собственному удовольствию, так и облизываться смысла не вижу.
– Отчего же употребить не можешь? – подкусила его Гулда, привычно расправляя широкий, шитый золотом подол. – Я вроде поленом тебя от себя не гоняла.
– Вот уж от этого счастьица меня уволь, – ядовито взмолился Виргид. – В вашей семейке, что ни баба, то стерва. Я уж со своей любушкой сурпужницей век доживу. В покое да почтительности. А от вас я видывал покоя не чаще, чем крылья у свиней.
– Ну, мною ты всегда был доволен, – с притворной покладистостью напомнила Гулда, потупив лучащиеся издёвкой глаза.
Прекрасные, как и в тот день, когда юная невеста переступила порог княжьей крепости Риннона. Да и вообще в последние годы без мужа она расцвела всем бабам на зависть. Красавица – глаз не оторвать. А теперь вот и властным нравом начала обзаводиться – не позавидуешь её будущему избраннику, что непременно явится, как только дела с наследованием, наконец-то, уладятся. Кем бы ни был её будущий муж, натерпится он от своей красавицы. Будет им Гулда мотать-вертеть. Как говорится, по усам текло, а в рот не попало.
– Как же я от них всех устал, – пожаловался воевода, затихшему в безболезненной позе старику. – Не поверишь, Рун: с того дня, как этот подлец Риндольф назначил меня устроителем дел в Ринноне, сто раз проклял эту паршивую честь.
– Чего ж не поверю? – непритворно удивился старик. – Очень даже поверю. Не по тебе облому шелом. Твоё дело мечом махать да чужие крепости на щит брать. А в политике ты полный пентюх. То ли дело был покойный Торсел. Вот кто мог самого Создателя на кривой козе объехать. Вовремя его Ринда с твоего пути убрала, – благосклонно кивнул он княгине.
Напомнил, кому та обязана своим нынешним положением не унылой приживалки, а полновластной хозяйки.
– Я помнить умею, – тихо и сдержанно молвила Гулда, взглянув ему прямо в глаза. – И быть благодарной не разучилась.
– Знаю-знаю, – промямлил Рун, погрузившись в раздумья. – Тут вы обе у меня большие умницы. И столковались промеж себя, и о родстве вспомнили. Поставили его выше всех своих смешных обид. На такое не каждый смысленный муж сподобится. У одной хватило ума да сердца покаяться. У другой простить. Вот друг за дружку теперь и держитесь.
– Мы разберёмся, – недовольно пробурчала под нос Гулда.
– Чему бы доброму у падчерицы своей научилась, – укоризненно покачал головой старик. – А не только, что брыкаться да прекословить. Что вы там с этой заразой замыслили насчёт Састи? Небось подбивала тебя на бунт? Говори да не лукавь. Время ваших бабских лукавств прошло. Судьба Риннона решается.
– Мы это не обсуждали, – нехотя призналась княгиня. – Хотя чувствую, она хотела. И мысли у нас на этот раз сошлись воедино: Кеннер для Састи не пара. Пока она вырастет, тот последнее здоровье растеряет. И кровь Риндольфа канет напрасно. Састи нужен молодой муж, ей под стать. Чтобы детишки были здоровы, – не без вызова объявила Гулда свою волю.
И приготовилась биться за дочь до конца, благо у неё нынче такая союзница, что только сунься: из камня кровушку выпьет.
– Всё так, – неожиданно одобрил её решение Рун, чем поверг княгиню в полнейшее недоумение.
– Согласен, – поддержал её и воевода. – Нам с того замужества ни холодно, ни жарко. Састи с Фротни мы ему не отдадим. Однако ж и взамен что-то предоставить должны.
– Кинем кличь, – пожала плечами Гулда. – Устроим ему смотр невест. Не впервой Риннону менять княжью кровь. Такой чести любой род достоин. Вот пускай поместники своих невест и выставят. А я с дочками не пропаду.
– Ты о том подарочке, что намедни сделал тебе сам Эгуаран? – не без ехидцы осведомился Виргид. – Весь Риннон уже три дня голову ломает да спорит до хрипоты: чего ж такого сказочного тебе король пожаловал? Вроде и послание невелико, и мешков золота тебе Рааны не отсыпали. А могли бы, при их-то необъятных закромах. Они в сотню раз меньше проживают, нежели получают. И так не одну сотню лет. Их золотом можно весь Риннон засыпать так, что ступить некуда будет.
– Король мне подарил землю, – решилась признаться Гулда, ибо скоро сия тайна всё равно перестанет быть таковой. – Поместье Хатбор, что неподалёку от крепости Рааньяров.
– Это же…, – аж подавился Виргид, не сумев враз слопать сногсшибательную новость. – Это ж целый город! И деревень с десяток.
– Двенадцать, – насмешливо поправила его Гулда. – А что до золота, так я не собираюсь объявлять, сколько нам с дочками перепало. Обойдётесь. Нам хватит и ладно. А вы свои…
– Подъезжают! – ворвался на подворье конный вестник, посланный загодя предупредить о появлении их нового властителя.
Виргид подал княгине руку, помог подняться. Гулда встала по левую руку верховника – по правую предстояло отныне стоять князю. Поместники, что околачивались на подворье кто где, потянулись к крыльцу. Рожи по большей части хмурые – это у старших. Молодые смотрят на распахнутые ворота задиристо, с вызовом, дескать, мы тут тебе не холопы – смотри, не попутай ненароком.
– Щенки, – окинув их взглядом, проворчал под нос воевода, встав тремя ступенями ниже верховника.
– Так зайцы у нас лишь в лесах и водятся, – напомнил тот, вновь завозившись в одеяле. – Ну, вот и свершилось, – вздохнул он, когда в воротах показался Кеннер по прозвищу Свирепый.
Тот въехал на двор нарочито медленно. Впереди своих дружинников, что тут же принялись выстраиваться конными вдоль пути к крыльцу. Кеннер, остановив коня, ждал, пока ближники не закончат мостить ему проход. Нападать на него, понятно, никому из риносцев и в голову не придёт. Однако традиция древняя – пришедшая из тех времён, когда такое бывало запросто.
Едва всадники приструнили уставших коней да вытащили мечи, подняв их перед собой, Кеннер опять нарочито степенно слез со своего. Отдал поводья и направился к крыльцу под мечами, не сводя глаз с верховного священника Риннона-Синие горы. Гулда покосилась на старика и едва сдержала усмешку: тот сидел, зарыв глаза и свесив голову на грудь. Вовремя задремал – ничего не скажешь.
Однако стоило князю подняться на крыльцо и остановиться парой ступенек ниже, Рун разлепил веки и приподнял голову. Уткнулся в Кеннера ещё более помутневшим взором и не без труда выдавил:
– Поспешим. Силы уходят.
– Как скажешь, высокочтимый, – поясно поклонился старику богатырь. – Назови моё имя.
– Риннер. Князь могучего Риннона-Синие горы. Отныне и до самой смерти.
– Рун! – окликнул верховника один из поместников, стоявший ближе всех к крыльцу. – Мы с князем после потолкуем! Ты главное успей решить!
– Главное, – прошамкал старик, с диким трудом удерживая качающуюся на подламывающейся шее голову. – О твоей невесте.
Кеннер, даже не взглянул на Састи, что продолжала, сидя, рукодельничать. И тоже не подняла голову, дабы полюбоваться на возможного женишка. Только плечики заметно встопорщились под тяжёлым парчовым нарядом, будто княжна вот-вот кинется на него с иглой, которой вышивала.
– Я в няньки не нанимался! – громко и отчётливо возвестил Кеннер, стараясь смотреть прямо в ускользающие глаза верховника. – Мне такая жена не нужна. Сейчас. А ждать, пока она вырастет, я не стану. Вы дадите мне другую жену! И самую достойную! На иное я не соглашусь, – предупредил он чуть тише, переведя взгляд на воеводу.
Однако, несомненно, заметив облегчение в глазах княгини, по которой лишь мазнул взглядом.
– Воевода, – кивнул он Виргиду, – свадьба не позднее, чем через три дня. Большой пир мне без надобности.
– Так тебя уже поименовали, – удивился Длинноус. – Всё, ты наш князь. Вот выберешь своего воеводу и…
– Выбрал, – холодно оборвал его князь и продолжил: – Свадьбу устроишь через три дня.
– Ты за три-то дня выбрать себе невесту успеешь? – поклоном поблагодарив за честь, усомнился Виргид.
– Уже выбрал, – усмехнувшись, огорошил всех князь.
И тут уж нарочито показательно уставился на Гулду. Та – надо отдать ей должное – даже бровью не повела. Лишь румянец с её щёк улетучился в мгновение ока. Да в глазах вспыхнуло.
Последний раз они перевиделись на тризне по князю Риндольфу более двух лет назад. Да и то парой словечек не перемолвились. Гулда тогда – заплаканная, измученная, здорово схуднувшая – напоминала истрёпанную невзгодами крестьянку, у которой худой двор да дюжина сопливых по лавкам. Кеннер на неё толком и не взглянул.
Зато теперь вперился во вдовицу испытующим взглядом. Та ответила решительным, огненным, непримиримым. Это прежде с ней мало считались, да каждый норовил её прогнуть под себя: отец, муж, поместники Риннона. А теперь у горькой вдовицы падчерица Двуликая. Мало того, что злыдня известная, так ещё и во всеуслышание заявила, что не оставит мачеху с сестрёнками своими заботами да защитой. И не дай Создатель, кто им чего худого сделает. Тем паче, против воли Гулды вздумает распорядиться судьбой Састи или Фротни. Мало иль кисло никому не покажется.
Вот так выбор – потрясённо запереглядывались да загудели поместные воины княжества. Не то, чтобы они против. Уж Гулда-то для них давно своя. А ежели копнуть глубже, так и удобна во всех отношениях. Лестно, конечно, видеть свою дочь княгиней – подумалось одним, самым разумным – но при таком-то муже пускай она лучше получит мужа попроще, но понадёжней.
Лестно пристроить дочку в княгини – думалось не самым умным, но привычно осторожным – но подобные выборы вечно приносят кучу неустройств. Такая буча поднимется, такая борьба за место, что не обрадуешься. А то ещё счастливую избранницу и отравить сподобятся: знавали риносцы и такое. Ну её – такую честь.
Были и такие, что готовы ринуться проталкивать дочь в княгини любой ценой. Да ведь самолично выборы невесты не объявишь. Тут решать одному лишь князю. А тот, по всей видимости, уже решил. Не в привычках Свирепого необдуманно разбрасываться столь дерзкими заявлениями.
– Решай, – с трудом прошамкал Рун, шевельнув головой в сторону Гулды.
Старику явно уже невмоготу оставаться тут и делать вид, будто он продолжает вершить дела. Своё главное дело он уже сделал: данное слово – водворить в Ринноне князя и покой – сдержал. Остальное не только объять, но и просто отметить не в состоянии.
Гулда уже взяла себя в руки и призадумалась. Предложение со всех сторон ей выгодно. И дочек защитит, и хозяйкой в Ринноне останется. Только вот, что за этим кроется? Не задумал ли Кеннер отыграться на ней за выкрутасы Ринды? Они с падчерицей, конечно, слывут врагами… Слыли. Может, в этом всё дело? В последнее время слухи об их чудесном примирении гуляют по городам да весям.
Как бы там ни было, она и впрямь напиталась бунтарским духом падчерицы. Как? Да просто: слишком сильно позавидовала отваге Ринды, с чего и осмелела. Гулде показалось, что Создатель не зря преподнёс ей новое, со всех сторон неведомое испытание. И она, по примеру Ринды, решилась говорить прямо. За себя ведь говорит, а не за чужие выгоды.
– Предложение лестное, – деланно задумчиво протянула княгиня, склонив голову. – Честь великая. И с каких таких моих заслуг? Князь Риннер, скажи прямо: почему я? Если это месть Ринде, так глупо тебе подставлять голову под гнев Двуликой. А, значит, и Раанов. Это был не её выбор. Так рассудил сам Создатель. Оттого Ринда и бунтовала, что её толкало на предназначенную свыше дорогу.
– С этим всё понятно, – досадливо процедил князь, сунув руки под широкий пояс. – И хватит мне этим в глаза тыкать. Мне от её пропажи не холодно, не жарко. Речь о тебе. Ты доказала, что являешься подлинной княгиней, чистопородной. А мне как-то недосуг дожидаться, пока моя невеста станет такой же. Или не станет, от чего меня вообще увольте. К тому же в Ринноне ты своя. Народом любима, – нетерпеливо бросал он резоны, – хозяйство знаешь не понаслышке. Меня это устраивает со всех сторон. Твоё слово, княгиня.
– Три дня, – вскинула бровки Гулда и направилась к нему: – Не маловато?
– В самый раз, чтобы твой хитромордый батюшка не успел сюда явиться, – со своей грубой прямотой пояснил князь, подавая ей руку.
– И твой? – уточнила Гулда, спускаясь на его ступеньку, и приникла к одетому в железо плечу, стараясь дотянуться до уха. – Другие причины так ужасно меня осчастливить есть? – прошептала, пропустив мимо ушей недовольный ропот поместников, которым тоже интересно послушать, о чём эти двое сговариваются. – Говори сейчас. Если замыслил что-то худое, а я дознаюсь, тебе не жить.
– Ты меня устраиваешь, – тоже понизил голос Кеннер, глядя мимо неё. – Не ищи подвох: его нет. Раз уж меня запрягли в ненадобное, хочу устроить всё лишь для собственного удовольствия. Трудиться я не люблю, – иронично оскалился он. – И не собираюсь. Ты мне для этого в самый раз. Да и с лица не уродина, – насмешливо окинул он её взглядом. – К тому же, думаю, рожать не разучилась. Со всех сторон удобно. Так что? Решайся.
– Да я уж решила, – протянула Гулда.
И ответила непонятным пугающим взглядом, подсмотренным у Ринды и стократно примеренным перед зеркалом.
Кеннер вздрогнул. И вдруг вцепился в её руку, сжал так, что она едва не заорала. Однако не заорала – зашипела опять же в подражание Ринды. Что её к тому подтолкнуло – поди знай. Какое-то наитие. И Кеннер вмиг преобразился. Его глаза загорелись дурным огнём. Он щурился на неё, как на врага, а его рука тянула и тянула гордую княгиню к себе. Вот-вот облапает принародно.
Во избежание ропота, Гулда повернулась к верховнику и громко провозгласила:
– Рун, мы договорились! Свадьба, как и повелел князь, через три дня.
Свесившаяся на грудь голова замытаренного до крайности старика не шевельнулась, не дёрнулась. Он был мёртв.
