Текст книги "Сидящее в нас. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

            – Мы уходим, – объявил Раан, шагнув к окну со своей долгожданной ношей.

– Я остаюсь, Отран, – покачала головой Ринда, даже не задаваясь вопросом, откуда в голове его имя.

Глаза демона опасно полыхнули.

– Мне нужно найти мою Аки, – вдруг нахлынула на Ринду железная уверенность в себе и в некой безнаказанности перед лицом всего света. – После этого я пойду с тобой, куда угодно.

– Завтра я вернусь за тобой, – столкнулись в его голосе скрипящие льдины.

Не успела Ринда согласно кивнуть, как Отран развернулся и шагнул к лежанке:

– Ритуал будет сейчас.

– Какой…, – только и успела пискнуть Ринда, когда её опустили на лежанку.

А треск разрываемой рубахи прозвучал громом среди ясного неба.

Глава 23

Про боль «в первый раз» знает всякая имеющая уши девушка. Это была не боль: Ринду пробило ледяной зазубренной острогой, которая тотчас напрочь вынесла сознание. Сколько она пребывала в беспамятстве – поди знай. Очнулась вдруг и совершенно здоровой. Над ней нависало белоснежное спокойное, как схваченное льдом озеро, лицо. Отран ожидал её возвращения в мир, будто она выскочила куда-то на минуточку.

Явившееся было удивление смело ощущением его тела: огромного тяжёлого и… невыносимо желанного. Демон лежал на ней, опираясь на локти и… ждал. Чего?

Пока одурманенная желанием голова барахталась в поисках ответа, тело показало, кто нынче кем повелевает. Руки сами собой вцепились в бугристые плечи и требовательно потянули к себе замёрзшего на полпути избранника. Отран осторожно опустился на неё, и тут Ринда поняла, что с некоторых пор уже не девушка. Верней, ощутила это в себе, что подстегнуло ещё больше.

Сдержанная расчётливая княжна в ней прямо-таки свихнулась, отбросив прежние вбитые в сознание устои. Она желала своего Раана, и она… буквально набросилась на мужчину в алчном стремлении заполучить всё блаженство мира. Сначала еле уловимыми касаниями, а после уже врываясь в естество разбушевавшимся захватчиком, обещание блаженства хороводило в голове, разогнав по углам всё прочее. Гуляло по телу сполохами обжигающего северного сияния, превращая томление в разбухающий прожорливый пожар. И грянуло, выплеснув в тело жалящие осколки непереносимого наслаждения, которые врезались в плоть, истончали её, плавили... Сводили с ума, вырывая из горла не восторг, а мучительный полузадушенный звериный хрип.

Полуслепые глаза Ринды распахнулись – на месте глаз Раана прямо перед её носом яростно пылал обжигающе синий жидкий огонь. Каменное лицо исказило… нечто невыразимое. Но она откуда-то знала, что демон пребывает выше всех вершин блаженства. Что он заполучил такое сокровище, которого алкает всю свою нечеловеческую жизнь. За которое уничтожит всё, до чего дотянется, вокруг того, кто рискнёт попытаться его отнять.

Кажется, ей хотелось сказать так много, что жизни не хватит. Оглушённая, окончательно обалдевшая от пережитого Ринда поднатужилась, разодрала высушенные до последней капельки губы и…

Преспокойно уснула. Даже бороться не стала, наплевав на скользнувшую мимо мыслишку, ЧТО натворит Отран, если сюда кто-нибудь заявится и поднимет шум. Особенно, если повезёт прийти жениху.

Сколько она проспала, даже не задумывалась. Очухавшись, поняла, что на дворе полдень или уже за полдень, а в ногах стоит её неудачливый женишок. И бессовестно пялится на раздетую невесту. Та ещё и одеяло в ноги сбила, дабы ему удобней было оценить её обнажённые прелести.

– Опять ты? – спросонья сипло пробормотала Ринда, подтягивая одеяло под самый подбородок.

– А ты кого-то иного ждала? – вполне добродушно хмыкнул Кеннер.

И нахально плюхнулся на изножие лежанки, заколыхав несносные перины.

– Всех бы вас век не видеть, – вяло огрызнулась Ринда, протирая припухшие глаза. – Чего тебе?

– Зашёл узнать, как ты, – небрежным тоном оповестил Кеннер. – И с какой радости вчера рухнула, как подкошенная. Ты, случаем, не припадочная?

– А ты? – уже привычно подкусила она, выползая из-под навалившихся воспоминаний о «вчера».

Вчерашние птицы в голове не тренькали, а верещали, как ненормальные, гоня по телу волны нетерпеливого ожидания… повторения пережитого. Весь мир сузился до пылающей бездны огненно-синих глазниц. И зачем ей теперь все остальные – почти искренно недоумевала Ринда.

– Я-то? – фыркнул более прочих ненужный жених. – Конечно припадочный. О том весь Лонтферд судачит на все лады. А уж в Нотбере меня и вовсе считают полоумным живодёром. Страшные сказки детям рассказывают о кровожадном Кеннере, что выполз из жутко дикого леса.

– Ага, – невольно поморщилась Ринда, скребя подбородок отросшими когтями. – О семи огнедышащих головах, трёх железных хвостах да сорока болтливых языках. И впрямь чудовище.

– Кто бы говорил: о языках-то, – съязвил Кеннер, и вовсе уж нагло улегшись боком на постель и подперев голову рукой.

– Шёл бы ты отсюда, – раздражённо выдохнула Ринда, придавленная ещё одним воспоминанием.

Всплывающий изнутри ноющий страх за Аки цеплял ядовитыми коготками сердце и разводил тошноту в подвздошине. Как говаривала настоятельница, если уж невмоготу и вот-вот завоешь, смейся. Насмешничай над чем попало – что под руку попадётся – но обязательно смейся. И сейчас Кеннер, как чувствовал: предоставил ей самое насущное.

– Я твой жених, – взлетели в притворном изумлении его безупречные брови.

– Уже нет, – аж передёрнуло Ринду.

– Уже? А я-то рассчитывал, что скоро улягусь не рядом, а прямиком на тебя. Узнаешь, от чего бегала, может, подобреешь.

– Ты и впрямь такой знаток в этом деле, или врут?

– Нарываешься? – усмехнулся Кеннер с многозначительной нарочитой обольстительностью.

– Вот уж точно нет, – зло прошипела Ринда.

– Точно? – преувеличенно деловито уточнил этот нахал.

– Точно, – укрепила она данный зарок широким зевком в ладошки.

– Вот смотрю на тебя и думаю, – с несмешной насмешкой протянул жених, сверля её взглядом. – Почему тебе можно похерить наши клятые законы, а мне нет? Может, объездить тебя прямо сейчас? Пока ты в подходящем месте и виде.

– Не советую, – мигом схлынуло раздражение, и Ринда весело фыркнула.

Синегорскую змеищу никто сроду не пытался обольстить. Уж славу она себе заимела: доброго слова не скажут. Но и этот мужчина не из тех, кого можно смутить славой нестерпимой хладнокровной стервы. Сам тот ещё гусь. Да они и впрямь парочка на загляденье: глянешь, и оторопь возьмёт. Вот бы риносцы взвыли, если бы они вдруг поладили. Никому б тогда житья не стало – вяло барахтались в голове пустые мстительные мыслишки.

– Значит, всё-таки веришь, что могу, – удовлетворённо покривил губы Кеннер.

– Взять меня силой? – не без труда удерживала смех Ринда. – Можешь. Орать и драться не стану. Потерплю. Невелика пытка, раз бабы от неё не помирают.

Кеннер не выдержал и заржал: негромко, но заразительно. Так что её губы невольно разъехались в улыбке.

– Ты мне нравишься, – отсмеявшись, внезапно прямо, не виляя заявил он. – Нет, правда: нравишься. Умеешь ты возбуждать интерес, княгиня Риннона Синие горы.

– Княжна, – безотчётно поправила она.

– Да, нет: княгиня, – столь же внезапно посуровел жених. – Я сюда припёрся не на тебя обнажённую любоваться. Кстати, ножки ничего: длинные, сильные…

– Долго и далеко бегают, – нетерпеливо закончила Ринда и потребовала: – Дело говори. Ты пришёл сюда попытаться договориться.

– В точку, – кивнул он. – Такая жена, как ты, мне нужна, – без обиняков заявил будущий князь. – Меня сунули в это гнилое дело, и я подчинился. Но долго подчиняться у меня скверно выходит. Сорвусь быстрей, чем все предполагают. И с досады полезу кому-нибудь кровь пустить. Тем же нотбам. Давненько риносцы Нотбер за печёнку не щупали. Небось соскучились при бабском-то правлении?

– Ещё как, – озадаченно поддакнула Ринда, переваривая знамнательное признание, которое имело великое значение до вчерашнего вечера.

Он прямо поёт с её языка. Так ей и мечталось: муж где-то как-то. И подолгу куролесит вдали от Риннона, а она княжит. Заманчиво – леший его задери! Было. А теперь яйца выеденного не стоит.

– Как сладостны мечты, – задумчиво подначила Ринда новоиспечённого выворачивателя души, прикидывая, когда сообщить ему счастливую весть о новоиспечённой Двуликой.

– Это ты зря, – укорил Кеннер. – Сама видишь: какой из меня князь? Считать подати да разбирать поместные дрязги? Легче ножом по горлу, чтоб быстрей отмучиться.

– В это верю, – согласилась Ринда, поскрёбывая подбородок. – И в остальное бы поверила, если бы не твой отец.

– А что отец, – аж перекосило почтительного сына.

– Он для того и толкал тебя биться за Риннон, чтобы отдать его в мои руки. Не спал, не ел, всё мучился: как бы угодить строптивой девке?

– Не веришь, что мне по силам отбить у него охоту совать нос в наши дела? – холодно процедил Кеннер, напрягшись.

– А с чего мне верить? – спокойно, без издёвки осведомилась она. – О твоём почтении к  отцу чуть ли не песни складывают. Поместники Риннона уж точно складывают свои планы, как обуздать князя Кендульфа с его непомерным честолюбием. И тебя, уж прости, готовятся встретить не князем, а занозой в заднице. Завертится у вас – до смерти будешь расхлёбывать.

– Ты поэтому сбежала? – тотчас резко выплюнул Кеннер явно злободневный для него вопрос.

– Спрашиваешь: не имею ли я что-то против тебя?

– Сама знаешь.

– Прежде имела, – решила честно признаться Ринда.

Наполовину.

– А теперь? – пытал её острым неприязненным взглядом Кеннер.

– Всё изменилось.

– Что изменилось? – нетерпеливо дёрнул он головой. – Опять что-то задумала? Не надоело?

– Не задумала, – всё никак не могла решиться она вывалить на него несусветную новость. – Но говорю, как перед самим Создателем: теперь уже окончательно ничего не выйдет. Нам не быть вместе.

– Дура! – прошипел Кеннер, досадливо ощерившись.

Ринда вздохнула и поняла: пока перед ней не поставят живую-здоровую Аки, никаких признаний. Двуликую не тронут – самоубийц нет. А как это отзовётся на чучелке? Нужен ей такой риск, как самой Аки золотистые косы да васильковые глаза над алыми щёчками.

– Дура, – безотчётно поддакнула Ринда, думая о своём.

– И всё? – недовольно уточнил он, глядя на неё с законным подозрением. – Это все объяснения? Может, хватит тумана напускать? Чего ты выламываешься, как… подлинная дура?

– Не выламываюсь, – вздохнула Ринда, всё больше тяготясь беседой, но, не имея сил злиться. – А ты всё узнаешь сегодня. Странно, что до сих пор не узнал.

Что-то уж больно мудрёные мозги им дал Создатель – подумалось ей – иной раз сам в себе никак не разберёшься. Как ни странно, ей стало жалко этого сильного неприкаянного человека. Кажется, он и вправду верит, что у них всё получится, если оба постараются. И она не исключает, что договорись они раньше, у Отрана бы так и не появилось Двуликой. Во всяком случае, не сейчас и не княжна Риннона.

– Не выламываюсь, – передразнил Кеннер с издёвкой. – Честное слово: с дурами много легче, чем с такими умницами, как ты.

– Ага, – вновь не удержалась от вздоха Ринда. – Создатель им в помощь. А теперь оставь меня. Нужно вставать и начинать новый день.

– Вставай, – всем своим видом показали ей, что не прочь полюбоваться, с чего она начнёт.

– Перестань! – мигом вернулась к ней давешняя нешуточная досада. – Меня твои никчёмные обольстительные коленца жутко раздражают.

– Это у тебя от излишней образованности, – хмыкнул Кеннер.

И вдруг, оттолкнувшись, подался к ней. Ринда пикнуть не успела, как этот подлец всей своей тушей придавил ей полтела. И этак внимательно проверил, что там у неё отразилось во взоре. Оценил секундное замешательство и подался ещё ближе, утонув локтями в перинах.

Тело мгновенно взбунтовалось, словно его поставили на страже самого себя. В голове загулял ледяной ветер ожесточённого протеста.

Кеннер, отбросив кривляния, спросил напрямик:

– Может, всё-таки стану тебе мужем прямо сейчас? Зачем время терять?

Ринда сглотнула. Шевельнула примёрзшим к нёбу языком и поняла, что сейчас встанет, возьмёт нож и на самом деле убьёт этого человека. Такой лютой злобы она ещё не испытывала – сама испугалась до сердечного холода.

– Стерва, – разочарованно выдохнул Кеннер, верно оценив её взгляд.

И толкнувшись локтями, оказался на краю лежанки. Поднялся, посмотрел на вздорную недотрогу с насмешливым сочувствием и весомо изрёк:

– Как скажешь. Я подожду своего часа.

Развернулся и потопал к двери.

Едва та захлопнулась, Ринда выдохнула, и перед глазами встал, как живой, Отран. Холодные ладошки безотчётно прижались к животу: там всё томительно колобродило и тянуло, словно просясь выпустить это наружу. Сроду не замечала за собой подобной страстности – печально улыбнулась она, собирая в кучу силы отбросить подлую мысль мчаться искать этого… этого…

Аки – встряхнул её спасительный страх. Одеяло отлетело, она подскочила и кинулась к окну. Выглянула на двор, оценила суету людей, нагружающих возы. Обругала себя идиоткой и занялась, наконец-то, помывкой вчерашней холодной водой. Не сразу и сообразила, что холода на самом деле не почувствовала.

Её одежда лежала в кресле: вычищенная и починенная. Новёхонькая шёлковая рубаха висела на спинке: никаких украшательств, но ткань дорогая с юга. Стоящие у кресла сапоги тоже с иголочки – не хуже тех, что она успела истоптать. Даже ножи не отняли, выложив на столик для рукоделья. Рядом с корзинкой битком набитой клубками нитей для вышивки. Намекают, где моё место – дёрнулась, было, она выбросить корзинку в окно.

Вовремя одумалась: не хватало ещё себя дурой выставлять. Оставила в покое ни в чём не повинную корзинку и принялась одеваться. Драбор, несомненно, уже знает: лучше не навязывать ей помощниц – княжна не в духе и не желает вокруг себя ненужного мельтешения.

Одевшись и вооружившись, Ринда поскакала вниз по лестнице с твёрдым намерением немедля разыскать хозяина дома. Тот обнаружился всё в том же дворе: что-то повелительно втолковывал мужичку с хитрой рожей и весьма непочтительно засунутыми под пояс хрящеватыми пальцами. Пришлось остановиться поодаль и дожидаться, когда Драбор покончит со своими делами.

Да полюбоваться, как спустивший раньше неё Кеннер забавляется со своими дружинниками, встав с парой мечей против троих. Что-что, а воинские забавы её никогда не интересовали: скучное, по сути, занятие. Ринда, было, взялась разглядывать широченное хозяйское подворье, на котором всё кипело, бегало, звякало и гомонило, но к ней подошёл Драбор. Нарочито поклонился княжне великого рода – пускай все видят, что он соблюдает вежество. Затем почтительно уставился на неё и по всем правилам обряда учтиво осведомился:

– Хорошо ли почивала, княжна?

– Издеваешься? – брякнула она, припомнив их свободное общение не далее, как вчера.

– Люди смотрят, – укоризненно буркнул старик.

– Благодарю, почтенный Драбор! – напоказ ответствовала достопочтенная девица. – В таком доме, да на таких постелях грех плохо почивать. Нужно быть законченной стервой, чтобы докучать тебе придирками, – шепотком закончила она.

– А ты ещё не законченная? – невинным голосом уточнил Драбор.

– Да где уж там? – дурашливо отмахнулась Ринда. – Ещё совершенствоваться и совершенствоваться. Женишка-то мне подсунули ого-го. Волчьи клыки до пупа: того и гляди, сожрёт и костей не оставит.

– Да ну? – так же дурашливо округлил глаза Драбор. – А от тебя вышел довольнёхонький. Я, было дело, подумал, что вы наворковались всласть. Вчера-то вечером смурной был, как туча. Всё девок к тебе гонял.

– Зачем? – опешила Ринда, лихорадочно размышляя о том, что холопки могли увидать или услыхать.

– По его словам, проверить: не окочурилась ли его резвая на ногу жёнушка?

– Проверил? – Ринда выжидающе посмотрела на остроумного хозяина.

Старик ожёг бестолковую укоризненным взглядом и успокоил оглушительным признанием:

– Что творится в моём доме, первым узнаю я, Двуликая. И не каждому перескажу. Как и мои холопы.

Ринда перевела запрыгавшее зайцем дыхание и тихо поблагодарила:

– Я тебя ещё совсем не знаю. Но очень хочу узнать ближе. Потому что отныне твоя должница. Всё на свете не обещаю. Но, что смогу, для тебя сделаю.

– Солидная награда, – задумчиво оценил мудрый старик. – Многообещающая. Надеюсь, в этот раз ты не преминешь занять то место, на котором она не превратится в пустой звук.

– И захотела бы, так не смогу, – призналась Ринда, бросив мимолётный взгляд на сражающегося Кеннера. – Не знаю, поймёшь ли? Сама ещё толком не уразумела: в голове сумбур да сладостные ожидания. Смех и грех. Но у меня такое чувство…, – осеклась она, испытующе глядя на старика, подумала и рискнула затронуть потаённое: – Я нынче свободна, как никогда не бывало. И одновременно стреножена, как никогда. Будто заклятье на меня наложили. И от своего…

– Отрана тебе уже никуда не деться, – тихонько помог ей старик. – Ну, чего вылупилась? А то я не знаю, кого к нам вчера в город занесло. А после и в мой дом к одной… девице-красавице. Рааны, знаешь ли, запросто в чужие окошки не лазят. Лишь к своим любушкам, перед которыми ласковей ягнят.

– Слышала эти сказки, – отмахнулась Ринда.

– Кабы сказки, – нравоучительно возразил Драбор. – А я-то уж навидался, как Двуликие из своих мужиков верёвки вьют. Добро, хоть все умницы, как на подбор. Стань Двуликой какая-нибудь дура набитая, страшусь представить сей подарочек. Так что, девка, ты ничуть не погрешила против истины: ты нынче свободней всех свободных. Никто тебе не указ. Оно и пугает. Не натворила бы каких бед в сердцах-то.

– Не натворю, – досадливо пообещала Ринда. – Лучше скажи: не появлялась ли рядом с твоим домом моя подруга. Она такая…

– Всему городу ведомо, какая она, – язвительно обрадовал хозяин дома. – Её тут несколько борзых обобрать решились. Так что твоей чужачке здорово повезло, что у неё в подружках Двуликая. Воин она, конечно, знатный – ничего не скажешь. Но в одиночку среди чужого народа особо не напрыгаешься.

– Драбор! – не удержавшись, раздражённо прошипела синегорская змеища. – Ты дело говори. Где она, знаешь?

– Знаю, – язвительно сообщил старик. – За твоей спиной.

Ринда облегчённо фыркнула в голос. В шумном же дворе наоборот постепенно разбухала тревожная тишина. Бросив через плечо взгляд, она оценила лицо оторопело выпучившегося Кеннера. Хмыкнула, обернулась к воротам, куда все таращились в опасливом недоумении, и сама замерла, не веря глазам.

Напротив широких распахнутых ворот посреди улицы пыхтел и недовольно поводил башкой огромный белый бык с торчащими, как вилы, высокими рогами. С непривычными для бычьей породы длинными ногами: высокий и могучий. На нём, вольготно поджав ноги в широких холщовых штанах, восседал всё так же обнажённый по пояс Отран.

– Раан? – удивлённо выдохнул Кеннер, в несколько прыжков оказавшись рядом с невестой и закрыв её от демона.

Словно врага грудью встречает – мелькнуло в голове Ринды – как бы дров не наломал. Как не прискорбно, сочувственные мысли просвистели в голове прохладным весенним ветерком и благополучно усвистали прочь. Двуликая не могла отвести взора от застывшего на быке, повернувшего к ним голову демона. Застыли и все, кто колготился во дворе – даже лошади. Застыло само время – Создатель знает, сколько его минуло, прежде чем Отран спрыгнул с быка. Даже не спрыгнул, а слетел, и непринуждённо двинул во двор скользящей нечеловеческой походкой.

Кеннер, наконец-то, опомнился, и, как человек подлинно отважный, первым открыл рот:

– Приветствую тебя, Отран.

– Приветствую, Кеннер, – сипло прогудел Раан. – Приветствую тебя, моя Двуликая, – склонилась его голова, и белые пряди заструились по груди, будто живые.

– Отран, – расчувствовавшись, проблеяла Ринда, на миг приникнув к его груди.

А потом понеслась туда, за ворота, к быку, на котором восседала ещё одна нечисть, что не торопилась упасть в её объятья! Зато тепло улыбалась и качала головой, словно говоря: я знала, что этим всё и кончится.

Ринда налетела на опасливо косящегося, неподвижного быка. Вцепилась в свисающий поношенный грязный сапожок, бездумно тараторя:

– Ты цела, ты цела, цела, моя чучелка.

– Цела, – отбивалась Аки, то ли всхлипывая, то ли хихикая.

– Торбы их несите, обалдуи! – завопил где-то за спиной почтенный Драбор, терпение которого явно подходило к концу.

Ринда посмотрела на него и широко улыбнулась, напоминая, что всё обещанное ему сбудется.

– Она моя жена! – взревел Кеннер.

Ринду это уже не волновало, хотя краем глаза она уловила, как на взбунтовавшемся женихе повисли сразу четверо, уволакивая его прочь – подальше от демона.

– Она моя жена! – пропадал где-то в недрах двора голос Кеннера. – Отран! Ты не смеешь!

Ринда засыпала чучелку кучей вопросов: как, почему? Та в трёх словах описала все свои злоключения: её нашёл Раан. И тотчас приняла зловредно неприступный вид, дескать, ничего не расскажу, хоть тут извыкручивайся передо мной. Она и о своей-то богине сроду не болтала по причине дикой необузданной суеверности. Так та богиня ей ни разу в жизни не показывалась. А тут нате вам живой демон – слова не вытянешь.

Впрочем – мигом успокоилась Ринда – какая разница? Главное, что Аки нашли и доставили к ней.

– Пора, – бросил, подходя к быку, Отран с многострадальными торбами беглянок.

Сказал негромко, но его услышали все. Народ во дворе зашевелился, будто размороженный волшебным заклятьем, начал расползаться по сторонам.

– Пора, – подсаженная на быка Ринда схватила Аки за руку и улыбнулась своему чудовищному суженому.

За которым не то, что за каменной стеной – как за горой с её вековечными ледниками.