Текст книги "Сидящее в нас. Книга вторая (СИ)"
Автор книги: Александра Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)
Глава 24
Она без сил валялась на берегу: обнажённая, бесстыжая и нахально плюющая на весь белый свет. Рядом, подобрав ноги, сидела Аки и задумчиво пялилась на горизонт. Ринда поскребла припорошенный песком подбородок, решилась и выпалила:
– Чучелка, хочешь, попрошу Отрана отнести тебя домой? Ему это раз плюнуть. Он же не плавает, а носится, как угорелый.
– Зачем? – не повернув головы, промямлила та.
– Ты не хочешь домой? – не убедил Ринду ленивый отклик на щедрое предложение.
– Зачем? – повторила Аки, смешно наморщив свой носик-пипку.
– Я вот тебя сейчас в море притоплю, сразу оживёшь? – фыркнув, пригрозила Двуликая. – Научишься нормально отвечать. Распинаюсь тут перед деревяшкой, как дура.
– Дома убьют, – укоризненно покосился на бестолковую липучку священный воин храма богини Буа.
– За что? – опешила та. – Ты никогда этого не говорила. Да и вообще ничего не рассказывала.
– И не буду, – сухо бросила Аки, однако потрудилась объяснить: – Прлошлое прлошло. Меня там нет. И тебя там нет. Мы тут и сейчас.
– А ты хочешь быть тут и сейчас?
Ринду вдруг пронзила острая, болезненная мысль, что она никогда прежде не удосуживалась спросить, чего же хочет Аки. Подруга при ней стала вроде собачонки: куда укажут, туда и несётся. А у неё и своя жизнь должна сложиться. Вдруг чучелка на самом деле в самых потаённых глубинах души хотела того же, что и Дарна: увидеть Ринду княгиней в почёте и благополучии? За ней же шла, движимая любовью, презрев собственные желания.
Теперь вот Отран увезёт свою драгоценную Двуликую на запад в крепость Раанов. А что будет с Аки? Вдруг она не захочет с ними? Ладно, если не захочет, а если там ей просто не место? Всем же известно, что Двуликие, как и сами демоны, не чувствуют холода. Она успела в том убедиться. А потому в их крепости сроду не топили печей – разве что у слуг. Но со слугами её Аки никогда не поселится – ещё чего не хватало!
Тем не менее, и с ней чучелке не выжить – особенно зимой, когда по всей крепости гуляют ледяные ветра. Она фрукт заморский, южный – её островной народец Ных круглый год голопопыми бегает. Аки и в тепле-то с трудом привыкла к морозным зимам, а тут такое.
С другой стороны, и расставаться с ней, как ножом по горлу. Куда она пойдёт? Чужачка да ещё всем неприятная, опасная. Загнобят же маленькую, а то и вовсе убьют. Лишь в скиту к ней по-человечески и относились. Так что же ей теперь вечно там обретаться?
– С тобой пойду, – с лёгкостью прочитала Аки все панически шныряющие по голове мысли. – К демонам.
– Если ты меня не бросишь… Аки, как подумаю, что придётся расстаться, жить не хочется.
– Не рластанемся, – скупо улыбнулась та.
– Но…
Ринда выложила ей все сомнения насчёт крепости, лютого холода, слуг с их тёплыми закутками и прочее. Та выслушала подругу и от всей души приголубила её сногсшибательной новостью:
– Отрлан сказал, что я Двуликая.
– Чего-о? – обалдело уставилась на неё Ринда.
– Ты услышала.
– Но…
– После рлитуала холодно не будет, – выказала свою осведомлённость Аки.
– А этот… Лешак его задери! – начала закипать Ринда, усевшись на голую бесчувственную попу. – Этот гад тебе рассказал, ЧТО демоны называют ритуалом?!
– Ага, – прямо-таки издевательски радостно кивнула чучелка. – Рласказал. Ты же горлевала, как бы меня замуж выдать.
– Замуж?! – взвилась новоиспечённая Двуликая, напрасно оглядываясь.
«Этот гад» выволок её на берег после того, как они полдня прогуливались – и не только – в море, и унёсся поплескаться в одиночку. Оставлять подругу на берегу голой в одиночестве Раан не страшился – Ринда не только успела познакомиться со своим новообретённым стражем, но и дико от него устать. Всю дорогу от Борни до побережья обалдевший от счастья ОТ – несносный демон, засунувший в неё частицу своей сущности – портил ей жизнь неописуемой навязчивостью. Сладостное ощущение обретённой свободы давным-давно кануло в небытие.
Вот и сейчас, ощутив прилив злобы у Двуликой, ОТ немедля вылез. И заплясал вокруг неё жирным синюшным ледяным удавом, от которого Аки, тихо пискнув, тотчас уползла подальше. Не из страха перед нечистью – просто не желая больше оттирать обмороженные щёки. Демон по какой-то необъяснимой причуде зачислил подругу Двуликой в подопечные. И с первого дня знакомства пытался охватить заботой так же и её. Причём Аки принимала его заботу с большей душевной благодарностью, ловко увиливая от хлопотных дружеских ласк.
– Отстань! – рявкнула Ринда, отмахнувшись от лезущего в лицо безглазого рыла.
ОТ послушно отпрянул, поднявшись над головой и закачавшись в змеиной пляске.
– Брлось беситься! – потребовала Аки из-за высохшего телепающегося на ветру кустика. – Прлямь, как дитя! Ну, замуж. Что такого? – насупившись, бурчала она.
– Что такого? – ядовитенько осведомилась Ринда.
И поперхнулась готовым вылететь ругательством. А и вправду: что такого-то? Аки уж точно не дитя: на пять годков старше её. Что Ринду покоробило, так это попытка представить себе малышку с таким же обломом, как Отран. Как же они… там… Ну, это…
И без неё разберутся – рассердилась она уже на себя. И чего лезет, куда её не просят, в самом деле?
– Скройся! – миролюбиво велела ОТ и пошлёпала к подруге.
Аки вновь уселась поудобней, подобрав ноги. Однако на горизонт больше не пялилась. Непривычно мечтательно лыбилась своими чёрными головастиками и покачивала головой.
– Смейся-смейся, – забурчала уже Ринда, плюхаясь рядышком на пузо. – Мне самой смешно. Понимаешь, я просто подумала…
– Больше не думай, – веско посоветовала Аки. – Обо мне. Думай о себе.
– Зачем? – брякнула Ринда, не подумав, подумала и уточнила: – Ты о чём?
– Жених, – напомнила Аки.
– Уже нет, – напомнила Ринда.
Подумала ещё чуток и насупилась:
– Пусть только облизнутся на Састи. Я ему и его отцу…
– Ничего не сделаешь, – окоротила её Аки. – Нельзя. По закону надо.
– Законница выискалась, – досадливо проворчала Ринда и задумалась уже всерьёз.
Если бы она просто сбежала, а Кеннер её так и не поймал, позор безрукого олуха у него в кармане. Однако судьба исхитрилась подсунуть свинью: невеста оказалась Двуликой. Тут уж, как не крути, позором и не пахнет. Значит, Кеннер не утратил права на княжескую крепость Риннона-Синие горы. А там подрастает следующая невеста. И что делать?
Взять и убить? Ей точно ничего за это не будет: Двуликие неподсудны. Рааны её и пальцем не тронут, и вроде всё складывается к её удовольствию. Тогда в чём подвох? Она сердцем чуяла, что идти на поводу желаний нельзя. А прикончить Кеннера тайком не выйдет: Отран читает её мысли, как по писанному. Ревности в нём ни на грош, так что и подначивать против бывшего женишка не выйдет. Что за докука! Стать почти всемогущей и не всё мочь. Просто свинство какое-то!
Ринда свернулась на песке клубочком и размышляла о мировой несправедливости – как заснула, даже не почувствовала. Проснулась под ночным звёздным небом невдалеке от костра. Там всё так же, поджав ноги, сидела Аки и что-то прихлёбывала из чашки, над которой вился парок. Шагах в пяти от костра развалился обнажённый Отран, пялясь в небо. Он что-то тихо говорил, а чучелка согласно кивала. Даже этот клятый бык – что своей неуклюжей скачкой отбил ей все мягкие места – вернулся на берег из соседней рощицы, где набивал брюхо.
Она сладенько потянулась, заохав и отплёвывая песок. Хитренько сощурилась на мило воркующую парочку и осведомилась:
– Накормите? У меня в брюхе лишь ветер гуляет.
– Срлам прликрлой, – сурово велела Аки.
Ринда села, стряхнула с груди песок и показушно обиделась:
– Где ты тут срам увидела? По-моему, весьма привлекательно.
– Ещё как, – злорадно поддакнула чучелка, обернувшись к рощице.
Взгляд, понятное дело, потянулся туда же. Даже в ночной темноте не составило труда разглядеть два сваленных на землю куля, здорово напоминающих неподвижные человеческие тела.
– Это…, – ткнула Ринда пальчиком. – То, о чём я подумала?
– Рланьше бы подумала, – строго указала Аки.
– Раньше я спала! – добродушно огрызнулась Ринда, намереваясь подняться.
Отран мигом оказался рядом – аж испугал ретивый! Протянул ей руку, вздёрнул на ноги, склонил голову, заглянул в глаза. Что он там всё ищет – невольно подумалось новоиспечённой Двуликой.
– Хочу знать, что с тобой всё в порядке, – охотно ответил на подслушанные мысли Раан.
– Этого даже моя матушка не хотела столь часто, – улыбнулась ему Ринда, продолжая отряхиваться.
На демоне, который тоже валялся на песке, ни единой песчинки, а у неё на зубах так мерзко похрустывает, что невольно возникает мысль: она что, во сне его лопала?
– Я всегда должен знать, что ты в безопасности, – ничего не выражающим голосом в сотый раз напомнил Отран.
– В таком случае, я буду объявлять об этом каждый раз, как вздумаю открыть рот, – пообещала Ринда, проведя ладошкой по его щеке. – И сейчас я не в безопасности. Хочу есть. Кстати, кто это их? – кивнула она в сторону подозрительных кулей. – Ты?
– ОТ, – поймал он блуждающую по лицу руку и прижал к щеке. – Посчитал, что это опасно.
– Ещё бы! – вновь злорадно закаркала Аки. – Голая девка валяется. Берлите, кто хотите.
– Чучелка, ты тоже проголодалась, – отняла руку Ринда и потопала к подруге. – Потому и язвишь. ОТ налопался, теперь наша очередь, – бросила она через плечо скользящему следом демону. – Тут в округе люди-то живут?
– Живут, – успокоил её Отран. – Оденемся и отправимся вас кормить.
– А вас? – съязвила Ринда, принимая протянутую ей Аки рубаху.
– Всех, – как показалось, усмехнулись глаза Раана.
– Тогда сначала нас, – потребовала Ринда. – Да, чучелка? А то после вас мы ни единой корочки плесневелой не отыщем.
– Почему? – не понял её тонкого намёка Отран, натягивая свои белые замызганные штаны.
– Нарлод попрлячется, – пояснила Аки, протягивая Двуликой её замызганные штаны.
Народ жил не просто «в округе» – буквально в двух шагах от бережка, облюбованного демоном для купания подруги, у которой уже вовсю зудела новая привычка. Сюда они добирались строго вдоль реки, бегущей к морю. Но пресная вода не смогла побороть этот ужасный зуд – лишь смягчала. Оказавшись же на берегу моря, Ринда ощутила, будто возвращается к жизни.
Прежде она вовсе не слыла любительницей поплавать. Да и плавала-то с грехом пополам. Но, ворвавшись в нудно призывающее море, удивила сама себя. Такое чувство, что прямо тут и родилась, однажды позабыв об этом. Отран обрадовал, что теперь её жизнь неразрывно связана с морской водой. Что ни единая тварь в том море на неё не покусится, так что там она в полнейшей безопасности. Ну да – мысленно шутила Ринда – ибо не сожрут, сопли не потекут, на корабль голую девку не затянут и не увезут. Куча преимуществ, но любовь к морю пока не проклюнулась.
Большая рыбачья деревня встретила демона почтительными поклонами полуночников, которых тут проживало изрядно. И чистейшей воды пренебрежением к той опасности, что несло его появление. В Ринде даже в темноте народ мигом опознавал Двуликую, так же кланялся и топал мимо по своим делам. Мало того: иноземный вид Аки их удивлял гораздо больше, так что повеличаться обликом ожившей сказки не удалось. Отран не преминул приложить руку к её смешному разочарованию: заявил, что Рааны охотятся по всему побережью, так что Двуликой тут никого не удивишь.
А вот поданый на постоялом дворе полуночный обед отнюдь не разочаровал, хотя к рыбе – когда еды в достатке – Ринда относилась прохладно. Всего было много и вкусно. Скит приучил её к сдержанности в еде, но, став Двуликой, она обнаружила в себе прямо-таки великанский аппетит. Поначалу даже дивилась: куда в неё лезет? Но ей быстро наскучило изучать свои новые привычки: завелись и пускай себе.
Отран, доведя их до постоялого двора, тотчас пропал. Его исчезновение никого не смутило: ни хозяина, ни всё тех же полуночников, которых сюда набилось изрядно. Пили, трепались, метали кости – и все без исключения старались не пялиться на Двуликую. Будто её тут вовсе нет. Любопытных спасала Аки: на неё можно, а если взгляд и соскользнёт ненароком на незнакомую подругу демона, так то ж ненароком.
Заморская зверушка вяло пощипывала жаренную рыбёху и клевала носом. Это Ринда выдрыхлась, а бедняжка так и просидела на холодном песке, по привычке охраняя подругу.
По той же привычке Ринда, было, усомнилась: можно ли оставить её тут ночевать в одиночестве? Хозяин заверил: и горницу предоставит – лучше некуда, и ни одна собака не посмеет гавкнуть вблизи почётной гостьи.
Что до людей, так те будут обходить её двери, ибо дураков нет. Те двое, кем успел полакомиться на берегу ОТ, схлопотали, что заслужили. Нужно быть законченным придурком, чтобы поверить в такое счастье, как одинокая голая девка. Родня, конечно, печалится, но требовать расправы над пообедавшим демоном – это… даже слов нет, чтобы описать подобную дурость.
Зов моря – как называл его Отран – уже вовсю теребил Двуликую, и ей пришлось поверить сладкоречивому хозяину. Припугнув его на всякий случай, Ринда лично проводила сонно волокущуюся Аки в хвалённую горницу, раздела мигом уснувшую подругу и бросилась вон. Вылетев с постоялого двора, махнула рукой поднявшему голову быку – тот уже расположился на отдых, но всполошился, будто пёс при виде хозяина. Потакая нетерпению Двуликой, ОТ подхватил её и перенёс через высокую каменную ограду, минуя распахнутые ворота. Ринда понеслась по извилистой улочке к морю, на ходу стаскивая куртку.
Вылетев на берег с далеко уходящими в море причалами, обнаружила там целую толпу. Мужики и бабы пялились вдаль, о чём-то неспешно толкуя. При её приближении, они оборачивались, будто чуяли нечеловечью породу, и пропускали высокочтимую госпожу вперёд. Скользя меж ними, Ринда с удивлением обнаружила, что все вооружены – даже бабы. В голове прояснилось: не полуночники они тут, а к чему-то готовятся. И это что-то в море.
Подойдя к причалу, она принялась всматриваться в тяжело ворочающуюся, вздыхающую темноту. Лишь на горизонте распустился красно-белый цветок, лепестки которого мотало от ветра. А что может гореть в воде? Только дерево, из которого строят корабли да лодьи
– Кто это? – ни к кому не обращаясь, поинтересовалась Двуликая.
– Имперцы, – почти равнодушно пробасили у неё под боком. – Работорговцы. Вишь, к вечеру заявились. Думали напасть да чегой-то передумали. Наново в море подались. Дальше их понесло.
– И подожгло, – задумчиво выгнула брови Ринда. – Передрались?
– С чего бы? – удивился другой голос. – Чай, вместях безобразничать явились. Им драться не с руки.
– Тогда кто поджог?
– А демон их знает, – досадливо сплюнул басовитый. – Только зазря всполошили. Ни сна от говнюков, ни покоя.
– Я плохо вижу, – призналась Ринда. – Остальные корабли там?
– Ушли. Тока энтот и остался. Заполыхал. Толь бунтуют, толь ещё какая холера.
– Плывёт кто-то! – завопил особо глазастый.
– Ты глянь, – басовито удивился невысокий кряжистый бородатый мужик, к которому Ринда, наконец-то, соизволила обернуться. – И впрямь. Видать, с погорелого кораблика. Оседлал деревяху и гребёт.
– Да не гребёт, – съязвили за спиной. – Ослеп? Ручки сложил и едет. Ктой-то его тащит к берегу.
– Ишь, ты, – согласился басовитый. – Тащит. Да шибко так. Это кто ж такой…, – осёкся он и всем телом развернулся к Двуликой.
Ринда и сама заметила в воде голубоватый сполох, и ОТ взвился над её головой, вытянувшись струной. Что-то в глубине души подсказало: там не Раан, там такая же, как и она. Размышляя, что откуда в ней берётся, сама не заметила, как уселась прямо на причал и принялась стягивать штаны.
– Вы это…, – поперхнулся басовитый, но с достоинством продолжил: – Мужики, чего зенки вылупили? А ну пошли все отсель. Госпожа сейчас глянет, что там да как.
Ринда хмыкнула и окинула взглядом ближайший народ: мужики нехотя отхлынули от причала, то и дело косясь на её голые ноги. Решив не радовать их чрезмерно – дабы слюной не захлебнулись – рубаху оставила: задницу прикрывает и то хлеб. Поднялась, прошлёпала босыми ногами до конца причала и легко сиганула в воду. Только вынырнула, как над головой пронёсся стремительный белоснежный вихрь. Отран вошёл в воду далеко впереди, но тут же вынырнул из-под неё.
– Любимый, там Двуликая, – отплёвываясь и лихо загребая руками, виновато пролепетала Ринда.
Ринутся в воду без него было неразумно: вон как переполошился.
– Нет, – отрезал Отран, цапнул её за локоть и привлёк к себе.
– Как нет?! – возмутилась она, повиснув на широком твёрдом плече. – Я же чувствую!
– Это не Двуликая, – бесстрастно возразил любимый. – Это Трёхликая. Из Суабалара. Наконец-то, пришла. Нужно сказать Дэграну. Я за ним, – сумрачно глянул он на подругу. – Встретишь её?
– Конечно, – бодренько заквакала Ринда, то и дело отплёвываясь от шлёпающих по лицу волн. – Ты плыви, не беспокойся. Я ей помогу. А, кстати, как её зовут?
– Таюли, – сообщил демон и прижал её к себе.
Заглянул в лицо, словно пытаясь убедиться, что она будет умницей и не наломает дров.
– Я буду умницей и никуда без тебя не полезу, – пообещала Ринда, сделав наичестнейшее лицо.
Подтянувшись, прижалась щекой к твердокаменной скуле, потёрлась о неё ласковым ушлым щенком. Отран кивнул, выпустил её из своих лапищ и молча ушёл под воду.
– Надо же, из Суабалара, – хмыкнула Ринда и погребла навстречу таинственной гостье аж с тремя ликами. – Голову ломала, как до них добраться. А они сами ко мне в руки идут.
То подныривая под волны, то отпихиваясь от них наверху, она, как умела, плыла навстречу явно давно ожидаемой женщине. Иначе Отран ни за чтобы её не оставил и не понёсся сообщить сногсшибательную новость. С другой стороны – рассуждала Ринда – видимо, я действительно отлично защищена, раз он переборол разом все свои страхи на мой счёт.
– А, кстати! – повторила Двуликая, остановившись и закачавшись на волнах. – Почему, интересно знать, я сама тут пластаюсь? Вот-вот утону в изнеможении.
ОТ – скрывшийся с появлением Отрана – мгновенно вылез наружу. Перепоясал подругу и поволок вперёд – успевай только лицо отирать да рот не разевай. Вскоре впереди над водой поднялся такой же ледяной удав, издали смахивающий на белого червя в безбрежной навозной куче.
Раз это Трёхликая Дэграна, значит ты, паршивец, ДЭГ – сообразила Ринда. Добро пожаловать – хмыкнула она и, наконец-то, разглядела небольшой плот и сидящую на нём кучу тряпья. А затем и крохотное белое личико, показавшееся из воды. Добро пожаловать, Таюли – повторила она и замахала рукой.
ЧАСТЬ 4. Глава 25
– Так всё-таки, что дальше, Трёхликая? – переспросил почтенный Ашбек, когда они, заплатив входную пошлину, миновали ворота большого портового города.
– Не имею ни малейшего представления, – призналась Таюли. – А ты как думаешь?
– Никак, – усмехнулся Лис. – Я не Лиата или прочая нечисть. И не страдаю тягой к бесцельному шатанию.
– То-то тебе дома не сиделось. Поддался на первое же сомнительное предложение сбежать со своего благословенного островка. Ты давай, не отлынивай. Сам поучал, будто я не таракан, а следую собственной судьбе. Вот и отчитывайся: как мы переберёмся на северный материк? И зачем притащились в город, где нас с ЗУ и ДЭГ мигом раскусят? Нет, раскусят-то нас везде, но в городе охотиться гораздо опасней. В городах водятся воины и самые большие уши властителей. Чихнуть не успеем, как императору донесут, что у него завелись демоны. И что нам делать?
– Полагаю, в первую очередь поплавать в море. Ты такая стерва, если не поплаваешь, что я рискую войти в историю, как первый убийца первой Трёхликой. У тебя, где сильней зудит: где «тянет в море», или где «тянет набить брюхо»?
Брюхо перевесило, и вскоре они обедали в собственных покоях весьма приличного постоялого двора – от шикарной гостиницы в центре городка пришлось отказаться, дабы не привлекать внимание. К тому же, это прибежище морских капитанов и торговцев средней руки стояло у самого моря в подходящей близости от необъятной пристани с бесконечной вереницей причалов. Чего здесь только не было: от мелких рыбацких лодчонок до огромный кораблей – на любой вкус.
На вкус Таюли ей бы больше подошло переправиться к северянам на самом лучшем корабле с уютными каютами. Одна загвоздка: даже если удастся спереть у имперцев кораблик, стащить вместе с ним и команду не выйдет. ДЭГ их, конечно, может припугнуть. Но припугнутые они скорей всего попрыгают за борт при первой же возможности.
Однако путешествие в хлипкой лодчонке её не вдохновляло. Тут, конечно, море, а не безграничный океан. Но самым его узким местом был пролив между Суабаларом и Лонтфердом – впрочем, и там на переправу иногда уходило до пары дней. А восточней море всё больше расширялось, разводя берега всё дальше. Лис уже успел узнать, что от этого города до северного побережья тащиться не меньше пяти дней. Если повезёт, то доберутся и за четыре – нынче как раз такие подходящие ветра. Он призадумался.
Едва стемнело, Таюли прокралась на каменистый берег за постоялым двором и тишком ушла в воду. Болталась там – как изволил выразиться Лис – до самого рассвета. Да, увлеклась, но зато, выползая из воды голышом, наткнулась на четверых подозрительного вида мужчин. Они что-то закапывали в этом укромном уголке пляжа вдали от нескончаемой портовой суеты. Понятно же, обрадовались утреннему подарку из моря – а кто бы на их месте не обрадовался?
Впрочем, один из копателей умудрился задаться вопросом: какого демона одинокая девица так смело вылезла из воды, не смущаясь их присутствием? Усомнившийся не принял приглашение дружков позабавиться с голопопой дурочкой. Пока те подступали к добыче, тешась насмешками с обещаниями доставить ей разнообразное и всеохватное удовольствие, умник испарился. Таюли с величайшим трудом уговорила ДЭГ потерпеть и дать свидетелю предстоящего безобразия сбежать. А потом демон доставил неудачливым насильникам всеохватное, но не слишком разнообразное удовольствие стать обедом.
До постоялого двора она добралась без приключений и тотчас завалилась спать. Продрыхла почти до вечера. Проснувшись, до самого захода солнца провалялась среди подушек на широком диване, изводя Лиса мелочными придирками и нытьём о неустроенности её планов на будущее. А потом напомнил о себе ЗУ, и ей пришлось тащиться в город.
Почтенный Ашбек не рискнул отпускать Трёхликую без надлежащего догляда и поволокся за ней, брюзжа на «некоторых всяких», у которых всё не как у людей. Охота по понятным причинам завела их в самые затрапезные кварталы, где проживали любители ночной жизни. Любители охотились за чужим добром, а Трёхликая за ними, о чём на следующий день взахлёб судачили во всех злачных местах города. Ещё бы: несколько известных на всё побережье мерзавцев как-то неожиданно и совершенно непонятным образом почили за одну ночь – редкое везение для добропорядочных граждан.
Лис, как человек весьма умный и опытный, понимал, что после третьей такой охоты вопрос поразительной случайности отпадёт за невероятностью подобных совпадений. И тогда обязательно найдутся умники, что припомнят страшные сказки из Суабалара про тамошних демонов, пожирающих души людей. Пусть демоны прежде никогда не охотились в Империи, всё когда-нибудь происходит впервые, а после входит в привычку. А кому она нужна – такая привычка? Нет, такие радости нужно пресекать на корню – решит Империя и объявит охоту на самого охотника.
Лиатам хорошо: напакостила, набила брюхо, а после только её и видели. Трёхликая же при всех своих достоинствах летать на дальние расстояния не сподобилась: побегает, поскрывается, но непременно попадётся. Может, конечно, уйти в море, а там ищи её, свищи – о себе Лис как-то не задумывался, будто заранее свыкся с мыслью, что сознательно шёл на смерть. Или делал вид, что свыкся, дабы не волновать Трёхликую.
Но та, невзирая на любое постороннее вмешательство, только и умела, что волноваться о близких. А потому затеребила своего опекуна требованием немедленно отыскать способ перебраться на ту сторону моря. После чего бедная бесприютная девушка охотно исчезнет, пресекая зарождающиеся слухи о демонической и околодемонической нечисти.
– Мне показалось, или у них тут стало как-то очень шумно? – зевая, поинтересовалась Таюли, ввалившись утром третьего дня в комнату почтенного Ашбека после очередной ночёвки в море.
– При том бардаке, что творится здесь со вчерашнего дня, такой вопрос мог задать лишь глухой слепец. Или законченная дура, – спросонья огрызался разбуженный Лис, который полночи устраивал их дела. – Ты у нас, которая из двух?
– Когда я поднималась по лестнице, меня чуть не смели с неё два… Кажется, катадера имперской армии. У них ведь эти штуки на груди тоже носят лишь катадеры? Или я ничего не понимаю во всяких там стратегиях? Кстати, они вовсю поносили нашего почтенного хозяина. Мол, в их конуру для двоих запихнули аж целых шесть воинов. Полагаю, во всех остальных творится то же самое? А почему нас с тобой ещё не загрызли? Всего двое в целых двух комнатах.
– Если сегодня не освободим одну, как я наобещал, то загрызут.
– А с какой стати эти вояки лезут на наш постоялый двор? – продолжила допытываться Таюли, почуяв некий подвох в немногословности временного мужа. – У них тут что, не умеют придумывать всякие там казармы?
– «Всякие там» тоже забиты, – нехотя пояснил Лис, делая вид, что вот-вот заснёт.
– Не придуривайся, старый проходимец! Мне наплевать на местные порядки, но я из принципа: что происходит?
– Ничего особого, – досадливо поморщился почтенный Ашбек. – Обычный набег…
– Куда? – выдохнула Таюли, отчего-то вдруг содрогнувшись всем телом.
– Именно туда. На север. Через море, где ты пропадаешь ночами, – ворчал Лис, сползая с тахты. – Четыре военных корабля. К ним восемь работорговцев. Это такие широкие корабли…
– Мне неинтересно, – оборвала его Таюли. – Когда они отправятся?
– Послезавтра, – напрягся Лис и с подозрением осведомился: – А чего это ты так возбудилась, детка? Ты же не собираешься начать борьбу с рабством? Что-то в духе суабаларских критиканов чужой жизни…
– Конечно, собираюсь, – холодно заявила она. – Рабство самое ужасное зло.
– Ну, и дура, – невозмутимо повторил он.
– Почему?
– Потому, что не успела повзрослеть до того, как стала чистопородной демонской дурищей. Пока оставалась человеком, шанс был. А теперь в этом вопросе у нас полнейшая безнадёга.
– Нет, ну почему? – упёрлась Таюли, смутно ощущая, что он прав, но почему-то от всей души не соглашаясь с этой его страшной правотой.
– Потому, что ветер не завернуть простым ударом в его нахальную морду. Потому, что дерево не заставишь убраться с твоей дороги пинком под зад. Потому, что за пять минут людей не убедить, что сотни лет они жили неправильно. А какая-то там молодая выскочка из пришлых, видите ли, знает, как оно правильно.
ЗУ – то ли из любопытства, то ли, почуяв, что подругу обижают – вылез наружу и завис перед лицом Лиса, настороженно покачиваясь.
– Вот только тебя нам тут и не хватало! – разозлился тот не на шутку. – А ещё внезапного визита замордованного хозяина, дабы нас поторопить. Прямо вижу эту незабываемую встречу: один в змеиной стойке, второй в обмороке. И на закуску наш побег из города под улюлюканье всех горожан.
– А если без всяких несбыточных переворотов? – хмурилась в задумчивости Трёхликая. – А если просто напакостить? Сорвать хотя бы один их набег. Просто из вредности. Просто потому, что я так хочу.
– Это можно, – внезапно спокойно согласился Лис. – Даже забавно будет поучаствовать. К тому же нам в самый раз: доставят как раз туда, куда нам нужно. А то я с этим клятым золотом уже дважды уклонялся от сделки с покупкой лодки. Его только покажи – мигом слетятся всякие мерзавцы пощупать нас за жирные бока.
– Не ври: у меня на боках не жиринки. Стройная, как кипарис. Слушай, а Империя после этого не полезет к нам воевать? – слегка испугалась Таюли, некстати вспомнив о такой штуке, как политика: – Мы с тобой Саилтаху ничего не испортим? Я же сдохну, если из-за меня…
– Не начнётся, – пренебрежительно отмахнулся Лис, погрузив руки в таз с водой. – Ни война, ни даже мало-мальски приличная стычка. Твои подружки сожрут их ещё в горах. А Рааны в море. У них же теперь договор, – не преминул сыронизировать этот умник над смешной нелепостью: демоны-соратники.
– Прям, такой умный, что я тут полная дура, – позаимствовала Таюли один из перлов Челии. – Думаешь, не понимаю, что можно испортить Суабалару всю торговлю? А это немногим лучше войны.
– Не морочь мне… голову, – прохлюпал Ли, плеская водой в лицо. – Отстань!
Он закончил обмываться – между прочим, наплевав на приличия и оставшись перед благородной девушкой в одних подштанниках. А то, что он видел её абсолютно голой, не оправдывает такого бесстыдства. Потом Лис насухо вытерся и принялся неспешно одеваться. Лишь натянув чистую рубаху и штаны, он продолжил:
– Суабалар тут вообще никаким боком. ЗУ на корабле и носа не высунет, так что к Лиатам не подкопаешься. А Лонтферд с его Раанами за морем. С ним особо не навоюешься. Северяне промеж себя, конечно, не дураки погрызться. Но против общего врага у них железная взаимовыручка. Так что ДЭГ может веселиться, как ему вздумается. Не удивлюсь, если император пошлёт к Саилтаху послов: договариваться о союзе против оборзевших северян. Вот смеху-то будет. Детка, я тут подумал, – усмехнулся Лис, затягивая пояс. – Твоё желание не так уж и неосуществимо. Нам не составит труда сорвать их набег.
– Как?! – запрыгало и зазвенело в Трёхликой всё, что могло прыгать и звенеть от счастья.
– Прямо не нарадуюсь, – одобрил её душевный подъём заботливый наставник. – Сорвём, не волнуйся. Неужто, два таких великих книгочея, как мы, не сляпаем приличной интриги? Вот, к примеру, припоминается мне моя несостоявшаяся казнь. Тогда ещё одну девицу поранили ножичком. Так на ледяного демона было любо-дорого посмотреть. В нашем городке впервые узнали, что такое морозы. Жаль, сам не успел подивиться.
– Да, ничего особенного, – отмахнулась Таюли. – Просто корабли заморозил. И снега на пристани насыпал. Я поздно пришла, и тот уже почти растаял. Ты не отвлекайся: как мы этих скотов подставим?
– Точно так же, как мои земляки подставили себя, – вздумал поинтриговать почтенный Ашбек, принимаясь поспешно паковать свою сумку. – Ты давай-ка, не рассиживайся. Убирайся к себе и вались спать. А я перетащу к тебе своё барахло, раз уж обещал съехать, а потом пойду, прогуляюсь.
– Куда? Что-то у тебя больно рожа подозрительная.
– Никаких сюрпризов. Просто краем уха слыхал, будто в команды работорговцев набирают моряков. Попробую туда попасть.
– А я? – не поняла Таюли, но вместо ответа получила тычок в спину, который вынес её в коридор.
