Текст книги "Сидящее в нас. Книга вторая (СИ)"
Автор книги: Александра Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)
Глава 7
– Ты куда это намылилась? – Славгур стоял в двери, заткнув её своим мощным телом почти целиком.
Ринда как раз прикидывала, как бы проскользнуть мимо распахнутой настежь двери своей оберегательницы, как явился этот. Её новый страж, которому с рук на руки передали мятежную княжну с наказом бдить. В крепости наместника, куда они добрались быстро и без затей, своих сторожей пруд пруди. Но риносцы полагали, что до передачи невесты жениху не грех за ней и самим присмотреть. Одной оберегательницы им показалось мало: присовокупили к Дарне её собственного супруга Славгура.
Ринда приникла к узкой дверной щели и убедилась, что этот великан уже протиснулся в светёлку жены. Стала видна сама Дарна: вздёрнула плечи в рывке – сапог толстой кожи на ногу лез с натугой. Вот и думай, каким может оказаться хозяин этакой шкуры, и как её умудряются у него отобрать.
– Не слышу, – напомнил Славгур, и в его голосе на этот раз прозвучала лёгкая угроза.
Муж Дарны был не настолько грозен, на сколь грозил – ещё при первой встрече догадалась Ринда. Во всяком случае, с женой. Но, с той минуты, как ему всучили наследницу – прославленную стервозным нравом – его служилый раж забрался на заоблачные высоты. Вот же доглядчик выискался – раздражённо подумала Ринда и досадливо поскребла подбородок.
– Придётся запереть, – притворно взгрустнул Славгур и медленно, напоказ повернул обратно к двери, давая жене время одуматься.
Дарна улыбнулась сапогу, в который почти уткнулась носом, затягивая сзади ремни. Ох, и умеет же она мужем крутить – обзавидоваться и помереть. Правда, Ринда быстро уразумела, что подруга не лезет на рожон, метя хвостом вокруг своего ясна сокола хитрой лисичкой. Он вовсе не дурак: всё понимает. Да, видать, нравятся мужику затейливые игры любимой женщины. А что Дарна им беззаветно любима, несомненно.
– Вот же зараза! – выдохнул Славгур, уходя от удара жениной ноги, когда попытка заднего захвата не удалась, и Дарна слетела с табурета, вытекая из-под его руки переворотом. – Она ещё хмыкать мне тут будет. Я тебя научу трепетать перед мужем!
– Только чур, – пискнула Дарна, – сапог не снимать!
– Правильно, ни к чему такие излишества, – пыхтел Славгур, уже сидя на спине супруги и выкручивая её левую руку из рукава куртки.
Пока что Дарне – по её признанию – всё ещё никак не давались две вещи: победить мужа в рукопашной схватке и победить желание отдаться ему немедля после схватки. И сейчас – спустя пять лет семейной жизни – их взаимное влечение оставалось таким же, как в первый раз. Прежде всего, оттого, что они крайне редко укладывались спать вместе – судьба воинов, и ничего не попишешь.
А кроме того, рукопашная схватка, как оказалось, распаляет кровь не только для ратных дел. Это при условии, что разница их телесной мощи превращала борьбу в некую возню кошки с мышью. Правда мышь никогда не использовала все свои возможности, отказываясь от тех приёмов, что могли сделать её вдовой. Или… тоже почти вдовой при живом, но уже не муже.
Скрутив жену, Славгур чуток приподнялся и заехал ногой по двери. Та с грохотом захлопнулась, и Ринда облегчённо прикрыла свою: пускай плотней увлекутся своими играми, и тогда она спокойно улетучится из-под надзора.
Уже третий день кукует в гостях у наместника, а тот пока не соизволил исполнить её просьбу и переговорить с глазу на глаз. Даже не показался ни разу. Странные у него, однако, взгляды на гостеприимство. Да на уважение к её княжьей крови. Ой, что-то крутит старик – досадливо морщилась Ринда, сбегая вниз по крутой лестнице. Оглядываться да прислушиваться не приходилось: в гостевом тереме, где поселили наследницу Риннона-Синие горы, среди бела дня ни одной собаки. Если тут и есть какая-никакая челядь, по всей видимости, их сунули куда подальше от глаз синегорской змеищи. Будто она какая-то заразная. Впрочем, это ей только на руку.
Только добралась до двери, что вела на крыльцо, как тяжёлая дубовая тварина едва не разнесла ей голову. Отпрыгнув в сторону, Ринда открыла, было, рот, дабы обласкать входящего, как тут же его и захлопнула. Входящий был не челядинцем, а воином – таких лучше понапрасну не ярить. Особо чужака – риносцу злоязычность его княжны не в новость и не в обиду. Иные вон даже хвастают, какая оса у них будущая княгиня. Истинная кровь истинных воинов.
Злить такого облома себе дороже – оценила Ринда стать и рост вторгнувшегося в её терем богатыря. Тот сделал шаг от двери и замер, медленно повернув к ней лицо. Ещё и красавчик – мысленно усмехнулась она, состроив вопросительную и не терпящую возражений рожу. Дескать, изволь немедля объяснить, какого рожна припёрся, и тотчас убирайся.
Половина верхней губы богатыря вздёрнулась, обнажив полоску зубов: великолепный образчик безбрежного презрения. Эка он учудил – озадаченно нахмурилась Ринда и предположила единственно логичное: женишок припожаловал. Лишь у него хватит наглости так щериться.
– Ну? – с ледяным спокойствием переспросила она. – К чему эти зверские ужимки? Уж не обескуражить ли меня вознамерился?
Он промолчал, нарочито медленно ощупав её взглядом с головы до ног. Да с таким пренебрежением, с каким и корыто для свиньи не покупают.
– Неплохо, – вновь не повелась на подначку она, лишь добавив толику оценивающей издёвки. – Осталось столь же презрительно сообщить, что тебя сюда принесло. А затем без поклонов покинуть терем.
Нарочито медленно произнося каждое слово, она продолжала изучать его лицо. Ничего не попишешь: красавец, как из сказки. Длинные тёмно-русые волосы, короткая бородка. Пронзительно синие глаза под ещё более тёмными бровями с грозным изломом у переносицы. Прямой породистый нос. Бабья смерть – если бы не эти его ужимки, что прямо в голос кричат: ни одна юбочница в целом свете не стоит его внимания. Ну, как тут не ответить взаимностью? Не такими же ужимками, понятное дело – ядрёной насмешкой над его потугами. Тоже выискался герой писаный!
Нет, она на такие подначки не поведётся – не дура. Настоятельница верно её учила: ничего так не охлаждает чужие порывы, как твоё непробиваемое спокойствие. Не уподобляйся, будь выше. Иначе всё твоё презрение к дуракам выеденного яйца не стоит. Невозмутимость – вот твоя вернейшая подпорка и надёжнейшее оружие. Таким трудновато действовать – особо при её-то кипучей натуре. Ну, так недаром она училась столько лет держать себя в узде: пора предъявить плоды утомительной науки.
– Подарок принёс, – глухо процедил гость, зло сверкнув синевой из-под набрякших бровей. – Невесте.
– Чьей? – с деланым небрежением уточнила Ринда.
– Своей, – выдохнул он ледяным северным ветром.
– Ну, так неси, – пожав плечами, разрешила Ринда и двинулась к распахнутой двери: – Не стану мешать.
Его лапища вонзилась в толстую боковую притолоку стенобитным тараном. Прямо перед самым её носом. Мысленно Ринда подпрыгнула от неожиданности до потолка. А на деле даже не ворохнулась, натасканная Аки на всякие подобные подлые приёмы. Полезная наука – особенно, когда сердце обрывается и улетает в пятки. Позволяет лицу оставаться невозмутимым. А если уж на нём что и дёрнется в испуге, так лучше недовольно сморщиться, лишь бы не показать своей мгновенной слабости.
– Тебе подарок, – ударил в её висок тот же злой ветер.
– Не нуждаюсь, – досадливо отмахнулась она.
И только пригнула голову, дабы проскользнуть под его рукой, как локоть заломило от боли. Он протащил её через всю прихожую горницу, будто страж пойманного воришку. И швырнул на покрытую ковром лавку у стены, предупреждающе рыкнув:
– Сиди!
– Сейчас заору, – предупредила Ринда, даже не подняв глаза на топорного хама, что навис над ней снежным оползнем.
Предупредила с таким оскорбительным равнодушием, что сама себя похвалила за выдержку. Ибо на самом деле просто нестерпимо хотелось открыть рот и не закрывать, пока не закончатся все поносные слова, что придут на ум.
– Хоть заорись, – насмешливо хмыкнул он.
И в этой насмешке проклюнулось нечто неосязаемое человечное. Еле ощутимый, но уже пробудившийся интерес. Решил оглушить ураганом презрения – поняла Ринда – смять враз и навсегда. Запугать. Наткнулся на неожидаемый отпор, и ураган потерял часть силы. Нужно дожимать – внутренне собралась она со всем отпущенным ей Создателем терпением.
Ни единого шагу навстречу даже самой крохотной искре его интереса – гасить беспощадно. Чужой интерес к тебе преподлейшая штука: так и толкает порисоваться, дабы усилить впечатление. Гордыня – чтоб её!
Никак нельзя поддаваться, выпячивая, какая она – княжна Риннона-Синие горы – умная, сильная и вся такая необычная. Это слабость. А перед ней враг. Враг неумолимый и беспощадный. Чего греха таить, в глубине души она ещё надеялась, что Кеннера и впрямь больше оболгали, нежели разрисовали правдивыми красками. Что она сможет сварить с ним кашу. Не тут-то было! Этот равенства меж ними не допустит. Ему подруга не нужна – только покорная собачонка. А какая из неё собачонка? Так глубоко и достоверно ей сроду не притвориться.
Значит, война – дело решённое. И никаких поблажек с милосердием. Пусть знает, что она ему злейший из врагов. Тем злей будет сам. И тем больше ошибок Кеннер наделает, когда она сбежит. А, чем больше ошибок, тем верней, тем проще будет поместникам Риннона отказаться от этакого безголового князя. И Састи будет спасена.
– Клади свой подарок на лавку и можешь быть свободен, – с чуть досадливым безразличием поморщилась Ринда. – Кто-нибудь потом приберёт. А мне не до тебя.
Она попыталась встать – могучая жёсткая лапа надавила на плечо, не отпуская.
– Что ещё? – раздражённо сморщилась она, так и не подняв на него глаз.
– А ты не перегибаешь? – нависнув над ней, с куда большим интересом осведомился Кеннер из Кенна-Дикого леса.
Даже в стену рукой упёрся, дабы она чувствовала над собой его всесокрушающую мощь. Оно бы сработало, кабы в скиту у Ринды не было столь просвещённых на этот случай наставниц. Уж те-то пространно и скрупулёзно описали все излюбленные мужиками способы давить на женщин. Грех не воспользоваться такой наукой – сдержанно зевнула она в ладошку. Откинулась плечами на стену, сложила руки на коленях и теперь уже просто равнодушно разрешила:
– Хорошо. Можешь поизгаляться, покуда самому не прискучит. Не пропадать же твоим заготовкам. Я подожду. Постарайся не затягивать. У меня куча дел.
– Теперь понятно, почему тебя кличут синегорской змеищей, – задумчиво оценил Кеннер.
– Не поэтому, – холодно возразила Ринда.
– И почему?
– А тебя что, не уведомили? – искренно удивилась она и даже решила показать ему своё удивление.
– О чём?
– О том, как я десять лет назад пыталась убить свою мачеху, – невозмутимо призналась невеста своему жениху при первой же встрече.
– Да иди ты, – не поверил Кеннер.
– Трижды, – хладнокровно добила его Ринда.
– Так, тебе ж тогда было…
– Девять лет. А мы не можем перенести столь увлекательно пустую болтовню на потом? Мне сейчас совершенно не до тебя, – вновь подосадовала Ринда, но чуть живей. – Какого лешего ты припёрся? Кто тебя звал? – поморщилась она с непритворным сожалением насчёт его вторжения.
Подумала и выдала безо всякой злости, просто огорчительно:
– И почему тебя никто не убил до того, как тебе вздумалось стать нашим князем? Возись теперь с тобой.
– Возись? – иронично выгнул он свои соболиные брови.
– Я тебя убью, – хладнокровно заявила Ринда, подняв, наконец-то, глаза на жениха. – Ты не станешь моим мужем. Если у тебя на плечах голова, а не шлем пустодырый, ты откажешься от меня добровольно.
– А если-таки шлем? – почти развеселился этот венец воинского самомнения.
– Я тебя убью, – спокойно повторила Ринда и чуть нетерпеливо осведомилась: – Всё? Насладился встречей с завоёванной невестой? Если нет, можешь строить планы, как будешь мордовать меня каждый день. Ступай, помечтай в своё удовольствие. А мне пора идти. Ты и так отнял у меня уйму времени.
– Не зря отнял, – выпрямился Кеннер из Кенна-Дивого леса, вернувшись к ледяному тону полнейшего пренебрежения. – Поучительная встреча. Новая будет такой же, – намекнул он, что учить будут уже её.
– Как скажешь, – поднявшись, безучастно бросила Ринда, глядя мимо него.
Он отступил в сторону, и она бодро потопала к двери, размышляя, как бы поймать неуловимого наместника. Время поджимало. Через три дня невесту отдадут жениху, и тот станет законным князем Риннона. Всё нужно провернуть до этого.
Не успела переступить порог, как за спиной знакомо шикнули. Ринда обернулась: Аки медленно семенила мимо Кеннера, косясь на него своими чёрными головастиками с опасно удлинившимися хвостиками сощуренных век. И откуда только вылезла её неугомонная чучелка? Ринда знала, что подруга где-то поблизости – всей кожей чуяла. Но с ней никогда не угадаешь, из какой невидимой щели Аки готовится нанести смертельный удар.
И вновь расписную невозмутимость женишка заметно поколебало. Он с удивлением провожал глазами нелепую диковатую чумичку. Та вроде и ковыляла мимо колченогой утицей, однако острый нюх воина не обмануть: почуял незримую опасность, исходящую от неведомой карлицы. И ни единого слова насмешки – неприятно удивилась Ринда, поджидая в дверях подругу. Видать, и впрямь умён, что весьма и весьма неприятно. Умный враг – втрое опасный враг.
Пропустив вперёд Аки, Ринда напоследок бросила женишку последнюю ужимку: улыбнулась с такой предвкушающей лаской, что залюбуешься. Кеннер в ответ сощурился: что-то явно напряжённо обдумывал. Пережимать не стоило, дабы не превратиться в посмешище. И Ринда просто выскользнула вон, скатившись с высокого крыльца на широкий шумный двор.
И надо же случиться такой удаче: выкатилась чуть ли не под нос наместникова коня. Тот хоть и шёл не рысью, а шагом, едва успел остановиться. Недовольно зафырчал над дурной головушкой какой-то девки, норовящей угодить под тяжёлые копыта. Заплясал, отступая боком и зыркая на непутёвую злым карим глазом.
– Ты бы позорче вокруг оглядывалась, – недовольно проскрипел в седле наместник.
А сам так и зашарил вокруг досадливым взглядом. Ищешь повод от меня отделаться – понимающе улыбнулась Ринда. И цапнула конский повод, потянув его на себя:
– Если для встречи с тобой непременно нужно лечь под копыта твоего коня, я лягу, – холодно оповестила синегорская змеища. – А если и тогда у меня ничего не выйдет, брошусь под ноги целой разогнавшейся стае всадников.
– Да-а, – напоказ многозначительно протянул наместник. – Ошибся твой отец, когда отправил тебя в ссылку. Нужно было оставить при себе и драть каждый день.
– Фу, – также напоказ поморщилась Ринда. – Что у тебя за палаческие грёзы? Давно бы уже выслушал да отделался от меня. А бегать от беседы не лучший выбор. Нужно будет, я и в твою спаленку проберусь. На ночь глядя. Пускай потом все гадают, какой от тебя вышла княжна-невеста. Хоть заорись после о моей невинности – кто ж тебе поверит?
Не зная его лично, исподволь Ринда многое разузнала о нраве наместника Северного края Лонтферда. Обескуражить его удавалось столь редко, что об этом в народе ходила пара-тройка знаменательных баек. А вот удивить – тут имелось чуть больше счастливчиков. И она его удивила.
– Ох, и нахальна же ты, – по-отечески деланно вздохнул наместник Бранбор из Рениала, что являлся его родовым поместным городом. – Сверх всякой меры.
– Что есть, то есть, – преспокойно согласилась Ринда, продолжая крепко удерживать узду пятившегося коня. – И для тебя, достопочтенный, это никакая не новость. Что уж поделать скромной беззащитной деве, о которую так и норовят вытереть ноги все, кому не лень. Приходится защищать себя самолично. Вот, как умею, так и самозащищаюсь.
За спиной зацапанного наместника разбежались смешки ближников.
– А княгинюшка-то в Ринноне будет той ещё занозой! – с заметным одобрением оценили молодуху.
– Как бы у тебя эта заноза в глотке не засела, – попытался остудить шутника кто-то более благоразумный.
– А мне-то чего беспокоиться? – возразил шутник. – О том пусть у Кендульфа башка болит. Не моему сынку досталась эта отрава.
– А, если у князь Кенна-Дикого леса начинает болеть его башка, он начинает рубить чужие, – насмешливо пригрозил дерзкой невесте наместник. – Кендульф Железная лапа тебе не мирные злоязыкие сиделицы скитов.
– Сколь бы могучей та лапа не была, а тихая бессловесная ржа сточит любое железо, – не заржавело за синегорской злыдней.
Впрочем, голос Ринды был преисполнен кротостью и почтением к великим мужам Лонтферда. Оттого и заржали те вдвое дружней да втрое веселей.
– Допрыгаешься, – чуть склонившись к ней, негромко предупредил наместник.
– Если не уделишь мне время до помолвки, точно допрыгаюсь, – так же тихо и честно предупредила она. – Чего ты боишься? Того, что я скажу? Или того, о чём промолчу?
– Что ж, – не стерпев от склочной девки затаённой насмешки, решился Бранбор. – Ступай следом. Сейчас и поговорим, раз уж у тебя свербит. А покуда дотопаешь до моего терема, подумай о длине своего змеиного язычка.
И он понукнул коня, с узды которого отлипла настырная и крепкая женская ручка. Вслед за ним потянулась свита. И каждый мужик не преминул бросить на неугомонную невесту хотя бы единый косой взгляд. Смешно-то оно смешно, когда баба столь потешно бросается на воинов с заливистым лаем. Однако ж княжна тебе тоже не простая баба – особо дочь самого покойного Риндольфа, что слыл несгибаемым сукиным сыном. И в его дочери ядрёная жгучая кровь великого воина кипит преизрядно: брызги во все стороны.
Да и окружение у смутьянки мутное – досталось немало косых взглядов и затаившейся за спиной подруги Аки. Где только княжна раздобыла непонятную и смутно тревожащую всех зверушку? Понятно, что в ските – про то всем известно. А вот какой затаённой волей Создателя ту зверушку занесло в их благословенные земли? И на кой ляд?
– С тобой пойти? – деловито уточнила Аки, когда Ринда пропустила мимо последнего всадника и послушно потопала следом.
– Нет, чучелка, – покачала головой она. – Ты всё наше дорожное барахло схоронила? Успела?
– За горлодом, – сосредоточенное кивнула Аки. – В рлоще.
– Хорошо. И я под платье штаны с рубахой пододела. Платье скинуть, куртку вздеть и в путь. Ты, милая, уходи прямо сейчас. Пока я ещё дел не наделала. В терем не возвращайся. Если меня туда запрут до помолвки, я и сама выберусь. А если куда поглубже, как матушку, ты меня вытащишь.
– Прлослежу, куда тебя сунут, – ободряюще сжала её руку Аки.
Затем отпустила, и пропала с глаз – в этом деле за ней и мыши амбарной не угнаться.
Ринда еле заметно прощупала под платьем нож, что вместе с туго скрученной верёвкой приторочен к поясу. Обыскивать её не станут – ещё чего не хватало! А у неё помимо ножа с верёвкой при себе и прочие полезные вещицы. Куда бы её не заперли, отовсюду вылезет. А запрут точно, ибо сегодня, сейчас всё и решится. И не столько ею, сколько наместником.
Что же он надумает? Скорей бы уже. Как же ей надоело ждать да сомневаться в благоразумии собственных решений.
Глава 8
Пока препиралась с наместником, вцепившись в узду его коня, солнце било прямиком в лицо: толком собеседника не разглядела. Теперь же, сидя напротив него в горнице, поняла, что Бранбор не так уж и стар. Верней, стар, конечно, но, как и многие воины, вполне в силе. И мясо ещё не высохло, и спина прямая, и сосредоточен, словно каждую минуту готов сорваться в бой. Прожитые года выдают глубокие морщины. Да руки в переплетениях вздувшихся жил и тёмных пятен – эти никогда не солгут, сколько не тужься.
Он смотрел на неё с неким непонятным интересом, будто собирался пробовать на зуб, и решал, с какой стороны начинать срезать кожуру с горькой синегорской редьки. В серых льдистых глазах под кустистыми седыми бровями ничего не прочесть. Пожамканные морщинами бесцветные губы чуть кривятся в усмешке, дескать, давай, удиви меня, если есть чем.
Как он сейчас похож на мою настоятельницу – чуть, было, не потянулась к нему душой Ринда. Чуть не бросилась её выворачивать. Да вовремя опомнилась. И разозлилась на нечаянную доверчивость глупого сердца, отчего губы скривило в ответной усмешке. Бранбор кивнул каким-то своим мыслям. Повозился в своём огромном дубовом кресле и, наконец-то, соизволил нарушить тишину:
– Что, не пришёлся по душе жених?
– А он способен прийтись по душе хоть кому-то? – почти кротко осведомилась Ринда. – Зачем его вообще втягивать в княжение с каждодневными выматывающими хлопотами? Таких, как Кеннер из Кенна-Дикого леса, нельзя сдёргивать с их стези мордоворотов. Они только и способны, что воротить набок морды. Да жить в своё удовольствие. А моему Риннону какое с того удовольствие? Особо мне самой.
Она могла добавить многое: язык так и чесался. Однако уроки настоятельницы не прошли даром: почуяла, что лучше остановиться, и заткнулась, выжидательно пытая взглядом собеседника. Пускай скажет своё слово, чтобы знать, куда свернёт разговор.
Бранбор чуток помолчал, проедая её ответным взглядом. Потом одобрительно кивнул и похвалил:
– Ладно излагаешь: кратко и осмысленно. Сразу видать, что не один день думала. Так, может, и решение для себя надумала?
– Тебя тоже волнует: не сбегу ли я? – не удержалась от насмешки наследница большого сильного княжества.
– Не сбежишь, – уверенно отмахнулся наместник, пристраивая на широкий подлокотник подушечку и опираясь на неё локтем. – До помолвки я этого не допущу. А чтобы понапрасну тебя не искушать, до завтра с этим делом тянуть не стану. Вот как выйдем отсюда, так сразу же тебя и передам с рук на руки. Слыхал?! – гаркнул он куда-то в воздух.
Неприметного вида хилый мужичок, казалось, выступил прямиком из стены. Не обременив себя поклоном, выжидательно уставился на господина.
– Собери всех, кого надо, – сухо бросил наместник, игнорируя застывшую в напряжении бунтарку. – И двойную стражу для невесты. А то она у нас и в окно сиганёт, если ушами прохлопаем.
Мужичок кивнул и юркнул к двери. Ринда выдохнула, беря себя в руки, и приготовилась бороться за свободу до конца. Хорошо, нож под платьем: слишком долго задирать подол, а то бы прямиком сейчас и ткнула лезвием в собственное горло. Выставила бы себя на посмешище, ибо Бранбора этим не проймёшь: старик ещё и благословит, мол, давай, режь себя, полоумная – баба с возу.
А выставлять себя на посмешище – это хуже самой смерти. Лишь этим её и пронять, заставляя голову шибче работать. И так головушку подстегнуло, что Ринда, наконец-то, уцепила то, что едва не пропустила мимо ушей. Как зловредный старик сказал? Не допустит, чтобы она сбежала до помолвки? Чтобы не брать на себя вину за побег – как и Виргид, в дураках он оставаться не привык. Зато уж после помолвки останется один виноватый: женишок. Вот же дура – ругнула себя великомудрая княжна – чуть Састи не подвела. Сбеги она до помолвки, Кеннеру отдадут сестрёнку.
Бранбор с интересом всматривался в её лицо: искал на нём следы потаённых думок синегорской змеищи. Не нашёл – ишь, чего захотел – и заметно разочаровался, скрыв свой просчёт за насмешкой:
– А я думал, ты визг подымешь.
– А я думала, ты для начала меня выслушаешь, – спокойней спокойного отбила наскок Ринда, лучезарно улыбаясь. – Неужели неинтересно, для чего я к тебе так рвалась?
– Ну-у, – протянул наместник, набивая себе цену.
– Брось, – хмыкнула она, вконец успокоившись насчёт немедленной помолвки. – Тебе интересно. И для чего это скрывать, не пойму. Тебя же никто не слышит. Или слышит? – повела она глазами по стенам, занавешенным пёстрыми южными коврами.
– Не слышит, – отмахнулся Бранбор. – Ну, чего ты там насочиняла, чтобы избавиться от жениха?
– На другого жениха облизываюсь, – кротко призналась невеста, потупив глазки. – Такого, что любого Кеннера за пояс заткнёт.
– Это, кто же у нас такой завлекательный? – полюбопытствовал Бранбор, подавшись вперёд и упустив из-под локтя подушку, которая тотчас шлёпнулась на пол.
Он проводил пухлую беглянку досадливым взглядом, выругавшись в усы. А Ринда вспорхнула со своего кресла и бросилась на выручку. Подскочила, подняла подушку, протянула хозяину и проникновенно предложила:
– Возьми меня в жёны.
От неожиданности цапнувший подушку старик ею же и съездил услужливую нахалку по макушке. Не сильно, но Бранбор смутился своей неожиданной выходке: всё ж таки княжна великого рода.
– Ерунда, – от души извинила его Ринда, с удовольствием любуясь обалдевшим лицом старика. – Отеческая плюха всем на пользу. Особенно сиротам и дуракам. Так, что скажешь, достопочтенный?
– Сама придумала? – ожил наместник, с не меньшим удовольствием залюбовавшись пронырливой девкой. – Или кто надоумил? Это, кто же такой борзый решил меня со свету сжить?
– Вот ещё! – фыркнула Ринда, отобрав у драчуна подушку и подсовывая её под державный локоть. – Я ни в чьих руках игрушкой не стану. А женой тебе буду отменной: молодой, покладистой, верной…
– И недолговечной, – оборвал её старик.
Да так заржал над своей шуткой, что дрогнули стены. А за дверью насторожённо лязгнули оружием.
Смеялся он долго: со вкусом, навзрыд. Утирал слёзы, пытался себя обуздать. Вскидывал на Ринду взгляд и снова ухахатывался. Она терпеливо ждала окончания приступа, раз уж обещала стать покладистой: показывала товар лицом. Наконец, наместник угомонился. Утёр в последний раз глаза, мигом посерьёзнел и сунул ей под нос кукиш:
– Вот тебе, злыдня, а не твои затеи. Ишь, чего удумала! На междоусобицу нас толкаешь? – наклонившись к ней, тишком прошипел державный муж. – У нас за спиной Империя зубами клацает. Мы только-только с Суабаларом задружились. Война на носу. И всё насмарку? Ты думаешь, один Кендульф взбесится от попрания его святого права усадить сына на княжение? Честно выигранного права! – шмякнул он ей по макушке теперь уже отеческой дланью, вновь упустив подушку. – За ним и другие князья хай подымут, – жёсткие пальцы вцепились в подбородок высокородной дурищи, вздёрнув его до хруста в шее. – Хочешь, чтобы они против меня ополчились? Обвинили в незаконном занятии княжеской крепости Риннона?
– Не хочу, – морщилась Ринда, терпя саднящую боль. – Чего ты разошёлся? И кто сказал, что ты станешь князем Риннона? И в мыслях не было.
– А что там было? – отпустил старик подбородок и щёлкнул её по лбу: – В твоей дурной головушке.
– Свой князь из природных риносцев, – честно призналась Ринда, потирая лоб и ныряя вниз за подушкой. – Пускай сами промеж себя выберут, – выпрямилась она и впечатала поимку в грудь её хозяина: – Риннону-Синие горы чужак не по душе, – бросила она кривляться, холодно и расчётливо заявив чаяния родовичей. – Особенно такой заносчивый дурак, как Кеннер. С ним у нас никогда не будет покоя. Неужели непонятно? Вы суёте факел в бочку смолы.
– А тебе что за печаль, если ты вознамерилась влезть в мою постель? – ядовито осведомился наместник.
– Зато мои сёстры в своих останутся, – сверкнув глазами, твёрдо отчеканила Ринда. – И вырастут в любви да покое. Я их жизнь этому волку Кендульфу Железная лапа ни за что не доверю.
– Выбрать князя промеж себя твоим риносцам не позволят законы Лонтферда, – испытующе сверля её глазами, напомнил Бранбор.
– Законы можно и нужно менять, – чуток занесло Ринду, заставив выдать потаённое.
– Ну, это не твоего ума дело, – насмешливо отмахнулся старик. – Даже не облизывайся на самостоятельное княжение. Думаешь, не знаю о твоих собственных чаяниях? Забудь. Такого не будет. Бабе князем не быть.
– Не будет, и не будет, – поспешила она сдать назад. – Но у Риннона, между прочим, ещё и нынешняя княгиня здравствует. К тому же, неплохо дела делает. И целых двух наследниц растит…
– Я на тебе не женюсь! – досадливо рявкнул наместник. – Стану я пускать в дом такую холеру!
Он протянул руку к монументальному столу, заваленному бумагами. И так грохнул в гонг, что Ринда оглохла. А на пороге тотчас нарисовался давешний мужичок-невидимка.
– Ну? Оповестил?
– Они и не расходились, – прошелестел от двери безликий голос. – Ожидали, чем тут дело закончится.
– Любопытники, – проворчал наместник и приказал: – Стражу нашей невесте. Волоките её в парадную горницу. Будем эту затейницу замуж выдавать, пока змеища тут всех не потравила. Да меж собой не стравила. Кеннер здесь?
– За ним послали.
– Вот и славно, – удовлетворённо проворчал Бранбор, поднимаясь и подмигивая замершей рядом княжне.
Ринда, как могла, изображала великое горе, тревожась лишь об одном: куда её сунет жених, дабы строптивая невеста пересидела несколько дней до свадьбы и не сбежала. Едва провозгласят помолвку, он возьмёт над ней всю полноту власти – даже наместник на защиту не встанет: не вправе. Да и вставать не захочет – укоризненно зыркнула она в спину выплывающего из горницы старика. Впрочем, он и так кинул ей дельную подсказку – дай Создатель ему долгих лет жизни. Жаль, конечно, что побег неизбежен – поёжилась Ринда. Невелико счастье таскаться по лесам, унося ноги от взбешённого облапошенного женишка. Да ещё куда податься – тоже вопрос. Она ведь так ничего и не придумала – напряжённо размышляла Ринда, покорно шагая промеж четырёх обломов наместниковой дружины. Эх, прорваться бы в Суабалар! Но это самый неверный исход: нет у неё корабля. А соваться на купеческие, всё равно, что самолично сдаться на милость Кеннера.
Только подумала о нём, так и столкнулась с мрачным верзилой в дверях необъятной парадной горницы. Кеннер, противу ожидания, не зыркнул презрительно, губ не покривил. Врезался взглядом, словно желая протаранить невесте голову и вызнать потаённые мысли. Ринда вскинула голову, шагнула к нему и еле слышно выдохнула:
– Откажись.
Он задумчиво сощурился, затем отступил на шаг, пропуская её вперёд. Не откажется – поняла Ринда, направившись к престолу наместника, где уже утвердился Бранбор. И выжидательно пялился на неё, будто приглашая поскорей покончить с досадным делом. Освободить его от надоевшей докуки и убраться в Риннон подобру-поздорову.
Плывя к нему крадущейся кошкой, Ринда улыбалась невинной улыбкой, на которую старик отвечал ироничным взглядом прожжённого хвата. Она ему понравилась – Бранбор не скрывал приязни. Но связываться с княжной, расшатывая устоявшееся в Лонтферде равновесие, не собирался.
Куда же податься – продолжала прикидывать Ринда, не слишком интересуясь происходящим вокруг. На север нельзя – попался ей на глаза один из нотбов, служивших в дружине наместника: дикарь дикарём. К таким в Нотбер только сунься – мигом захомутают. Да ещё и поводу обрадуются: потащатся воевать с Лонтфердом за её княжество. Выдадут замуж за какого-нибудь урода почище Кеннера – передёрнуло её.
