Текст книги "Сидящее в нас. Книга вторая (СИ)"
Автор книги: Александра Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)
Она подошла к покрытому пылью столу. Безотчётно вывела на столешнице пальцем «отец». Так же безотчётно коснулась его высохшей чернильницы, каких-то свитков, пузатой каменной вазы, где прежде лежали фрукты. Что-то её царапало, словно напоминая: ты должна это найти и забрать. Тут же услужливая память подсказала и что, и где оно лежит. Массивная серебряная подвеска отца оказалась там, куда она её сунула перед тем, как дядюшка выволок из дома осиротевшую племянницу. Таюли протёрла простенькое серебряное украшение, отщёлкнула замочек и раскрыла единственную подлинную драгоценность в своей жизни.
С овального портрета на неё смотрела мама: молодая и красивая, какой дочь её не помнила. А ту измождённую, больную, умирающую не хотела и вспоминать. Таюли улыбнулась маме и пообещала, что теперь они с ней никогда не расстанутся. Пришлось вернуться к себе и отыскать кожаный ремешок. Едва подвеска легла на её груди под рубахой, она в последний раз переступила порог своей комнаты. Бегом скатилась по лестнице и наткнулась на сочувствующий взгляд Лиса. В ответ поспешила отмахнуться: говорить обо всём этом не хотелось. Это она прощается со своим домом, а не он.
Они выскользнули во двор. Таилия повела головой, будто прислушивалась или принюхивалась. Потом над домом невыносимо для глаз вспыхнул огненный шар. Щупальца ТУЦ метнулись к двум путешественникам поневоле. Лис успел ободряюще кивнуть и пропал в светящемся коконе. Могла бы свет и притушить – недовольно зажмурилась Таюли, оказавшись в таком же. Тоже называется: тайком смываются. Да их заметил каждый, кто не спит. Впрочем, не ей по возвращении возиться с истерикой Челии. А та непременно грянет, сколько бы ещё Двуликих не подсунули привязчивому демону.
В этот раз – хоть расстояние для побега и увеличилось – время в пути пролетело веселей. До границ Империи их дотащили в мгновение ока, завёрнутыми в коконы: те места ТУЦ знакомы. Дальше демону предстояло поумерить прыть, дабы видеть, куда его несёт. И запоминать увиденное: когда-нибудь да пригодится. По такому случаю почтенный Ашбек предпочёл лететь в кольце щупалец, дабы и он мог полюбоваться новыми землями. Просто поразительно, насколько быстро Лис привык к полётам на такой головокружительной высоте.
Это Таюли старалась не опускать глаза вниз, а он не сводил взгляда с далёкой земли, подсвеченной первыми лучами солнца. Всматривался в рельеф, беспрестанно тыкал пальцем в знакомые по картам реки, города и прочие складки местности, и зудел, зудел, зудел. Дескать, Трёхликой не мешало бы… Мол, каждый образованный человек… И, тем более, когда представилась уникальная возможность…
Да, уникальную, в определённом смысле, возможность Таюли предоставили: не справившись со страхом такой высотищи, окропить землю остатками наскоро проглоченного, но весьма обильного ужина. Кто бы ещё похвастал столь редким шансом? За эту насмешку Лис обозвал её курицей и прицепился к Лиатаяне, намекая, что им, вроде, торопиться некуда. Таилия к намёкам отнеслась благосклонно, ещё больше замедлившись. Но уже через несколько минут начисто позабыла, для кого и почему свершила сей неправильный поступок: вновь припустила так, что земля уносилась назад ураганным ветром. А Таюли схлопотала очередной приступ головокружения с тошнотой.
– Давай чуток полежим, – взмолилась она, покачиваясь на неверных ногах, когда Лиата поставила их на землю и унеслась. – Знаешь, в прошлый раз было легче. И долетели быстрей, и сбросили меня в океан. Там я как-то скоренько пришла в себя. А тут, прямо, ноги не держат.
– Приличные девушки не лежат посреди дня на прибрежном имперском тракте, – нравоучительно заметил Лис, выуживая из сумки флягу с водой. – Даже неприличные делают это в кустах. А уж если в сотне шагов их ожидает приличный посёлок с настоящим постоялым двором…
– Что-то мне как-то туда не хочется, – зябко повела плечами Таюли, нахлебавшись воды и вернув флягу. – Эта Империя… Я за всю жизнь слова доброго о ней не слыхала. Нет, честно, такое впечатление, будто тут сплошные жуткие трагедии и море крови, – бубнила она, поглядывая по сторонам. – А тут обычная земля. Никаких отличий от нашего побережья. Тот обоз выглядит вполне нормальным. Люди спокойны, а ведь там, наверняка, есть и рабы?
– Куда без них, – буркнул Лис, пристально вглядываясь в повозки, которые неспешно подползали к ним. – А ты чего ожидала? Думаешь, рабы тут сплошь в тряпье, цепях да следах бесчеловечных побоев? Эка, куда хватила. Раб, детка, стоит дорого. Кто же станет портить то, на что пришлось раскошелиться? В Империи, если хочешь знать, за беспричинное убийство раба полагается наказание. Да что за убийство – даже беспочвенные побои встанут хозяину в немалый штраф. А то и вовсе раба отнимут, но денег не вернут. За рабами-то имперцы к нам соваться не рискуют: на север ходят. Да и то не везде промышлять могут. Вся западная часть материка под Раанами. А на прочих землях сплошные леса да пуганый народ – побегай-ка за ними. Я когда по молодости ходил с торговыми обозами в Империю, насмотрелся. Нормально тут живут. Почти так же, как и мы. Правда, все по-разному: слишком много разных земель и непохожих народов. Кстати, детка, а где та шапчонка, что я велел тебе носить?
Таюли охнула, покопалась в висящей на боку сумке и выудила тутуц – мягкую шляпу из тонкого войлока с узкими полями. Поверх шляпы была натянута тонкая непрозрачная ткань, почти полностью скрывающая женское лицо – лишь глаза наружу. Таким вот образом в Империи всякий предусмотрительный муж оповещал весь свет, что рядом с ним честная жена, а не рабыня или шлюха.
Оно, конечно, можно и пренебречь, коли уж приспичило похвастать красотой супруги. Но тогда будь готов выслушивать в её адрес сомнительные комплименты. И не оставляющие сомнений предложения. А там и до мордобоя рукой подать. Причем, зачинщиком – чем бы его ни раздразнили – будет считаться именно муж: не вводи понапрасну честных людей в искушение, мерзавец!
– И чего наши высокородные аташии верещат, будто этот обычай сплошное варварство? –несколько минут спустя удивилась Таюли, помаргивая в узкую щель тутуца. – Нормальная шляпа. И чего-то меня нигде, ни в каком месте не унизило. Знаешь, даже удобно: и не так жарко, и пыль в нос не лезет.
– А будешь меньше болтать, так и вовсе сойдёшь за приличную имперскую женщину, – подкусил её Лис. – Тут вы второсортный народ. Так что не выпячивай своё Суабаларское происхождение. Нам нужны лишние хлопоты?
– Нет, почтенный супруг, – промурлыкала Таюли, отступая за его спину, как это делали две женщины, топающие в проползавшем мимо обозе со своими, по всей видимости, мужьями.
– Вот так и знал, – деланно тоскливо проворчал Лис. – Вас прохиндеек только обласкай расположением, так вы сразу в жёны лезете. Проходу от вас свободному мужчине нигде уже нет. Всё сю-сю-сю да мяу-мяу! А как женишься, так только и знай, что подавай вам то очередную тряпку, то побрякушки, – нарочито распалялся он, догоняя медленно волокущийся по жаре обоз. – И чтобы лучше, чем у соседок. А на кой тебе два десятка штанов, коли задница-то одна?! Перед кем красоваться? Перед мужем? Знаю я ваши повадки: лишь бы хвостом покрутить!
– Верно, почтенный, – пробухтел высокий дородный мужик, с которым он поравнялся. – Точно, что хвостом.
– А попробуй не купи?! – готов был прослезиться Лис, приникая к благодарному слушателю. – Так визгу на весь дом! Вот я тебя спрашиваю, почтенный, на кой мне сдалось жениться? Десять лет жил и горя не ведал! Так нет: дёрнуло меня польститься на эти слащавые ужимки. Купился, как мальчишка!
– Оно всегда так, – сочувственно завздыхал собеседник, мельком глянув на потупившуюся Таюли. – И учить-то бесполезно. Ещё старые синяки не сошли, а они уж на новые напрашиваются. Будто им в радость: так и подзуживают, заразы. И всё им дай, дай, дай. Прорва, а не баба!
– Погунди-погунди! А тот браслет мне всё одно купишь, – прошипело под тутуцем за его спиной.
– А из моего пока вытрясешь, семь потов сойдёт, – плаксиво пожаловалась Таюли безо всякой задней мысли из одного лишь озорства.
И тут же нарвалась всерьёз: за час, что оставался до околицы прибрежного посёлка, на неё вывалили горы правды о замужестве вообще и об одном конкретном подонке в частности. Ей даже показалось, будто это шипение застряло в её ушах на всю оставшуюся жизнь.
Хотя, признаться, новая знакомая оказалась вполне здравомыслящей тёткой. И за те три дня, что они с Лисом путешествовали в обозе, порассказала немало полезного об Империи и её жителях. Расстались они у ворот большого портового города, где почтенный Ашбек впервые задал резонный вопрос:
– Что дальше, Трёхликая?
ЧАСТЬ 3. Глава 19
Как не обзывала Ринда их утлое судёнышко, тем не менее, оно утащило их довольно далеко. И погоня за ними поначалу не увязалась: небось, долго морщила лбы, куда понесло беглянок и на чём. Корзина, в конце концов, рассыпалась. Но умудрённая Аки успела присмотреть пологий бережок, куда они-таки выгребли. Окунулись, конечно, не без того. Однако с головой под воду не ушли: всего-то набрали воды в сапоги.
Но просушить их Аки не позволила. Едва чуток привели себя в порядок, потащила свою неумёху княжну в лес. Верней, в тот городок, где, по словам Гулды, падчерица найдёт помощь и золото. Путь туда обе высмотрели по карте, так что священный воин храма богини Буа уверенно топал по неродному, но уже давно выученному густому лесу.
Шёл напролом, не зная усталости, и безжалостно гнал вперёд Ринду. Та не отказала себе в удовольствии поныть, пожаловаться на тяготы пути, но и не думала бунтовать. Терпела, топала, не сбавляя шага, и уговаривала себя, что это не вечно. Кончиться, когда они достигнут цели. Если не прикончит их раньше, ибо окончательно план спасения в её голове так и не сложился.
До города добрались только на следующий день к вечеру, устроив в лесу ночёвку между последним и первым лучами солнышка. Ринда, к собственному удивлению, отлично выспалась и честно отстояла на страже свою часть ночи. Даже приготовила к пробуждению подруги завтрак, если можно так назвать холодное мясо, сухари да воду. Костра не разводили, дабы не указать дымом, где их лучше всего искать.
Но и без того не замёрзли: повезло с грянувшей внезапно редкой для этих мест жарищей. Днём, правда та благодатная жарища заставила попотеть, ну, да днём всё можно стерпеть – на то он и день. Аки так вообще блаженствовала: на её островах видали жарищу покруче. А Ринда, если уж чему и научилась в скиту лучше всего, так это терпеть ущемления в удобствах. Даже научилась находить в этом некое удовольствие в уважении к себе самой.
Городок хоть и был не слишком велик, зато через него проходили основные торговые пути. Поэтому и дома в нём каменные, и стены вокруг не хуже, чем в княжеских крепостях. На двух невзрачных пропылённых девиц приворотная стража, конечно, подивилась. Дескать, чего это они шлындрают в одиночестве? Но разглядев мордашку чучелки, решили, видать, что они из скоморошьего племени, где и всяких уродов полно, и девки поразнузданей прочих. Взяли серебряный и пропустили в город без опасного спроса «кто и зачем».
Нужный дом нашли легко. Обошли его и забарабанили в заднюю калитку ограды. Пришлось подождать, пока не отворят, однако на задний двор их пропустили опять-таки без проблем. Стоило назваться посыльными от княгини Гулды из Риннона-Синие горы, как мрачный мужик – косая сажень в плечах да перекособоченная заросшая морда – провёл их к хозяину.
Знатный в своём деле купец Лурни Долгопят оказался молодым рослым красивым молодцем с холодными глазами убийцы, в которых только слепой не заметит изрядный ум. Он с первого взгляда догадался, кто перед ним, хотя Ринда намеревалась обозваться именем своей несуществующей холопки. Мол, госпожа послала к нему за деньгами, а остальное ему знать не положено. Но Гулда и здесь не подвела: успела предупредить своего знакомца, кто и зачем к нему заявится. Выдать же себя за холопку – тут Ринда была слишком высокого мнения о своих навыках лицедейства.
Лурни, впрочем, это без разницы. Он даже имени её не спросил. За княжну всё сказал тот самый перстенёк Гулды, который Ринда носила, не снимая, на шее. Стоило выудить из ворота кожаный ремешок с перстеньком, купец кивнул и пригласил высокую гостью вымыться с дороги. Опасно было так расслабляться, доверясь незнакомому человеку, да душа так уж просила, так просила, что Ринда не смогла отказаться. Аки её сторожила, пока она скоренько обмывалась в кадке в горячей водой. Потом они поменялись, но ничего опасного для купальщиц не случилось.
Ужин был скромен на количество блюд, но весьма отменно приготовлен. Непроницаемый хозяин молча ел, и не думая радушно просить отведать того или иного. Ринда пару раз кинула вопросительный взгляд на Аки: у той нюх на поганых людей, как у крыс на всё, что можно стянуть. Чучелка спокойно ела, даже не зыркая на хозяина. А вот Лурни нет-нет, да и поглядывал изучающе на диковинную девицу.
Покончив с ужином, он встал и с непревзойдённым гостеприимством заявил:
– Сейчас я отдам вам золото, а потом мой слуга проводит вас за стены города.
– А почему бы нас просто не выкинуть на улицу? – съязвила Ринда.
Она вообще-то рассчитывала переночевать под крышей. А не тащиться глубокой ночью в лес, маячивший за городом. Волков не боялась: в этом городе на одного зверя с десяток охотников, так что давным-давно всех извели. Медведи тоже держаться подальше от больших человеческих поселений, а вот всякие бандиты наоборот поближе. Особенно к таким вот перекрестьям торговых путей.
– Не хочу, чтобы ваша неосмотрительность указала на наше знакомство, – без малейшей издёвки порадовал честностью Лурни. – Предпочитаю знать, что вы беспрепятственно выбрались из города. Меня не просили позаботиться о вашей дальнейшей судьбе, – хладнокровно послал он неудобных гостей к лешему на все четыре стороны.
– Я могу быть уверена, что наше знакомство останется между нами? – плюнув на обиду, приняла Ринда правила игры.
– Это не то, чем можно хвастать без риска для жизни, – на свой лад успокоил её Лурни. – Я не горю желанием завести такого кровника, как Кеннер Свирепый. Тем более такого, как князь Риннона. Хотя…
Он задумался. Ринда рискнула предположить, о чём:
– Если он меня так и не найдёт, князем ему не быть?
– Я удивлюсь, если после этого он станет князем, – обтекаемо подтвердил её чаяния осторожный хозяин. – Очень сильно удивлюсь.
– Благодарю за помощь, – поняла она, что и вправду ему очень благодарна.
Какого лешего из-за неё рисковать? Кто она такая для него или любого другого человека, которому плевать на княжьи заботы. Но Лурни помог: ровно тем, чем смог. И действительно отчаянно рисковал.
– Если останусь жива, не забуду твоей услуги, – пообещала Ринда, поскрёбывая подбородок.
– Не давайся им в руки живой, – чуть смягчился голос Лурни. – Князь Кендульф Железная лапа не простит тебе бесчестья. А твои риносцы за тебя не вступятся.
– Знаю, – улыбнулась беглая княжна. – Мы, пожалуй, пойдём.
Его голос нагнал их уже у самого выхода во двор.
– Возьми, пригодится, – сунул ей Лурни нелепый детский деревянный ножик, какие мальчишки стругают себе для забавы.
Ринда сразу же почувствовала, что кусок кожи на его рукояти не обычная плотная намотка, а просто впопыхах прихвачен толстой нитью. Неспроста, но разбираться будет позже: облом, что привёл их сюда, бесцеремонно вытолкнул неугодных хозяину девиц за дверь. Провёл к калитке, вывел на тихую ночную улицу и повёл к одной из башен крепостной стены. Городские ворота для них ночью не откроют – Ринда и не ждала. А вот спуститься со стены по верёвке для неё уже почти плёвое дело. Особенно, если стража не поднимает шума, а, как бы, невзначай отворачивает довольные нечаянной щедрой подачкой рожи.
Миновав прилепившийся снаружи к стенам посад, немного пробежались до обступившего город леса. При полной луне, чистом небе да осторожности в нём и ночью ноги не сломать. Тем более что первой семенила Аки с её совиными глазами и звериным слухом. Ринде оставалось смотреть под ноги да следить за подругой, дабы вовремя остановиться или сигануть в кусты. Если после мытья да сытного ужина отчаянно тянуло в сон, сейчас от него и воспоминания не осталось.
Ринда всё больше тревожилась, что погоня где-то потерялась. Ибо потерявшаяся с глаз погоня почти наверняка высочит на тебя в самый неподходящий момент.
Что она и сделала, когда беглянки вышли к торговому тракту, заложившему крюк – они здорово срезали путь: по самому тракту добрались бы сюда чуть ли не к полудню. А по лесу управились до предрассветных сумерек, что позволили толком оглядеться. И вовремя залечь в кустах подальше от дороги, по которой в их сторону неслась немалая стая воинов.
– Собаки, – досадливо проскрипела Аки, ныряя в свою торбу.
– Уверена? – прислушалась Ринда, но собачьего брёха не услыхала.
– Видела, – буркнула чучелка, выудив пару плотно набитых мешочков с тщательно перемотанными горловинами. – Лежи тихо, – строго наказала она и ящеркой уползла к дороге.
Вернулась быстро, когда с ними поравнялся конский топот. Раздалось обиженное поскуливание собак, лошадей осадили.
– Может, рванём, пока не поздно? – отчаянно трусила Ринда, изо всех сил настропаляя выдержку и гоня прочь панику.
– Лежи, – квакнула чучелка, шлёпнув её по приподнявшемуся заду.
Прежде, чем залечь самой, Аки нагребла на неё плодов трухлявой лесной подложки и посыпала содержимым одного из мешочков: осторожно, рачительно. Потом зарылась в подложку сама, швырнув себе на спину щепоть вонючего порошка, аромат которого уже забил нос Ринды. Жутко тянуло чихнуть, и она зажала нос, теребя его в борьбе с чихом.
Собаки заскулили сильней и ближе: горемык понукали обыскать место, на котором те споткнулись, ибо неспроста. Но до затаившейся добычи охотники так и не дошли: псы взбунтовались и рванули прочь, спасая носы. Несколько воинов прошлись вдоль дороги, мелькая меж деревьев. Потом в лес прямиком на коне въехал собственной персоной незабвенный женишок. Ринда выпучилась на него сквозь мотылявшуюся перед глазами траву, так и не разжав предательски свербившего носа. Ей казалось, будто Кеннер смотрит на неё. Да что там! Прямо в глаза!
Она зажмурилась, разом отказавшись от попытки вскочить и дёрнуть, куда глаза глядят. Секундой позже сообразила, что и Аки не рвётся бежать, значит, не всё так плохо. Открыла глаза и увидала круп удаляющегося коня, репица хвоста которого была обмотана кожаным ремешком.
– Лежи, – еле слышно мурлыкнула Аки. – Всё позади.
– Он меня видел, – не удержавшись, прогундосила Ринда. – Точно видел. Но уходит.
– Не болтай попусту, – огрызнулась Аки, по-прежнему не шевелясь. – Тебе померлещилось.
– Может, и померещилось, – устало выдохнула Ринда, выпустив нос. – Хотя, когда тебе смотрят прямо в глаза…
– Уходят, – бесстрастно подтвердила Аки, приподняв голову.
Ринда и без неё отлично различила удаляющийся топот.
– Увидел бы, поймал, – рассудила Аки, садясь и вслушиваясь в окрестности. – Он должен.
– Само собой, – скривилась Ринда. – Ну что, пойдём?
– Погодим, – буркнула чучелка, запихивая в торбу потощавшие мешочки с вонючей дрянью. – А ну, как верлнутся?
Погоня не вернулась. А Ринда, поднявшись и отряхиваясь, размышляла о том, что Кеннер помчался именно туда, куда намеревалась податься она: на юго-восток. И теперь им туда никак нельзя. Если погоня тебя опередила, впереди почти наверняка наткнёшься на ловушки. И сколь она не умна, сколь Аки не осторожна да оборотиста, обязательно попадутся: не в первую ловушку, так в любую следующую.
А на берегу моря им теперь и вовсе нечего делать: там каждому купцу, каждому рыбаку строго-настрого укажут не брать на борт двух беглых девиц. Выстучат по загривкам да мордам пудовыми кулаками, дабы не повадно было обманывать честную погоню.
– Мы не можем идти, куда собирались, – разочарованно сообщила она.
– Они туда скачут? – уточнила Аки.
– По этой дороге да. И наверняка догадались, что я хочу уплыть отсюда. Больше-то мне деться некуда. Может, оттого и торопились к побережью, дабы перекрыть все щели.
– Куда пойдём? – ничуть не пала духом чучелка.
– На север нельзя: там батюшка жениха под каждым кустом по воину посадит. На севере Кендульф и сам сила, и в дружках у него все тамошние князья. Весь юг теперь обложат, чтобы не пустить нас к морю. Вернуться назад? К нам на запад. И забиться в какую-нибудь щель. Затаиться там и переждать, пока всё не утихнет. А после уже…
– Нагрладу за тебя назначат? – недоверчиво уточнила Аки.
– Ещё какую. Княжескую.
– Тогда не перлеждём, – категорично отвергла несбыточный план Аки. – Нагрлада не позволит. Поймают.
– Остаётся восток, – вздохнула Ринда и невольно поёжилась.
– Там плохо? – уставились на неё въедливые бусины заморских глазёнок.
– Там, чучелка, чужие княжества да королевства. Неужели не помнишь, как разглядывала карту тамошних земель? На востоке мы с тобой не добыча, которую нужно поймать живой да здоровой. Там мы простые бездомные девки. А потому каждый нас…
– Пусть попрлобуют, – отрезала Аки, уже решив, куда лежит их путь-дорога.
– Ещё как попробуют, – проворчала Ринда, вскидывая на спину торбу.
Однако спорить с подругой не стала, ибо спорить, собственно, не о чем. На востоке их ждёт неведомое, что вовсе не обязательно всегда опасно. Во всех же иных местах опасность известная и однозначная – не отвертеться.
Следующие пять дней они просто топали лесами, осторожно перебегая всё реже встречающиеся наезженные дороги. Один раз переплыли неширокую ленивую речонку, да вторую перешли вброд. Пару раз натыкались на деревушки, которые обходили стороной. Ринда лишь поначалу упарилась, а после втянулась и бодро шлёпала за неутомимым священным воином, которому вообще всё трын-трава. Аки будто родилась в здешних местах: настолько ловко находила путь даже в самых непролазных чащобах, что залюбуешься.
На куске кожи, что смотали с деревянной игрушки Лурни, оказалась подробная карты здешних мест до самого королевства Дукреб, в который они непременно уткнутся на востоке. Мужик знал толк в побегах: сразу просчитал, что юг для них под запретом. Как знал толк и в дальних пеших походах – подкинул им отличных сухарей, соли, сушёных южных фруктов да родных северных ягод. Ещё немного круп, а вот насчёт мяса – безошибочно оценив Аки – рассудил, что добудут сами.
Добыли – куда они денутся. Одну заваленную косулю лопали три дня, покуда подвяленное на холодном дыму мясо не протухло. На второй реке глазастая Аки углядела вершу, куда заблудились три небольшие рыбины. Из неё в крохотном отлично обожжённом горшке всё того же Лурни наварили ушицы.
Словом, не голодали. А Ринда не раз помянула добрым словом свой скит, где её научили многим премудростям, сгодившимся в лесу. Большинство тягот бегства она либо выдумала, либо преувеличила, искренно считая себя изнеженной сверх всякой меры тетёхой. На деле же оказалось, что даже княжна при надлежащем воспитании способна не только жемчуга носить да на серебре кушать. И это здорово приподняло Ринду в собственных глазах, что невероятно ценно – гораздо ценней чужой и зачастую лживой трескучей похвалы.
Сколь верёвочке не виться, а запас, что можно унести на собственной спине, обязательно кончится. Вечером пятого дня у них только и осталось, что немного соли да заморских фруктов – их Ринда отдала Аки посасывать вместо льденчиков. Ну, и, понятно, куча золота, которое сколько не вари, в глотку не пропихнёшь – подавишься. Приспела нужда завернуть в обжитое место ради пополнения запаса. Ринда отлично помнила карту Лурни и знала, что дня через три-четыре хорошего хода они выйдут к приграничному торговому городу, за которым лежали земли Дукреба.
Места тут – в отличие от их западных – обжиты пожиже: сплошные леса. Однако живут отнюдь не бедно, хотя и более нелюдимо. Она слыхала, что здесь от одной деревни до другой можно идти целый день и не встретить ни единой живой души. В это не особенно верилось, но и забывать не стоило. Так что запастись нужно как следует – решили они с Аки и…
Устроили себе качественную помывку: в холодной воде с песочком. Почистили, как смогли, одежду и к вечеру шестого дня добрались, наконец, до привычных каменных стен города. Если в родной дом княжна Риннона-Синие горы явилась замухрышкой, чтобы только понасмехаться над вытянутыми рожами встречающих, то сюда на полном праве бродячей кошки. И встретили её скучными взглядами всего повидавшей стражи. Хотя Аки, как всегда, произвела впечатление.
– Это ж, какого ты рода-племени? – лениво удивился стражник, принимая у Ринды две серебрушки за проход в город.
– Кикиморла, – не моргнув глазом, ошарашила любопытника чужеземная дева. – Лесная, – уточнила, дабы не путали с болотной чувырлой, которая, как известно, страшна чрезвычайно.
– Кикимора, – аж крякнул мужик, годящийся им в отцы. – Эвона как. Поди ж ты. Где ж ты её откопала-то? – уважительно глянул он на Ринду. – Да ещё и говорящу по-человечьи.
Ринда глянула на подругу с укоризной, дескать, что за баловство? Цапнула ухмыляющуюся чучелку за руку и потащила в ворота под взглядами других любопытников, ожидавших своей очереди на проход.
– Так ты чего?! – орали ей вслед. – Показывать её станешь?! За деньги, или так?!
– Понятно, за деньги, – гудел какой-то разумник. – Кто ж тебе что за так покажет?
– А чо она умеет-то?! – надрывалась толстая баба. – На чо там глядеть-то?!
– Довольна? – не удержалась от язвительности Ринда, волоча Аки по улице в поисках постоялого двора. – Не хватало, чтобы нас тут запомнили. Кеннер быстро сообразит, что на юге нас никто так и не увидел. Сюда ринется.
– Хорлошо, что запомнят, – безмятежно чирикала новоявленная кикимора. – Укажут ему, куда мы делись.
– А что? – призадумалась Ринда. – Если мы отсюда на юг двинем, да на глазах у стражи… Нужно будет утром к обозу пристать, – стряпала она план прямо на ходу. – К тому, что пойдёт на юг. Немного с ним проедемся, а потом рванём на восток. Как думаешь, получится след запутать.
– Неа, – мотнула головой Аки, стреляя глазами по сторонам. – Туда идём, – толкнула она подругу к постоялому двору, который замечтавшаяся Ринда не заметила.
Хозяин постоялого двора подивился на чудо в перьях, но переночевать пустил, ещё больше удивившись золотой монете у бродяжек.
– К тётке идём, на житьё, – с нарочитой деревенской степенностью пояснила Ринда. – Сиротствуем мы. Тётка к себе зазывает.
– Чего-то не похожа ты, девка, на деревенскую, – провожая их в комнату второго этажа, заметил хозяин.
– Знамо дело, – подбоченилась Ринда, чувствуя, что обмишурилась, зря выдала себя за деревенщину, но деваться некуда. – Батюшка, чай, старостой был.
– Ну-ну, – неопределённо хмыкнул хозяин, отворяя дверь в спаленку. – На золотой-то ещё чего хочешь, кроме ужина да мытья? – окинул он взглядом побродяжек. – Иль серебром сдать?
– Нам бы в дорогу покушать, – окончательно поняла Ринда, что задерживаться здесь не стоит. – Утром с обозом уходим.
Она быстренько перечислила требуемое и попросила принести всё это немедля, дабы разложить по торбам в дорогу.
– Мыться и бежать, – подтвердила её решение Аки, когда стихли шаги хозяина за дверью. – Сирлотствуем, – передразнила она заигравшуюся подругу.
– Да, погорячилась я, – вздохнула Ринда. – Ну, хоть помоемся, как следует. Поедим, а потом…
– Сбежим, – согласилась Аки с мигом переиначенным планом. – Черлез другие ворлота.
Мылись они так быстро, как ещё ни разу в жизни – две девки-прислужницы в умывальне едва поспевали таскать чугунки с горячей водой. Вернувшись из умывальни в спаленку, обнаружили, что хозяин в их отсутствие не только притащил собранную еду, но и обшарил комнату в поисках их вещей. Торбы они брали с собой, так что ничего раскопать ушлому паразиту не удалось. Зато насторожил он их пуще прежнего. Поэтому ужин Ринда велела принести наверх.
Темнело. Вот-вот начнут затыкать городские ворота. Княжна Риннона-Синие горы с сожалением посмотрела на лежанку, застланную чистой постелью, и распахнула дверь. Они спустились вниз, рассчитывая на везение, которое им тут же и подвернулось: хозяина в обеденной горнице не было. Наплевав на удивлённые взгляды прислуги, снующей меж столами с объедающимся народом, взбалмошные постоялицы выкатились на улицу. И со всех ног припустили через весь городок к тем воротам, что выходили на другую сторону.
– Отдохнули, – проворчала Ринда, когда стража, закрывающая ворота, от всей широты души обложила неуёмных потаскух, которым и ночь не в ночь. – Что я за идиотка? Распустила язык, как последняя дура.
– Хорлошо, что ушли, – приободрила подругу чучелка, держа её за руку и утаскивая прочь от мышеловки для двух неосторожных мышек. – Из закрлытого горлода уходить трлудно.
С этим трлудно не согласиться – подумала Ринда и успокоила себя: что ни делается, всё к лучшему.
