Текст книги "Сидящее в нас. Книга вторая (СИ)"
Автор книги: Александра Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
– Штаны-то одень, – прошипел Лис, зыркнув по сторонам. – Без штанов тебя и тутуц не спасёт.
К обеду он уже числился в команде корабля-работорговца «Зверь», куда его тотчас и загнали наводить на судно глянец. Таюли же сидела тихой мышкой на складе хозяина «Зверя» и дожидалась, когда честный муж принесёт ей задаток за поход. Их тут было около десятка – рачительных жен, оберегающих семейный доход от большого праздника в честь отплытия на север. Под каждым тутуцем гнездился целый рой мух, жужжащий обо всём самом важном на свете: муже-скотине, свекрови-кровопийце, неблагодарных детках и прочих заблудших душах.
Таюли честно отвечала на вопросы скупо сляпанным враньём и сокрушенно ахала, дабы не возбуждать подозрений. Расчёт с уважаемыми супругами охотников за рабами хозяин произвёл уже на закате: кому выдал деньги, а кому и нерадивого муженька, притащившего в семью лишь несколько свежих синяков. Таюли – что по легенде Лиса явилась сюда чуть ли не из-за свадебного стола – деньги принёс отпущенный с корабля по такому случаю муж.
Хозяин – молодой, высокий и сильный работорговец – снизошёл до похвалы так удачно приобретённому корабельному управителю: превосходно знает своё дело, образован и прочее. Он посоветовал его молодой жене не волноваться и бежать присматривать себе побрякушку позатейливей – у них, дескать, ожидается изрядный прибыток. Таюли проблеяла какую-то благодарственную чушь и посеменила вслед за остальными жёнами, что торопились покинуть пристань дотемна. А после с чистой совестью понеслась в море радовать себя и его.
Слегка переборщила, и, возвращаясь к берегу, заметила перемену в задумках охотников за рабами: те уже выходили в море, опередив планы. Ещё когда они с Лисом возвращались с его острова на материк, тот пытался ей объяснить, как ходят по морю корабли. Из всего пространного урока она усвоила лишь то, что двигаться по прямой у них не получается: мол, куда ветер дунет, туда корабль и тащит. Словом, этакими зигзагами, что значительно увеличивает сам путь.
Поэтому Таюли решила, что вполне располагает временем на то, чтобы её демоны успели подкрепиться. Её сумку Лис забрал с собой, избавив от мороки. А одеться и налегке добраться до прилепившихся к пристани трущоб, было делом плёвым. Открытое же на обозрение миленькое личико и не прикрытая распахнутой курткой шёлковая рубаха, намекающая на аппетитные грудки, значительно облегчили охоту. Да и удача подсуетилась, подсунув охотнику целую банду добычи – искателей дармовой поживы и недостойных увеселений.
Не слишком приятно, но пришлось подпустить этих шестерых к телу, дабы прежде времени не разбежались – народец-то ушлый, имеющий массу талантов в деле спасения шкуры. Один из разухабистых ухажёров даже успел её облапать, дыша в лицо отрыжкой скверного вина. И так разлакомился, что не сразу заметил странное свечение вокруг неосторожной девицы – лишь вопли ужаса за спиной, заставили его отпрянуть и обалдело уставиться на огненного удава.
ЗУ, молниеносно расправившись с первым мерзавцем, сбил с ног сразу двоих и вцепился в третьего. Сбитые ловко повскакали на ноги, но дёрнуть прочь получилось лишь у одного. Впрочем, получив удар в спину, он снова покатился по земле, пока его менее везучие приятели испускали последний вздох в ледяных кольцах выскочившего ДЭГ.
Таюли скорым шагом двинулась дальше, зная, что демоны успеют доесть последних и на ходу. Потом её приподняло и понесло по воздуху во избежание путаницы в ногах по ночной темени и неустроенности корявых каменистых улочек. ЗУ с ДЭГ почти втянулись в Трёхликую, давно пригасив свет, но возвращаться обратно к морю и не думали.
Демоны поволокли её в очередные дебри кривых переулков, где отобедали ещё двумя насильниками и… жертвой их несостоявшегося деяния: злорадно заржавшей разбитной девицей с хищной мордочкой. Таюли поразилась этой недевичьей реакции и отбросила мысли о возможной ошибке демонов. Те, против ожидания, не вполне насытились: возвращаясь к пристани, закусили ещё тремя чёрными душами. А самую последнюю ЗУ прихватил мимоходом уже на краю пристани, где начиналось самостоятельное плаванье Трёхликой.
Таюли стянула сапоги, штаны, рубаху, завернула их в куртку, перевязала поясом и пристроила на спину. А затем отправилась догонять Лиса, наказавшего ей не позднее следующей ночи явиться на «Зверя». Куда её аккуратно и по возможности незаметно поднимет ДЭГ для претворения в жизнь первой части их злодейского плана.
Всё так и вышло: и догнала, и забралась на палубу в кольце потухшего до полной прозрачности ДЭГ. Потом была устроена в уютном гнёздышке под нижней палубой, где набила живот какой-то отвратительной бурдой и продрыхла до утра.
Второй и третий день плавания в закутке обширного трюма – предназначенного для живого товара – прошли скучно. Таюли то дремала, укаченная волнами, то пыталась читать в свете свечного огарка. Ночью со всеми предосторожностями выползала наверх. Пока Лис всеми правдами и неправдами отвлекал вахтенных, проползала через отверстия фальшборта наружу и отправлялась гасить зов океана.
На четвёртый день плавания на «Звере» начало твориться нечто несусветное. Уже к полудню хозяин – он же капитан – заметил некоторое волнение среди команды. Помощник доложил, что несколько моряков и даже двое охотников – отменных ловцов живой добычи – куда-то запропали. Все возможные «куда-то» на «Звере» – как и любом другом корабле – знали наперечёт. И обшарили несколько раз, но пропажи не обнаружили. Понятно, что за борт их отправить труда не составит, но как? На палубе постоянно крутятся вахтенные и тренирующиеся охотники – эти-то не пропустят такого зрелища, как улетающий через борт приятель.
Таюли едва успела смыться в море, когда оно всё завертелось. И теперь тащилась за кораблём, изображая волосатую акулу и ругая ДЭГ последними словами. ЗУ залёг в спячку: в море он наружу носа не высунет. Зато его ледяной друг-недруг вовсю попировал, восстанавливая силы после купания. Три дня он честно терпел, не понимая смысла этого действия. А нынче утром, вернув Трёхликую с прогулки, ДЭГ проигнорировал её нелепые уговоры потерпеть до лучших времён. И слопал первого же морячка, который в ужасе пялился на голую девку, поднявшуюся из моря над фальшбортом.
Свалив Трёхликую на палубу – будто половую тряпку, скотина! – демон слопал ещё троих вахтенных. Таюли не успела добраться до распахнутого люка и сигануть вниз, как наверх из трюма выползли два охотника за рабами и Лис.
Этот, обождав, пока не закусят охотничками, свалил за борт первый попавшийся под ноги скукоженный труп. При этом обругал Таюли разнузданной девкой и похвалил ДЭГ за столь компактные объедки. Но, предупредил, что теперь Трёхликую на борту не спрятать при всём желании. Так что пускай «всякая там нечисть» немедля «приберёт за собой» и валит обратно в море, иначе он за себя не отвечает. Спорить было некогда: вот-вот на палубу вылезет ещё кто-нибудь, а почтенный Ашбек заявил, что умывает руки, и уполз внутрь корабля.
Так что весь день Трёхликая плыла своим ходом. Это ещё полбеды: в отличие от ДЭГ, в её брюхе было пусто. Зато аппетит после ритуала у неё прямо-таки зверский. Умница Лис улучил момент и сбросил ей с корабля туго запелёнатый в куски кожи свёрток. От воды обед не спасло: пока подобрала да отплыла подальше, да размотала, сухари превратились в кашу – благо хоть жаренное мясо не пострадало. Однако это не поправило дела: Таюли не наелась. Полоскающийся вокруг неё ДЭГ поймал для подруги небольшую рыбку. И даже содрал с неё кожу с чешуёй.
Выкаблучиваться буду сытой – решилась она и слопала сырую рыбёху, выковыривая пальцем потроха. После четвёртой рыбки, Трёхликая сделала первый вывод: ужасно невкусно, но сытно. Голодная смерть ей не грозила. После шестой – вывод второй: вся эта возня с маскировкой пустая трата времени и её терпения. Ибо торча в воде – защищая и кормя Трёхликую – ДЭГ бесполезно тратит силы. И вот-вот отправится их восполнять обратно на корабль, откуда они убрались в целях той самой дурацкой маскировки.
Так и вышло: ДЭГ дотерпел до вечера, но с последними лучами солнца отправился обедать, забросив Таюли на палубу «Зверя». Прямо перед носом нескольких вахтенных и хозяина, самолично вставшего за штурвал. При виде невесть откуда взявшейся голой шмякнувшейся на палубу девицы, капитан открыл, было, рот, чтобы выругаться. Но подавился: ДЭГ, психуя на Трёхликую, не позволяющую ему нормально питаться, в пол минуты расправился с моряками и опешившим хозяином.
Стоило ради этого торчать в воде целый день!
Глава 26
– Почтенный Ашбек, – сладчайшим голоском покликала Таюли удочерившего её мужа, что беспардонно дрых в гамаке, подвязанном в тесной каюте. – Просыпайся. Я тут подумала… Боюсь, мы не сможем вдвоём управлять целым кораблем. А ты умеешь плавать?
Лис нарочито нехотя разлепил веки и уставился на неё недобрым взглядом.
– Я старалась, – спокойно возразила бесстыдно обнажённая Трёхликая. – Но ДЭГ не человек, чтобы уговаривать его до бесконечности. Он поддавался уговорам, пока окончательно не проголодался. А уж тут демона никто не уговорит. Хоть жемчугом перед ним рассыпайся.
– Ну и? – буркнул Лис.
– Ну, и… как бы тебе это сказать? Словом, на корабле кроме нас никого нет. ДЭГ слопал хозяина и тех, кто был на палубе. Затем потащил меня вниз.
– Как всегда, не церемонясь, – хмыкнул Лис, ухватившись за край гамака и опустив ноги на пол.
– Естественно, – раздражённо нахмурилась Таюли. – Не вижу в этом ничего смешного. Мне, к примеру, было не смешно, когда вылез этот трус ЗУ. Не ожидала от него. Впрочем, вдвоём они управились быстрей. Но так беспардонно мотали меня по этим узким корабельным норам, что все ноги в синяках.
При этих словах из неё показался ДЭГ и сунулся, было, обследовать упомянутые ноги. Таюли шикнула на засранца, и тот мгновенно пропал. Она вздохнула и продолжила, отправившись вслед за Лисов обратно наверх:
– Там, на горизонте уже виднеется земля – слышала, как хозяин перед смертью сказал. Сама ничегошеньки не увидела, а залезть на мачту не успела: меня утащили. Как ты думаешь, корабль сам до берега доберётся?
– Не доберётся, – определил Лис, как только они вылезли на палубу. – Тут, видать, течение. Видишь, нас относит в сторону от прочих. А там вон уже сигналят. Во-он с того корабля.
– Зачем? – уставилась в указанном направлении Таюли.
Хотя в этой ночной темени не то, что сигнальщика – не увидела самого корабля.
– Хотят знать, куда это мы намылились. Или дивятся, куда это с палубы пропала вся команда.
– Они-то откуда знают? – не поверила Таюли, беспечно любуясь какими-то светящимися созданиями, купающимися в пенных гребнях волн.
– Из подзорной трубы, – язвительно проворчал Лис, щурясь на светильник, что болтался на мачте почти у них над головой. – Так не бывает, чтобы на палубе никого не было. Особенно за штурвалом, – махнул он рукой на брошенное колесо, рядом с которым ярко горели ещё два светильника.
– Они приплывут к нам? – насторожилась Таюли.
– Не знаю, – о чём-то напряжённо раздумывал Лис. – Это ж не императорский корабль. Здесь хозяин сам себе голова. Захотел отвалить на сторону, вот и отвалил. Никого нет на палубе, значит, бунт. Или зараза какая-то. Других объяснений не имеется. Во всяком случае, у них. Заподозрить, что всю команду сожрали демоны, им в голову не придёт. А раз бунт или зараза, тогда они тем более не сунутся. Тут уж каждый сам за себя. Вот и выходит, что… Нет, до берега, если я его всё ещё не вижу, мне не дотянуть.
– Я тебя дотяну, – напомнила Таюли. – Возьми какую-нибудь доску и приладь к ней верёвку. А силы наш ДЭГ нахапал столько, что меня аж распирает. Мне только поесть нужно, как следует, и уходим.
– Точно справишься? – придирчиво осмотрел её Лис.
– Точнее точного.
– Тогда давай, ступай по-быстрому на камбуз. А я пока всё приготовлю. Надо ещё воды взять, не забыть. А потом… Ты сумеешь поджечь корабль? Незачем ему тут болтаться. Всё равно на него без живой команды никто не сунется: побоятся выдуманной заразы.
Он попал в точку: ни один из кораблей охотников за рабами даже не дёрнулся в их сторону. И прежде и, тем более, когда «Зверь» запылал. Лис отколотил топором низкую дверцу с каюты хозяина. Спустил её на воду, спустился сам, прихватив всё их барахло, завернулся в парусину и улёгся. Таюли, как добропорядочная супруга, впряглась и потащила его на своей шее в сторону берега, который обязательно торчит на своём месте – видно там его или нет.
Она беспокоилась, что, охотники за рабами вот-вот высадятся там, куда они с Лисом рванули. И тогда вся их затея по оповещению северян провалится. Понятно, что с берега непременно заметят поданный им сигнал в виде пылающего корабля. Понятно, что насторожатся. Но сообразят ли, что пришла беда? Интересно, можно ли ночью отличить чужие корабли от своего? Пускай даже так, она успокоится лишь на берегу, когда убедится, что северяне уже знают о работорговцах и готовятся их встретить.
Поэтому она старалась изо всех сил. ДЭГ, конечно, большая подмога, но выдаивать из него силы безоглядно не вполне разумно. Не хватало ещё, чтобы их высадка на берег началась с обеда демона. Гораздо больше Таюли вдохновляло одно неоспоримое преимущество: ветер мог выкаблучиваться, как ему угодно, мотая корабли туда-сюда, а она плыла всё прямо и прямо.
Помощь пришла, откуда не ждали. Далеко впереди, где уже темнела полоска берега, в море блеснула голубая звёздочка. ДЭГ мигом поднялся из воды сияющим маяком. Таюли привычно ощутила бессловесное знание, полученное от демона: рядом ему подобный. И он спешит на помощь, так что теперь незачем рвать жилы.
Она слегка сбавила ход, но останавливаться не собиралась: дорога каждая секунда. Тем более что на берегу появились первые крохотулечные шмыгающие звёздочки: наверняка люди с огнём. Чуть позже она заметила и неподвижные огоньки, значит, дома, в которых имперцы рассчитывают разжиться рабами. И где они их не получат – злорадно пообещала Трёхликая, вытягивая шею.
То, что навстречу летит не Раан, поняла почти сразу: встречающий был до смешного медлителен. Таюли плавала гораздо быстрей. А у кого ещё может быть щупальце демона? Только у Двуликой. Непонятно, конечно, почему она тут одна, но неинтересно. Гораздо интересней запрячь её в плотик Лиса и поскорей выбраться на берег.
Добравшаяся до них Двуликая была светловолоса и решительна. Плавая, как драный сапог, она весьма отважно спешила на помощь сестре по, так сказать, неописуемому счастью. Оказавшись рядом, крепкая и явно высокая девушка с сильными руками, унимая дыхание, выпалила:
– Привет… Трёхликая!
– Я Таюли, – невольно выпрыгнуло из той, словно в оправдание.
– А я… Ринда. Верёвка… так понимаю… одна?
– Одна. Даже в голову не приходило, что…, – успела проблеять Таюли.
– Две! – сухо каркнул Лис, бросив им ещё одну. – Пошевеливайтесь! Я замёрз, как собака!
– Это твой отец? – ухватив верёвку, поинтересовалась Ринда, с какой целью ей терпеть пришлого нахала.
– Это моё всё, – хмыкнула Таюли, подстраиваясь под тихоходную помощницу.
– В смысле? – не удивилась, а весело фыркнула Ринда, отплёвываясь.
Длинные и неспешные далеко в море – у берега волны разбивались на мелких суетливых пенящихся паразитов, то и дело шлёпающих тебя по лицу.
– Сначала… заменил мне отца, – охотно поведала Таюли, ибо, как всем известно, за приятной беседой тяжкий труд заканчивается быстрей. – А недавно… стал мужем.
– Как… мужем? – вот теперь удивилась Двуликая.
– Наполовину, – сотворила Таюли безгранично серьёзную рожицу. – Любовными утехами… пренебрегает… А командует… как три мужа сразу.
Ринда звонко расхохоталась, задрав лицо к небу. От этой девушки веяло почти ощутимым духом свободы. Отнюдь не развязная – явно из хорошей семьи и говорящая, как человек образованный – она была раскована, как никто прежде виденный Таюли. Да что там: она сама не сумела стать такой же, когда обрела почти безграничную свободу Трёхликой. Всё-то у неё в душе какие-то препоны: сама создаёт, а после штурмует, как вражеские укрепления. А Диамель? Что говорить о других, когда самая могущественная женщина Суабалара абсолютно не свободна.
– И как мне… обращаться к твоему… тирану? – отсмеявшись, шутливо осведомилась Ринда.
– Почтенный… Ашбек… Тьфу! Вот же пакость! – выплюнула Таюли влетевшую в рот щепку.
– Ещё… немного, – посочувствовала Ринда.
И они дружно заткнулись: в прибрежных водах всегда больше мусора, который благодарное море возвращает щедро пакостящей в него земле.
Когда Таюли уже смогла разглядеть на берегу людей, она облегчённо выдохнула. ДЭГ принял это за сигнал к действию и вылез наружу. Этот безмозглый бесстыдник обвил Трёхликую, приподнял над водой и потащил вперёд. Демон Двуликой включился в весёлую игру «опозорь девушку на весь белый свет».
– ДЭГ! – завопила Таюли, замолотив всеми конечностями по бесплотному щупальцу. – Отпусти, придурок!
Он отпустил. Рядом плюхнулась в воду хохочущая Ринда. Два светящихся остолопа застыли в недоумении столбами.
– Хватит безобразничать! – завопил продрогший до самого нутра Лис. – ДЭГ! Чтоб тебя разорвало паразита! В воде её тащи! За что мне такое наказание?!
Демон исполнил приказ обычного человека, чем немало удивил Ринду. Да и людей на берегу, до которых долетели обрывки воплей прибывшего на плоту чужака. Мало того, что загадочного мужика притащили аж две подруги демонов, так и сами демоны у него на побегушках. Видать, сильный колдун – решили ожидавшие гостя рыбаки. Потому и кинулись воевать с прибоем, дабы помочь вытащить плот на берег. Они бы его и в деревню на руках отволокли, если бы почтенный Ашбек со стоном не скатился на гальку. Выпутался из парусины и с трудом поднялся, охлопывая себя по телу.
– Мужики, выпить есть? – отстучал он зубами первое, что требуется без пяти минут утопленнику.
– А то! – отозвался кто-то столь радостно, что залюбуешься.
– Давай за нами! – подхватил другой, уже взрезая мокрые верёвки, удерживающие поклажу гостя. – Нальём, а то, как же!
– Господин, а имперцы чего ж? – спрашивал кто-то более разумный и настороженный.
– Дальше пошли, – со знанием дела успокоил Лис, скидывая мокрую куртку. – К вам после такого сигнала, не сунутся, – предрёк он, принимая из рук хозяев деревни сухую.
– Дык, понятное дело, – согласился победитель мокрых верёвок, подхватив одну из сумок. – Теперь-то мы настороже.
– Не ты ли, мил человек, случаем, кораблик запалил? – хмыкнул тот, что ухватил сумку Таюли.
– Я, – вздохнул Лис, запахивая сухую куртку и блаженно выдыхая. – Пошли, что ли?
– Дык, а Двуликие? – заикнулся, было, кто-то.
– Не до них, – сухо бросил Лис, направляясь к заманчиво поблёскивающим огням жилья. – А вам нечего на них пялиться. Эй, мужик! Ты эту скрутку оставь. Не хватало ещё, чтобы моя девочка у вас тут голой бегала. А где одежда вашей? – придирчиво уточнил он, не сбавляя хода.
– Дык, туточки, – последнее, что услыхала Таюли, когда ДЭГ выволок её на берег.
Уложил на мокрую гальку у самой воды – пенная волна тотчас облизала ей ноги и с прощальный шипением уползла обратно. Таюли села – лежащая рядом Двуликая даже не пошевелилась.
– Ринда, ты как? – забеспокоилась она.
– Подыхаю, – простонала та, повернув голову, облепленную мокрыми волосами так, что наружу лишь один глаз.
– Ты же совершенно не умеешь плавать, – принялась освобождать её лицо Таюли. – Вот зачем за нами полезла? И, кстати, где твой Раан? Не думала, что они отпускают вас гулять в одиночку.
– Отран помчался в крепость, – пробормотала Ринда, и не думая вставать. – Сообщить твоему дружку, что ты, наконец-то поимела совесть и явилась. Ты что, упиралась? – хмыкнула она, хитро щуря свои непривычно светлые глаза.
Немногим темней, чем у Раанов – невольно подумалось Таюли. Неужели и её станут такими же? Хотя – вспомнила она – у всех северян глаза светлые. Во всяком случае, в памятном посольстве ни одного черноглазого она тогда не заметила.
– Упиралась, – не стала лукавить Таюли.
– Чего так? – удивилась Ринда, почёсывая ноготком подбородок.
– За мечтой гонялась.
– Серьёзно? – от удивления даже поднялась Двуликая и уселась рядом.
Две голые приличные девушки на берегу – подумалось Таюли – любуйся, кто хочешь. Но шевелиться совершенно не хотелось. Ну, и пусть – захватила её капризная мысль, которой она с непередаваемым удовольствием подчинилась.
– Серьёзней некуда, – подтвердила Таюли.
– Интересно, какая, – задумчиво посмотрела на неё Ринда, вновь скребя подбородок. – Вот у меня была одна мечта: стать свободной. Настолько, насколько хватит наглости да сил. С Отраном я, конечно, потеряла всякую свободу. Вмиг прикипела к нему – не отодрать. И назад пути нет. И всё равно я свободней прежнего. Мечта сбылась, – не слишком-то довольно усмехнулась она.
– Назад пути нет, – пробормотала Таюли, уставившись на море. – О том и мечтала. Или не мечтала. Честно говоря, сама не поняла: мечта это была или… пожалуй, протест. Ой! – встрепенулась она, вспомнив, зачем так рвалась сюда. – Мы с тобой ненормальные! Сидим тут, болтаем, а там эти сволочи, – махнула она рукой в сторону погасшей звёздочки сгоревшего корабля.
– И что? – не поняла Ринда обеспокоенности Трёхликой.
– Можешь смеяться, но я себе дала слово: эти сволочи не заполучат здесь ни одного раба. Не знаю, что я сделаю, но… сделаю.
– Смеяться точно не буду, – одарила её Ринда странным взглядом. – И слово тебе сдержать помогу. Я хоть и бывшая, а всё ж таки княжна Риннона-Синие горы. Тут не наша земля, но всё ж таки наша. Значит, как сказал твой наставник, эти свиньи пошли дале на восток? А там у нас Дукреб.
– Мы в Лонтферде? – запоздало уточнила Таюли.
– В нём, – вдруг одним махом подскочила Ринда и побежала подбирать свою одежду.
Таюли невольно залюбовалась её длинноногим сильным и при таком росте поразительно лёгким гибким телом. Северянка, пожалуй, выше её почти на голову.
– Сколько у них кораблей?! – незнакомым властным голосом чуть ли не пролаяла Ринда, натягивая рубаху.
Таюли подобрала свою скрутку с одеждой и направилась к Двуликой, чтобы не орать на весь пляж.
– Четыре корабля таких больших… военных, как сказал Лис, – усевшись рядом, припомнила она. – И восемь… Верней, уже семь работорговцев. Тоже большие, но похожие на обычные торговые.
– А Лис не сказал, сколько там народа? – нетерпеливо понукала её Ринда.
Сразу видно, чем обычная девушка отличается от той, что родилась настоящей госпожой – уважительно отметила Таюли и виновато призналась:
– Я не спросила. Прости, но мне как-то непривычно думать о таких вещах. Мой отец был когда-то воином. Но я его знала уже как торговца.
– Чем торговал? – отрывисто уточнила Ринда, натягивая непривычный для Таюли высокий грубый сапог.
– Он делал книги.
– Почтенное занятие, – неожиданно с подчёркнутым уважением похвалила Двуликая. – Я тут слыву запойной книгочеей. После мы с тобой об этом поговорим. А сейчас хватаем твоего наставника, мою Аки и рвём в Дукреб. Те ещё сволочи, но помочь мужикам нужно. Имперцы их совсем замытарили набегами.
– Замытарили?
Язык, что на юге, что на севере один, но у каждого народа есть свои словечки, непонятные другим.
– Замучили, – пояснила Ринда, вскочила и притопнула.
Сейчас она была похожа на воина, хотя и Таюли в штанах да куртке. Но южная кожа тонкой выделки, с тиснением, а у северянки грубая – как только в такой двигаются? Сапожки Таюли низкие, мягкие, а у Ринды высокие, грубые, с широкими жёсткими ремнями. Куртка короткополая и больше напоминает доспех. А уж пояс и вовсе мужской: широкий, увешанный такими ножами, что собственный ножичек кажется игрушечным. И всё это смотрится на Ринде так привычно, будто она никогда не знала платьев.
– А почему сволочи? – торопилась за лихо одевшейся Двуликой Таюли, поспешно натягивая сапожки.
– Дукребы-то? – криво усмехнулась Ринда, одним движением собрав в руку мокрые волосы. – Это так, к слову. Как у нас говорится, плюгавое, но страшное гордое королевство. За своей гордыней никак не разглядят своего плюгавства.
– Плюгавое – это маленькое? – боролась Таюли со своей мокрой гривой, устав завидовать ловкой Двуликой.
– Давай помогу, – хмыкнула та, непонятным образом укрепив на голове туго скрученный шишак. – Дукреб не маленький. Он крохотный. Землица с ноготок. Оттого-то имперцы и таскаются к ним, ровно там мёдом намазано. Достойный отлуп там сроду не получали.
Отпор – и без пояснений поняла Таюли, которой теперь придётся заново учиться говорить.
– Ну, ничего, – зловеще прошипела Ринда, скручивая ей волосы в шишак так, что корни трещали. – Нынче получат они у меня отлуп. Вовеки не позабудут. Я их научу землю жрать да умильно спасибочки блеять.
– Ты собираешься на них напасть? – не поверила своим ушам Таюли. – В одиночку?
– Почему в одиночку? – ухмыльнулась Ринда, закрепив ей волосы и развернув готовую в путь Трёхликую лицом к себе. – С тобой. И с нашими живоглотами демонами. Или ты, подруга, уже передумала?
– Нет! – выпалила Таюли, вопреки всколыхнувшемуся страху. – Ни за что! Только я… совершенно не умею воевать.
– Я тоже, – цапнула её за руку та, что назвалась подругой, и поволокла к расшумевшейся деревне. – Ишь, раззадорились. Полюбуйся на них: ночь на дворе, а они в пьянку ударились.
– Раззадорились, в пьянку ударились, – бормотала, запоминая, Таюли и старалась смотреть под ноги. – Вспомнила! Кто такая Аки?
– Это моя подруга. Хотя, почитай, сестра. Тебе она понравится. Ты душенька без гнильцы – сразу видать. А она душенька чище некуда. Хотя и зловредная. Но воин такой, что оторопь берёт от её умений.
Зловредная душенька «чище некуда» с кровожадными умениями встретила их у постоялого двора. Таюли опешила, увидав на скамье у ворот скрестившую под собой ноги худенькую маленькую девушку с невиданным прежде лицом. От неё веяло такой опасностью, что ДЭГ мгновенно вылез посмотреть, что так напугало Трёхликую. ЗУ на землях ледяных пока предпочитал не показываться. Но Таюли чувствовала, что огненного бедолагу это не устраивает.
– Чего боишься? – не поприветствовав гостью, спросила Аки, сверля ей глазками-бусинами.
– Драки демонов, – честно призналась Таюли, пытаясь разобраться со своими чувствами к этой девушке-воину.
– Рааны промеж себя не дерутся, – удивилась нелепому заявлению Ринда.
– Я Трёхликая.
– Ах да! – вскинула брови Ринда. – Хотела же спросить, что за зверь, да запамятовала.
– Во мне частицы огненного и ледяного демонов. Сразу оба
– Как? – опешила Ринда, услышав, что свершилось нечто вовсе невозможное.
– Так уж получилось, – пожала плечами Таюли, оглядываясь. – Потом расскажу. Как ты думаешь, твой ОТ на меня не бросится, если огненный ЗУ вылезет наружу? Он и так давно не выходил. Только на корабле ненадолго, пока подкреплял силы. А после заплыва в море он всегда не в себе.
– А как с ним твой ДЭГ? – озадаченно уточнила Ринда, не представляя, что случится, если её ОТ и этот огненный ЗУ схлестнутся. – Погоди, – прислушалась она к себе. – Кажется ОТ его чует. Пока ты не сказала, я не замечала, будто его что-то грызёт. А вот теперь точно: грызёт.
– Пусть грлызёт, – проскрипела Аки, достала из-за пазухи смешную конфету на палочке и сунула в рот.
– Раздобыла уже, – укоризненно проворчала Ринда. – Я уж, было, понадеялась, что дурная привычка от тебя навеки отцепилась.
Аки вытащила изо рта льденчик и ткнула им в Таюли:
– Она ждёт.
– А у меня ответа нет! – окрысилась на неё Ринда, страшась наломать дров.
Как не крути, о демонах она знает хрен да маленько. И чем кончится встреча заклятых врагов – поди знай. Вот учинят эти гады смертельную драку, слетятся на помощь другие Рааны, да не удержат в руках своих демонов. А те не только огненного вражину прикончат, но и Трёхликую. Редкую, судя по всему, птаху, раз Отран её бросил и умчался со сногсшибательной вестью.
– Я сейчас быстренько поем, – приняла решение Таюли, – а потом отправлюсь охотиться. Правда, не знаю куда.
– Не знаешь? – хищно ухмыльнулась Ринда. – Да вон за той горкой уже Дукреб. И демоновой снеди там нынче будет завались. Не полопались бы с натуги. Так что давай, быстренько ешь и несёмся обедать. ОТ с великих трудов тоже оголодал. Тут в деревне он уже подъел, кого можно. Так что ДЭГ перетерпит. И этот твой… ЗУ, – хмыкнула она. – Ну и кличка, обхохочешься. Кстати, нужно ещё твоего загулявшего наставничка отобрать, пока его до опупения не запраздновали.
– Не запразднуют! – послышалось ворчливо из тёмного угла подворья.
– Почтенный Ашбек? – удивилась Ринда, скребнув подбородок. – А чего ты там прячешься?
– Подслушиваю, – ехидно буркнул тот.
И вышел к ним: трезвый, насупленный с сумками на каждом плече. За ним из мрака выступила белая бычья морда: поразительное дело, но бык тащился за Лисом, как привязанный. И даже пару раз ткнулся носом в его спину, словно подгоняя.
– А на тебя можно положиться, – не без уважения заметила Ринда.
– А на тебя? – уже безо всякого ехидства осведомился почтенный Ашбек, скидывая сумки и оборачиваясь к быку. – Ну, давай, подставляй спину. Пора отсюда убираться.
– Лис, я хочу есть, – напомнила Таюли.
– Я взял, – сухо бросил он и махнул рукой, дескать, полезай на быка и не чирикай.
