Текст книги "Лекарь из Пустоты. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 34 страниц)

Измайлов появился на перроне за десять минут до отправления. Лицо у него было мрачнее некуда. Я уже знал, что журналисты в Новосибирске осадили отделение полиции, где сидел Шрам. Неплохая шумиха поднялась.

Теперь дать взятку Станислав вряд ли сможет. Даже самый коррумпированный полицейский не рискнёт выпустить преступника под прицелом стольких камер.

– У тебя какие‑то проблемы, Стас? Может, помочь чем? – вежливо спросил я.

Тот зыркнул на меня исподлобья и буркнул:

– Отвали, Серебров. Не лезь не в своё дело.

– Я в чужие дела никогда не лезу. Всегда решаю только свои проблемы. И обычно эффективно, – сказал я и отошёл, чувствуя, как Измайлов сверлит взглядом мою спину.

Когда я подошёл к нужному вагону, у меня в кармане завибрировал телефон. Это звонила Татьяна.

– Юра, сынок! Как у тебя дела? Ты уже в поезде?

– Почти, садимся. А у вас как, всё в порядке? – я прикрыл ладонью свободное ухо, стараясь заглушить вокзальный гам.

– У нас здесь всё кипит! Дмитрий не выходит из лаборатории. Говорит, пока тебя нет, надо удвоить производство «Бодреца», чтобы к твоему возвращению склад ломился. Демид Сергеевич с головой ушёл в поиск новобранцев. Объезжает соседние сёла, говорит, надо людей с потенциалом найти. А у Светы, ты представляешь, в школе такое! – голос Татьяны был полон воодушевления.

– Какое? – спросил я, пропуская Иру и Катю в вагон.

– Какой‑то мальчишка, видимо, решил самоутвердиться. Начал при всех издеваться над ней…

– И что? – перебил я. Неужели у сестры опять проблемы в школе?

– А вот что! Представляешь, Боря Строгов за нее заступился! На глазах у всего класса заставил обидчика извиниться перед Светой. Она говорит, там такое представление было! – Татьяна даже рассмеялась.

Я хмыкнул. Борис, похоже, и правда одумался. Ну или отец его заставил одуматься. Но то, что он теперь защищает Светлану, в любом случае показывает его с лучшей стороны. Не всякий сможет так резко изменить поведение.

– А Света как это восприняла? – спросил я.

Татьяна, усмехнувшись ответила:

– Она в смешанных чувствах, скажем так. Говорит, Боря потом подошёл, извинился за то, что раньше вёл себя как скотина. И что больше никто её тронуть не посмеет. И знаешь, какие слухи по школе теперь пошли?

– Догадываюсь, – улыбнулся я.

– Что Боря в неё влюбился! И что Серебровы со Строговыми стали друзьями.

– Ну и отлично. Пусть ходят слухи. Меньше будут к Свете приставать. А главное, родители этих «детишек» задумаются. Наш род пока никто не считает сильным, а вот со Строговыми боятся связываться. Нам это на руку.

– Тем более, что мы и правда с ними подружились. Алиса Георгиевна пригласила меня пойти в театр вдвоём с ней, – похвасталась Татьяна.

– Обязательно сходи.

– Конечно. А ты там береги себя, сынок. Обязательно позвони, как доберёшься до места!

– Позвоню. Передавай привет отцу и Свете. Пока, – попрощался я и сбросил звонок.

– Господин, мы отправляемся, – окликнул меня кондуктор.

– Спасибо, – ответил я и вошёл в вагон.

Интерьер сильно отличался от тех поездов, что я видел в прошлой жизни. Видимо, дело в том, что вагон предназначался для дворян. Обстановка была роскошной: полированное дерево, латунная фурнитура, мягкие бархатные сиденья.

С лёгким шипящим звуком поезд плавно тронулся, набирая скорость. За окном поплыли вокзальные постройки, затем промзона, а потом замелькали дачи, леса и поля. Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Ехать недолго, всего около пяти часов. При этом магопоезд двигался непривычно медленно – маршрут рассчитан на туристов, которые хотели вдоволь поглазеть на местную природу.

По пути мы несколько раз останавливались, чтобы подобрать пассажиров на станциях. Через пару часов поезд остановился на станции Надежда, и объявили, что стоянка продлится пятнадцать минут.

Когда состав замер у перрона, я выглянул в окно. Платформа была многолюдной. И прямо напротив нашего вагона находился книжный киоск.

Хм, интересно. Я слышал, что в столичном округе продаётся много редких изданий, которых не найти в регионах и тем более в интернете.

Хотя в последнем не уверен, но дело не в этом. Нравится мне читать бумажные издания. Есть в этом определенный кайф. Запах бумаги, перелистывание страниц. Это как владеть раритетным автомобилем. Да, новые быстрее, удобнее, и проходимость у них лучше, но у раритетных есть история, к которой можно прикоснуться. Стать частью чего‑то большего.

Вот и у бумажных книг есть свое очарование. Информацию, записанную в них, можно потрогать руками, прикоснувшись к буквам. Ощутить запах, раскрыв книгу. А в телефоне какой запах ощутишь? И к чему прикоснешься? К тому, что ты трогаешь каждый день? Нет. Телефон для повседневных задач предназначен, а в дороге и на отдыхе лучше бумажной книги ничего нет.

Зайти в книжный магазин в Петербурге мы так и не успели, так что почему бы не глянуть, что продают интересного здесь?

– Юрец, ты куда? Остановка пятнадцать минут всего! – предупредил меня Меншиков.

– Успею, – отмахнулся я.

Я выскочил из вагона и быстрым шагом, почти бегом, направился к киоску. Народу вокруг было много – пассажиры, снующие туда‑сюда, продавцы с тележками, предлагающие пирожки и напитки.

В витрине книжного киоска я издалека увидел толстый том: «Энциклопедический справочник целебных и магических трав и грибов. Издание пятое, дополненное».

Ого. Такая книга могла стать не просто полезной, а бесценной для нашего родового дела. Ничего подобного в Новосибирске не продавалось.

Ринувшись к киоску, я вдруг обратил внимание на сцену, которая разворачивалась неподалёку от него. Парень в очках с толстыми линзами стоял в окружении трёх других парней.

Типичные мажоры вроде Измайлова: нарочито дорогая одежда и цацки, наглые физиономии. Они втроём наседали на очкарика. Доносились обрывки фраз:

– Деревенщина недоделанная!

– Да нечего тебе делать на этом съезде!

– Не твоё дело, Мессинг! – огрызнулся парень в очках, стискивая кулаки.

Мессинг? Как интересно. Однофамилец того самого графа Мессинга?

Я на секунду замедлил шаг. Конфликт мне был не нужен, но знакомая фамилия вызвала любопытство. Тем более, что эта компашка стояла прямо у меня на пути.

Я проходил мимо глядя на них, когда началась драка. Окружённый парень сорвал очки, сунул их в карман и набросился на обидчиков. Он дрался неожиданно хорошо – а по виду казался безобидным ботаником. Троица ошалела от такого напора и ничего не смогла сделать в ответ.

Парень повалил одного, врезал в челюсть второму, а затем… вдруг кинулся на меня!

Тело отреагировало само. Я перехватил его руку и бросил его через себя.

– Дурак, что ли? – спросил я и, не дожидаясь ответа, поспешил дальше к киоску.

Продавец‑старичок что‑то бубнил, перебирая книги на витрине. Я схватил справочник, который приметил, быстро пролистал содержание и убедился, что книга будет крайне полезной. Расплатился за неё – у меня едва хватило наличных – и поспешил обратно к поезду.

На перроне раздался протяжный гудок. Я увидел, как те трое запрыгивают в поезд, а бедолага до сих пор лежит на перроне. Блин, похоже, я слишком сильно приложил его тем броском.

– Эй! Ты в порядке? Вставай давай, – я схватил его под руку.

– Пусти, урод! – вдруг заорал парень и попытался ударить меня.

– Да успокойся ты! Вставай, на поезд опоздаем!

– Поезд? – парень глянул в сторону состава, а тот как раз издал последний гудок и тронулся с места.

Вот чёрт. Я посмотрел на отъезжающий состав, потом на справочник в своей руке и понял, что денег у меня при себе больше нет, все они остались в поезде.

«Отлично, – подумал я. – Просто отлично. Начало поездки что надо».

Глава 4

Российская империя. Станция Надежда.

Я стоял на опустевшем перроне и понимал, что оказался в очень неловком положении. Поезд ушёл, денег в кармане нет, а карточка, телефон и все мои вещи остались в сумке. А сумка – на полке в вагоне.

Ну, хотя бы книгу купил. Хорошее издание, редкое. Большая удача, что эта книга продавалась в привокзальном киоске.

Парень, которого я сначала швырнул на асфальт, а потом помог подняться, стоял рядом. Он потирал плечо и тоже смотрел вслед уходящему составу, подслеповато щурясь.

Я повернулся к нему. Он достал из кармана толстые очки и надел их. Едва он это сделал, сразу стал выглядеть как ботаник, несмотря на спортивную фигуру.

– Доволен? – спросил я.

– Да пошёл ты, – огрызнулся он.

– За языком следи. Я из‑за тебя на поезд опоздал. Надо было оставить тебя валяться.

– Я и без тебя бы встал!

– Вот и я о том же… Какого хрена ты вообще на меня кинулся? – поинтересовался я.

Он сглотнул, его кадык дернулся. Глаза сузились.

– Да потому что ты был с ними! – выпалил он.

– С кем, блин, «с ними»? Я шёл покупать книгу! Вот эту. А с этими придурками и близко не стоял.

– В смысле не стоял? Ты был рядом! – настаивал парень.

– Да я просто мимо проходил! Просто влом было обходить вашу дурацкую разборку. Я опаздывал на поезд, ты слепой, что ли? Я зашёл, купил книгу и побежал обратно! А ты, гений, решил, что я с ними заодно? Зря очки перед дракой снял, похоже, – покачал я головой.

Парень открыл рот, чтобы что‑то сказать, но слов, видимо, так и не нашел. Он посмотрел на меня, потом на удаляющийся хвост поезда, который уже растворялся в вечерней дымке, потом снова на меня. Злость на его лице уступила место пониманию и неловкости.

– Так ты не с ними был? – пробурчал он.

– Я ведь только что объяснил.

– Блин… прости. Я подумал… Я без очков и правда плохо вижу. Не разобрался, – парень медленно провёл ладонью по лицу, задев ссадину, и поморщился.

– Понятно. Ты тоже едешь на съезд?

– Да. Барон Иван Курбатов, – представился он и протянул руку.

Я хмыкнул и пожал его ладонь.

– Барон Юрий Серебров.

– Простите меня, ваше благородие. Я поступил глупо и поставил нас обоих в затруднительное положение, – Иван вдруг перешёл на официальный тон и виновато опустил голову.

Я только махнул рукой. Раздражение сразу прошло, когда я понял, что парень и правда не разобрался, кому бить морду. Адреналин ударил в голову, понимаю. В таком состоянии на кого угодно можно кинуться.

Осадочек остался, конечно, но не время обижаться. Надо думать, как добраться до Приморска.

– Всё в порядке. Что сделано, то сделано. Теперь у нас с тобой общая беда. Следующий прямой до Приморска только завтра вечером. А открытие съезда – завтра утром, – сказал я.

Курбатов кивнул. Потом его глаза широко раскрылись. Он похлопал себя по карманам и ошарашенно сказал:

– Все мои вещи в вагоне остались… Деньги, приглашение на съезд, документы… Даже телефон.

– Добро пожаловать в клуб, – мрачно констатировал я.

– У тебя тоже при себе ничего?

– Только книга, – я приподнял справочник.

– Значит, тебе будет что почитать, пока ждём следующий поезд, – с усмешкой пожал плечами Иван.

– Так не пойдёт. Открытие съезда завтра утром, и я не намерен его пропускать. К тому же как ты собрался ехать на следующем поезде? Денег‑то у нас нет.

– А… что тогда делать? – спросил он.

Темнело. Фонари на станции зажглись, отбрасывая жёлтые круги света. Становилось холодно, а на перроне не осталось никого, кроме дворника, который лениво подметал крыльцо станции.

– Пойдём на трассу. Попробуем поймать автомобиль, объясним ситуацию. Кто‑нибудь нас довезёт.

– Всегда мечтал попутешествовать автостопом, – саркастично заметил Иван.

– У тебя есть другие варианты? Потопали, – я кивнул в сторону трассы.

Мы оказались на привокзальной площади, почти пустынной в этот час. Фонари освещали широкую дорогу, уходящую на восток. Мы вышли на обочину и направились в сторону Приморска, время от времени оглядываясь. Пока что ни одного автомобиля в нужную сторону.

– Так что за история с теми тремя? – спросил я.

Иван поморщился и махнул рукой.

– Придурки. Не бери в голову. Они меня всё время достают. Мы с ними вместе в Омской Имперской Академии учились…

– Так ты из Омска? Я из Новосиба. Считай, земляки.

– Правда? Круто! – искренне улыбнулся Курбатов.

– Круче не придумаешь. Среди тех придурков был один по фамилии Мессинг, да?

– Ага. Наследничек, мать его. Знаком с их родом? Они же тоже из Новосибирска.

– Знаком. Ближе, чем хотелось бы… Так и почему они тебя достают? – спросил я.

Иван замялся. А тут как раз показалась машина, и мы с ним одновременно подняли руки. Автомобиль пронёсся мимо, даже не притормозив.

Я смотрел на спутника, ожидая ответа. А тот пожал плечами и ответил:

– Да много причин. Род у нас небогатый, живём в деревне. Дар целителя у меня слабый, да и вообще… неправильный.

– Как это, неправильный?

– Да не должен я быть целителем! У меня боевой род. Отец и брат магией воздуха владеют, матушка спец по защите, а сестра и вовсе магией металла обладает… Видел бы ты, как она мечом владеет, не каждый мужчина так может.

– То есть ты в роду белая ворона? – уточнил я.

– Белее не бывает, – пробормотал Иван.

– И что? По мне так свой целитель в боевом роду – это круто. Обычно приходится кого‑то со стороны нанимать, – пожал плечами я.

– Вот бы мой отец так же думал. Тем более я же сказал, дар у меня слабый. Да и вообще какой‑то… неправильный.

– Как это, неправильный дар? – не понял я.

– Искажённый. Я вообще не должен был целителем родиться. Так что и дар у меня странный. Иногда вместо того, чтобы излечить, например, травму, я только хуже делаю. Рану расширяю или кость ломаю ещё больше… Меня в Академии дразнили «лекарь‑калекарь», – Иван горько усмехнулся.

– Интересно. И что, профессоры в Академии не смогли разобраться, как работать с твоим даром? – спросил я и снова оглянулся.

Ни одной машины. Видать, не самая оживлённая трасса.

– Не смогли. Да не особо‑то и пытались. Так что для своей семьи я неудачник, клеймо на чести боевого рода и всё такое, – закончил Курбатов.

В его голосе не было жалости к себе. Он просто констатировал факт, хотя эта тема определённо была болезненной.

Я прекрасно понимал, что он чувствует. У рода были ожидания, которые бедняга не смог оправдать лишь потому, что родился «неправильным». Ивану привили чувство вины за то, в чём он ни капли не виноват. А он, похоже, смирился с этим.

Мы шли дальше, и стало уже совсем темно. Машин по‑прежнему проезжало мало. Грузовики проносились мимо, не снижая скорости, легковушки игнорировали наши вытянутые руки.

Фонари вдоль трассы кончились, и теперь нас освещали только фары редких проезжающих машин. Никто не останавливался.

– Блин. Что делать‑то? Пешком до утра точно не дойдём, – пробормотал Иван уже не в первый раз.

Я не ответил. Посмотрев налево, увидел несколько огоньков в паре километров от трассы. Деревня. Небольшая, но в ней наверняка есть скот, и скорее всего…

– Есть вариант. Как нам быстро и, главное, весело добраться до места, – сказал я, останавливаясь.

– Какой? – посмотрел на меня Курбатов.

Я кивнул в сторону деревни:

– Пойдём. Сейчас увидишь.

Российская империя, магоэкспресс Санкт‑Петербург – Приморск

Станислав Измайлов сидел за столиком в вагоне‑ресторане и чувствовал себя полным дерьмом. Вернее, он пытался сохранять вид безмятежного барона, потягивая дорогой виски со льдом, но внутри всё было сжато в трепещущий от страха комок.

Измайлов пялился в тёмное окно, где мелькали редкие огоньки каких‑то деревень, но не видел ничего. В ушах стучал только один вопрос: «Почему не звонит этот ублюдок?»

Он достал из внутреннего кармана пиджака новый, купленный в Питере телефон. Экран был пуст. Ни звонков, ни сообщений. Соколов как в воду канул.

Станислав снова набрал номер. Поднёс трубку к уху.

«Абонент временно недоступен».

– Сука, неужели кинул? – тихо прошипел Измайлов.

Этот Соколов, грязный простолюдин, живущий за счёт его подачек! Он посмел взять деньги и смыться? Это будет полный, окончательный провал. План и так уже трещал по швам из‑за того, что кто‑то слил инфу журналистам. А теперь стремительно летел в тартарары.

Если Шрам, чтобы спасти свою шкуру, начнёт говорить… И назовёт имя Измайлова… Или хотя бы намекнёт на связь с его родом…

Станислав представил себе лицо отца. Глаза, которые превращались в два угля в моменты гнева. После такого взгляда люди порой исчезали бесследно.

Позор для рода. Публичный скандал из‑за связи с уголовником. За такое отец лишит его всего: статуса, денег, будущего. Вышвырнет на обочину, как выкидывают ненужный хлам. В конце концов, есть младший брат, который вполне может занять место наследника…

Измайлов дрожащей рукой поднял стакан, но не смог сделать глоток. Паника сдавила горло так, что он едва мог дышать.

Нужно было действовать. Сейчас же. Если Соколов слинял, нужно искать другие пути. Быстро.

Он судорожно вспоминал, кто может помочь. Нужен человек, который сможет решить вопрос тихо, но без посредников. Кто‑то более надёжный, чем Соколов. Кто‑то, кто не посмеет его кинуть.

– Федя. Точно, он поможет! – пробормотал Станислав и принялся набирать номер.

Фёдор Малышев, мелкий чиновник из управления тюремного ведомства области, который пару раз «решал вопросы» за определённое вознаграждение. Не самый умный, жадный и очень, очень боящийся потерять своё место. Идеально.

– Фёдор? Это граф Станислав Измайлов, – представился он, как только собеседник ответил.

– Граф! Какая честь! Чем могу служить? – заискивающим тоном спросил Малышев.

– Есть срочное дело. Два преступника сидят в изоляторе в центральном отделении Новосибирска. Нужно, чтобы они… замолчали. Сегодня же. За ценой не постою, – оглядываясь по сторонам, объяснил Станислав.

На той стороне повисла пауза. Потом Малышев забормотал:

– Граф, я… Понимаю, о ком вы говорите. Но там такая шумиха, пресса… Я не могу, меня сразу…

– Получишь втрое больше, чем обычно. И я замолвлю словечко о твоём повышении перед отцом! – перебил Станислав.

– Я… попробую узнать обстановку. Позвоню вам через десять минут. Но ничего не обещаю!

– Жду, – Станислав сбросил звонок.

Десять минут тянулись как десять часов. Измайлов крутил в руках бокал, смотрел за окно, слушал мерный стук колёс поезда. Каждый его нерв звенел от ужаса. Он представлял, как Шрам уже даёт показания, как фамилия Измайлов мелькает в протоколах, как доносят отцу…

Ровно через десять минут телефон завибрировал. Станислав схватил его.

– Ну?

– Ваше сиятельство, вы меня разыгрываете? – спросил Фёдор.

– Что? – не понял Станислав.

– Ваших… То есть этих людей уже нет в изоляторе.

– Что значит нет? – у Измайлова пересохло во рту, а ладони, наоборот, покрылись потом.

– Они вышли полчаса назад. Объявился какой‑то адвокат, что‑то наплёл, их выпустили под официальный залог, – объяснил Малышев.

– Понял, – только и проговорил Станислав, а затем прервал связь.

Выпустили. Значит, Шрам задействовал другие связи. И наверняка он зол, что заказчик бросил его в камере.

Как будто в подтверждение его мыслей, на телефон пришло сообщение с незнакомого номера:

«Так дела не делаются. Урок запомнил. Ещё потолкуем, граф».

Станислав чуть не выронил телефон. Всё. Полный, абсолютный кабздец. Шрам на свободе и зол как чёрт. Соколов исчез с деньгами. Отец наверняка узнает об этом.

Это конец. Конец всему.

Он схватился за голову. Потом через силу заставил себя выдохнуть. Нет. Ещё не всё потеряно. Шрам не стал называть его имя. Побоялся всё‑таки.

Значит, не всё так плохо. Отец может ничего и не узнать.

Станислав посмотрел в тёмное окно. Есть и кое‑что хорошее – Серебров опоздал на поезд, выйдя на той станции. Может, всё решится само собой. В глуши ведь всякое случается.

Эта мысль немного успокоила Измайлова. Он поднял телефон со стола, допил виски и направился обратно в пассажирский вагон. Через полчаса поезд уже прибывал в Приморск.

Когда состав остановился, Станислав сошёл с поезда одним из первых. Надменным взглядом оглядел перрон, стряхнул с рукава невидимую пылинку и направился к выходу в город.

Ночка выдалась бессонной. Станислав так и не сомкнул глаз, несмотря на то что магопоезд еле тащился. Нет, он не опаздывал, просто этот участок пути самый медленный. По каким причинам так происходит, Измайлов не собирался выяснять. Он просто принимал это как данность. Впрочем, как и все остальные.

И только выйдя на улицу и глотнув свежего утреннего воздуха, который в такую рань наиболее богат озоном, Станислав понял, что вырубается. Он взял такси и не дожидаясь своих бывших одногруппников отправился в гостиницу, где его ждал отличный номер люкс. С мягкой кроватью и дополнительным обслуживанием.

Зайдя в номер, Измайлов побросал вещи, разулся и не раздеваясь рухнул на огромную кровать в спальне.

Проспал он несколько часов и проснулся от звонка будильника, который установил сразу же, как только сел в такси. Он себя знал и понимал, что может проспать, поэтому подстраховался.

Станислав заказал завтрак в номер и отправился в душ. Он все еще переживал по поводу провала с наказанием Сереброва, но теперь уже меньше. Шрам на свободе и молчит, а это уже хороший знак.

Поев и переодевшись, парень вышел на улицу, чтобы немного прогуляться по городу перед отъездом. И тут он увидел нечто совершенно невозможное.

Метрах в пятидесяти от него, стояли двое. И не просто стояли. Они сидели верхом на двух лошадях! Лошади переминались с ноги на ногу, громко фыркая и цокая копытами по асфальту. А верхом на них восседали Юрий Серебров и какой‑то тощий очкарик в помятом пиджаке.

Станислав замер, не в силах понять, что вообще происходит. Серебров здесь. Да ещё и на коне. Да это бред какой‑то!

Юрий, заметив его, медленно повернул голову. Их взгляды встретились. Серебров приподнял уголки губ и подмигнул.

– Юрец! Ничего себе, где коня взял? Смотрите, Юра нас догнал! – Артём Меншиков с товарищами в этот момент вышел на улицу. Он со смехом направился к Сереброву.

– Ух ты! – восхищённо протянула Ирина, торопясь следом.

«Да ну на хрен…» – единственная мысль, которая в этот момент пришла в голову Станиславу.

Российская империя, окрестности города Приморск

Некоторое время назад

Деревня оказалась небольшой. Но я издалека расслышал приглушённое ржание лошадей – значит, здесь можно было найти скакунов. На них мы бы смогли вовремя добраться до Приморска.

Мы с Иваном, оба продрогшие, побрели к первому же дому, где горел свет в окне. Постучали. Дверь открыл пожилой мужчина в стёганой безрукавке и подозрительно нас осмотрел.

– Кто такие? – спросил он хрипло.

– Меня зовут Юрий, а это Иван. Мы отстали от поезда. Нужно срочно добраться до Приморска.

– Василий меня зовут. Ну и чем вам помочь, парни? Машины у меня нет, трактор только, – хмыкнул мужик.

– Мы хотим позаимствовать ваших лошадей, – я кивнул на строение, откуда доносились звуки.

Василий нахмурился и покачал головой.

– Э нет. Кони у меня рабочие, самому нужны.

– Мы обязательно их вернём через пару дней. Только… заплатить нечем.

– Ну и о чём тогда разговор? – развёл руками селянин.

– Мы целители. Может, у вас кто‑нибудь из домашних болеет? – спросил я.

Василий подозрительно прищурился, почесал небритую щёку и кивнул.

– Болеет кое‑кто. Пойдёмте, – он взял с собой фонарик и повёл нас куда‑то вглубь двора.

Он привёл нас в просторный хлев. В дальнем стойле, на толстой подстилке из соломы, лежала корова. Её бока тяжело вздымались, глаза были полузакрыты. Она издавала тихие, хриплые звуки, будто стонала.

– Второй день так. Встаёт еле‑еле, не ест, воду почти не пьёт. Ветеринар сказал, только послезавтра приедет. Но боюсь, не дотянет моя Машка, – объяснил Василий.

Я подошёл и положил ладонь на бок животного. Шерсть была теплой, но под ней чувствовалась неприятная, твёрдая напряжённость. Я закрыл глаза и сосредоточился.

– Тебе помочь? С диагностикой у меня нормально, – тихо предложил Иван.

Я молча кивнул, и Курбатов сел рядом, тоже коснувшись пальцами бока коровы. Его лицо стало сосредоточенным, почти отрешённым. Я наблюдал за ним и чувствовал слабое, но чёткое движение его маны.

Через пару минут он открыл глаза и посмотрел на меня.

– Это не инфекция. Что‑то магическое, – сказал Иван.

– Ты прав. В её ауре есть что‑то инородное, – согласился я.

– Ага. Блокирует потоки энергии в пищеварительной системе.

– Похоже на магическую порчу низкого уровня. Или на отравление чем‑то, что само было заражено, – сделал вывод я.

– Теневая полынь. Появляется у нас время от времени, – пробурчал Василий.

Я слышал про такое растение. Оно почти безвредно для человека, хотя его можно использовать для изготовления ядов и различных тёмных эликсиров. А вот животные могут пострадать, если его наедятся. Коровам и обычную‑то не стоит есть, а уж теневую…

– Что же вы с ней не боретесь? – спросил я.

– Боремся! Уничтожаем как можем, но всё равно пробивается… А корове разве объяснишь, что нельзя её есть? – вздохнул Василий.

– Сейчас мы со всем разберёмся, – сказал я, хрустнув пальцами.

– Как? Обычным рассеиванием не выйдет. Надо специальный эликсир варить, – Иван с сомнением посмотрел на меня.

– Свой метод, – коротко ответил я.

Иван не стал задавать лишних вопросов, а лишь спросил:

– Помощь нужна?

– Да. Зараза сидит в кишечнике, сможешь его изолировать? Нужен простой целительский барьер, – сказал я.

– Справлюсь, – кивнул Курбатов.

Мы встали по обе стороны от коровы. Иван закрыл глаза, его ладони засветились золотым светом. Я применил простое анестезирующее заклинание – уже привычный камуфляж.

Закрыл глаза и выпустил тонкую нить Пустоты. Она коснулась чёрного пятна в ауре коровы и принялась его разъедать, обращая в ничто. Благодаря барьеру, который держал Иван, было гораздо меньше риска, что Пустота сорвётся и сотрёт что‑нибудь не то.

Всё произошло тихо и почти мгновенно.

Корова глубоко вздохнула, её тело вздрогнуло. Потом она издала громкое, протяжное мычание, в котором явно звучало облегчение. Она неуверенно попыталась встать.

Постояла немного, оглядываясь, а потом сделала шаг к кормушке и начала жевать сено.

Василий стоял, открыв рот.

– Ничего себе… Так быстро справились? Парни, да вы настоящие таланты!

– Ещё не всё. Источник недуга я убрал, но лучше снять остаточное воспаление и помочь восстановиться. Иван, справишься?

– Ты помнишь, что я про свой дар рассказывал? – пробормотал тот.

– Я в тебя верю, – улыбнулся я.

Курбатов хмыкнул, подошёл к корове и медленно начал формировать заклинание. Пару раз он сбился, но в итоге сделал что нужно. А корова даже не обратила внимания, продолжая с аппетитом уплетать сено.

– Всё готово, – выдохнул Иван.

– Невероятно. Парни, я вам так благодарен! – Василий расплылся в улыбке.

– На то мы и целители, – пожал плечами я.

– Спасибо огромное! Кони ваши, как обещал. Только вы же вернёте их?

– Конечно. Живыми и здоровыми, – заверил я.

Через пятнадцать минут мы уже выезжали из деревни верхом на двух гнедых лошадях. Казалось, они рады сменить рутинную работу на авантюру. Несмотря на то, что я никогда на них не ездил, приноровился быстро.

Мы скакали по просёлочной дороге, потом выехали на трассу. Ночь была холодная, но адреналин и чувство победы грели нас изнутри.

Последний рывок, и вот мы – на подъезде к нашей гостинице в Приморске.

Мы подъехали прямо в тот момент, когда на крыльцо вышел Измайлов, который от изумления распахнул рот. Я подмигнул ему.

– Юрец! Ничего себе, где коня взял? Смотрите, Юра нас догнал! – Артём Меншиков, только вышедший из гостиницы, со смехом поспешил ко мне.

– Ух ты! – Ирина тоже направилась к нам, а следом и остальные мои бывшие одногруппники.

– Поезд уехал без нас. Пришлось импровизировать, – ответил я, вылезая из седла.

– Эффектное появление, ничего не скажешь! А вот твоя сумка в номере, дружище. Мы отдали твои вещи администратору и сказали, чтобы они занесли их в твой номер, – сообщил Меншиков.

На нас таращились все – и прохожие, и работники гостиницы. Мы с Иваном на двух огромных, дымящихся паром лошадях посреди улицы, безусловно, производили впечатление.

Я попросил швейцара на входе позвать администратора. Тот обернулся очень быстро. Я попросил вернуть лошадей хозяину, назвав адрес и пообещав оплатить после его возвращения.

– Нет проблем, господин. Передадим на товарную станцию, а оттуда уже в деревню, – кивнул он.

Мы с Иваном, попрощавшись, разошлись по своим номерам.

И вот как только я оказался в своем, из моей сумки, стоявшей в комнате, донеслась мелодия звонка. Я достал телефон и увидел, что это Дмитрий.

Хм, странно. В Новосибирске ещё ночь, почему он звонит?

– Слушаю, – ответил я.

– Привет, Юра. Ты на месте? – глухо спросил Дмитрий.

– Только что прибыл. Что‑то случилось?

– Случилось. Вечером пришло уведомление, а затем курьер привёз бумаги… Олег Караев подал на нас в суд.