Текст книги "Лекарь из Пустоты. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 34 страниц)

Лекарь из Пустоты. Книга 1

Глава 1

Россия, город Москва

– Демидов! – сквозь стиснутые зубы прорычал Сергей Зарубин.

Он смял служебную записку и с силой швырнул комок бумаги на стол.

– Этот выскочка! Замкадыш грёбаный! Как он посмел⁈

Заместитель директора фирмы почтительно стоял по стойке смирно, боясь лишний раз пошевелиться и стараясь не встречаться с начальником взглядом.

– Сергей Петрович, они подали все документы. Всё в рамках регламента. Их допуск к тендеру подтверждён комиссией.

– В рамках регламента?

Зарубин язвительно усмехнулся и встал. Его тучное тело тяжело поднялось из скрипнувшего кожаного кресла.

Сергей начал мерять шагами свой кабинет с панорамным видом на Москву. За стеклом медленно гас вечер, окрашивая небо в багровые тона.

– Я этот регламент писал! – рявкнул он. – Вернее, те, кому я плачу, писали его под меня! Этот тендер мой! Столько нервов и бабок вложено. А теперь какой-то щенок прибежал и насрал мне прямо перед входом!

Зарубин резко остановился посреди кабинета. От злости у него началась одышка, а на лбу выступили капельки пота. Он впился взглядом в помощника, и тот втянул голову в плечи, словно ожидая удара.

– Я же сделал всё, чтобы он не смог подготовиться. И пожар на его складе с документацией был, и внезапная проверка из налоговой, и поставщики отказались сотрудничать. Как он умудрился⁈

– Выкрутился, Сергей Петрович, – тихо, почти шёпотом, ответил заместитель. – Взял кредиты под залог всего, что у него есть, включая квартиру. В качестве поставщиков нашёл каких-то китайцев. А с остальным ему помогли в министерстве финансов. Говорят, у него там есть друзья.

– Значит, Демидов играет ва-банк, – Зарубин злорадно ухмыльнулся. – Дурак. На рынке таким не место!

Он подошёл к окну и стиснул кулаки. Внизу, у его ног, раскинулся вечерний город. И где-то там сидел этот грёбаный сибирский выскочка, который посмел бросить ему вызов.

Зарубин глубоко вздохнул. Он просто не мог проиграть тендер. Это было вопросом не только бизнеса, но и выживания. К тому же на кону стояло обязательство перед важными людьми, подводить которых ни в коем случае нельзя.

– Ладно. Если не вышло легальными методами… Поступим, как в былые времена.

– Сергей Петрович, может, не стоит? – осторожно спросил помощник. – Мы ведь как на ладони. Это же госзаказ, в конце концов. Девяностые давно закончились…

– Тебя забыл спросить, – бросил сквозь плечо Зарубин. – Я такое терпеть не стану. Никогда не терпел! Поэтому и пережил эти самые девяностые. Выскочку надо убрать, и точка! Но аккуратно, чтобы на нас не подумали…

Россия, город Москва

Я уже неделю не вылезал из своего офиса.

Мой конкурент Сергей Зарубин сделал всё, чтобы сорвать мне участие в тендере. Но он недооценил меня. Я всегда был параноиком, когда дело касалось важных проектов.

Все чертежи и расчёты были оцифрованы и разбросаны по зашифрованным облачным хранилищам с трёхуровневой аутентификацией. После того загадочного пожара на складе я больше не доверял бумаге.

Поставки материалов – это отдельный ад. Все отечественные партнёры под надуманными предлогами разрывали контракты. Тогда я через старые университетские связи вышел на китайскую компанию.

Два дня непрерывных переговоров, и они согласились поставить всё необходимое с отсрочкой платежа, но под большие проценты и только при условии, что мы выиграем тендер.

Я подписал, поставив на кон всё, что у меня было. Всё, что я с таким трудом построил.

И вот за день до окончательной подачи документов я почувствовал неладное. Та самая паранойя, что не раз меня выручала, заставила задержаться в офисе допоздна. Вместо того, чтобы ехать домой, я остался ночевать на кожаном диване. И не зря.

Примерно в три часа ночи тишину в коридоре нарушил еле слышный металлический скрежет, от которого по спине пробежали мурашки. В это время здесь никого не могло быть. Мне сразу стало понятно – кто-то решил взломать замок.

Очередная попытка украсть или уничтожить мои проекты? Даже не сомневаюсь.

Я осторожно перелез за диван и спрятался за спинкой. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Встречать незнакомца лицом к лицу было бы глупостью – меня предупреждали, что Зарубин застрял в девяностых и вполне может прислать по мою душу киллера.

Дверь бесшумно открылась, и в офис вошла тёмная фигура. В руке незнакомец держал какой-то свёрток.

Он двинулся к моему кабинету, уверенный, что в офисе никого нет. Мой взгляд упал на тяжёлый торшер, стоявший в углу. Он был выключен.

Я осторожно взял его, предварительно вынув вилку из розетки. Человек достал отмычки и принялся открывать мой кабинет. Я тихонько подкрался сзади. Незнакомец был увлечён взломом и не услышал моих шагов.

Тяжёлое основание светильника опустилось на затылок незнакомца. Раздался глухой стук. Мужчина тут же рухнул лицом вперёд и затих.

Я связал нарушителя, достал телефон и вызвал группу быстрого реагирования частной службы безопасности, с которой у меня заключён договор. Снова та самая паранойя заставила меня это сделать.

Через пять минут наряд ворвался в офис. А незваный гость к тому времени пришёл в себя. Его скрутили и передали прибывшим полицейским. Свёрток, который мужчина принёс с собой, оказался бомбой, которую он планировал заложить в моём кабинете в недавно привезенный копировальный аппарат, который только вчера доставили и еще не успели установить. Он так и стоял в коробке.

Грамотно, ничего не скажешь. На Зарубина никто и не подумал бы. Полиция бы стала искать следы у продавцов или транспортной компании.

Ещё чуть-чуть, и от моей фирмы, от всех моих трудов, осталась бы лишь груда обломков. А от меня – только ошмётки.

Предъявить Зарубину обвинение впоследствии не получилось, потому что киллер отказался сдать заказчика. Хотя все понимали, в чьих интересах меня устранить.

Да и плевать. Главное – выиграть тендер, а там уже убивать меня смысла не будет. Это не частная компания, а государственная.

В день объявления результатов я был как на иголках. Каждые десять секунд обновлял сайт, но протокол подведения итогов до сих пор не появился.

Меня поддерживал Лёха – мой старый друг. Он ничего не говорил, но был рядом, и мне этого достаточно.

– Должны были опубликовать час назад! Твою мать, это провал. Всё. Наверное, Зарубин кого-то подмазал! – сокрушался я.

– Расслабься, – спокойно ответил Лёха. – Не неси ерунды. Ты всё сделал правильно, твоя заявка самая выгодная и реалистичная.

– Тогда какого хрена они тянут с результатами?

– Мало ли. Успокойся, братан. Давай подождём. Не забывай, этот тендер выиграет тот, кто заявит самое выгодное предложение, а не самую низкую цену.

Телефон на столе завибрировал. Незнакомый номер. Я посмотрел на Лёху, и он кивнул. Сглотнув ком в горле, я нажал на зелёную кнопку.

– Юрий Александрович? – произнёс чей-то официальный голос. – Меня зовут Андрей, я насчёт результатов тендера. У нас какие-то неполадки на сервере, не можем опубликовать протокол.

– Слушаю, Андрей, – сказал я, чувствуя, как пересохло в горле.

– Поздравляю, Юрий Александрович. Контракт ваш. Ждём вас для подписания документов. Напоминаю, что мы должны заключить договор не раньше, чем через десять дней. Таков закон. Но подписать мы его можем уже завтра. Только дату поставим более позднюю. Если вы не против, конечно.

– Разумеется, не против. Завтра с самого утра я буду у вас в офисе, – ответил я, всё еще не веря в происходящее.

Я сказал что-от еще, что именно, точно не помню. А потом просто опустил телефон и уставился в стену. В ушах стоял оглушительный звон.

– Ну что? – спросил Лёха, впившись пальцами в моё плечо.

Я медленно повернулся к нему. И не смог сдержать широкую улыбку.

– Получилось… – выдохнул я. – Контракт мой!

Лёха вскочил с таким рёвом, что содрогнулись стены. Я подпрыгнул следом и заорал в ответ. Мы скакали посреди офиса, вопили, как дикари, и хохотали, как сумасшедшие.

Я сделал это. Победа! Несмотря ни на что!

Россия, город Москва

Зарубин, когда услышал о результатах тендера, пришёл в бешенство. Перед глазами всё помутнело, в висках загрохотал оглушительный барабанный бой. Сергей с воплем смахнул со стола всё: монитор, телефоны, документы. Хрустальная пепельница разбилась об пол и разлетелась на десятки осколков.

– Демидов, сука! – его голос сорвался на истеричный крик. – Я тебя на куски порву!

Дверь в кабинет открылась без стука, и вошли двое мужчин. Их лица были невозмутимы, а под пиджаками угадывались очертания кобуры.

– Собирайтесь, Сергей Петрович, – велел один из них.

– Вы кто такие⁈ – грозным тоном выкрикнул Зарубин.

Но по спине у него пробежал холодок. Он предполагал, что это за люди и по чьему приказу они прибыли.

А ведь предупреждали, что его методы могут вызвать недовольство наверху… Но Сергей Петрович считал, что прокатит. Потому что раньше всегда прокатывало. Победителей, как говорится, не судят. Вот только в этот раз он проиграл…

Кажется, помощник оказался прав – времена поменялись.

– Вы поедете с нами, – невозмутимо заявил мужчина. – Михаил Иванович очень расстроен и просил нас решить вопрос. Вы сорвали гораздо более важные процессы, чем гостендер. Ваша самодеятельность обошлась слишком дорого.

Зарубин попытался что-то сказать, но лишь беззвучно открыл рот. Он прекрасно знал, какой властью обладал человек, скрывающийся за невзрачным именем Михаил Иванович. И понимал, что обречён.

Ноги Сергея подкосились, и он осел на пол. Когда мужчины подошли, чтобы надеть на него наручники, он не сопротивлялся. Надежды на то, что всё обойдётся, не было. Даже намёка на неё.

Зарубина вывели на улицу, посадили в автомобиль без опознавательных знаков, надели на голову чёрный мешок и увезли в неизвестном направлении.

Больше Сергея Зарубина никто и никогда не видел.

Россия, поселок городского типа Красная Поляна

Я не мог поверить в то, что это происходит.

Я здесь, в Красной Поляне, арендовал целый этаж в самом дорогом отеле. Со мной мои друзья, родные, все, кто мне дорог.

Сегодня мы отмечаем не только мой тридцать пятый день рождения, а ещё и крупнейшую сделку в моей жизни.

Бизнес, который я начал ещё в восемнадцать лет, теперь вышел на небывалый уровень. Тендер, который я выиграл, принесёт миллионы.

Десятки миллионов! Или даже сотни!

Я до сих пор не мог в это поверить. Как и в то, что рядом со мной было так много близких людей, которые искренне за меня радовались.

Да, это было опасно! Это было очень опасно! Но теперь уже всё позади. Уже нет смысла меня убивать. Госконтракт, как и моя фирма, никому отойти не сможет. За это спасибо президенту Российской Федерации. Он сделал всё, чтобы защитить честных подрядчиков.

Борьба была трудной, но я это сделал! И в ближайшие десять лет я нахожусь под защитой государства.

Главное, выполнять все обязательства по договору, а с этим у меня проблем не будет. Всё, что нужно, у меня уже припасено. Я не зря так долго готовился и теперь, даже если случится дефолт, смогу закончить то, что начал. После этого подряда ко мне потянутся и другие заказчики, более крупные. Можно считать, что я выбил себе место под солнцем.

Я улыбался, принимал поздравления и не мог поверить, что всё вокруг – реальность.

Казалось, что я вот-вот проснусь – и снова окажусь в съёмной комнате на окраине Мытищ. Только переехал в Москву из Новосибирска, в кармане пусто, рядом никого, зато в сердце полно амбиций.

Теперь всё по-другому. Карман набит, вокруг масса настоящих друзей, а душа по-прежнему горит и жаждет новых свершений.

– Юра, за тебя! – Лёха поднял бокал. – Ты не представляешь, как я рад, что могу назвать тебя своим другом! Погоди, сколько мы уже знакомы?

– Семнадцать лет, – с улыбкой ответил я.

– С ума сойти! – Лёха поднялся со стула и указал бокалом в мою сторону. – Народ! Вот этот человек, Юра Демидов, – мой лучший друг. Если бы не он, я бы с вами тут не сидел.

– Мы бы все тут не сидели, если б не Юрец, – сказал Олег, тоже давний знакомый и постоянный партнёр.

– Да я не про то! – воскликнул подвыпивший Лёха. – Он, считай, мне жизнь спас. Помог из нищеты подняться. Заразил меня своим энтузиазмом! Да так заразил, что я теперь сами знаете кем стал!

Алексей работал ни много ни мало, а в министерстве финансов, причём далеко не на последней должности. И да, я действительно помог ему поверить в себя и начать строить карьеру.

– А Юра теперь вообще олигарх! – закончил Лёха.

– Ну, до олигарха мне ещё далеко, – засмеялся я.

– Всё впереди, родной! За тебя! До дна!

Все гости поддержали его радостными возгласами. Я поднялся и с улыбкой кивнул, обводя друзей взглядом. Пригубил виски, один бокал которого стоил столько, сколько раньше я платил за ту комнату в Мытищах.

Затем подошёл к панорамному окну. За ним простирались тёмные ночные горы, что лишь усиливали ощущение нереальности происходящего.

На плечо мне вдруг легла рука.

– Ты чего грустишь? – спросил Лёха.

– Просто задумался. Пойдём, прогуляемся, – сказал я и открыл дверь.

Мы с Лёхой вышли на прохладный ночной воздух, оставив за спиной шум праздника. Отошли в сторону, встали у парапета, вглядываясь в темноту. Где-то внизу мерцали огоньки Сочи, а прямо за парапетом начинался обрыв. Наш отель был расположен на одной из высочайших точек Красной Поляны.

– Не могу поверить, что мы в таком шикарном месте, – сказал Лёха. – Помнишь, как мы в юности один доширак на двоих делили?

– Помню, – усмехнулся я. – И как ты клялся, что, когда разбогатеешь, будешь каждый день на завтрак икру с ананасами есть.

– И ведь ем иногда! Для поддержания статуса, – он хитро подмигнул. – Но знаешь, что самое ценное? То, что спустя столько лет мы стоим вот так, плечом к плечу. Не растеряли себя, не предали, не разбежались, как многие.

Я кивнул, глядя на огни в долине. Он был прав. Деньги, статус – всё это было важно, но это была лишь оболочка. Суть была совсем в другом.

– Я уже говорил и ещё не раз скажу, – Алексей вдруг стал серьёзным. – Ты должен знать, как я тебе благодарен, Юра. Ты тогда не дал мне сломаться. Не дал опустить руки после того провала с институтом. Спасибо тебе за это.

– Пожалуйста, дружище. Ты тоже мне во многом помог.

Лёха, переполненный эмоциями, сделал несколько шагов к самому краю и раскинул руки, будто желая обнять весь этот мир – горы, небо, море огней внизу.

– Какая же красота-то! – выкрикнул он, и его голос эхом разнёсся в ночной тишине.

Лёха повернулся ко мне, улыбаясь во все тридцать два. И в этот момент поскользнулся на мокром после вечернего дождя камне.

Всё произошло с леденящей душу скоростью. Его тело резко дёрнулось, он отчаянно взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, а в следующий миг перевалился за парапет.

У меня не было ни секунды на раздумья. Я на инстинктах рванулся вперёд, моё сердце сжалось в ледяной ком.

Зацепиться было не за что, кроме чахлого деревца, росшего прямо из расщелины в скале. Я схватился за него левой рукой, а правой еле успел поймать за запястье уже летящего вниз друга.

От рывка в плече вспыхнула боль, и я почувствовал, как хрустнул плечевой сустав. Я вскрикнул, но не разжал пальцев. Лёха повис на моей руке, его ноги болтались над бездной, лицо исказилось от ужаса.

– Держись! – прохрипел я, чувствуя, как влажная кора скользит под пальцами.

Деревце с треском начало выходить из расщелины, корни не выдерживали нашего веса. Я пытался подтянуть Алексея, подтащить к краю, но у меня не было опоры. Ноги скользили по мокрому камню, и я в любую секунду мог полететь вслед за другом.

– Потерпи… сейчас… – процедил я, чувствуя, как мышцы спины и руки горят огнём.

Лёха, вися над пропастью, отчаянно потянулся свободной рукой, пытаясь ухватиться за мой пиджак, за рукав, за что угодно. Рыча от натуги, я подтянул его чуть выше, и Алексей побелевшими пальцами вцепился в край обрыва. Сначала одной рукой, а затем другой.

И в этот самый момент деревце с хрустом вырвалось из камней. Я почувствовал, как мир подо мной исчезает.

– Юра! – отчаянно выкрикнул Лёха.

Сам вися над обрывом, он попытался схватить меня. Но не успел.

Я увидел его широко раскрытые глаза, полные ужаса, и с оглушительной скоростью полетел вниз, в пустоту. Висящий над обрывом Лёха становился всё меньше, огни гостиницы таяли, звуки праздника исчезли за шумом ветра в моих ушах.

И скоро темнота поглотила всё, но перед этим в голове раздался незнакомый мужской голос:

– Не торопись умирать, ты еще мне послужишь…

Глава 2

Где-то в неизвестном месте

Я пришёл в себя от тупой боли во всём теле. Голова раскалывалась. Я лежал на чём-то мягком, но собственное тело казалось чужим и разбитым вдребезги.

Первая попытка открыть глаза успехом не увенчалась, смог лишь чуть-чуть приподнять веки. Белый свет резанул по глазам, как нож, и я тут же зажмурился.

Глубоко вдохнув, я предпринял вторую попытку. Открыл глаза и увидел над собой ровный белый потолок. Это что, больница?

Нет, непохоже. Обстановка вокруг точно была не больничная. Скорее, чья-то спальня. Но перед глазами всё плыло, и толком разглядеть окружение не получалось.

Свет, который поначалу показался мне ярким, на самом деле был довольно слабым. Незнакомая комната утопала в полумраке, окно было зашторено. Свет исходил от сферы из матового стекла, висящей под потолком и излучающей ровное холодное сияние.

Память накатила обрывками: праздник, Лёха, обрыв и чей-то голос…

Я упал и должен был погибнуть. Но выжил? Уму непостижимо.

Надо мной вдруг возник чей-то силуэт. Незнакомый пожилой мужчина в тёмном костюме и с уложенными в безупречную причёску седыми волосами.

– Ты дышишь? – произнёс он таким тоном, будто был очень удивлён. – Это невозможно. Я лично констатировал прекращение всех витальных функций… Юрий, ты меня слышишь?

Я хотел ответить «да», но лишь прохрипел что-то невнятное. Голос не подчинялся точно так же, как и остальное тело.

Старик схватил меня за запястье. Его пальцы были холодными, но в следующий миг вдруг резко потеплели.

– Невероятно, – проговорил он. – Аура слабая, но живая.

Аура? Что за чёрт?

Прежде чем я успел что-то сказать, старик отступил на шаг. Он поднял руки на уровень груди и совершил ими резкое, отточенное движение.

От его пальцев потянулся свет. Мягкое золотистое сияние струилось по воздуху, как жидкий мёд, и обволакивало меня. Я замер, не в силах пошевелиться, наблюдая за этим невозможным явлением.

«Галлюцинации, – подумал я. – Кислородное голодание мозга. Агония. Или я в больнице и меня накачали каким-нибудь обезболивающим, поэтому и чудится всякая хрень?»

Но ощущения были слишком реальными. Там, где свет проникал в моё тело, боль плавно отступала. Голова перестала кружиться, зрение чуть прояснилось, мышцы расслабились.

– Не шевелись, – велел старик. – Заклинание сделает своё дело.

– Что? – прохрипел я.

– Не шевелись! – строго повторил незнакомец. – Твоя аура едва держится, энергетический каркас тела критически ослаблен. Жди и не вздумай сам проводить никаких манипуляций. Впрочем, ты и не сможешь, – добавил он.

Заклинание? Аура? Энергетический каркас? Что за чушь он несёт, бредит, что ли? Или это у меня предсмертный бред?

– Жди, – бросил старик и вышел из комнаты.

Дверь за ним бесшумно закрылась.

Я лежал, пытаясь осмыслить произошедшее. Что этот человек со мной сделал? Что за свет исходил у него из рук?

Первая мысль, которая пришла мне в голову, – магия. Но магии не существует!

Тогда что это было? Нанотехнологии? Какая-то продвинутая медицина, которую скрывают? Биогенные поля?

Перед глазами снова возник момент падения – я помнил, как летел в пропасть. Спас друга, а сам не удержался.

Я падал будто вечность, но вечность кончилась ударом о камни. Вспышка чудовищной боли и сразу за ней – пустота. А потом…

Потом я оказался здесь. Хотя нет! Тот голос! Что он там сказал? «Не торопись умирать, ты еще мне послужишь»?

Но я хорошо помню, как упал. Спасти меня точно никто не смог бы. После такого падения выжить невозможно! Однако я дышу, чувствую, мыслю. Значит, всё-таки живой?

Или…

Я с трудом поднял руку и взглянул на неё. Тонкая, бледная, незнакомая. Слишком длинные пальцы, нет шрама на запястье, который я получил ещё в детстве.

У меня точно глюки.

Голова закружилась, тошнота сдавила горло. Я уронил руку и закрыл глаза.

Влияние «заклинания» продолжало согревать меня изнутри. Мне постепенно становилось лучше. Тепло растекалось по телу, забираясь всё глубже.

И когда оно достигло груди, я почувствовал… нечто.

Под рёбрами зародилось ощущение пустоты. Не физической, а некой абсолютной, бесконечно голодной пустоты, которая принялась неотвратимо пожирать меня изнутри.

Ощущение было неописуемым, но реальным. Будто что-то, как кислота, растворяло… мою душу⁈ Иначе это не описать.

Во рту пересохло, и меня охватил ледяной холод. Я стиснул кулаки и призвал всю свою волю, всё упрямство, что когда-то помогло подняться со дна.

Я не знал, с чем борюсь. Но сопротивлялся изо всех сил.

И оно отступило. Словно удивлённое сопротивлением, сжалось и растворилось в глубинах тела. Осталось лишь смутное, тревожное ощущение где-то на задворках сознания.

Что же со мной происходит? Где я? И что с моим телом?

Дверь снова открылась, и в комнату вошли трое. Впереди – тот самый старик, а за ним ворвалась пара людей средних лет. Мужчина в круглых очках и женщина с заплаканными глазами.

Их взгляды упали на меня, и в их глазах вспыхнула такая безумная радость, что мне стало не по себе.

– Юра! – женщина бросилась ко мне и прижалась мокрым от слёз лицом к моей щеке. Её руки дрожали, сжимая мои плечи. – Живой… Неужели живой⁈

За ней подошёл мужчина. Он был сдержаннее, но его глаза тоже блестели. Он без слов, осторожно сжал мою руку и широко улыбнулся. Сняв очки, быстро протёр глаза.

– Мы думали, что потеряли тебя, – хрипло проговорил он.

Я застыл, с непониманием глядя то на мужчину, то на женщину. Я впервые видел обоих, а они вели себя, будто самые близкие мне люди на свете.

– Вы кто? – еле слышно спросил я.

Наступила мёртвая тишина. Женщина отстранилась, её губы дрогнули, а глаза расширились от недоумения.

– Юра, что с тобой? – прошептала она. – Мы же твои родители!

Чего? Какие на хрен родители?

Что бы со мной ни случилось, я всё ещё был в здравом уме. И прекрасно помнил своих родителей. Мать – медсестра, которая всю жизнь отдала больнице. Отец – инженер, научивший меня не бояться работы и многое делать своими руками.

А этих людей я видел впервые.

Но я смотрел на их испуганные лица и понимал: они не притворялись.

– Граф Мессинг, что с ним? – мужчина обернулся к старику, который всё ещё стоял на пороге. – Александр Викторович, вы же сказали, что с ним всё в порядке!

Граф? Час от часу не легче…

Я и так не понимал, что происходит, а с каждой секундой становилось всё сложнее.

Александр Викторович рассматривал меня с холодным интересом. Наверное, так же работник морга смотрит на труп перед собой.

– С ним всё в порядке, – отчеканил он. – Последствия глубокого повреждения ауры. Душа, возвращаясь, могла утратить часть связей с материальным миром, в том числе и с памятью. Временное явление. Вы же учились в академии, Дмитрий Сергеевич. Даже несмотря на свой… невысокий уровень дара, должны помнить теорию.

Мужчина поправил очки и смущённо отвёл взгляд.

– Конечно, ваше сиятельство. Просто сейчас мне трудно рассуждать трезво.

– Я понимаю, – ледяным тоном произнёс Мессинг, и в его голосе не было ни капли понимания.

– Сынок, ты правда не узнаёшь нас? – женщина снова взяла меня за руку. – Я же твоя мама… Помнишь?

Я молчал. Мне было нечего сказать. Любая попытка объяснить, что я не их сын, привела бы лишь к тому, что меня сочли бы сумасшедшим. Или того хуже.

– Не волнуйтесь, – снисходительно произнёс граф. – Пройдёт пара дней, и Юрий окончательно придёт в себя.

– Благодарю, ваше сиятельство, – Дмитрий Сергеевич поклонился.

Мессинг взглянул на него сверху вниз, я и заметил, как в седой бороде мелькнула самодовольная усмешка.

– Я выполнил свою часть соглашения, барон. Ваш сын жив, его жизненные функции стабильны. Остальное – дело времени и вашего ухода.

Он сделал паузу, и его взгляд стал твёрдым, как сталь.

– Теперь настала ваша очередь исполнить обещанное. Половина земель рода Серебровых с плантациями целебных растений должна отойти мне. Юридическое оформление жду в ближайшее время, – потребовал он.

Мужчина, мой «отец», опустил голову и сдавленно проговорил:

– Мы… мы не забыли, Александр Викторович. И мы вам бесконечно благодарны за спасение нашего сына.

– Спасибо, – выдавила женщина, всё ещё не отпуская мою руку. – Мы вечно будем в долгу.

Мессинг кивнул без тени эмоций на лице.

– Проявлю снисхождение. Даю вам три дня. После – жду документы.

Развернувшись, он вышел из комнаты. Мой «отец», бросив на меня взгляд, пошёл проводить его.

Я остался наедине с женщиной, которая называла себя моей матерью. Она гладила мою ладонь, что-то шептала сквозь слёзы – о том, как они испугались, как едва не потеряли надежду.

Слова долетали до меня будто сквозь толстое стекло. Я видел её искреннее горе, её любовь, и это вызывало во мне лишь жгучую досаду.

Я не был её сыном. Если бы она знала, что держит за руку чужого человека, то не стала бы так радоваться.

– Тебе нужно отдыхать, родной, – наконец, сказала женщина. – Спи. Всё будет хорошо.

Она наклонилась, поцеловала меня в лоб и, тяжело вздохнув, направилась к выходу. У двери она обернулась, подняла руку и легким взмахом погасила светящуюся сферу под потолком. Комната погрузилась в темноту.

Я лежал в тишине и мраке. Физически мне становилось лучше. Ломота в теле почти прошла, слабость отступала. Но в голове был полный раздрай!

Отрицание яростно боролось с принятием очевидного. Я не был сыном этих людей. Но, осмотрев себя, я окончательно убедился, что нахожусь в чужом теле. Хотя поверить в это почти невозможно.

Всё происходящее казалось фантастикой. Заклинания, ауры, графы и бароны… Чушь какая-то.

И в то же время – реальность. Другая реальность, в которой я каким-то образом очутился.

Постепенно сквозь пелену шока начало пробиваться холодное понимание. Спорить с фактами бесполезно.

Я здесь. В чужом доме и чужом теле. С чужими родителями.

И с какой-то тварью внутри, которая уже попыталась меня сожрать.

Старый мир, моя прежняя жизнь – всё это исчезло. Остались только я и моя воля.

«Ладно, – подумал я, глядя в потолок, утопающий во тьме. – Значит, игра начинается с минус ста. Не впервой. Так значит, меня теперь зовут Юрий Дмитриевич Серебров. А что? Звучит!».

Я зажмурился, пытаясь погасить нахлынувшие эмоции. Они были роскошью, которую я сейчас не мог себе позволить.

Нужно было думать. Анализировать. Искать точку опоры в этом новом мире.

Первая и самая главная точка опоры находится во мне самом. Я жив. И пока я дышу, у меня ещё есть шанс что-то изменить.

Или для начала хотя бы выяснить, какого хрена тут происходит.

Дорога во владениях рода Серебровых

Граф Мессинг откинулся на мягком кожаном сиденье своего автомобиля. Нажал на кнопку и приоткрыл тонированное окно, впуская в салон прохладный ночной воздух.

– Побыстрее, – велел он водителю. – Я хочу как можно скорее оказаться дома.

– Да, господин, – покорно ответил мужчина за рулём.

Поездка по ухабистой дороге, ведущей от поместья Серебровых, наконец-то закончилась, и теперь машина плавно катила по ровному асфальту, увозя графа прочь из этого захолустья.

Александр Викторович закрыл глаза, ощущая лёгкую усталость и покалывание в кончиках пальцев – следствие затрат маны на бесполезный, как теперь выяснилось, ритуал исцеления.

Вкладывать силу в бездыханное тело – занятие столь же бессмысленное, как пытаться наполнить водой дырявый кувшин. Граф даже не слишком старался, понимая, что мёртвого не в силах оживить никакая магия, если не считать запрещенную в Российской империи некромантию. Но вряд ли этот процесс можно будет назвать оживлением. Жизни в таком существе точно не будет.

Юрий Серебров был мёртв. Александр Викторович не сомневался в этом. Он, граф Мессинг, патриарх одного из старейших целительских родов империи, не мог ошибиться в таком элементарном диагнозе.

Граф констатировал угасание ауры до едва заметного свечения, которое вот-вот должно было исчезнуть. Остановку сердца, прекращение мозговой деятельности и работы всех жизненных органов.

И всё же… юнец ожил. Это можно назвать чудом. Но граф Мессинг не верит в чудеса. Он верит в законы магии, которые, как и законы физики, незыблемы.

Мёртвое не воскресает. Душа, покинувшая тело, не возвращается.

Так что же это было? Аномалия? Сбой в ткани реальности? Какая-то скрытая способность в теле юного Сереброва?

Последняя мысль оказалась дразняще интересной. Александр Викторович мысленно перебрал все известные ему случаи спонтанного воскрешения, все легенды и мифы, которые знал.

Слухи ходили разные, но своими глазами граф ничего подобного раньше не видел. А теперь вот – увидел.

Мессинг закрыл окно и откинулся на сидении. На его губах появилась усмешка.

Чудо или нет – какая, в сущности, разница? Юрий Серебров жив – и это великолепно. Гораздо лучше, чем если бы он был мёртв.

Род Серебровых заплатит за жизнь своего отпрыска. Половина их жалких, но удивительно плодородных земель, на которых можно вырастить много редких целительных ингредиентов, теперь будут принадлежать ему.

И это лишь первый шаг.

Автомобиль Мессинга плавно обогнал старый дребезжащий грузовик и выехал на открытый участок дороги. За окном проплывали ухоженные поля владений рода Серебровых.

Ах, пардон – теперь это были уже владения рода Мессингов.

Александр Викторович улыбнулся шире. Ему нравилось то, что он видел.

Серебровы были слабы. Их дар целительства едва тлел, не идя ни в какое сравнение с могучей силой рода Мессингов. Они были доверчивы, подавлены своим положением и до неприличия привязаны друг к другу. Это делало их идеальными жертвами.

Надо будет позже повторить схему. Возможно, с младшей сестрой Юрия. Милая, хрупкая девочка. Достаточно будет одного незаметного проклятия, лёгкого, как укол булавки, но неумолимого.

Не смертельного, нет. Изнуряющего. Чтобы она медленно угасала, а её родители в панике снова приползли, умоляя о помощи.

И он её окажет. Конечно, окажет. Великодушный граф Мессинг не оставит в беде старинный, хоть и обедневший род. За соответствующее вознаграждение, разумеется.

Оставшуюся половину земель, например.

Александр Викторович представлял себе, как Дмитрий Серебров, этот жалкий очкарик, будет снова кланяться ему и благодарить за спасение дочери, даже не подозревая, что именно он, граф Мессинг, является источником всех их бед.

Он был абсолютно доволен результатом. Непредвиденное воскрешение юного Сереброва лишь добавило пикантности игре.