Текст книги "Лекарь из Пустоты. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 34 страниц)

Я не был нейрохирургом, но благодаря магии чувствовал границы опухоли и её связь с жизненно важными областями.

Я направил Пустоту.

И сразу же всё пошло не так.

Пустота, послушная моему намерению, коснулась края опухоли. Но я почувствовал, как голодная энергия пытается вырваться из-под контроля. Она жаждала поглотить не только болезнь, но и всё, что её окружало – здоровые клетки, нейронные связи, саму жизненную силу старика.

Пациент слабо застонал, его тело дёрнулось. Его аура затрепетала, стала ещё более нестабильной.

– Юра! – испуганно прошептал Дмитрий.

– Всё под контролем, – сквозь зубы процедил я, хотя это была ложь.

Я ослабил напор. Снова и снова, бесконечно малыми порциями, я направлял тончайшие иглы Пустоты в тело опухоли.

Это требовало титанической концентрации. Каждая секунда ощущалась как пытка. Я весь покрылся потом, голова раскалывалась от напряжения, руки дрожали.

Пустота сопротивлялась. Ей не нравилась такая ювелирная работа. Она рвалась поглотить всё и сразу, бушевала внутри канала, который я для неё создал. Мне приходилось постоянно сдерживать её, вкладывая в это всю свою волю.

Не знаю, сколько это продолжалось. Время потеряло смысл. Я уже почти выдохся, чувствуя, что вот-вот лишусь сил, как вдруг… ощутил перемену.

Сопротивление болезни ослабло. Багрово-чёрный комок в ауре старика значительно уменьшился, его ядовитые «корни» больше не пронизывали здоровые ткани так глубоко. Я сделал последнее, решающее усилие, сфокусировав остатки сил на самом центре опухоли.

И она исчезла. Просто перестала существовать.

В этот момент я почувствовал, как ко мне обратным потоком хлынула энергия. Сама суть болезни, которую Пустота, поглотив, не уничтожила полностью, а каким-то образом преобразовала и отдала мне.

Это было похоже на то, что я чувствовал, когда обращал в ничто насекомых. Только в несколько раз сильнее. В опухоли было сконцентрировано гораздо больше энергии, и я поглотил её, ощущая, как это делает меня сильнее.

Я убрал дрожащие руки от головы старика и отшатнулся, едва не падая. Мир поплыл перед глазами. Я прислонился к стене, пытаясь отдышаться.

– Сын? – дрогнувшим голосом позвал Дмитрий.

Я не ответил.

Михаил Игнатьевич медленно открыл глаза. И в них больше не было той бездонной усталости. Он с недоумением посмотрел на меня, потом на Дмитрия.

– Я… чувствую себя лучше, – его голос, прежде хриплый и слабый, звучал гораздо увереннее.

Дмитрий, не веря своим глазам, подскочил к диагностическому аппарату и запустил его. Хрустальные сферы замерцали, проецируя обновлённую ауру старика. Она всё ещё была слабой, истощённой долгой болезнью, но серая пелена исчезла, а ужасные багровые сгустки растворились без следа. Теперь это была просто аура старого, уставшего, но ЗДОРОВОГО человека.

– Не может быть… Юра… Ты… Ты убрал её. Полностью, – прошептал Дмитрий.

Я молча кивнул, всё ещё не в силах вымолвить ни слова.

Старик медленно поднял руку, разглядывая её, будто впервые видел, затем коснулся лба.

– Спасибо, сынок, – тихо сказал он.

В этот момент я понял, что всё: риск, страх, адское напряжение – того стоило. Груз ответственности сменился чувством глубокого удовлетворения.

Я спас человека. Пустота, грозившая гибелью всему живому, стала в моих руках инструментом исцеления. И даже более того – благодаря этому я могу становиться сильнее, впитывая энергию обращённой в ничто болезни.

От этого осознания кружилась голова. У меня в руках была великая сила. Опасная, запретная, но способная творить такое, что не доступно лучшим целителям империи.

И это только начало.

Остаток дня я провёл как в тумане. Делал необходимые дела, но мыслями продолжал оставаться в кабинете отца. Открывшиеся передо мной перспективы казались настолько огромными, что было трудно охватить их даже в мыслях.

Вечером, после ужина, мы с Дмитрием отправились в лабораторию. Он запер дверь и вопросительно уставился на меня.

– Отец, то, что произошло сегодня…

– Ты можешь рассказать мне, какой метод использовал? Что это была за магия? Я даже ничего не почувствовал! – засыпал он меня вопросами.

– Послушай, я и сам не до конца понимаю этот метод. Скажем так, я действую интуитивно. И не думаю, что кому-то следует об этом знать, – ответил я.

– Конечно, но…

– Главное, что я могу помочь людям. Даже таким безнадёжным пациентам, как Михаил Игнатьевич, – перебил я.

– Что ты предлагаешь? – спросил Дмитрий.

– Открыть частную практику. Принимать людей здесь, в усадьбе. Для начала мы будем принимать простолюдинов. Брать с них немного, сколько они могут дать. Мне нужно набить руку, отточить свой метод. А лишние деньги роду всё равно не помешают. Мы ведь всё ещё в долгах, – объяснил я.

Дмитрий вздохнул. Я видел, как в его голове борются страх и надежд. Страх перед неизвестным, перед ответственностью. И надежда – на то, что его сын открыл в себе великий дар и что род может действительно начать возрождаться. Что Серебровы снова смогут стать великими целителями, как несколько поколений назад.

– А если что-то пойдёт не так? – наконец тихо спросил он.

– Я буду осторожен. И работать будем вместе, чтобы ты в случае чего мог вмешаться, – ответил я.

Само собой, Дмитрий вряд ли чем-то поможет. Но если я дам ему иллюзию контроля, это его успокоит.

Он долго молчал, а затем поднял руки, будто сдаваясь.

– Ладно. Попробуем. Если ты и правда открыл какую-то новую методику, её необходимо опробовать. Судя по тому, что я видел сегодня… Это может стать прорывом в целительстве!

– Договорились, – я улыбнулся.

На следующий день я продолжил практиковаться с Пустотой. После утренней тренировки уединился в саду, тренируясь направлять и контролировать энергию. Когда почувствовал, что устал, принялся за другое дело.

Питомец, что теперь жил внутри меня, тоже требовал времени.

Я призвал Шёпота, пытаясь заставить его выполнять хотя бы простейшие команды. Получалось пока не очень.

– Шёпот, принеси тот камень, – мысленно приказал я, указывая на небольшой булыжник.

Дух завис у меня над плечом, потом переместился к камню и вселился в него. Камень дёрнулся, подпрыгнул, проскакал пару метров в сторону пруда и с глухим плеском утонул.

– Ой! Не удержал! Зато как он весело плюхнулся, – прозвучал в голове довольный голос.

В таком духе протекала вся наша дрессировка. Шёпот коверкал большинство моих приказов или выполнял их по-своему. Единственное, что он делал беспрекословно – это обращал что-либо в ничто.

Чем дольше я с ним возился, тем больше меня начали посещать странные мысли. Дерзкое своеволие Шёпота, его неугомонная энергия, постоянно ищущая выхода… Он очень напоминал меня самого. Таким же непослушным и неугомонным я был в детстве, до того, как жизнь закалила меня, научив дисциплине.

Мысль была одновременно тревожной и забавной. Неужели Рагнар, создавая Шёпота, скопировал часть моей натуры?

Мои размышления прервал звук подъехавшей к усадьбе машины. Это был не универсал отца и не грузовик поставщика. Перед крыльцом остановился чёрный внедорожник, который я сразу же узнал.

Из машины вышел высокий молодой человек в гвардейском мундире. Артур Строгов.

Я отозвал резвящегося среди кустов Шёпота и направился навстречу гостю. Артур подошёл ко мне, невозмутимо кивнул и протянул руку.

– Доброе утро, Юрий Дмитриевич.

– Доброе, Артур Гордеевич. Не ждал вашего визита, – ответил я, пожимая ему руку.

– Я приехал, чтобы извиниться от себя и от лица всего рода. Моё стремление унизить вас в поединке было недостойным поступком, – признался наследник рода Строговых, глядя мне в глаза.

Я удивлённо приподнял брови. Извинения звучали искренне, но с какого хрена он вообще решил их принести?

– Благодарю вас, барон. Извинения приняты, – кивнул я.

– Рад слышать. Помимо этого, я хотел сказать… если вам или кому-то из вашего рода понадобится помощь… можете обращаться ко мне, – делая паузы, слегка напряжённо произнес Строгов.

А вот это уже совсем неожиданно. Строговы решили со мной подружиться? Почему?

Возможно, они догадались, что опухоль Артура исчезла не просто так. Решили, что я специально его излечил, продемонстрировав тем самым силу и благородство. И подумали, что извиниться и наладить отношения с нашим родом будет выгоднее, чем враждовать.

В любом случае отказываться от возможного союзника было бы глупо. Строговы – известный богатый род, к тому же боевой. Дружба с ними может многое нам дать.

– Я ценю это, ваше благородие. В знак того, что между нами больше нет никаких обид, примите моё приглашение. Приезжайте к нам всей семьёй на ужин. Допустим, на следующей неделе – дату и время я сообщу вам позже, – предложил я.

Артур выглядел слегка ошарашенным, но затем кивнул.

– Спасибо за приглашение. Я обязательно передам отцу. Думаю, он будет рад. Всего доброго, – Строгов кивнул ещё раз, повернулся и ушёл к своей машине.

Я остался в саду, глядя ему вслед. Интересно закончился наш конфликт с их родом… Сначала Борис извинился перед Светой, даже подарил ей цветы и пообещал защищать. Теперь Артур приехал, чтобы лично принести извинения и предложил помощь.

Вот бы все конфликты так заканчивались…

Через несколько дней приехала та самая «незапланированная» проверка. Я разбирал новую партию трав в лаборатории, когда снаружи донесся звук работы магического мотора. Выглянув в окно, я увидел припаркованный у главного входа служебный автомобиль с имперским гербом на двери. Из машины вышел щеголеватый мужчина в очках с толстыми линзами и кожаным портфелем в руке.

Я достал смартфон, включил камеру и вышел встречать гостя.

– Добрый день! Чем могу помочь? – спросил я, подходя.

Мужчина оценивающе осмотрел меня сверху донизу и спросил:

– Юрий Дмитриевич, полагаю? Инспектор Симонов с проверкой. На основании поступившей информации о возможном нарушении регламента производства тонизирующих эликсиров.

– Добро пожаловать, инспектор. Можете приступать. Все документы у нас в порядке, производство лицензировано. Лаборатория находится там, – ответил я спокойно, продолжая снимать.

Инспектор недобро глянул на телефон у меня в руке.

– А это зачем?

– Для протокола. Имперский Кодекс, статья двадцать четыре, пункт семь, разрешает видеофиксацию процесса проверки для предотвращения возможных злоупотреблений с обеих сторон. К тому же вы находитесь во владениях моего рода, и здесь я имею право снимать что угодно, – подробно ответил я, пресекая любые возражения.

Симонов скривил губы, но промолчал и направился к нашему амбару.

Последующие два часа были адом. Инспектор оказался невероятно дотошным и проверял всё: сертификаты на каждую травинку, журналы приготовления, где мы скрупулёзно фиксировали температуру и время настаивания, лицензию отца, даже уровень чистоты дистиллированной воды.

Он ходил по лаборатории, водил пальцем по полкам в поисках пыли, заглядывал в каждый шкаф. Выискивал малейший повод для придирки.

Наконец осмотр был закончен. Казалось, Симонов не нашёл ничего серьёзного. Но затем открыл свой портфель и извлёк оттуда небольшой кристалл-анализатор.

– Для контроля качества требуется произвести выборочную проверку состава, – заявил инспектор.

Это была ловушка, и я это понимал. Но запретить не мог. Я лишь продолжил снимать.

Инспектор вскрыл случайную банку «Бодреца» из готовой партии и капнул эликсир на кристалл. Тот замерцал, проецируя над собой сложную спектрограмму. Прошло несколько секунд, и она вспыхнула тревожным красным цветом.

Симонов торжествующе улыбнулся.

– Вот! Обнаружены следы оксида сквернолиста! Сильнодействующий аллерген, запрещённый к применению в магических эликсирах, – заявил он.

Внутри меня всё сжалось от злости. Это был обман, причём настолько топорный, что даже противно стало. Кристалл явно был заранее подготовлен для того, чтобы «найти» запрещённую примесь, которой в нашем эликсире быть не могло.

– Это ложь. Мы не используем названный вами компонент. Проверьте другие банки, – потребовал я.

– Обязательно проверим, но уже в лаборатории. Мы провели контрольную закупку в нескольких аптеках, барон, и во всём убедимся.

– Надеюсь, контрольная закупка была проведена по всем правилам. Вы сняли на камеру процесс приобретения, сохранили чеки, и мы сможем сверить номера партий, – скрипнул зубами я.

Симонов коварно улыбнулся

– Конечно. А пока что на основании выявленного нарушения… Продукция под маркой «Бодрец» будет официально запрещена к продаже. Все имеющиеся партии подлежат немедленному изъятию, а на ваш род будет наложен штраф!

Глава 19

Российская империя, усадьба рода Серебровых

– Мы оба прекрасно знаем, что это ложь, инспектор, – с нажимом произнёс я, шагая к Симонову.

Он отступил, и торжествующая улыбка на его лице чуть поблекла.

– Всё будет доказано, – пробормотал он.

– Вы хотите сказать, что доказательства будут сфабрикованы?

– Держите себя в руках, барон! Хочу напомнить, что я имперский служащий, вы не имеете права без оснований обвинять меня в чём-либо! – продолжая отступать, выкрикнул инспектор.

– Значит, найдём основания. Я намерен оспорить заключение. А теперь покиньте наши владения, – холодно произнёс я.

– Оспаривайте, если хотите. Пока что моё решение остаётся в силе, – пробормотал Симонов, бочком протиснулся мимо меня и быстрым шагом направился к своей машине.

Я смотрел ему вслед, сжав кулаки. Вот подонок: врёт в глаза и не краснеет. Ясно же, что вся эта проверка – спектакль, а этот кристалл и другие доказательства, о которых он лопочет, – лишь реквизит.

Но фактов у меня нет, только домыслы. Вот если бы я мог узнать, кто подослал Симонова…

Секунду, а я ведь могу попробовать.

Я отправился следом за инспектором, мысленно обращаясь к своему питомцу:

«Проснись, бездельник. Есть дело».

Шёпот появился у меня над правым плечом и зевнул.

– Опять твои опыты? Ску-у-чно…

«Не опыты. Нужно кое-что раздобыть. Информацию», – мысленно ответил я, глядя на то, как Симонов спешно садится в свой автомобиль.

– Информация? Ещё скучнее. Что я, библиотекарь? – Шёпот флегматично переплыл с одного моего плеча на другое.

Я вздохнул, предчувствуя долгий и изматывающий торг.

– Видишь того человека? Надо подслушать, о чём он будет говорить. Я хочу узнать, кто его подкупил.

– Подслушивать? – интерес Шёпота слегка возрос.

«Да. Вселись в какой-нибудь предмет и просто послушай. Только выбери такой предмет, чтобы он не сразу заметил. Что-нибудь в его портфеле… Ручка, например. И не вздумай вселяться в кристалл, который у него в кармане», – напутствовал я.

На самом деле было соблазнительно приказать питомцу уничтожить кристалл-анализатор. Но я не сомневался, что в этом случае инспекция найдёт способ обвинить наш род или просто предоставит другой такой же подставной кристалл. Да и другие «доказательства» у них наверняка есть.

– А можно что-нибудь сломать у него? – спросил Шёпот.

«Ничего ломать нельзя. Только слушать. Это должна быть разведка».

– Фу. Неинтересно. Не хочу, – фыркнул дух.

Я стиснул зубы. С этим упрямым созданием нужно было говорить на его языке. Посмотрел на Шёпота и сказал уже вслух, потому что Симонов в машине и не слышал меня:

– Если ты сделаешь всё хорошо и незаметно, я… позволю тебе обратить в Пустоту что-нибудь большое.

– Что? – багровые глазки сузились, в них мелькнул хищный интерес.

– А это сюрприз. И ещё угощу тебя магией, – пообещал я.

Шёпот задумался, кружась вокруг моей головы. Я буквально чувствовал, как внутри него борются желание устроить хаос и перспектива получить для этого хаоса собственный, законный объект.

– Ладно! Договорились! Я полетел! – Шёпот исчез, а мгновение спустя появился рядом с машиной Симонова.

Примерившись, он нырнул внутрь салона, пролетев прямо через стекло. А ещё через секунду инспектор завёл мотор и тронулся.

Надеюсь, мой питомец не натворит бед. И придётся придумать, что такое большое я могу отдать ему на растерзание.

Впрочем, есть идея – недалеко от границы владений я видел старый брошенный трактор. Он уже весь покрылся ржавчиной, колёса и всё полезное с него сняли. Будет даже здорово, если Шёпот обратит его в ничто.

Я направился в дом. Семья стояла на крыльце, глядя на удаляющийся автомобиль. Их лица были взволнованными. Дмитрий, поправив очки, вопросительно посмотрел на меня.

– Идёмте в дом. Расскажу всё там, – сказал я.

Мы уселись в гостиной и я, не став тянуть, объявил о решении инспектора.

Тишина в комнате после моего сообщения стала оглушающей. Словно кто-то выкачал весь воздух, оставив лишь вакуум, заполненный ужасом и неверием.

Первой нарушила молчание Светлана, её голос дрожал:

– Запретили продавать? И… штраф? Да это же…

– Разорение, – безжизненным тоном закончил Дмитрий. Он сидел, уставившись в пол, его руки беспомощно лежали на коленях.

– Нас просто уничтожили. Окончательно! – всхлипнула Татьяна и закрыла лицо ладонями.

Картина была удручающей. Но я не мог позволить им погрузиться в отчаяние.

– Нет, не окончательно. Решение инспектора я буду официально оспаривать, – твёрдо сказал я.

Дмитрий поднял на меня взгляд, пустой от безнадёги.

– Оспаривать? Юра, они всё продумали. У них есть «доказательства». Суд встанет на их сторону, даже не сомневайся!

– Мы обязаны попробовать. Пока будем подавать апелляции, продавать эликсиры нам, конечно, нельзя. Но это не значит, что мы должны сложить лапки и ждать, пока кредиторы распотрошат нашу усадьбу, – сказал я.

Я видел, что мои слова не вселили в них надежду, но хотя бы немного взбодрили. Нужно действовать, и у меня уже имелись идеи.

В этот момент в комнату влетел довольный Шёпот.

– Вернулся! – объявил он.

– Одну минуту. Сейчас вернусь, – сказал я и вышел из гостиной.

Питомец полетел следом за мной, на ходу тараторя:

– Я был в ручке, как ты и сказал! Всё узнал! Он болтал по телефону! С каким-то важным человеком!

– Что именно он говорил? —тихо спросил я.

– Сказал, что дело сделано, Серебровы больше не проблема. Да! И ещё он сказал, что образец был подменён по классической схеме, никто ничего не докажет! – ответил Шёпот.

Вот оно. Прямое подтверждение. Инспектора подкупили. Но доказать это в суде показаниями духа Пустоты я, разумеется, не мог. Мне нужны были вещественные доказательства, а их у меня не было.

– Молодец, держи, – я создал заклинание, и Шёпот тут же с радостью его поглотил.

– А где сюрприз? Ты обещал что-то большое!

– Вечером, ладно? Мне нужно кое-что сделать.

– Ну не-ет… Хочу сейчас, сейчас! – принялся канючить дух.

– Вечером, – строго отрезал я и вернул Шёпота к себе в душу.

Я отправился в свою комнату, сел за компьютер и написал официальное ходатайство в Тайную Канцелярию – высший орган, отвечающий много за что, но в том числе и за расследование коррупции среди чиновников. Я подробно, со ссылками на законы, изложил все несоответствия в действиях инспектора, указал на сомнительные обстоятельства проведения проверки и потребовал проведения независимой экспертизы нашей продукции.

Шансы были ничтожны, но я обязан был создать им как можно больше проблем.

Отправив письмо, я спустился обратно в гостиную, где Серебровы продолжали сидеть в полном унынии.

– Почему грустите? Если закрывается одна дверь – открывается другая. Нельзя отчаиваться.

– Что ты предлагаешь? – Дмитрий посмотрел на меня поверх очков.

– «Бодрец» – временно закрытая тема. Но это не значит, что денежный поток должен иссякнуть, – ответил я.

– Но у нас ничего больше нет.

– Как это нет? У нас есть земля. У нас есть травы. Мы просто на время вернёмся к истокам и будем продавать сырьё, – с улыбкой сказал я.

Дмитрий безнадёжно махнул рукой.

– Мы и так продавали сырьё, Юра. Это копейки. А теперь, кроме долгов, на нас ещё и крупный штраф….

– Мы не будем продавать просто сырьё. Есть идея: продажа алхимических полуфабрикатов. Концентрированные вытяжки, подготовленные смеси трав, которые аптекарям или мелким алхимикам останется лишь закинуть в своё оборудование для финального приготовления. Это сэкономит им время и повысит стабильность результата.

– Классно! – тут же поддержала меня Света.

– У нас это не займёт много времени и сил, но в итоге мы сможем продавать урожай вдвое, а то и втрое дороже, – заключил я.

Идея, казалось, слегка заинтересовала Дмитрия.

– Алхимические полуфабрикаты… Звучит любопытно.

– Лаборатория у нас есть. И как раз поспел урожай с новой плантации и ящиков, которые мы с тобой разместили в каминном зале, – кивнул я.

Мы могли быстро подготовить первую партию концентрированных основ и предложить их старым покупателям, тем, кто раньше брал у нас сырьё. Конечно, полуфабрикаты будут приносить меньше денег, чем эликсиры, но это всё равно будет доход.

Это даст нам время на поиск настоящих доказательств и время придумать, как выкрутиться из этой долговой ямы.

Еще не всё потеряно, ведь война ещё не закончилась.

Российская империя, город Новосибирск

Олег Витальевич Караев сидел в своём кабинете, глядя на множество негативных отзывов в мониторе. Причём не на те, которые он заказывал на Серебровых, а на те, что теперь массово появлялись о нём самом.

Пухлое лицо Караева, обычно выражавшее напускное добродушие, было искажено яростью. На стене, словно в такт его пульсирующим вискам, методично тикали дорогие часы.

Всё пошло наперекосяк. Всё! Эта кампания, на которую Караев потратил не столь уж маленькие деньги, должна была раздавить жалких нищих дворян. Вместо этого Серебров-младший, этот бледный червяк, не только не сломался, но и сумел всё повернуть в свою пользу!

Олег Витальевич перечитал последний комментарий на городском форуме: «Слышал, Караев специально портит репутацию тем, кто делает качественный продукт. Больше ни копейки на его эликсиры не потрачу!»

– Твою мать. Как Серебров переманил этих двух идиотов? – прошипел Караев, вспоминая своих наёмных «актёров», которые внезапно перестали выходить на связь.

Хотя понятно, как он это сделал – наверняка поймал их и запугал судом за осквернение дворянской репутации.

– Проклятые дворяне, – процедил Олег Витальевич и снова врезал по несчастному столу.

В его картине мира дворянин всегда действовал через призму своих привилегий. Тем, кто родился в «правильной» семье, было позволено больше, чем простым людям. Которые были вынуждены добиваться положения потом и кровью.

Караев встал и начал метаться по кабинету. Он был простолюдином, но сумел выбиться в люди. Его бесила мысль, что какой-то вырождающийся дворянский род вдруг создал продукт, который перекрывал кислород ему, честному труженику!

Вдруг дверь кабинета скрипнула, и внутрь робко заглянул его помощник, паренёк по имени Андрей. Увидев багровое лицо начальника, он попятился.

– Олег Витальевич, я попозже…

– Чего тебе⁈ – рявкнул Караев, останавливаясь посреди комнаты.

– Новости… насчёт Серебровых, – Андрей сделал шаг вперёд, прикрыв за собой дверь.

– Говори, не тяни!

– К ним сегодня нагрянула проверка. Инспекция по контролю качества, – ответил помощник.

Караев замер. Его злость мгновенно сменилась настороженным интересом.

– И?

– Продажи их эликсира полностью запрещены. Все партии изымают из аптек. А на род наложили штраф. Говорят, огромный, – Андрей робко улыбнулся.

Сначала Караев не поверил. Потом на его лице медленно, как восход солнца, начала появляться улыбка. Он тяжело опустился в кресло и закинул ногу на ногу.

– Неужели? – протянул он с притворным сочувствием.

– Сведения надёжные, – кивнул помощник.

– Кто это устроил?

– Не знаю, Олег Витальевич. Возможно, просто проверка. А может, Серебровы наступили на хвост кому-то ещё, – развёл руками Андрей.

Караев медленно потер свои мясистые ладони. Кто бы ни выступил против Серебровых – неважно. Важен результат.

Его собственная атака провалилась, но нашёлся кто-то более влиятельный, более жестокий, кто нанёс удар точно в цель. И этот удар был смертельным.

Запрет продаж и астрономический штраф? Это был конец. Банкротство. Позор. Возможно, даже потеря остатков родовых земель.

И тут в голове у Караева созрел новый, великолепный план. Он не просто будет стоять в стороне и наблюдать. Нет. Он поможет добить этот жалкий род.

– Андрей, у нас же есть контакты среди… грязных блогеров? Тех, что любят скандалы и готовы облить дерьмом кого угодно?

– Да, Олег Витальевич.

– Прекрасно. Подними всех. С сегодняшнего дня мы начинаем новую кампанию. Но теперь мы будем бить не в «Бодрец», а в саму репутацию рода Серебровых. Пусть пишут, что их целительский дар иссяк, что они шарлатаны, раз даже инспекция их обвинила. Вбрасывай всё, что придёт в голову. Понял?

– Конечно. Прямо сейчас и займусь.

– Иди, – Караев махнул рукой.

Помощник вышел из кабинета, а Олег Витальевич снова встал, подошёл к окну и посмотрел на пыльную улицу промышленного района, где располагалась его лаборатория.

Война ещё не проиграна. Она просто перешла в новую фазу. И на этот раз он будет бить лежачего. А бить лежачего – это просто.

И возможно, когда Серебровы будут окончательно разорены, он сможет выкупить их жалкие активы за копейки. Их рецепты, оборудование, может, даже плантации.

Мысль была настолько сладостной, что Караев позволил себе тихо, довольно рассмеяться.

Российская империя, усадьба рода Серебровых

Запрет на продажи «Бодреца» стал тяжёлым ударом, но не смертельным. Пока нанятые мной юристы готовили апелляцию, мы с отцом бросили все силы на то, чтобы сохранить денежный поток.

Идея с полуфабрикатами оказалась жизнеспособной. Мы начали продавать аптекам и мелким алхимикам готовые концентраты – очищенные вытяжки и экстракты, которые оставалось лишь смешать в указанных пропорциях.

По вечерам мы с Дмитрием зарывались в родовую книгу рецептов. Запрет касался только «Бодреца», а значит, никто не мешал нам разрабатывать что-то новое. Мы изучали старинные методики, искали забытые формулы, которые можно было бы адаптировать под современные реалии и наши скромные возможности.

Отец, чей исследовательский интерес я когда-то разжёг, теперь горел идеей создать что-то стоящее. Мы экспериментировали с успокаивающими зельями, мазями для заживления ран, с простейшими эликсирами, улучшающими сон. Это была работа на будущее, но она давала нам надежду и уверенность, что мы не сломлены.

Кроме того, мы не отказались от идеи открыть частную практику. Дмитрий подготовил в пристройке кабинет, где можно будет принимать пациентов, а я разместил в интернете объявления и велел слугам распространить слухи среди жителей окрестных деревень.

Конечно, здесь речь шла не совсем о заработке. Простолюдины не смогут много заплатить. Может, даже придётся согласиться на натуральный обмен. Но продукты тоже лишними не будут, а главное – я смогу практиковать использование Пустоты в лечебных целях.

Однажды, когда мы с отцом адаптировали очередной рецепт, служанка принесла новость: на бывших землях Серебровых, тех самых, что теперь принадлежали графу Мессингу, был замечен его личный автомобиль.

Я отложил пробирку. Интересно. Зачем ему понадобилось посещать земли лично? Может, он опять собирался проводить какой-то ритуал? Или просто проверял, как растёт его лунный мох?

В любом случае, игнорировать его визит нельзя. Нужно встретиться с ним. Посмотреть в глаза человеку, который воспользовался горем рода Серебровых и отобрал у нас половину родового достояния.

– Скоро вернусь, – сказал я, снимая лабораторный халат.

– Ты хочешь поговорить с Мессингом? – обеспокоенно спросил Дмитрий.

– Да. Скажем так… хочу сказать ему спасибо за исцеление. Всё в порядке, – улыбнулся я и вышел из амбара.

Путь до бывших наших владений занял не больше двадцати минут. Теперь-то я знал дорогу и не боялся заблудиться. Я издалека увидел графский автомобиль – чёрный, блестящий, с гербом Мессингов на дверце.

Сам Александр Викторович стоял на краю поля, засеянного тем самым лунным мхом. Растения источали мягкое сияние даже при дневном свете, а граф, заложив руки за спину, с тонкой улыбкой взирал на свои владения.

Он услышал мои шаги и медленно повернулся. Его лицо не выразило ни удивления, ни радости. Лишь лёгкая, почти незаметная искорка интереса мелькнула в его ледяных глазах.

Проведя рукой по бороде, граф Мессинг коротко кивнул:

– Юрий. Не ожидал тебя здесь увидеть.

Я подошёл и протянул ему руку:

– Александр Викторович, увидел ваш автомобиль и счёл долгом поприветствовать вас на… этих землях.

– На моих землях, – поправил он меня без всякой улыбки.

– Пока что да, на ваших.

– Что ты хочешь сказать? – Мессинг чуть свёл брови.

– У нас ведь есть право выкупа согласно договору передачи земель. Возможно, они снова станут принадлежать нашему роду, – ответил я.

Александр Викторович оценивающе меня оглядел и хмыкнул, а затем сменил тему:

– Я слышал, у вас неприятности. Жаль. Ваш «Бодрец» был… любопытной попыткой.

– Временные трудности. Мы их преодолеем. Кстати, я так и не выразил вам лично свою благодарность за моё исцеление. Если бы не вы, я бы не выжил. Спасибо, – я кивнул.

– Я сделал это по просьбе ваших родителей, – Мессинг отвернулся.

– Простите моё любопытство, но вы можете сказать, какую методику использовали? Мне, как целителю, очень любопытно.

– Неужели?

– Конечно. Просто я помню кое-что. Когда я очнулся, вы были очень удивлены, что я жив… Как будто даже не рассчитывали на это, – сказал я.

В глазах графа мелькнуло что-то недоброе. Он фыркнул, махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху.

– Я использовал родовые методики, если хочешь знать, поэтому подробностей ты не услышишь.

– Очень жаль. В любом случае, ещё раз спасибо, что сумели вернуть меня к жизни. Я уверен, что моя душа тогда уже покинула тело, а ведь даже величайшие целители не могут оживлять мёртвых. Выходит, вы не просто величайший, а настоящий гений, граф, – произнёс я.

Только дурак не понял бы, что я выражаю сомнение в заслугах Мессинга. Но он предпочёл как раз прикинуться дураком:

– Не трудись, юноша. Не нужна мне твоя благодарность. Это была сделка, не более. Твои родители заплатили мне за услуги. Всё.

– Тем не менее я благодарен. Что касается наших земель, я повторюсь, что намерен вернуть их. Просто чтобы вы были в курсе. А то вдруг вы решите что-то здесь построить или, скажем, провести дорогостоящий ритуал. Надеюсь, вы помните, что, пока у нас есть право выкупа, подобные действия для вас под запретом? – я пристально посмотрел графу в глаза.

Вот тут граф изменился в лице. Лёгкая, почти шутливая снисходительность исчезла, сменившись пристальным вниманием. Его взгляд, казалось, пронзил меня насквозь.

– Ты вообще понимаешь, какую сумму ты должен будешь собрать? Учитывая ваши нынешние… затруднения? Это пустые мечты.

– Это не мечты, ваше сиятельство. Это намерение. Я верну то, что принадлежало моему роду. Просто счёл нужным предупредить вас, – ответил я.