Текст книги "Лекарь из Пустоты. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 34 страниц)

Глава 14

Бархатову подали кожаную папку, которую он не спеша раскрыл и начал зачитывать имена. Он назвал нескольких участников, которые под аплодисменты поднимались на сцену, получали рукопожатие от князя и занимали место рядом с ним.

Михаил Андреевич сделал небольшую паузу, а затем продолжил:

– За виртуозное применение редкого личного дара для лечения сложной травмы – барон Иван Алексеевич Курбатов!

Раздались очередные рукоплескания. Иван, стоявший неподалёку от меня, раскрыл от изумления рот. Он застыл, не в силах поверить, что князь назвал его имя.

– Иди! – шикнула Ирина и подтолкнула его в сторону сцены.

Иван, красный как варёный рак, на негнущихся ногах поднялся на сцену и отвесил Бархатову низкий поклон. Михаил Андреевич добродушно улыбнулся, пожал ему руку и что‑то сказал на ухо. Иван закивал с такой силой, будто пытался сбросить голову с плеч, и встал рядом с остальными.

Торжественная музыка стихла, и в зале воцарилась тишина. Князь оглядел зал, будто отыскивая кого‑то взглядом, но не нашёл. После чего снова опустил глаза к папке.

– И наконец. За высшее проявление мастерства целителя – готовность принять вызов, от которого другие отступили, и не просто принять этот вызов, а победить. За спасение жизни, за демонстрацию смелости перед смертельной болезнью – барон Юрий Дмитриевич Серебров! – объявил Бархатов.

Аплодисменты наполнили зал, как буря. Честно признаться, я ожидал, что моё имя тоже прозвучит – но всё равно не верилось. Улыбка сама собой появилась на лице.

Я пробрался через толпу, получая по пути похвалы, одобрительные взгляды и похлопывания по плечу. Поднялся на сцену и пожал сухую руку князя.

– Молодец, сынок. Ты заслужил, – негромко сказал он, и в его глазах светилось нечто большее, чем официальное одобрение.

Князь передал папку помощнику и жестом попросил тишины, а затем объявил:

– Каждый из этих молодых целителей получит особую награду и грант на развитие своего дела. Они смогут распорядиться этими средствами по своему усмотрению, но я уверен – деньги так или иначе пойдут на благое дело! Спасибо вам, дамы и господа, что вдохновили нас своими достижениями, – Михаил Андреевич глубоко кивнул.

На сцене появились девушки в серебристых платьях с гербом съезда, которые вручили каждому из нас грамоты и конверты с печатью министерства финансов империи.

Мы получили очередную порцию аплодисментов, и на этом церемония награждения закончилась. Как только мы с Иваном спустились со сцены, нас мгновенно окружили. Выстроилась целая очередь желающих поздравить, пожать руку, задать вопрос, просто прикоснуться к «счастливчикам».

Когда первая волна поздравлений немного схлынула, ко мне приблизился один из помощников князя.

– Барон Серебров. Его светлость просит уделить ему несколько минут. Прошу за мной, – он указал на дверь в глубине зале.

Я кивнул и последовал за помощником.

Мы оказались в небольшой комнате, похожей на библиотеку. Князь Бархатов стоял у окна, держа в руках бокал с янтарным напитком.

– Прошу прощения, что оторвал от праздника, Юрий, – сказал он, поворачиваясь.

– Ничего, ваша светлость. Для меня честь побеседовать с вами.

Михаил Андреевич жестом пригласил меня сесть. Мы разместились в креслах рядом друг с другом, и князь откинулся на спинку, оценивающе глядя на меня. В его седой бороде сверкала лёгкая улыбка. Он молчал. Я тоже молчал, пока не понимая, что потребовалось от меня патриарху гильдии целителей.

– Ты совершил невозможное. И не только в плане магии. Ты заставил старых ворчунов вроде меня поверить, что не всё ещё потеряно в нашем искусстве. Что гении могут возникнуть даже в, казалось бы, ослабевшем роде.

– Вы мне льстите, князь, – скромно ответил я.

– Твой род имеет славную, но, увы, позабытую историю. Ваше нынешнее положение довольно печальное. Прости, что я говорю прямо.

– Всё в порядке, ваша светлость. Вы правы.

– Однако я считаю, что талант такого уровня, как у тебя, не должен прозябать в бедности. Ты должен развиваться, и для этого понадобится мощная опора… и, возможно, защита. Судя по происшествию с магистром Сорокиным и другим инцидентам, на твой род уже обратили внимание недоброжелатели, – Бархатов слегка прищурил глаза.

Как интересно. Сам патриарх предлагает мне свою поддержку? Приятно, конечно, но какие условия он готов предложить?

Будто отвечая на мои мысли, князь произнёс:

– Я предлагаю тебе и твоему дому получить моё прямое покровительство. Стать вассалами рода Бархатовых. Серебровы получат статус, новые земли, финансирование, полную защиту от любых посягательств. А лично ты – доступ к лучшим архивам, учителям, ресурсам для развития своего дара. Что скажешь? – взгляд Михаила Андреевича неожиданно затвердел, став из дружелюбного строгим и деловым.

Сердце у меня ёкнуло. Предложение было более чем щедрым. Одним махом решались все проблемы: деньги, безопасность, статус. Но цена за это – свобода. Вассалы в этом мире обладали крайне ограниченной легитимностью.

Я бы превратился в инструмент в руках Бархатовых. Пусть уважаемый и ценный, но инструмент.

С ответом я не торопился. Отказаться слишком быстро значило бы оскорбить князя. Да и победить соблазн тоже оказалось не так уж просто.

– Вы оказываете мне и моему роду огромную честь таким предложением, ваша светлость. И я понимаю всю его ценность. Но вынужден отказаться, – ответил я.

Брови князя чуть приподнялись. Он явно не ожидал прямого и немедленного отказа.

– Моя семья только начинает подниматься с колен. Первые победы невероятно сплотили нас, дали надежду на светлое будущее. Да, наш путь непрост, но мы наслаждаемся им все вместе. Принять вашу защиту – значит лишить нас права гордиться тем, что мы всего достигли сами. Я благодарен за доверие, но мой род должен научиться сам стоять за себя. Это не гордыня, ваша светлость, это наш долг перед самими собой, перед предками и будущими поколениями, – когда я закончил этот монолог, то сам удивился, насколько искренне он прозвучал.

Лицо Бархатова осталось непроницаемым. Потом уголки его губ дрогнули, и он широко улыбнулся.

– Надо же! Такого я не ожидал. Так изящно отказаться от покровительства княжеского рода… Ты молодец, Юрий, большой молодец! Честно признаться, тебе снова удалось меня впечатлить. В твоих словах есть истинное благородство, а в тебе самом – стержень, которого так не хватает многим потомкам знатных родов!

– Спасибо, ваша светлость, – коротко ответил я.

Он встал и прошелся по комнате. Сделал глоток из бокала и задумчиво вздохнул, а затем снова повернулся ко мне.

– Хорошо. От вассалитета ты отказался. Я принимаю твой отказ и уважаю его. Но от помощи – не вздумай отнекиваться! Талант, подобный твоему, – достояние не только твоего рода, но и всей империи. Я всё равно намерен оказать тебе поддержку, но не как сюзерен вассалу, а как коллега – коллеге. Как патриарх гильдии целителей – молодому дарованию. Договорились? – спросил Бархатов.

– Договорились, ваша светлость, – улыбнулся я.

Совсем иное предложение, отказываться от которого действительно глупо.

– Вот и славно. А теперь поговорим конкретно, – Бархатов вернулся в кресло, уселся поудобнее, и его взгляд вновь стал деловым. – У тебя нет лицензии на частную целительскую практику. Без неё лечить официально, брать плату, иметь клиентуру – нельзя. Процесс получения лицензии может затянуться на месяцы… Но, учитывая, что все члены комитета сейчас находятся в этом здании, процесс можно ускорить, – предложил князь.

Моё сердце забилось чаще. Лицензия! Ключ к настоящей, легальной практике, к деньгам, которые могли бы решить все финансовые проблемы семьи.

– Я понимаю, что финансовое положение твоего рода… затруднительное. Поэтому я готов оплатить все связанные с этим расходы. Считай это инвестицией в будущее гильдии, – улыбнулся Михаил Андреевич.

А вот тут я снова слегка напрягся. Вроде бы Бархатов проявляет щедрость – но, если я приму деньги, значит, останусь должен. Так или иначе князь намерен привязать меня к себе.

Нельзя сказать, что я на сто процентов против. Иметь за плечом патриарха – дорогого стоит. Но такая поддержка должна быть на моих условиях.

– Ваша светлость, я не могу просто так принять от вас деньги. Гильдия уже и так выделила мне грант, и часть его я вполне могу направить на оплату получения лицензии.

– Деньгами от гранта ты сможешь воспользоваться лишь через несколько дней. Бюрократия, сам понимаешь. А оплатить лицензию предстоит уже завтра.

– Что ж, тогда я готов взять у вас деньги в долг. Официально, – сказал я.

– Какой же ты упрямый, Юрий… Хорошо. В долг так в долг. Но я не буду навязывать тебе проценты – оставим это на твою совесть. Поступим иначе… Когда‑нибудь в будущем, возможно, мне потребуется твоя помощь. Не как патриарху гильдии, а как частному лицу. Личная просьба, понимаешь? И я попрошу тебя выполнить её, если это будет в твоих силах. Взамен долг будет считаться погашенным полностью, независимо от суммы. Согласен? – спросил Бархатов.

Звучало рискованно. «Личная просьба» патриарха могла оказаться чем угодно. Но это честно. Не милость, не подачка, а договор между равными.

– Согласен. С условием, что эта просьба не будет идти наперекор моей совести и не навредит моей семье.

– Естественно, – кивнул Михаил Андреевич.

Мы пожали руки, после чего князь поднялся, показывая, что беседа окончена. Я тоже встал.

– Завтра в десять утра мой секретарь найдёт тебя. Будь готов к небольшому формальному экзамену. А теперь иди, повеселись как следует, – он махнул рукой в сторону двери, из‑за которой доносились звуки музыки.

– Благодарю, ваша светлость, – я поклонился и пошёл к выходу.

Я вышел из комнаты, чувствуя, как голова идёт кругом. Лицензия. Договор с патриархом. Отказ от вассалитета, который, как ни парадоксально, сблизил меня с князем больше, чем согласие.

Войдя в зал, я был встречен как герой, вернувшийся с войны. Иван, уже изрядно навеселе, обнял меня одной рукой, в другой зажав бокал.

– Где пропадал? Всё нормально?

– Более чем, – ответил я.

– Отлично! Пойдём! Там, говорят, сейчас торт вынесут! – Курбатов потянул меня за собой.

Вскоре и правда вынесли торт – точнее, выкатили на специальной подставке. Высотой с человеческий рост и такой аппетитный на вид, что у всех в зале потекли слюнки. Торт разрезали ножом, размерами похожим на меч, и раздали всем по кусочку.

Потом опять начались танцы – но на сей раз играла бодрая современная музыка. Молодёжь отрывалась, и даже некоторые магистры присоединились к веселью. Я видел, как Маргарита Петровна, что вела практикум по травмам, задорно отплясывает рядом с Иваном. Мастер‑алхимик пригласил на танец Алису.

Вдоволь натанцевавшись, я взял со стола стакан холодного сока и отошёл к окну, за которым уже сияли звёзды. Странно осознавать, что съезд заканчивается. Ещё сегодня днём здесь кипели страсти, интриги, подставы, а завтра все разъедутся по домам.

Жаль, что всё заканчивается. Но сколько ещё всего впереди! Суд с Караевым, развитие бизнеса, первые легальные пациенты, тренировки с Шёпотом и освоение новых граней Пустоты, да и просто – жизнь.

В зале приглушили свет, заиграла медленная песня. Пары закружились в танце.

Я глубоко вздохнул, вбирая в себя этот момент – музыку, свет и вкус победы на губах. Съезд заканчивается. Но моя история – только начинается. И это осознание наполняет душу таким вдохновением, перед которым меркли усталость и тревоги.

Впереди было всё. Абсолютно всё.

Российская империя, город Приморск

Некоторое время назад

Станислав Измайлов стоял в глубине зала. Его взгляд не отрывался от эпицентра всеобщего внимания, где в сиянии люстр и радостного гула находился он. Юрий Серебров.

Ничтожество из жалкого рода – и признанный самим патриархом целитель.

Никому не известный слабак – а теперь герой дня.

Нищий червь – которому только что вручили грант на кругленькую сумму.

Сереброва буквально осаждали со всех сторон. Его окружали достойные мужчины и красивые женщины, вокруг него сиял ореол славы и избранности.

А он, Станислав Измайлов, наследник древнего и богатого рода, стоял здесь, в тени, как загнанный пёс. Весь его «триумф» на этом съезде свелся к публичному позору с крысой.

Станислав так стиснул зубы, что заныли челюсти. В горле стоял ком ядовитой злобы. Каждая улыбка в адрес Сереброва, каждый одобрительный кивок в его сторону ощущались словно удар хлыста.

– Отвратительное зрелище, не правда ли? – тихий голос прозвучал сбоку, заставив Станислава вздрогнуть.

Он резко обернулся и встретился взглядом с Леонидом Мессингом.

– Здравствуй, – буркнул Станислав.

– Здравствуй, – эхом откликнулся тот.

Они, конечно, знали друг друга, ведь происходили из одного мира – мира высокого положения, больших денег, связей и сопутствующих всему этому условностей.

Станислав слышал, как Мессинг был опозорен сегодня на практикуме по зельям. И знал, что Серебров в этот момент находился рядом. А также до него доходили слухи о неких трудностях между родами Серебровых и Мессингов.

– Похоже, наш общий знакомый сегодня забрал все лавры, – заметил Леонид.

– Похоже на то. Я слышал, твой отец исцелил его, чуть ли не с того света вытащил. Это так? – спросил Станислав.

– Да. И теперь мне кажется, что он допустил ошибку. Земли Серебровых, конечно, нам пригодятся, но…

Мессинг не договорил и презрительно скривился, когда к Юрию подошёл очередной магистр, чтобы поздравить его.

– А ты ведь с ним учился, не так ли? – Леонид перевёл взгляд на него.

– Да. В Академии он был последним неудачником, а теперь вот… – Измайлов тоже не договорил.

– А теперь вот – триумф, рукопожатие патриарха, всеобщее обожание. Очень быстрый взлёт для человека, у которого ещё вчера не было ни гроша за душой и который должен был умереть, – договорил за него Мессинг.

Станислав немного помолчал, пытаясь понять, что Леониду может быть нужно от него. Его род был гораздо древнее и могущественнее, чем род Измайлова. Поэтому лезть с излишними расспросами не стоило. Пусть собеседник сам выложит – не просто же так он подошёл и завёл разговор о Сереброве.

– Я слышал о твоей неудаче с той крысой, – заметил Мессинг.

– А я о твоей с эликсиром, – не удержался Станислав.

Леонид криво ухмыльнулся и добавил:

– Полагаю, у наших неудач одна причина, – и он вновь посмотрел на Сереброва.

К тому подошёл помощник князя Бархатова, что‑то сказал и повёл Юрия в отдельную комнату. Мессинг проследил за ним взглядом и хмыкнул.

– История с магистром Сорокиным – твоя работа? – спросил он.

– Нет, – ответил Измайлов, и даже не соврал, ведь этим занимался отец.

– Ну‑ну. Ладно, допустим. Ты в любом случае пытался унизить Сереброва и проиграл. Я тоже пытался… кое‑что сделать, и пока безуспешно. Напрашивается очевидный вывод.

– Какой? – уточнил Станислав.

– Если не можешь победить один, надо найти союзника и ударить вместе, – ответил Леонид.

– Ты… предлагаешь размазать этого ублюдка вместе? – Измайлов опустил голос до шёпота, боясь спугнуть удачу.

Сотрудничество с Мессингом – это же такая удача, на которую и рассчитывать не приходилось! Особенно учитывая, что его род, образно выражаясь, уже сумел вогнать клинок в брюхо Серебровым и отобрать у них половину земель.

– Да, – коротко ответил Леонид.

Станислав внимательно посмотрел на Мессинга.

– И что ты предлагаешь? – спросил он.

– Пока – ничего конкретного. Договоримся о том, чтобы временно объединить усилия и, как ты удачно выразился, вместе размазать этого ублюдка. Здесь мы уже всё равно ничего не успеем, но когда вернёмся в Новосибирск…

– Согласен! – выпалил Измайлов.

Леонид тонко улыбнулся и кивнул.

– Прекрасно, граф. В таком случае до встречи в Новосибирске. Там обговорим детально, как решить нашу общую проблему. Приятного вечера, – с этими словами Мессинг направился к танцполу.

Станислав посмотрел ему вслед и чуть ли не облизнулся от предвкушения. О да. Теперь у Сереброва точно нет шансов. Что его жалкий род способен сделать против объединённых сил Измайловых и Мессингов?

Ничего. Ему конец.

– Радуйся, Юрец. Наслаждайся моментом. Скоро тебе будет не до смеха, – с улыбкой пробормотал Станислав.

Российская империя, город Приморск

На следующий день

Мой экзамен на лицензию решили провести в местной клинике. Не считая патриарха, чьё присутствие было очередным проявлением доброго ко мне расположения, в кабинете находились три магистра гильдии. Они сидели с толстыми папками, а перед ними установили кушетку.

Экзамен состоял в том, что мне предстояло вылечить несколько больных подряд с различными случаями. Чем лучше справлюсь – тем больше вероятность, что мою лицензию одобрят.

Решение может быть только единогласным. Если хоть один из экзаменаторов проголосует против – мне придётся ждать минимум полгода до новой попытки. Такие вот суровые условия.

– Доброе утро, господа, – поздоровался я, войдя.

– Доброе утро, юноша, – первым ответил князь Бархатов.

Остальные тоже приветствовали меня, а затем один из экзаменаторов надел очки и посмотрел на меня сквозь них.

– Перейдём сразу к делу, барон Серебров. Вам будут предоставлены три пациента. Задача – поставить диагноз и провести лечение. Диагнозы нам известны, вы можете ничего не озвучивать вслух, главное – результат. Всё будет происходить на наших глазах. Вопросы?

– Вопросов нет, – ответил я.

– Прекрасно. У вас один час. Приведите первого пациента! – велел экзаменатор.

Первым пациентом оказался пожилой мужчина с землистым лицом и жёлтыми склерами глаз. Диагноз я поставил быстро: цирроз печени в начальной стадии. И устранил его так же быстро, стерев Пустотой очаги фиброзной ткани. Для маскировки, как и всегда, перед этим создал анестезирующее заклинание.

– У пациента был цирроз печени, – сказал я, закончив.

– Был? – уточнил другой экзаменатор, черноволосый мужчина с недовольным лицом.

– Больше его нет. Я удалил рубцовую ткань, но теперь пациенту требуется терапия для восстановления клеток печени. И, конечно, полный отказ от алкоголя, – я взглянул на пациента.

– Сп‑пасибо, господин, – пробормотал тот.

– Неплохо, – тихо заметил князь Бархатов, который сидел чуть поодаль.

Он не являлся членом комиссии и не мог повлиять на её решение. Официально, конечно. Думаю, магистры наверняка не станут пропускать его мнение мимо ушей.

Привели второго пациента. Молодая женщина с повышенной температурой, обильным потоотделением и сильным кашлем. Хроническая двусторонняя пневмония в острой фазе.

Проведя диагностику, я приступил к лечению. Лезть Пустотой в сами лёгкие я не рискнул, боясь повредить альвеолы, поэтому решил работать только с аурой. Очаги воспаления были хорошо заметны. Я быстро их стёр. Чтобы добраться до корня болезни в более глубоких слоях ауры, пришлось постараться, но в итоге я справился и с ним.

Женщина закашлялась, но не тем надрывным, хриплым кашлем, а продуктивно, отхаркивая прозрачную слизь.

– Мокрота ещё будет выходить какое‑то время. Рекомендую постельный режим в течение хотя бы недели, отхаркивающие микстуры, а также иммуностимуляторы, – посоветовал я, помогая девушке встать с кушетки.

– Вы меня вылечили? – удивилась она.

– Конечно. Не болейте больше, – улыбнулся я.

– Подождите минуту. Я кое‑что проверю, – тот черноволосый экзаменатор встал и подошёл к девушке.

Он создал диагностирующее заклинание и довольно долго изучал пациентку. Хмыкнув, он жестом отпустил её и вернулся за стол.

– Всё в порядке? – уточнил я.

– Похоже на то. Хотя раньше я не встречал, чтобы хронические заболевания лечили столь быстро. Не убедись я лично, назвал бы вас шарлатаном, – ответил экзаменатор.

– Но вы убедились, Аркадий Сергеевич? – мягко спросил князь Бархатов.

– Убедился, ваша светлость. Готовы к следующему, барон Серебров?

– Безусловно, – кивнул я.

Следующий пациент вошёл не сам, его внесли на носилках санитары. Неудивительно, ведь сам передвигаться он не мог, даже если бы находился в сознании.

Взглянув на него, я вдруг понял, что экзамен мне, похоже, не сдать…

Глава 15

Российская империя, клиника города Приморск

На носилках лежала женщина средних лет, с восковым, почти прозрачным лицом и прерывистым, хрипящим дыханием. Даже без глубокой диагностики ясно – состояние критическое.

Как только её внесли, я сразу понял – вылечить такое заболевание Пустотой не получится. Дело в том, что её аура атаковала саму себя. Жизненные потоки боролись друг с другом. Настоящая гражданская война внутри организма.

Пациентку переложили на носилки. Я подошёл и просканировал её ауру, после чего убедился в своём предположении. Системное аутоиммунное заболевание. Иммунная система организма пыталась уничтожить здоровые ткани и органы, по ошибке принимая их за чужеродные. Процесс зашёл далеко: были поражены крупные и мелкие суставы, сосуды, начались изменения в клапанах сердца.

Мой дар Пустоты здесь не в силах помочь. Я же не могу стереть иммунную систему – это убьёт пациентку. Здесь нужно мощное воздействие обычной целительской магии, которое бы «перепрограммировало» иммунитет в нормальный режим.

Я чуть не заикнулся, что это не в моей компетенции. Но тогда Аркадий Сергеевич наверняка проголосует против. Пересдача возможна лишь через полгода. Нет, такого я не могу себе позволить. Я намерен стать полноправным целителем, а не только производить эликсиры.

Глубоко вздохнув, я закрыл глаза. Отстранился от экзаменаторов и тяжёлых взглядов комиссии, от хрипов пациентки, от собственного беспокойства. Остались только я и стоящая передо мной задача.

Как её вылечить? Что есть в моём арсенале? Слабый от рождения целительский дар. Знания предыдущего Юрия, которые он получил в Академии – несмотря на слабый дар, учился он всё‑таки неплохо.

И Пустота. Мой главный козырь, который в данном случае ничем не мог помочь.

Значит, выбора нет. Я должен как‑то усилить свою целительскую магию.

И тут меня осенило. Рагнар и его «уроки», которые он проводит каждую ночь. Он ведь не просто мучает меня. Он изменяет меня, перекраивает, делая проводником Пустоты. Ломает одни внутренние связи и создаёт другие, более эффективные. А я сам, когда тренируюсь, тоже ведь прокачиваю Пустоту – учусь управлять ею тоньше, создавать новые формы.

А что, если так можно прокачать не только Пустоту? Что, если любой магический дар – это та же внутренняя структура, набор каналов и узлов в ауре и теле, которые можно перенастроить? Усилить? Для начала хотя бы не в целом, а точечно, под конкретную задачу?

Мысль показалась одновременно безумной и гениальной. Я никогда не слышал, чтобы кто‑то мог «развивать» или «менять» свой дар после его пробуждения. Он давался раз и навсегда.

Но правила ведь существует как раз для того, чтобы их нарушать. В прошлой жизни я не раз руководствовался этим принципом и побеждал.

Сейчас мне предстояло решить одну задачу: заставить гиперактивные иммунные клетки этой женщины прекратить атаку. Для этого нужно усилить моё базовое умение – чувствовать и направленно влиять на биологические процессы. В этом ведь и состоит суть целительской магии.

Я углубился в себя ещё больше. Внутренним взором увидел бледный, чахлый ручеёк – мой природный целительский дар. Он выглядел как тусклая нить, вплетённая в мою ауру и пережатая в нескольких местах какими‑то тёмными узлами – врождёнными ограничениями.

Что, если их убрать?

Это риск. Я мог запросто повредить дар и лишиться его окончательно. Но иного выбора я не видел.

Обратился к Пустоте и направил внутрь себя тончайший луч. Нужно не стереть его, а аккуратно разъединить, не задев саму структуру дара.

Боль была острой и странной, не физической, а словно кто‑то дёрнул за нерв, ведущий к душе. Я дёрнулся, но удержал концентрацию.

Пустота сработала. Узел рассыпался, и на его месте целительская нить запульсировала, становясь чуть ярче, чуть свободнее.

Я перешёл ко второму узлу. Потом к третьему. На это ушла уйма времени и сил. Я чувствовал, как пот стекает по вискам, как дрожит всё тело. Странное двойное состояние: часть меня работала скальпелем Пустоты, другая – лихорадочно продумывала, как именно адаптировать дар.

Я мысленно пропускал через освобождённый канал конкретный приказ: «РАСПОЗНАТЬ. УСПОКОИТЬ. ПЕРЕПРОГРАММИРОВАТЬ». Представлял, как мой дар должен научиться считывать патологическую агрессию иммунных клеток и подавать им нужный сигнал.

Буквально лепил из своего дара узкоспециализированный инструмент для одной‑единственной болезни.

Я не знал, сработает ли это, и отчаянно импровизировал.

Когда я открыл глаза, мир плыл. В кабинете стояла гробовая тишина. Я посмотрел на часы на стене. Прошло пятьдесят минут из отведённого часа. На пациента у меня оставалось десять минут.

– Барон Серебров. Если вы не в состоянии вылечить пациентку, так и скажите. Не мучайте её и не тратьте наше время, – сухо произнёс Аркадий Сергеевич.

Я медленно повернулся к нему и остальным экзаменаторам. Сидящий за их спинами князь Бархатов смотрел на меня с любопытством и тщательно скрываемым беспокойством.

– Смогу, – устало улыбнувшись, заверил я и, пошатнувшись от пережитого перенапряжения, принялся за дело.

Российская империя, клиника города Приморск

Михаил Андреевич внимательно наблюдал за юным бароном Серебровым. С первыми пациентами Юрий справился быстро, но третий вызвал у него затруднения. Полчаса барон просто стоял с закрытыми глазами, не прикасаясь к пациентке, но при этом его жестко лихорадило. С Юрием что‑то происходило, и это что‑то тревожило патриарха. Но, когда осталось всего десять минут, барон принялся за лечение.

«Неужели я просчитался и всё, чего Юрий добился на съезде, – лишь удачное стечение обстоятельств?» – разочарованно подумал князь Бархатов.

Казалось, ещё немного – и его надежды на свежую кровь для гильдии, на появление нового, незашоренного правилами мастера рассыпятся в прах.

Юрий подошёл к кушетке и положил руки на пациентку. Никаких подготовительных заклинаний, которые Бархатов ожидал увидеть. Молчание. Но князь, чьё восприятие отточилось за пятьдесят лет практики, вдруг заметил нечто.

Аура вокруг молодого барона… изменилась. Будто внутри неё переключили невидимый механизм, направив все внутренние токи в одно сверхтонкое русло. Этому его точно не учили в Академии.

Что Юрий с собой сделал? Неужели как‑то адаптировал дар? В реальном времени? Но это же невозможно!

Серебров начал. Свечение магии вокруг его рук теперь сияло ярче и одновременно стало тоньше, изящнее. Оно проникало внутрь пациентки, и Михаил Андреевич понимал, что процесс исцеления идёт, и идёт как надо.

Но времени катастрофически не хватало. Стрелка на настенных часах неумолимо ползла вперёд. Две минуты. Минута. Напряжение в комнате стало ощутимым Даже Аркадий Сергеевич замер, уставившись на часы, потом на Сереброва, потом снова на часы.

Экзамен вот‑вот должен был закончиться провалом, и даже патриарх не смог бы этому воспротивиться.

Михаил Андреевич невольно стиснул кулаки.

Осталось десять секунд… семь… пять…

Князь Бархатов покачал головой. Всё пропало.

– Готово, – выдохнул Серебров за две секунды до истечения отведенного на экзамен срока.

Он пошатнулся и едва не рухнул. Лицо его посерело, но в глазах горел огонь.

Все три экзаменатора подскочили и бросились к пациентке, на ходу создавая диагностические чары. Князь не стал вмешиваться. Он уже и так видел результат. Аура пациентки, ещё минуту назад искажённая, теперь светилась ровным, хоть и слабым светом. Болезнь отступила. У Юрия получилось.

– Активность патологического процесса… снижена до нуля. Воспалительные маркеры угасают. Жизненные показатели стабилизируются. Как вы… что вы сделали? – произнёс Аркадий Сергеевич, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление. Он смотрел на Юрия, будто на невиданного зверя.

Серебров лишь слабо махнул рукой и ответил:

– Родовые методики. Простите, не буду раскрывать секрет.

– У вас есть на это право, но…

– Коллеги, давайте будем уважать право на тайну дара, – вставил Михаил Андреевич.

– Конечно, ваша светлость, – пробормотал Аркадий.

После такой драматичной сцены никто из экзаменаторов даже не подумал заикнуться об отказе. Они единогласно проголосовали за присвоение барону Сереброву лицензии целителя.

Когда формальности были завершены, Бархатов подошёл к молодому барону, который еле стоял на ногах.

– Поздравляю, Юрий. Ты справился блестяще. Честно говоря, я уже начал сомневаться, – князь позволил себе лёгкую улыбку.

– Рад, что смог оправдать доверие, ваша светлость, – хрипло ответил Серебров.

– Вижу, ты очень устал. Мой водитель отвезёт тебя на вокзал. Поезд до Петербурга уже скоро, но ты успеешь. Что касается лицензии – не беспокойся. Оригинал доставят курьерской службой прямо в Новосибирск, – пообещал Михаил Андреевич.

– Благодарю, ваша светлость.

– Не за что, юноша. Иди. И надеюсь, мы с тобой ещё увидимся, – Бархатов дружески похлопал его по плечу и жестом подозвал своего помощника, чтобы тот сопроводил Сереброва к машине.

Он стоял и смотрел, как молодой барон, слегка пошатываясь, шёл по длинному коридору, опираясь на стену.

«И всё‑таки не ошибся», – подумал князь.

Российская империя, город Приморск

Через полчаса я уже стоял на перроне. До отправления магопоезда оставалось всего ничего. Хорошо, что я заранее собрал вещи и взял их с собой на экзамен. Не пришлось заезжать в гостиницу.

А уж то, что меня довезли на роскошной княжеской машине, – можно сравнить лишь с вишенкой на торте. Заднее сиденье там раскладывалось, превращаясь в настоящую кровать, так что я даже успел немного вздремнуть.

Когда я вошёл в здание вокзала, объявили окончание посадки. Я запрыгнул в вагон буквально в последнюю минуту. Ну хотя бы в этот раз не отстал от поезда!

Состав тронулся с мягким толчком. Я прислонился к прохладному стеклу в тамбуре, глядя, как Приморск уплывает назад. Всё. Съезд закончен. Экзамен на лицензию сдан. Пора домой.

Я зашёл в вагон, закинул вещи на полку и огляделся в поисках знакомых лиц. Увидел Ивана, Ирину и сел напротив них.

– Привет.

– Юра! А мы думали, куда ты пропал? – Курбатов пожал мне руку.

– Думали, ты опять на коне решил проехаться, – рассмеялась Ира.

– Нет уж, хватит с меня таких приключений. Хочу добраться с комфортом, – я поудобнее устроился на сидении.

– Как экзамен‑то? Успешно? – спросил Иван.

Я только показал большой палец.

– Поздравляю! Молодец.

– Спасибо, – устало улыбнулся я.

Мы болтали почти без остановки первые пару часов пути. Иван взахлёб рассказывал о своих планах. Он ведь тоже получил грант и теперь метался: то ли пройти углубленный курс обучения, то ли открыть частный кабинет травматологии, то ли ещё что‑то.

Поезд мерно покачивался, за окном уже стемнело, и только изредка мелькали одинокие огни деревень или сигнальные огни вдоль магистрали.