Текст книги "Лекарь из Пустоты. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 34 страниц)

Глава 5

Российская империя, город Приморск

Голос Дмитрия звучал так, будто он говорил из‑под земли – глухо и обречённо. Я присел на край кровати в своём дешёвом номере, слушая.

– Он требует вернуть всю сумму за те полуфабрикаты, которые мы ему продали, плюс неустойку за нарушение условий контракта, а также компенсацию за ущерб деловой репутации и упущенную выгоду… Юра, там цифры, которые нам даже в страшном сне не снились. Если суд встанет на его сторону, нам придётся продавать оставшиеся земли, – когда Дмитрий произнёс это, его голос дрогнул.

Он сделал паузу, и я услышал, как он с силой выдыхает, будто сдерживая панику.

– Я обзвонил нескольких адвокатов, включая того Некрасова. Цены за ведение такого дела неподъёмные. Всё, что есть, мы с тобой уже вложили в расширение бизнеса и усиление гвардии. Как быть, сын? – спросил Дмитрий.

Вместо ответа я не выдержал и рассмеялся. Да, было ожидаемо, что Караев подаст на нас в суд. Именно такое развитие событий я и предполагал, и на этот счёт у меня имелся план. Да такой, что поставит Караева на колени, раз и навсегда отучив его гавкать в сторону нашего рода.

Но рассказывать Дмитрию детали я пока не собирался. Чем меньше людей знает, тем лучше.

– Что смешного? – не понял Дмитрий.

– То, что Караев думает, будто сможет нас переиграть. В суд ведь подали от лица компании, которой управляет его племянник?

– Да. «Сибирские целебные травы».

– Прекрасно. Слушай, что надо делать, отец. Во‑первых, никакой паники. Во‑вторых, подай встречный иск о клевете, намеренном нанесении ущерба деловой репутации роду Серебровых с целью недобросовестной конкуренции. Там ничего сложного, справишься без адвоката.

– Но…

– Подожди, дослушай. Дело надо всеми силами затягивать. Требуй провести независимую экспертизу его готовой продукции. Проведи экспертизу нашего сырья как минимум у трёх разных, аккредитованных лабораторий. Пиши ходатайства, проси переноса заседаний по любому поводу, главное, тяни время.

– И зачем это? – в голосе Дмитрия звучало недоумение.

– Чтобы измотать его, отец, и вынудить задействовать как можно больше ресурсов. Пусть атакует, а мы уйдём в глухую оборону. Нам это ничего не будет стоить, а ему придётся тратить время, нервы и, главное, деньги. Очень большие деньги, которые он будет вынужден платить своим адвокатам, тратить на пошлины и экспертизы, – объяснил я.

– Ну допустим. И что в итоге? Если наш продукт действительно оказался некачественным…

– Такого быть не может, ты сам знаешь. Там дело кое в чём другом, но этот козырь мы прибережём на потом.

– А в чём там дело? – уточнил Дмитрий, но я проигнорировал его вопрос.

– Главное, не волнуйся и сегодня же начинай действовать. Пусть этот жадный ублюдок понервничает и обеднеет на своих же адвокатах, – закончил я.

Мы поговорили ещё пару минут, я ещё раз его успокоил и сбросил звонок. Затем разделся и рухнул на жёсткий матрас. Мысли о суде, о Караеве, о Мессингах и о съезде каруселью крутились в голове, но усталость была сильнее.

Ночка и впрямь выдалась насыщенная – пеший марш по трассе, лечение коровы, бешеная скачка на конях… Всё тело ныло и требовало отдыха.

Я закрыл глаза и почти мгновенно провалился в сон.

Проснулся ровно через три часа. За окном уже было совсем светло. Встал, ощущая, как каждая мышца кричит от протеста. Сделал зарядку и отправился в контрастный душ. Ледяная вода выбила из меня остатки сна, а горячая сняла напряжение в мышцах.

После чего я оделся в официальную одежду – тёмные брюки, светлую рубашку, пиджак, надел перстень с гербом рода. Ничего лишнего.

Спустился в холл гостиницы и оттуда направился в кафе. Для номера моей категории завтрак не был включён в стоимость, поэтому пришлось оплатить его отдельно.

Яичница, сосиски, пара тостов и кофе. Вполне съедобно.

В кафе мельтешили другие молодые целители, но знакомых лиц я не видел. Поэтому уселся один за свободный столик и тут услышал сзади голос:

– Юрий, привет!

Обернулся. В двух метрах стоял Иван Курбатов с таким же завтраком на подносе.

– Привет. Присаживайся, – я дружелюбно кивнул на стул напротив.

– Спасибо. Ну и ночка сегодня была, да? – он коротко рассмеялся и сел за мой столик.

– Да уж, – согласился я, отрезая кусок сосиски и макая её в горчицу.

Пару минут мы поели молча, а затем Курбатов поёрзал и сказал:

– Слушай, я хотел сказать спасибо. За то, что не бросил там, на перроне. И за то, что вообще… не послал меня куда подальше после того, как я на тебя напал. Я повёл себя как последний идиот.

– Забей, – только и ответил я.

Иван неуверенно улыбнулся.

– Всё равно спасибо. Если я могу чем‑то помочь, только скажи.

– Благодарю, – кивнул я искренне.

Пока мы ели, я достал телефон и позвонил Демиду Сергеевичу. В Новосибирске уже за полдень, а он просыпается рано.

– Доброе утро, молодой господин, – поздоровался капитан.

– Доброе. Вы уже слышали про очередную подлянку, которую нам устроили?

– А то как же. Барон Дмитрий уехал в город подавать какие‑то заявления. Велел усилить охрану, и с ним я тоже пару человек отправил.

– Вы все правильно сделали. Я хотел попросить вас о том же. Ускорьте поиск новобранцев и закупите всё необходимое. Учитывая, что Караев играет грязно, лучше перестраховаться. Светлану отвозите в школу на гвардейской машине, – приказал я.

– Будет сделано, ваше благородие, – ответил капитан.

– Какие‑то проблемы? – спросил Иван, когда я положил трубку.

– Никаких проблем. Просто кое‑кто пытается нам насолить, и я забочусь о безопасности рода. Как говорится, лучше перебдеть, – ответил я.

– Ну ты даешь. И не скажешь, что целитель, действуешь как военный, – хмыкнул Курбатов.

Мы уже доедали завтрак, когда в холл вошли мои бывшие одногруппники. Все были официально одеты.

Увидев нас, компания направилась к нашему столику.

– Доброе утро! Ну что, отоспались? А где же ваши кони? – спросила Ирина, приблизившись к столику.

– Э‑э… Здрасьте, – Иван при виде красавицы тут же снял очки и спрятал в карман.

– Доброе утро. Коней хозяину вернули, – пожал плечами я.

С остальными мы тоже поздоровались.

– Ну вот! А я думала, ты меня покатаешь. Между прочим, я отличная наездница, – чуть понизив голос, сообщила Ирина.

Бедный Курбатов как раз делал глоток кофе и поперхнулся. Ира не обратила на него ни капли внимания, глядя на меня и ожидая реакции.

– Отлично выглядишь, – сказал я, тоже отпивая кофе.

– А как иначе? Сегодня же открытие съезда. Надо показать этим занудам из столицы, что сибирские девушки самые красивые! Кстати, мы все идём пешком до администрации. Здесь недалеко, да и город хотим посмотреть. Пойдёте с нами?

– Почему бы и нет, – согласился я.

– Отлично! Тогда пошли, нечего тут сидеть! – Ирина хлопнула в ладоши и потянула меня за руку.

Мы все вместе вышли на улицу. По пути короткие вопросы про вчерашнее приключение, общий смех. Все были воодушевлены хорошей погодой и началом многообещающего мероприятия.

Мы всей гурьбой отправились вниз по улице.

Маленький город Приморск был необычайно оживлён. Неудивительно, ведь в него съехались молодые и не только молодые целители со всей империи.

Повсюду висели вывески, как обычные, так и магические, парящие в воздухе: «Добро пожаловать на XXXI Имперский съезд молодых талантов целительства!», «Сила традиций – мощь будущего!» и всё в таком духе.

Из открытых дверей магазинов и временных палаток доносились зазывающие возгласы торговцев:

– Эликсиры для концентрации! Без побочных эффектов! Пригодится на лекциях!

– Свежие травы с Урала! Магическая сертификация!

– Артефакты для диагностики! Скидки для участников съезда!

Мы шли неспешно, Ирина болтала без умолку, а я кивал, не особо вникая. Артём что‑то оживлённо обсуждал с другими ребятами. Иван шёл молча, внимательно глядя по сторонам и чувствуя себя, похоже, неловко среди толпы.

Я же смотрел вокруг и анализировал. Обороты, которые делали местные торговцы на таком мероприятии, должны быть колоссальными. В следующем году обязательно нужно будет привезти сюда хорошую партию наших товаров, как полуфабрикатов, так и эликсиров.

Через двадцать минут мы вышли на центральную площадь города. Здесь уже собрались десятки, если не сотни молодых целителей. А кроме них – преподаватели, торговцы, зеваки и, конечно, охрана.

В центре площади возвышалось монументальное здание городской администрации. Его фасад был украшен гигантскими полотнищами с гербами империи и гильдии целителей. К широким мраморным ступеням, ведущим к парадному входу, невозможно было подступиться – их плотно оцепили имперские солдаты и боевые маги в парадных мундирах.

Мы остановились на краю площади, вливаясь в общий людской поток. Гул голосов стоял в воздухе, смешиваясь с тихой, торжественной музыкой, лившейся откуда‑то сверху.

– Дамы и господа! Прошу всех участников съезда пройти внутрь! Пожалуйста, только участники! – раздался, усиленный магией голос.

Толпа медленно втекла в здание администрации. Внутри было ещё грандиознее, чем снаружи. Высокие мраморные колонны, декоративные магические иллюзии, всюду блеск и роскошь.

Участников пропустили в главный зал – огромное помещение в форме амфитеатра. В центре находилась сцена. Наша компания разместилась на средних рядах. Места поближе были заняты «звёздами» – отпрысками известнейших родов, вперемешку с чиновниками и заслуженными целителями.

Ровно в полдень грянули торжественные аккорды, и на сцену вышел мужчина в традиционной целительской мантии – белое с золотом одеяние, которое будто сияло само по себе.

– Кто это? – шёпотом спросил я.

– Ты чего? Это князь Бархатов. Патриарх гильдии целителей. Его портреты в каждой Академии висят, – так же тихо ответил Иван.

– Он легенда, – с благоговением произнёс Меншиков.

Князю на вид было лет восемьдесят, если не больше. Его длинная седая борода была такой же белой, как мантия, а гордой осанке можно было позавидовать.

Воцарилась тишина. Бархатов обвёл взглядом зал и начал речь. Он говорил без микрофона, но его голос, усиленный магией и акустикой помещения, разносился повсюду.

– Дамы и господа! Добро пожаловать на тридцать первый всеимперский съезд целителей. На всякий случай представлюсь: меня зовут Михаил Андреевич Бархатов, и я имею честь быть лидером гильдии целителей, – глубоким голосом произнёс князь и слегка поклонился.

Зал взорвался аплодисментами, которые Бархатов почти мгновенно пресёк, подняв ладонь.

– Благодарю. Но это скорее я должен вам аплодировать. Вы – молодые целители. Будущее нашего благородного ремесла. Но будущее это зиждется на трёх китах. Первый – это долг. Долг перед тем, кто пришёл к вам с болью. Перед стариком, чьи суставы ноют от старости. Перед ребёнком, которого скрутила лихорадка. Перед солдатом, проливающим кровь во имя империи. Ваш дар – не ваша собственность. Это доверие, которое вам оказала сама судьба и которое вы обязаны оправдать, – произнёс Михаил Андреевич.

Зал молчал, внимая каждому его слову. А князь не торопился продолжать, будто хотел, чтобы участники съезда как следует обдумали и поняли его слова. Его пронзительный взгляд скользил по рядам.

– Второй кит – это честь. Не просто красивое слово из учебника этикета! Это – чистота ваших помыслов и чистоплотность ваших методов. Мы не шарлатаны, не торгаши на рынке, мы – слуги жизни. И наш инструмент – не только магия, но и безупречная репутация. Репутация, которую не купишь за деньги и не создашь за один день. И нет вам прощения, если вы запятнаете её ради сиюминутной выгоды! – строго закончил Бархатов.

Я слушал, отключив эмоции, анализируя подтекст. Интересно, князь и правда верит в эти благородные идеалы или просто сотрясает воздух? Хотелось бы думать, что верит.

– И третий, самый главный кит – это единство. Мы – братство, которое стоит на страже вековых традиций и знаний, переданных нам предками. В мире, где тёмные культы и шарлатаны всех мастей норовят подорвать доверие к истинной магии, наша сила – в сплочённости. Мы поддерживаем слабого и направляем сильного. И мы безжалостны к тем, кто ставит свои амбиции выше интересов братства. Потому что раскол в наших рядах – это победа тех, кто ждёт нашего падения! – Михаил Андреевич потряс сухим кулаком.

А вот сейчас не понял. О каких таких врагах он говорит? И про какое единство толкует? Уж не знаю, как в столице, но у нас в Сибири никаким братством целителей и не пахнет. Грустно, но факт – каждый тянет одеяло на себя, и слабого стараются не поддержать, а как можно скорее задавить.

– Современность бросает нам новые вызовы. Новые болезни, новые виды магических недугов, хитроумные проклятия. Вы станете теми, кому предстоит ответить на эти вызовы. Но не гонясь за сомнительными новшествами, а мудро адаптируя проверенное веками знание. Сохранить чистоту дара в бурном потоке перемен – вот ваша задача. И помните! За каждым из вас стоит не только ваша фамилия. За вами – вся гильдия. За вами – империя. Ваша ответственность – перед ней. Ваш долг – служить ей своим искусством. И я верю, что вы с этой ответственностью справитесь. Ибо иного пути у истинного целителя нет. Съезд объявляю открытым! – торжественно произнёс Бархатов, поднимая руки над головой.

Зал взорвался аплодисментами, на этот раз долгими и искренними. Большинство лиц светилось восторгом. Речь патриарха, судя по всему, многих воодушевила.

Но я услышал в ней и кое‑что другое. Жёсткий регламент игры, правила которой писали те, кто уже находился на вершине.

Бархатов покинул сцену, а распорядители пригласили всех на фуршет.

Мы прошли в соседний зал, который был заставлен столами с изысканными закусками и напитками. Звучала лёгкая музыка из зачарованных инструментов, которые играли сами по себе.

Огромная толпа очень быстро разбилась на кучки. Никакого хвалёного братства я не замечал – отпрыски более богатых и знатных родов собрались отдельно, свысока глядя на всех остальных. Те, что победнее, или пытались к ним примазаться, или показательно задирали нос перед теми, кто ещё беднее.

Ивану явно было некомфортно. Я же спокойно съел тарталетку с икрой, взял стакан гранатового сока и принялся наблюдать.

– Нервничаешь? – спросил я.

– Есть немного, – признался Курбатов.

– Расслабься. Посмотри вокруг – это же настоящий зоопарк. Богатые обезьянки из кожи вон лезут, чтобы впечатлить патриарха, – я кивнул в центр зала, где золотая молодёжь без конца лебезила перед Бархатовым.

Иван посмотрел туда же и рассмеялся.

– И правда, забавно, – согласился он.

Ирина о чём‑то щебетала с подружками, временно освободив мои уши. Я пока что не стремился влиться в общество, пока лишь наблюдал и оценивал.

Краем глаза я заметил, как в мою сторону решительно кто‑то идёт. Повернулся и увидел знакомое лицо. Сын Мессинга, не спуская с меня и Ивана глаз, пробивался к нам через толпу, как ледокол.

На его идеальном светлом фраке сверкал фамильный герб, усыпанный мелкими бриллиантами, которые переливались при свете. За ним, как щенки, семенили двое его прихлебателей. Те самые, что наседали на Ивана на перроне.

– Смотри, кто здесь, – сказал я.

Курбатов проследил за моим взглядом и вполголоса выругался. После чего снял очки и убрал их в карман.

– Только не говори, что ты опять собрался драться, – я посмотрел на него.

– Если напросятся, с радостью набью всем троим морды, – ответил Иван.

– Лучше не надо, здесь тебе не перрон в глуши. Как, говоришь, зовут Мессинга?

– Леонид, – Иван буквально выплюнул его имя.

Мессинг‑младший остановился в паре метров от нас, будто брезговал подходить ближе. Окинул меня с ног до головы презрительным взглядом, затем так же медленно осмотрел Ивана.

– А вот и дикари. Где ваши кони? Я слышал, вы предпочитаете грязных животных вместо цивилизованного транспорта, – произнёс Леонид, а его прихлебатели синхронно засмеялись.

Курбатов раздул ноздри от гнева, а я спокойно улыбнулся в ответ.

– Вообще‑то, кони благородные животные. А вот заговорить и даже не представиться – как раз полнейшая дикость, – заметил я.

– Не мог подумать, будто вы хоть что‑то знаете о манерах… Я граф Леонид Александрович Мессинг. Можете не представляться, я и так знаю, кто вы, – фыркнул он.

– Как будто это избавляет вас от необходимости соблюдать этикет, – ответил я.

– Перед кем? – Мессинг огляделся, явно имея в виду, что мы с Иваном для него пустое место.

– Перед братьями по целительству. Или вы невнимательно слушали речь патриарха? – поинтересовался я.

– Не уверен, что хоть одно слово князя относилось к таким, как вы. Что один, что другой… Вас и целителями‑то трудно назвать, – Леонид поморщился.

– Об этом пусть судят пациенты! – вмешался Иван.

– Да? И много людей ты смог исцелить? – Мессинг посмотрел на него сверху вниз.

– Лекарь‑калекарь, – рассмеялся один из его свиты.

– Ах ты… – Иван дёрнулся было вперёд, но я его остановил, положив руку на плечо.

– Замечательные у вас друзья, Леонид Александрович. Прямо образец дворянского воспитания. Вы специально выбрали таких хамов, чтобы чуть выгодно смотреться на их фоне? – спросил я, глядя Мессингу в глаза.

Тот прищурился и еле заметно ухмыльнулся, как бы признавая удачный выпад. А его прихлебатели переглянулись, и один из них шагнул ко мне:

– Ты хоть знаешь, кто я такой?

– Конечно, знаю. Вы наглец и грубиян. А если хотите представиться, не утруждайтесь. Думаю, мне нет нужды запоминать ваше имя – подхалим у графа Мессинга может смениться в любой момент, – невозмутимо ответил я.

– В Академии он их менял как перчатки, – хмыкнул Иван.

Мессинг выступил вперёд, вставая между мной и своим ошалевшим прихвостнем. Он улыбнулся и бесшумно поаплодировал.

– Браво, барон Серебров. Не знал, что у вас такой острый язык. Смотрите, не порежьтесь. Знаете, если бросаться подобными фразами во всех подряд, можно и самому пораниться.

– Ценный совет, граф. Но я давно научился обращаться с острыми предметами. И с тупыми тоже, – я слегка улыбнулся.

Леонид вздёрнул брови. В его глазах мелькнула ледяная вспышка, но он тут же вернул себе маску снисходительного спокойствия.

– Уверен, эта наука вам пригодится. Особенно в свете последних… судебных перспектив вашего рода. Впрочем, не будем портить аппетит окружающим столь прозаичными темами. Приятного вечера, господа! – он буквально сорвался с места.

Его прихлебалы, бросая на нас с Иваном недобрые взгляды, поспешили следом. Курбатов посмотрел на них и покачал головой:

– У тебя с их родом какая‑то вражда?

– Не совсем, но можно и так сказать. Потом расскажу. Забудь про него, давай лучше повеселимся, – сказал я.

Мы подошли к девушкам, среди которых была Ирина и несколько незнакомых красавиц.

– Дамы, позвольте поухаживать. Не желаете вина? – галантно предложил я.

– О, с удовольствием, – заулыбались девушки.

Я подошёл к столику, чтобы взять несколько бокалов, и покосился на Мессинга. Тот тоже взял бокал с вином.

«Шёпот, дружище. Как насчёт немного поразвлечься?»

«Спрашиваешь! Да как только мы сюда пришли, я хочу вырваться! Тут столько… столько… всего!» – восторженно завопил дух у меня в голове.

«Нет‑нет, нужна аккуратная работа. Если начнёшь здесь хулиганить, нам с тобой плохо придётся. Но я хочу, чтобы ты кое‑что сломал и кое над кем подшутил», – объяснил я.

«Над тем говнюком, с которым ты сейчас говорил?»

«Вот именно. Разбей бокал у него в руке, только аккуратно. И сразу назад».

«Легко! – воскликнул Шёпот и вылетел у меня из груди, невидимый ни для кого другого».

Тёмный сгусток пронёсся по воздуху и нырнул в хрустальный бокал в руке Леонида. Тот как раз собирался сделать глоток.

Раздался негромкий, но отчётливый хруст. На бокале появилась широкая трещина, из которой тут же хлынула струя, прямо на шикарный светлый фрак Мессинга.

Леонид застыл, глядя на растекающееся по дорогой ткани багровое пятно. Его лицо стало сначала белым, потом пунцовым. Он смотрел то на свои испорченные одежды, то на меня. Я в этот момент как раз обернулся, делая вид, что привлечён внезапным шумом, и изобразил искреннее удивление.

– Всё в порядке, граф? Надеюсь, вы не поранились ничем острым. Или пострадало только ваше самолюбие? – невинным тоном поинтересовался я.

– Ты… как ты это сделал? – процедил Мессинг.

– При чём здесь я? Просто вам достался бракованный бокал. Сочувствую, – пожал плечами я.

Шёпот тем временем летал вокруг Леонида, так заразительно хохоча, что я еле сдерживался, чтобы не присоединиться.

Леонид, издав нечленораздельный рык, развернулся и бросился к выходу, сметая с пути официанта с подносом. Вдаль ему раздались приглушённые смешки. Кто‑то из старших покачал головой, мол, ну и манеры у молодого Мессинга.

Я же спокойно вернулся к девушкам, чувствуя, как довольный Шёпот юркает обратно в глубины моей души. Иван шёл рядом, широко улыбаясь.

Конечно, Леонид не докажет, что это я испортил его безупречный костюм. Но злобу наверняка затаит.

И пусть. Я всё равно не рассчитывал на дружбу с их родом. Главное, что первый раунд остался за мной.

Российская империя, город Приморск, гостиница «Золотой залив»

Леонид Мессинг швырнул испорченный фрак на пол и пнул его в угол. Он стоял посреди своего шикарного номера в мокрой рубашке, его пальцы судорожно сжимались и разжимались. В зеркале напротив отражалось его искажённое злобой лицо. Багровое пятно от вина темнело на груди, словно клеймо позора.

Мессинг не сомневался, что Серебров был как‑то причастен к треснувшему бокалу. Слишком уж вовремя. Слишком уж символично.

Но никакой магии Леонид не почувствовал и доказать ничего не мог. Это был изящный удар, который наблюдала половина участников съезда.

Он видел эти взгляды, ухмылки, слышал шепотки за спиной. Теперь его запомнят как того, кто оконфузился на первом же фуршете. И всё из‑за какого‑то грязного трюка со стороны нищего барона.

– Серебров и этот Курбатов… два ничтожества, нашедшие друг друга. Муха и навозная куча! – процедил Леонид, направляясь к мини‑бару.

Он налил себе коньяка и залпом выпил. Поморщился и сел в кресло, пытаясь успокоиться.

Нужно держать себя в руках. Нужно помнить, что говорил отец.

«Серебровы слишком оживились. Юрий после своего „воскрешения“ стал совсем другим. Я подозреваю, что у него открылся дар. Возможно, нечто уникальное. И если это так, мы должны подмять род Серебровых под себя… Но сначала надо убедиться. Нам нужны доказательства. Нам нужно понять, что он собой представляет. И, исходя из этого, действовать».

«Что значит действовать, отец?» – спросил тогда Леонид.

«Если дар силён, но управляем – они станут нашими вассалами. Их род, их земли, их бизнес – всё будет работать на нас. Если же дар опасен или юнец окажется слишком строптив… тогда они станут просто слугами. Без прав, без имени. Или вообще исчезнут. Твоя задача – наблюдать. Испытай его. Дай понять, кто здесь хозяин. Найди его слабое место».

Эти слова звучали в ушах Леонида, охлаждая пыл ярости, превращая её в холодную, сосредоточенную злобу.

– Посмотрим, как ты запоёшь потом, Серебров. Когда поймёшь, против кого ты ввязался в игру, – пробормотал Мессинг.

Он встал и подошёл к окну. Из его апартаментов открывался вид на Финский залив, раскрашенный закатом во все оттенки оранжевого.

Пусть Серебров думает, что выиграл сегодняшнюю перепалку. Это была лишь разминка. Настоящая игра только начинается. Для этого самонадеянного выскочки на съезде готово несколько сюрпризов.

И один из них ждёт его уже сегодня вечером…