Текст книги "Лекарь из Пустоты. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 34 страниц)

Измайлов тоже молчал. Магистр слышал лишь его ровное дыхание.

– Вы просите помощи, магистр? – спросил граф.

– Да! Нужно как‑то замять это расследование! Давить на Захарова, убрать Громова куда подальше, чтобы он молчал! Иначе…

– Иначе вас, а возможно, и меня начнут ассоциировать с грязной историей, которая к тому же не достигла результата, – закончил за него Измайлов.

– Вот именно. Это в наших общих интересах!

– В этой цепи Громов – слабое звено. Он действительно может стать проблемой. К сожалению, в подобной ситуации нам потребуется радикальное решение.

– Что вы имеете в виду? – по спине Сорокина пробежали ледяные мурашки.

– Устраните этого лейтенанта, – произнёс Измайлов с такой же интонацией, как велел бы вытереть пятно на полу.

– Вы шутите? – выдохнул Игнатий Романович.

– Я полагаю, вам сейчас не до шуток. Громова необходимо ликвидировать, а улики подбросить Сереброву. Двух зайцев одним выстрелом. Вы избавитесь от ненадёжного помощника, а Сереброва обвинят в убийстве. После этого ни патриарх, ни кто‑либо другой не смогут его защитить, – закончил Владимир Анатольевич.

Сорокин замер. Телефон чуть не выскользнул из внезапно взмокшей ладони.

Убийство. Он, Игнатий Сорокин, магистр гильдии целителей, светило магической диагностики, должен организовать убийство?

– Это… это уже слишком. Я целитель! Я спасаю жизни, а не… – прошептал он, и собственный голос показался ему слабым, как у ребёнка.

– А что вы сделали сегодня, подсунув Сереброву того пациента? Вы рассчитывали, что человек умрёт. По сути, вы уже совершили покушение на чью‑то жизнь. Сейчас речь идёт лишь о том, чтобы завершить начатое и замести следы. Думаете, суд будет более снисходителен к целителю, который собирался организовать подставу со смертью пациента? – Измайлов насмешливо фыркнул.

Каждое слово било точно в цель. Да, магистр уже пересёк черту. Когда он выбирал того пациента, то был готов к тому, что этот человек умрёт. Да, он хотел, чтобы смерть выглядела как врачебная ошибка Сереброва. Но суть‑то не менялась.

– Я… я не знаю, как это сделать, – выдавил Сорокин.

– Любой способ подойдёт. Вы же опытный маг, разберётесь. Главное, сделайте это быстро. Лучше всего сегодня же. Пока Громов не дал официальных показаний, – напутствовал граф.

Сорокин молчал, глядя в темноту. Он ощущал себя в ловушке. Выбора, похоже, нет.

– Хорошо, – прошептал он.

– Разумное решение. Действуйте, – одобрил Измайлов.

Связь прервалась. Магистр медленно опустил телефон. Его руки задрожали, но он стиснул кулаки и прогнал из груди страх, заставив его смениться решимостью. Это оказалось трудно, но необходимо.

Игнатий Романович поднялся, налил себе стакан воды, но пить не стал. Поднял взгляд и посмотрел на своё отражение в тёмном окне. Человек, который смотрел на него в ответ, был чужим. Бледным, с горящими лихорадочным блеском глазами.

«Выбора нет», – повторил он про себя, и на сей раз это прозвучало как приговор. И не только Громову. В первую очередь – самому себе.

Игнатий Сорокин, каким он себя знал, умер в тот момент, когда согласился на эту аферу с изгнанием Сереброва. Теперь осталось лишь довести дело до конца. Чтобы эта смерть внутри него не оказалась напрасной.

Российская империя, город Приморск

Вернувшись вечером в номер и приняв приятный горячий душ, я с наслаждением развалился на кровати. Хотелось спать, но у меня ещё оставались дела.

Я взял телефон и набрал номер Артура Строгова. После того ужина в нашей усадьбе мы ни разу не общались, но Артур обещал, что поможет, если потребуется. Момент настал.

– Слушаю, Юрий, – чеканным голосом ответил Строгов.

– Здравствуй, Артур. Как твои дела?

– Всё отлично. А как там у тебя на съезде? – спросил он.

Мы обменялись друг с другом ещё парой вежливых фраз, после чего я перешёл к делу:

– Послушай, есть один деликатный вопрос. У меня есть… скажем так, одно знакомое семейство. Род Волковых. Они находятся в долговой кабале у Мессингов. Меня интересует судьба старшего сына – он служит целителем в гвардии графа Мессинга, по сути, в заложниках.

– И при чём здесь мы? – поинтересовался Артур.

– Я прошу вас забрать сына Волковых к себе в гвардию. Связаться с графом Мессингом, договориться под благовидным предлогом… Если он потребует денег или ещё чего‑то – я в долгу не останусь. Мне очень важно, чтобы этот человек вышел из‑под влияния Мессингов.

– Любопытная задача. Обмен специалистами между дворянскими гвардиями – такое редко бывает. Сам понимаешь, все хранят свои секреты.

– Он целитель, а не военный. И вряд ли обладает секретной информацией, так что договориться можно, – парировал я.

– Попробовать можно. Я поговорю с отцом, – пообещал Артур.

– Спасибо. На связи, – ответил я и сбросил звонок.

После чего набрал адвоката Некрасова. Тот ответил сразу, его голос звучал бодро:

– Юрий Дмитриевич! Рад слышать. Полагаю, хотите узнать, как там обстановка с нашим новым разбирательством?

– Насколько я знаю, всё в порядке. Кстати, спасибо вам за то, что вызвались помочь. Я это ценю.

– Пожалуйста, барон, – ответил адвокат.

– Звоню вам по другому поводу. Мне нужна кое‑какая информация. Всё, что можно найти по роду Волковых, особенно по долговым обязательствам перед графом Мессингом. И главное – есть ли легальные способы эти обязательства аннулировать или переоформить. Любые легальные варианты подойдут, – объяснил я.

Некрасов задумчиво цокнул языком.

– Мессинги… Это птицы высокого полёта. Информация о них может быть опасной.

– Я понимаю, поэтому прошу вас работать тихо.

– Тогда это займёт время. Но я постараюсь. Что‑то ещё? – с готовностью поинтересовался адвокат.

Похоже, я прав – он и правда хочет дальше сотрудничать с нашим родом, раз готов выполнять такие поручения. У таких людей, как Некрасов, нюх на перспективы.

– Пока нет. Ещё раз спасибо, – ответил я.

– Позвоню вам, как только что‑нибудь выясню, – сказал Некрасов.

Положив телефон на тумбочку, я почувствовал небольшое облегчение. Пока рано радоваться, но это первый шаг. Алиса пока исправно выполняла свои обязательства, значит, и мне пора что‑то сделать. Вот я и сделал.

Я выключил свет и уже собрался заснуть, как вдруг телефон зазвонил.

– Да, Вань? – взял я трубку.

– Юра! Ты где?

– В номере. Собираюсь спать.

– Какое спать? Погнали с нами! Тут в баре вечеринка! – объявил Курбатов, и в подтверждение его слов на фоне раздались звон бокалов и смех.

– Юра, приходи! Артём и все наши тоже здесь! – прозвучал в динамике голос Ирины.

Я хотел отказаться, но затем подумал – а почему бы и нет?

– Собираюсь, – ответил я, поднимаясь с кровати.

– Вот это по‑нашему! Ждём! – обрадовался Иван.

Они скинули мне адрес бара, и скоро я уже был на месте. Музыка, вопреки моим ожиданиям, играла не слишком громко, но энергия в зале била ключом.

Как только я переступил порог, на меня обрушилась волна внимания. Новость о спасении безнадёжного пациента разнеслась по съезду со скоростью лесного пожара. Ко мне подходили, знакомились, задавали вопросы – одни из искреннего интереса, другие из вежливого любопытства, третьи, наверное, чтобы оценить нового игрока на поле.

Было приятно, конечно. После всех неудавшихся подстав со стороны моих противников признание грело душу особенно сильно.

Я позволил себе расслабиться. Немного пофлиртовал с парой симпатичных целительниц из Москвы, повеселился на танцполе, поучаствовал в забавном конкурсе. Всё это оказалось глотком свежего воздуха после напряжения последних дней. Я не пожалел, что согласился прийти.

Но когда я отходил от бара со стаканом холодного морса, на моём пути возник Леонид Мессинг. Он появился будто из ниоткуда и надменно улыбнулся.

– Ну надо же! Герой вечера. Как ощущения, Серебров? Наслаждаешься славой?

– Почему бы и не насладиться, если слава заслужена. А вам, граф, не помешало бы научиться радоваться за коллег, – спокойно ответил я.

– За коллег – возможно. За выскочек, которые лезут не в своё дело – не собираюсь. Ты думаешь, один удачный трюк что‑то меняет? – осведомился он ядовитым тоном.

– Посмотрим. Последствия наших действий не всегда заметны сразу, – уклончиво ответил я.

– Надо же. Удивительно мудрая мысль для такого, как ты, – Леонид криво ухмыльнулся и отпил из своего бокала.

Я только вздохнул.

– Сразу видно, какое превосходное воспитание в роду Мессингов. Есть какие‑то претензии, ваше сиятельство? Тогда предлагаю не портить вечер, а решить их завтра на практике.

– Завтра будет практика по эликсирам… Думаешь, успех с твоим бодрящим пойлом обеспечит тебе победу? – Мессинг натянуто рассмеялся.

– Вот и посмотрим, – невозмутимо ответил я.

– Что ж, отлично. Буду рад макнуть тебя в грязь лицом публично. Приятного вечера, – Леонид приподнял бокал и ушёл, быстро затерявшись в толпе.

Я только покачал головой, глядя ему вслед. Если он пытался меня спровоцировать, то избрал для этого слишком топорный способ. Пора бы уже понять, что с наскоку меня не возьмешь.

Я пробыл на вечеринке ещё около часа, а затем отправился в гостиницу. Вернувшись в номер, лёг на кровать и закрыл глаза. Тело устало, но я чувствовал, как внутри до сих пор бушует поглощённая сегодня энергия мутации.

Полагаю, что уснуть у меня сегодня вряд ли получится.

Долго ждать не пришлось. Рагнар явился почти в ту же секунду, как я закрыл глаза.

– Сосуд мой! Сегодня ты поглотил много силы… И она дала тебе толчок. Чувствуешь? – спросил он.

– Чувствую, – ответил я.

– И это всего лишь болезнь. Представь, что будет, если ты обратишь в ничто хотя бы кошку… А лучше – лошадь или ещё более разумное существо. Человека…

– Угомонись. Я уже говорил тебе, что не собираюсь развиваться подобным образом.

– Глупец… Но пока будь по‑твоему… Скоро ты и сам не сможешь отказаться от такого соблазна, – пообещал Рагнар.

Я ничего не ответил. Мы немного помолчали, а затем он сказал:

– Как бы там ни было, я доволен твоим развитием. Упорство, которое ты демонстрируешь, редкО для смертных. Теперь ты можешь больше, чем раньше. Пустота готова открыть перед тобой свои новые грани…

– Какие же? – поинтересовался я.

– Не знаю, стоит ли тебе рассказывать. Ты такой самостоятельный, не желаешь слушать мои добрые советы… – с притворной обидой проговорил Рагнар.

– Могу и сам разобраться.

– Я бы с радостью посмотрел, как ты пытаешься и терпишь неудачу. Но хочу, чтобы твоё развитие продолжалось и становилось быстрее. Поэтому внимай мне, смертный! Этой ночью я дарую тебе новую способность…

Глава 12

Российская империя, окрестности города Приморск

– Пустота – не только оружие. Она может стать непреодолимой стеной между тобой и твоими врагами. Пуля, клинок, заклинание – ничто не сможет преодолеть барьер небытия. И сегодня я дарую тебе новые силы для создания такого барьера! – торжественно объявил Рагнар.

В моей груди на несколько мгновений стало так холодно, будто там появился портал на Северный полюс. Я ощутил, как связь с Пустотой… изменилась. Не только стала крепче, а обрела слегка иную форму.

Я чувствовал, что теперь мне не просто будет легче контролировать её. Как и обещал Рагнар, я смогу использовать энергию Пустоты иначе и придавать ей более сложную форму.

– Предупреждаю, создать барьер из небытия – задача куда более сложная, чем просто стирать материю. Но не сомневаюсь, что у тебя получится… раза с десятого. Или с сотого. А может, с тысячного, – с лёгкой издевкой добавил Рагнар.

Я не стал ничего отвечать. Контакт оборвался, и теперь мне точно стало не до сна.

Хотелось опробовать новые силы. Сейчас же.

Я вышел из гостиницы и быстрым шагом направился к уже облюбованному лесному участку за городом.

Добрался до небольшой поляны, где тренировался до этого. Закрыл глаза и сосредоточился, нащупывая новые грани силы. Обычно я направлял Пустоту наружу тонкой нитью, или лучом, или коротким всплеском. Теперь мне нужно не просто выпустить её, а развернуть, как лоскут ткани. Обернуть себя ею.

Первая попытка вышла грубой. Вместо щита получился дикий, неконтролируемый выброс Пустоты, который стёр часть почвы передо мной, оставив аккуратное отверстие в виде полусферы. Я судорожно дёрнул энергию назад.

Вот блин. Надо быть аккуратнее.

Рагнар не объяснил механику, но я интуитивно понимал, как мне сформировать барьер. Не направлять энергию Пустоты потоком, а сконцентрировать в одном месте, придать форму и удерживать. Во всех смыслах удерживать, чтобы она не вырвалась и не начала поглощать всё вокруг.

Начну, пожалуй, с малого.

Первый щит, который у меня получилось создать через несколько попыток, был размером со спичечную головку. Но я продержал его достаточно времени, чтобы зафиксировать успех.

Дальше пошло чуть легче. Я учился создавать точки небытия и удерживать их. Потом попробовал выстроить из них линию.

Через какое‑то время, уже глубокой ночью, я смог создать перед собой барьер размером с ладонь. Он висел в воздухе, поглощая падающий на него слабый свет звёзд.

– Отлично, – сказал я сам себе.

Развеял барьер, сел на траву и прислонился спиной к дереву. Несколько минут передышки не повредят.

Затем я продолжил. Напряжение воли – колоссальное, словно я пытался сдвинуть с места грузовик. Но рано или поздно передо мной возник барьер точно в мой рост.

– Шёпот! – хрипло позвал я.

Дух появился рядом, с любопытством глядя глазами‑искорками на барьер.

«Давай‑ка поиграем, дружок. Хватай какие‑нибудь камни или ветки и кидай в меня», – уже мысленно добавил я.

«Хе‑хе, это запросто!» – обрадовался этот мелкий чертёнок.

Он нырнул к земле, вселился в булыжник размером с кулак, и тот поднялся в воздух. А через секунду без всякого предупреждения со свистом помчался прямо мне в лицо.

Я инстинктивно дёрнулся, но заставил себя не двигаться и сфокусировался на барьере. Столкнувшись с ним, камень отскочил, врезался в дерево и разломился надвое.

Шёпот вылетел из обломков.

«Ой! Сломался», – захихикал он.

«Давай‑ка ещё раз», – велел я.

Мы продолжили. Мой питомец с радостью швырял в меня камни, ветки, где‑то даже откопал стеклянную бутылку. Щит спокойно отражал снаряды.

Я попробовал удерживать его в движении. Концентрации, само собой, потребовалось больше, и пару раз я получил камнями по рёбрам. Но в итоге получилось ставить и держать щит на ходу.

Невероятно. Абсолютная защита. Если научусь удерживать её достаточно долго и полностью вокруг себя – ничто не сможет причинить мне вреда…

Но на сегодня, пожалуй, хватит практики. Сил уже совсем не осталось, а мне ещё пешком до гостиницы топать.

«Хватит, малыш. Спасибо за помощь. Держи», – сказал я и создал целительское заклинание.

Шёпот с удовольствием слопал его, после чего вернулся в мою душу. А я, измотанный и довольный, направился обратно в Приморск.

Я вышел из леса на грунтовую дорогу, ведущую к городу. В темноте едва различал, куда наступаю, и достал телефон, чтобы осветить себе путь. Но не успел включить фонарик, как услышал впереди шаги.

Навстречу мне кто‑то шёл. И несмотря на темноту, я точно мог видеть, что у этого человека на плече висит огнестрельное оружие.

Я замер. Усталость как рукой сняло.

Кажется, сейчас придётся проверить, на что способен мой только что освоенный щит…

Российская империя, окраина Приморска

Некоторое время назад

Лейтенант Виктор Громов шагал по вечерней улице, и его не покидало неприятное предчувствие. Инструкция от магистра Сорокина была простой: «Встретимся у перелеска за городом. Того, за которым заброшенный склад. Обсудим, как выкрутиться из этой ситуации. Не переживай, ты получишь сверху за нервы».

И Громов шёл, хотя подозревал, что магистр вовсе не денег хочет ему дать. Скорее, угостить каким‑нибудь боевым заклинанием. Он хоть и целитель, но сражаться тоже должен уметь, хоть немного.

Ситуация, чёрт возьми, получилась фиговая. Как кристалл мог исчезнуть? Виктор же сам его положил в ту нишу за решёткой! А через пару минут там оказалось пусто.

Тогда, в номере Сереброва, Громов так обалдел, что чуть не выдал себя. Хотя, пожалуй, всё‑таки выдал. Молодой барон смотрел на него так, будто читал мысли.

Непростой он парень. Очень непростой. Знай Громов заранее – ни за какие деньги не полез бы в это дело. Теперь же он был в дерьме по самые уши. Расследование Захарова, позор перед своими ребятами, лишение звания, тюрьма…

Лейтенант свернул с асфальтированной дороги на грунтовку, ведущую к перелеску. Уличные фонари здесь, понятное дело, отсутствовали. Только бледный свет убывающей луны пробивался сквозь облака. Виктор поправил висящий на плече табельный «Молот» – магический импульсный автомат. Оружие успокаивало, но лишь отчасти.

Внезапно он замер. Впереди послышался лёгкий шорох. Шаги. Громов резко развернулся, рука инстинктивно потянулась к автомату. Впереди возник чей‑то силуэт.

– Кто здесь? – бросил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Из тени вышел человек. Высокий, в тёмной куртке, лицо скрыто в тени от капюшона. Но походка, силуэт… Громов узнал его. Это был Юрий Серебров.

– Какого… фига? – вырвалось у Виктора.

Что ему здесь нужно? Как он узнал? Это ловушка?

Он хотел спросить, что молодой барон здесь делает. Но не успел.

Лейтенанта резко сложило пополам от боли в животе. Такое ощущение, что кто‑то вогнал ему в кишки раскалённый клинок и дёргал туда‑сюда.

Громов захрипел и рухнул на колени. В ушах зазвенело, мир поплыл перед глазами. Он попытался вскочить, сорвать с плеча «Молот», но пальцы не слушались. Боль разлилась по всему телу, парализуя. Ощущение, будто сама жизнь вытекает из него с чудовищной скоростью.

Виктор завалился на бок, прерывисто дыша. Автомат, негромко звякнув, упал рядом. Дотянуться до него не осталось сил.

«Серебров, – пронеслось в помутневшем сознании. – Это он… решил убить меня… Отомстить… Или Сорокин подставил? Или… Сорокин хочет подставить Сереброва?»

Как бы там ни было, лейтенанту Громову осталось недолго…

Российская империя, окрестности города Приморск

Я бросился вперёд. Лейтенант Громов, который непонятно каким образом оказался здесь, умирал.

В его ауре висела едва различимая пелена – тёмная энергия, которая пульсировала в такт его затухающему дыханию. Проклятие.

Я сел рядом, отбросив все мысли об осторожности. Лицо офицера стало пепельно‑серым, губы посинели. Жизнь утекала из него с каждым ударом сердца.

Но это не похоже на то проклятие крови, что убило инспектора Симонова. Оно питалось энергией жертвы. Это проклятие – более прямое, насланное извне. И я видел канал, по которому проклятие питалось маной.

Недолго думая, я поставил щит Пустоты на пути этого канала. Он оборвался, и заклятье перестало получать энергию. Но это не значило, что оно прекратило своё действие, ведь уже проникло в ауру Громова и продолжало убивать.

– Держись, лейтенант, – сказал я.

Хотя он вряд ли меня слышал. Глаза закатились, вдохи стали короткими и частыми, конечности подёргивались от лёгкой судороги. Все признаки агонии налицо.

Ну уж нет, я не позволю. Ясно, что здесь происходит – Сорокин пошёл ва‑банк. Вероятно, за мной проследили и узнали, что я ушёл из города. А затем сюда же послали Громова с какой‑то задачей. Теперь хотят его убить и обвинить в этом меня.

Неплохой план. Только хрен у вас получится его осуществить.

Я видел проклятие – извилистое и колючее, как терновник, чьи шипы впились в ауру Громова. Теперь пора его стереть. Быстро, но осторожно, чтобы не поразить жизненно важные узлы самой ауры.

Первые нити Пустоты начали обволакивать ядовитые шипы. Это было похоже на то, как я распутывал мутацию у пациента, но теперь приходилось действовать ещё быстрее.

Проклятие дрогнуло и будто попыталось ударить в ответ. Как интересно. Если бы я использовал ману, то оно, возможно, сумело бы разрушить заклинание.

Но проклятье упёрлось в ничто. В Пустоту, с которой не смогло совладать. И судорожно отдёрнуло свои шипастые щупальца.

Я не стал стирать его сразу. Вместо этого методично, по одной, «откусывал» нити, которыми оно привязалось к жизненным центрам Громова.

Наконец, когда основные связи были разорваны, я стёр «тело» проклятия. Тёмный сгусток просто перестал существовать. Его не стало. На его месте в ауре Громова осталась лишь небольшая дыра, которая медленно начала зарастать его собственной жизненной энергией.

Я откинулся назад и смахнул пот со лба. Мало мне было тренировки, теперь ещё и это… Но справился, и это хорошо.

Через несколько минут неподвижный Громов застонал. Его веки затрепетали, и он открыл глаза. Его взгляд сфокусировался не сразу. А потом он увидел меня и расширил глаза.

– Барон Серебров… – прохрипел он, пытаясь приподняться на локтях и тут же слабо рухнув назад.

– Все в порядке, лейтенант. Полежите ещё немного. Вас пытались убить с помощью проклятья. Я его устранил.

– Проклятие? То есть… это не вы?

– А зачем мне вас убивать? – пожал плечами я.

Громов перевернулся на спину и ничего не ответил. Но возможную причину мы оба понимали.

– Полагаю, кто‑то очень хочет, чтобы вы не рассказали детали об обыске в моём номере. И о том кристалле, который должен был оказаться за вентиляционной решёткой, – добавил я.

Громов, ощупывая свою грудь, медленно кивнул.

– Я думал, мне конец. Вся жизнь перед глазами промелькнула. Спасибо, барон, – пробормотал он и снова посмотрел на меня.

– Пожалуйста. Куда вы направлялись?

– Сорокин, – не сразу ответил офицер.

Я даже не удивился. Но услышать подтверждение всё равно важно.

– Это он попросил кристалл вам подкинуть. А сегодня вызвал на встречу. Сказал, обсудим, как выкрутиться… Ещё денег обещал… А сам, сука, проклятье наложил! – сквозь зубы процедил Громов.

– А меня, вероятно, собирался выставить убийцей, – добавил я.

Громов глубоко вздохнул и закрыл глаза ладонью.

– Какой же я дурак! – прошептал он.

– Все допускают ошибки. Но не все могут это признать, – сказал я.

Лейтенант убрал руку от лица и медленно сел. Посмотрел немного в темноту, сведя брови, и кивнул.

– Вы правы, барон. Я офицер, в конце концов, и должен признать, что оступился. Хрен с ним, что уволят и звания лишат. Пускай даже на каторгу отправят, плевать. Вот сейчас пойду и расскажу полковнику, как всё было на самом деле! – решительно заявил он.

Я помог ему встать, дав опереться на моё плечо. Обратный путь в город занял почти час. Мы шли медленно, я почти нёс Громова. Он, превозмогая слабость, по дороге выкладывал всё, что знал: как Сорокин связался с ним, как передал деньги и кристалл, как инструктировал.

Штаб охраны съезда даже в ночное время работал. Дежурный сержант остолбенел, увидев бледного, еле живого Громова в сопровождении того самого Сереброва, которого они недавно обыскивали. Но по команде Громова дежурный немедленно провёл нас в кабинет полковника Захарова.

Полковник, несмотря на поздний час, был на месте. Он сидел за столом и изучал какие‑то бумаги. Когда мы вошли, он нахмурился и провёл пальцами по своим густым усам.

– Докладывайте, лейтенант, – коротко велел он, отложив документ.

Громов выложил всё как есть. Захаров слушал, не перебивая, но лицо его становилось всё мрачнее. Когда Громов закончил, в кабинете повисла тяжёлая тишина.

– Магистр гильдии целителей организует подставу, а затем пытается убить моего офицера, чтобы замести следы. Я правильно понял? – медленно проговорил полковник. В его голосе кипела ярость.

– Да, – виновато опустив голову, ответил лейтенант.

Захаров посмотрел на меня.

– Вы уверены, что проклятие было от него? Это можно доказать?

– Проклятие было сильным, на такое способен только опытный маг. В ауре лейтенанта ещё остались следы. Их можно сопоставить с индивидуальной энергоматрицей магистра Сорокина. Думаю, у вас есть маги‑следователи, которые на такое способны, – ответил я.

Захаров кивнул. Он поднял трубку служебного телефона и набрал номер.

– Говорит полковник Захаров. Простите за поздний звонок, мне срочно нужна аудиенция у князя Бархатова. Да, прямо сейчас! Вопрос чрезвычайной важности, касающийся безопасности съезда и одного из магистров гильдии, – он ненадолго замолчал, слушая ответ. – Спасибо. Мы будем через десять минут.

Захаров положил трубку.

– Патриарх нас примет. Барон Серебров, я прошу пройти со мной.

– Без проблем, – кивнул я.

– Громов, ты тоже с нами. Поехали, – полковник надел фуражку и встал из‑за стола.

На служебной машине отправились в резиденцию патриарха. Нас провели в гостиную, где князь сидел в кресле и читал книгу при свете магической сферы. Услышав наши шаги, он отложил книгу и приветливо улыбнулся.

– Полковник. Юрий Дмитриевич. И… лейтенант Громов, кажется? Интересная компания. Сгораю от любопытства, – хитро прищурившись, сказал он.

– Ваша светлость, дело не терпит отлагательств, – поклонившись, произнёс Захаров.

Он кратко, по‑военному, изложил суть. Улыбка быстро пропала с лица патриарха, взгляд стал твёрдым, как гранит. Когда полковник закончил, князь медленно поднялся и подошёл к окну, глядя в ночную тьму.

– Игнатий… Как он мог до такого опуститься? – прошептал он с болью в голосе.

Бархатов обернулся и железным тоном произнёс:

– Полковник, немедленно арестуйте магистра Сорокина. Гильдия не будет покрывать преступника. Только, прошу вас, сделайте это тихо.

– Есть, ваша светлость, – Захаров отдал честь и снял с пояса рацию.

Российская империя, город Приморск

Игнатий Романович спешно закидывал вещи в рюкзак. Он понимал, что всё кончено. Проклятье, которое он наслал на Громова, не могло оборваться просто так. Его оборвали.

Может, сам Серебров – этот мальчишка, как выяснилось, на многое способен. А может, и кто‑то другой.

Уже не важно. Важнее то, что надо бежать. И как можно скорее.

С улицы раздался резкий свист шин. Сорокин подбежал к окну и понял, что опоздал. Микроавтобус охраны съезда остановился прямо у крыльца клиники. Из него вышло шесть человек. Не простые патрульные, а группа захвата в полном обмундировании. И среди них – человек, чья аура горела пламенем. Боевой маг.

У магистра перехватило дыхание. Всё. Его вычислили. Как‑то узнали, что он здесь, в клинике. Зря он решил собрать вещи, надо было бежать прямо так, в чём есть!

Так, стоп. Паниковать нельзя. Что делать? Как сбежать?

Они войдут через главный вход. У них есть ключи‑дубликаты от всех служебных помещений. У них есть маг, который сможет легко найти Сорокина по энергетическому следу, если он просто спрячется. Попытаться оправдаться тоже вряд ли выйдет. В лаборатории остались следы энергии проклятия, убрать их полностью так быстро не получится.

Сорокин отпрянул от окна. Из сейфа, открытого ментальным ключом, он выхватил три предмета. Кристалл памяти, где были записаны его исследования – не оставлять же свою работу кому попало! Флакон с маслянистой жидкостью – мощный эликсир, маскирующий ауру. И личный оберег – тонкий серебряный браслет с тремя сапфирами, подарок отца.

Игнатий Романович плеснул эликсир на ладонь, растёр его и провёл руками по лицу, волосам, открытым участкам кожи. Прохладная волна прошла по телу, и яркая, узнаваемая аура магистра потускнела, стала напоминать ауру уставшего лаборанта. Эффект продлится недолго, но этого может хватить.

Внизу уже слышались шаги тяжёлых ботинок гвардейцев. Голос, отдающий приказы. Щёлканье затворов.

Сорокин бросился к дальней стене лаборатории, где стояли шкафы с химикатами. За одним из них находилась служебная ниша для вентиляционных коммуникаций, о которой знали только старые сотрудники. Он отодвинул тяжёлый шкаф и скользнул в узкий пыльный проход, ведущий в систему вентиляции технического этажа.

Игнатий Романович протискивался по тёмному тоннелю, отчаянно вспоминая план здания. Технический этаж, потом – выход на кровлю через люк. С крыши можно перебраться на соседнее крыло, а оттуда – спуститься по пожарной лестнице в переулок между корпусами. Там нет камер.

Сердце бешено колотилось, вышибая из груди последние остатки гордости и достоинства. Он, магистр гильдии, бежал, как крыса, по вентиляции.

Он добрался до люка и вылез. Ночной ветерок обдул его разгорячённое лицо. Внизу стоял тот самый микроавтобус. Рядом дежурил один гвардеец.

Сорокин, пригнувшись, перебежал на другую сторону крыши, к пожарной лестнице, ведущей вниз. И тут его ауры, несмотря на эликсир, коснулся цепкий импульс. Маг ищет его и делает это хорошо.

– Третий, он на крыше! Задержать! – донёсся крик снизу.

Гвардеец у машины поднял голову, и Сорокин встретился с ним взглядом. Боец тут же вскинул автомат и заорал:

– Стоять на месте!

Сорокин бросился к краю крыши, поскальзываясь на гладкой кровле. Перекинул ногу через парапет и начал спускаться по холодным металлическим ступеням пожарной лестницы.

Сверху раздались быстрые шаги. На краю показалась фигура гвардейца. Он поднял руку, и на его запястье вспыхнул браслет. Из него вырвался сгусток кинетической энергии, предназначенный для оглушения.

Магистр, не останавливаясь, выбросил ладонь навстречу. Он хоть и не боевой маг, но знает основы защиты. Энергия ударила в щит и развеялась, а Сорокин неудачно поставил ногу и полетел вниз.

К счастью, он находился уже невысоко и ничего не сломал, хотя весь дух из него вышибло. С трудом поднявшись, он увидел, как из‑за угла выбегает тот гвардеец, Третий.

– Магистр, вы арестованы. Прошу не сопро… – боец не договорил.

Игнатий Романович выпустил ослепляющее заклинание. Вокруг на мгновение стало светлее, чем днём. Гвардеец вскрикнул и отшатнулся, хватаясь за глаза.

Сорокин бросился бежать, применяя заклинание ускорения. Впереди показался забор, окружающий территорию клиники. Знакомое место! Неподалёку находилась старая дыра, затянутая сеткой, о которой знали только местные. За ней – узкая тёмная улочка, где можно было потеряться.

Магистр, задыхаясь, добрался до этой дыры и прыгнул прямо на сетку. Та порвалась под его весом.

Он выкатился на другую сторону, в вонючий переулок, содрал кожу на локтях об асфальт. Не оглядываясь, пополз, потом встал и побежал дальше, теряясь в ночных тенях.

Сорокин бежал, не видя дороги, следуя лишь инстинктам. Он уже не слышал за спиной преследователей, но продолжал нестись, подпитывая из последних сил заклинание ускорения. Наконец, когда в лёгких уже не оставалось воздуха, он рухнул в дренажную канаву под полуразрушенным каменным мостиком.

Магистр лежал на спине, глядя на узкую полоску звёздного неба между краями канавы. Адреналин отступал, и на смену ему пришло осознание краха.

Он, Игнатий Сорокин, светило диагностики, уважаемый магистр, член комитетов, стал беглым преступником. Его репутация растоптана, карьера закончена. Гильдия от него отречётся. Его лишат всего. Всё, что он строил десятилетиями, превратилось в прах за одну ночь.

И всё из‑за чего? Из‑за того, что он позволил графу Измайлову втянуть себя в грязную игру. Стоило ли это того? Ну конечно, нет. Но теперь уже поздно.