Текст книги "Лекарь из Пустоты. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)

Глава 8

Российская империя, город Приморск

Алиса замерла, будто парализованная. Все краски сбежали с её лица, оставив восковую бледность. Красивые, широко открытые глаза смотрели на меня с таким неприкрытым ужасом, что даже мне стало немного не по себе.

Она не просто испугалась разоблачения – она испугалась за свою жизнь. Или за жизнь своих близких.

– Откуда ты знаешь? – хрипло прошептала Волкова.

Она оглянулась, инстинктивно боясь, что нас кто‑нибудь услышит. Её взгляд метнулся к выходу, к стойке, к тому месту, где сидел наблюдатель – сейчас там убирали остатки стула и вытирали пролитый кофе.

Я наклонился к Алисе через стол и тихо, спокойно ответил:

– Неважно. Я знаю, и этого достаточно. Не бойся, нас сейчас никто не услышит. Выкладывай всё как есть. Ты ведь понимаешь, что мы с Мессингами не друзья, поэтому можешь мне доверять, – добавил я.

– Ты не понимаешь, что делаешь. Если они узнают, что я тебе рассказала… – прошептала наконец Алиса, и в её голосе послышались слёзы.

– Они не узнают, – с железной уверенностью отрезал я.

– А если…

– Не узнают. Это останется между нами. И ты должна понимать, что я не собираюсь причинять тебе вред. Уж точно не стану заставлять ломать руку или спать с кем‑либо, – сказал я.

Алиса при этих словах прижала к себе руку, всё ещё укрытую магической повязкой, и закусила губу.

– Напротив, я хочу тебе помочь. Но для этого мне нужно понимать масштаб бедствия. Чем они вас держат? – как можно мягче спросил я.

Волкова закрыла глаза, и по её щекам, несмотря на все усилия, покатились две блестящие дорожки. Она даже не попыталась их стереть.

– У нашего рода были проблемы с деньгами. Мы выращивали целебные травы, делали эликсиры… А потом случился неурожай из‑за магической болезни растений. Потом пожар на складе… – прерывистым шёпотом начала рассказывать Алиса.

Я молча подвинул к ней стакан с водой. Теперь мне стало её жаль. Изначально было понятно, что Волкова – не гадюка, которой нравится шпионить за людьми. Но я не до конца представлял, почему она служит Мессингу.

А вот теперь картина начала вырисовываться. И вот совпадение – она была очень похожа на то, что случилось с родом Серебровых.

– Отец взял кредит у местного ростовщика, чтобы восстановиться. Это была ловушка. Позже мы узнали, что ростовщик оказался подставным лицом графа Мессинга… Нас обманули с договором, начислив такие проценты, что мы не смогли платить. А затем ещё и мама сильно заболела… – Алиса всхлипнула и дрожащей рукой взяла стакан воды.

– Дай угадаю. Граф Мессинг предложил её вылечить? – предположил я.

Алиса, сделав глоток воды, сначала кивнула, а затем помотала головой.

– Не то чтобы предложил. Кто‑то будто случайно посоветовал отцу обратиться к нему. Александр Викторович приехал, вылечил маму, но взамен потребовал наши земли. А затем предложил полностью выплатить наши долги. Взамен мы должны были вернуть «долг чести», как он это назвал, – Волкова скривилась и отставила стакан.

– Что это значит?

– То, что наш род теперь по факту рабы рода Мессингов. Даже не вассалы. Нас используют как хотят. Отец и мать работают на производстве эликсиров. Мой старший брат служит в личной гвардии графа. Причём граф намекнул, что если мы что‑то сделаем не так… с ним может произойти несчастный случай на учениях. А я… ну, ты сам знаешь. На побегушках у наследника, – Алиса снова скривилась и быстрым движением вытерла слёзы.

Она посмотрела на свою руку в повязке и поправила декольте на платье, скрывая грудь. Хотя до этого, наоборот, так и стремилась её выпятить. Теперь стало заметно, насколько ей самой противна вся эта игра.

– Руку мне сломал один из охранников Леонида. Чтобы ты применил свой дар, и я смогла понять, в чём он состоит. Я знала, что будет больно. Но отказаться не могла, – еле слышно закончила она.

Я молчал, давая ей время перевести дух, а себе – время подумать. Её история не была уникальной. И я понимал, что такую же участь Мессинги готовили для нас. Они уже забрали половину земель, и если бы я не начал производство «Бодреца», уже наверняка милостиво предложили бы выкупить долги.

Только моё начинание не значит, что они остановятся. Наоборот, это может их раззадорить. Как и то, что я теперь обладаю уникальным даром – суть его им неизвестна, но эффект очевиден. Как я и думал, слухи разошлись.

Значит, надо действовать. Наращивать силы самим и одновременно – ослаблять противника. Вытащить род Волковых из‑под их влияния – неплохой способ для этого.

– Хочешь спасти свой род? – спросил я.

Алиса вздрогнула, будто от удара током.

– Что?

– Я разве непонятно выразился? Ты хочешь, чтобы род Волковых освободился от кабалы?

– Интересно, как ты это сделаешь? Мы у них на поводке! У них связи в Службе безопасности империи, в полиции, среди чиновников, везде! Я не хочу, чтобы с моим братом или родителями что‑то случилось, – Алиса покачала головой.

– Ты так и не ответила на вопрос. Хочешь или нет? – спросил я.

– Хочу, но…

– Тогда мы это сделаем, – уверенно произнёс я.

Волкова посмотрела на меня. В её мокрых глазах блеснула надежда, но тут же исчезла за пеленой неверия.

– Мы не сможем. Наш род больше ничего из себя не представляет. Да и твой, уж прости…

– Мой род способен на гораздо большее, чем ты думаешь. Наш бизнес развивается, известность и влияние растут. Прямо сейчас в нашей гвардии тренируются верные новобранцы. К тому же ты не знаешь, кто за нами стоит. Недавно мы заключили неофициальный союз с сильным боевым родом.

– Это правда? – Алиса подняла свои идеальные бровки.

– Да. Я не могу назвать тебе их фамилию… Но, скажем так, они очень строго наказывают своих врагов, – сделав упор на слове «строго», сказал я.

– Это… – начала Волкова, но тут же замолчала и шёпотом добавила: – Ничего себе.

– Поэтому повторяю: мы это сделаем. Я не предлагаю нестись сломя голову. Я предлагаю стратегию. Взаимовыгодное сотрудничество. Ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Постепенно, осторожно, не вызывая подозрений, мы вытащим твоих родных из этого рабства, – сказал я.

– Как? – в который раз спросила Алиса.

– Вот с чего мы начнём. Ты останешься агентом Мессинга, но теперь будешь вести двойную игру. Понимаю, что в этом нет ничего приятного, но теперь ты будешь работать ради себя и своего рода. Будешь сообщать Леониду то, что я тебе скажу. Или то, что он захочет услышать. Мы будем контролировать информацию, которая к нему поступает, – объяснил я.

– Он мне доверяет… И я могу постараться сделать так, чтобы доверял ещё больше, – кивнула девушка.

– Обязательно сделаем.

– А зачем тебе это? – вдруг спросила она.

– Очень просто. Чтобы обезопасить себя и свой род от той же судьбы, что постигла ваш, – ответил я.

Алиса глубоко вздохнула, промокнула остатки слёз салфеткой и расправила плечи, с готовностью взглянув на меня.

– Что мне нужно сделать?

– Ты вернёшься к Леониду и скажешь, что свидание прошло отлично. Что я, конечно, осторожен, но ты произвела впечатление. Что я заинтересован, но ещё не раскрываюсь до конца, не доверяю полностью. Поэтому нужно продолжать. Ещё два, может, три свидания в такой же неформальной обстановке. Тогда, по твоему мнению, я точно расколюсь. Пусть Мессинг думает, что всё идёт по его плану, просто требуется чуть больше времени и усилий, – сказал я.

– А что потом? Когда он потребует конкретных результатов? Ему нужна информация о твоём даре, и если я не смогу её получить, Леонид придумает что‑то ещё.

– К тому времени мы с тобой решим, что ему сообщить. Что‑то такое, что поведёт его по ложному следу и направит в ловушку. Пока не знаю, что это будет, – ответил я, откинувшись на столе и сделав глоток кофе.

«Ой, только погляди, как она на тебя смотрит… Кажется, влюбилась. Тили‑тили‑тесто, жених и невеста!» – запел у меня в голове Шёпот.

«Занимайся делом, дружок. Следи, чтобы те двое не вернулись. Кыш», – мысленно шикнул я.

– Что касается твоего рода, Алиса. Первое, что можно сделать, – попытаться использовать мои связи с тем боевым родом и забрать твоего брата из гвардии Мессинга. С твоими родителями тоже что‑нибудь придумаем. Надо изучить все детали и найти легальный способ выпутаться из всего этого. Я уверен, что такой способ есть, – сказал я.

Глаза Алисы вспыхнули надеждой, теперь уже яркой и настоящей. Однако Шёпот прав – она смотрит на меня так, будто влюбилась по уши. Хотя, конечно, это совсем другие эмоции, но очень похоже.

Я не давал несбыточных обещаний. Я предлагал сложный, многоходовый план. И, как ни парадоксально, именно это звучало правдоподобнее, чем громкие заявления о немедленном спасении.

– Мы договорились? – спросил я

– Договорились, – эхом откликнулась Волкова.

– Хорошо. Тогда давай закончим наше «свидание» на позитивной ноте. Улыбнись, Алиса. Улыбка тебе очень идёт, – дружелюбно произнёс я.

Девушка искренне улыбнулась и сказала:

– Спасибо за вечер, Юрий. Он закончился весьма неожиданно, но… мне было очень приятно провести с тобой время. Правда.

– Мне тоже, Алиса. До встречи, – ответил я.

Она кивнула, взяла свою сумочку и не оглядываясь пошла к выходу.

Теперь у меня появился свой агент в роду Мессингов. И возможно, это станет первым шагом к победе в борьбе против них. А борьба идёт, и гораздо активнее, чем я думал до этого.

Вернувшись в гостиницу, я чувствовал одновременно и опустошение, и возбуждение. Встреча с Алисой вытянула из меня немало сил – должен признаться, это была напряжённая игра, но она явно стоила свеч.

Я скинул пиджак, собираясь принять душ, когда зазвонил телефон. Дмитрий.

«Интересно, какие новости», – подумал я, принимая вызов.

– Привет, отец. Как дела в Новосибирске?

– Привет, Юр. Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем я рассчитывал, – ответил Дмитрий.

– Замысловатый ответ. Как насчёт подробностей? – усмехнулся я, расстёгивая рубашку.

– Всё сделал, как ты говорил. Подал официальный встречный иск о клевете, приложил все материалы, какие смог. Следствие взяло их в работу. Вряд ли они быстро разберутся – сам понимаешь, бюрократия.

– Отлично. Это как минимум заставит Караева тратить ресурсы на адвокатов и отвлечёт от новых пакостей.

– А ещё мне позвонил адвокат Некрасов! Тот самый, что помогал нам с делом против инспекции, – с радостными нотками в голосе сообщил Дмитрий.

– И что ему понадобилось?

– Сам предложил помощь. Говорит, уверен, что здесь снова какая‑то подстава, и, цитирую: «с радостью помогу вам её раскрыть, чтобы такое не повторялось». Предлагает помочь нам в долг, а гонорар обсудить после успешного завершения дела, – объяснил отец.

– Подозрительно щедро. Чего он на самом деле хочет? Репутацию заработать на громком деле? Или ему кто‑то заплатил, чтобы помочь нас закопать? – вслух рассуждал я.

Конечно, Некрасов действительно помог нам в суде против инспекции. Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке, это я знал на все сто процентов.

– Я так же подумал. Но проверил. У него нет видимых связей с Караевым. Думаю, Некрасов хочет заработать репутацию в дворянских кругах и к тому же видит в нас перспективных клиентов. Мы же, если выберемся, будем на подъёме, – ответил Дмитрий.

Звучало здраво. В мире, где всё строилось на связях и долгах, такое поведение было в порядке вещей.

– Что ж, риск есть, но давай на него пойдём. Без хорошего адвоката мы можем увязнуть в тонкостях. Если он готов работать в долг – стоит согласиться. Но проверяй каждый его шаг, – посоветовал я.

– Так и собирался. Ладно, договорились. Буду держать тебя в курсе. А как там съезд? – спросил Дмитрий.

– Интересно, – ответил я и рассказал отцу про первый день, опуская лишние детали про интриги с Измайловым и Мессингом.

– Рад слышать, сын. Эх, помню, как в молодости я был на таком же съезде… Незабываемые времена. Ладно, уже поздно. Выспись, как следует! Спокойной ночи, – пожелал Дмитрий.

– Спасибо. Передавай привет маме и Свете, – ответил я и сбросил звонок.

Новости были обнадёживающими. Контратака на Караева началась. Теперь нужно бить по всем фронтам.

Не успел я положить телефон на тумбочку, как он снова завибрировал. Сообщение от Василия:

«Господин, есть инфа про чёрных блогеров, которых нанял Караев. Уверен на 99%, что это он. Доказательства не могу достать. Но кое‑что знаю. У них есть целая сетка каналов и пабликов, которые за бабло всякую грязь льют. Можно ответить тем же. У Ефима есть ребята, которые за разумные деньги могут заспамить комментарии под их роликами, выпустить кучу опровергающих материалов, завалить сайты жалобами на фейки и клевету. Инфоатака, короче. Деньги на это нужны, но не космические. Что скажете?»

Я усмехнулся. Василий с Ефимом, похоже, вошли во вкус и с радостью были готовы наброситься на бывшего нанимателя. Как я уже думал, они явно поняли, что работать на дворянина куда выгоднее и безопаснее.

Вот и отлично. Проверю их в более ответственном деле, чем просто поиск информации.

Я напечатал ответ: «Делай. Есть два условия: 1. Без прямых оскорблений и угроз. Только факты и жалобы на недостоверность. 2. Полная анонимность. Чтобы нельзя было выйти на нас. С тебя ежедневный отчёт по результатам».

Через минуту пришло: «Понял, господин. Сделаем всё чисто. Через пару дней начнём, сначала подготовим материалы».

Отлично. Пока юристы бьются в судах, в информационном поле тоже пойдёт наступление. Караев должен понять, что каждая его атака будет ему дорого стоить.

Приняв, наконец, тёплый душ, я завалился на кровать. Секунда – и я почти уснул.

Но не тут‑то было.

Как только сознание начало ускользать, границы реальности заколебались. Меня охватило знакомое, леденящее душу ощущение Пустоты. Комната вокруг поплыла, краски поблёкли, звуки города за окном стихли, словно кто‑то выключил звук.

Рагнар опять провернул свой трюк, создав иллюзию, что я нахожусь посреди Ничего. Казалось, что вокруг нет ни света, ни тьмы, ни верха, ни низа. Лишь бесконечное отсутствие всего.

– Здравствуй, сосуд, – раздался голос Рагнара.

– И тебе привет. Давно не виделись, – ответил я.

– Не было повода… Я наблюдал за тем, как ты тренируешься, и снова хочу сказать, что доволен. Есть прогресс. Слабенький, но для твоего уровня сойдёт. Теперь настало время проверить, насколько ты окреп. Насколько готов принять большее, – сказал Рагнар и рассмеялся.

Я не успел ничего ответить, не успел даже внутренне подготовиться. Волна боли обрушилась на меня.

Ощущение, будто каждую клетку моего существа медленно, выворачивают наизнанку. Я уже привык к еженочным пыткам – но настолько сурово Рагнар меня ещё не испытывал.

– Прими это… Прочувствуй как следует, – проурчал он.

Я до хруста стиснул зубы, еле сдерживаясь, чтобы не заорать. С трудом сосредоточившись, создал целительский барьер – но он едва ли помогал. Уровень боли был таким, что мой дар не мог с ним справиться.

Тогда я сделал то, что и сказал Рагнар. Перестал сопротивляться и принял боль. Позволил ей течь сквозь себя, наблюдая за ней со стороны, как врач наблюдает за симптомами болезни.

Я разделил себя на того, кто страдает, и того, кто наблюдает. И наблюдатель был холоден, спокоен и пуст. Как сама Пустота.

Прошли минуты. Или часы. Не знаю. Время не имело смысла.

Наконец, давление ослабло. Боль отступила, оставив после себя странное ощущение. Я лежал весь в поту, чувствуя, как всё моё тело дрожит от перенесённого напряжения.

– Любопытно, – прозвучал голос Рагнара, и в нём мелькнули нотки уважения.

– Что любопытно? – прохрипел я.

– Ты учишься быстрее, чем ожидалось. Боль – это инструмент. Тот, кто боится боли, становится её рабом. Тот, кто принимает её, делает своим оружием. Запомни это. На сегодня достаточно, – ответил Рагнар и исчез.

Странно, но я не чувствовал себя разбитым. Наоборот, сквозь усталость пробивалось ощущение прочности. Как после тренировки чувствуешь силу в налитых кровью мышцах, так и теперь я ощущал, что мой дар Пустоты окреп.

Проверил время. Четыре утра. Ничего себе. Это продолжалось дольше, чем я думал.

Попытаться уснуть? Вряд ли у меня получится. Организм, перегруженный адреналином, уже не желал отключаться. Напротив, внутри бушевала сила, требовавшая выхода.

Тело и дух, прошедшие через жернова Рагнара, жаждали действия, а не отдыха.

Я поднялся с кровати. Оделся в спортивный костюм, взял с собой бутылку воды и шоколадный батончик. Нужно было найти уединённое место за городом, где можно выпустить пар… или, точнее, Пустоту.

Приморск пока что спал. Улицы были безлюдны, если не считать мусоровозы да редкие машины такси. Я лёгким бегом двинулся в сторону окраины.

Вскоре я оказался за границей города, в небольшом перелеске. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только щебетом ранних птиц и шелестом листьев.

Я посмотрел на большой валун, заросший мхом. Сосредоточился. Раньше мне требовалось значительно больше времени, чтобы нащупать внутри себя ту самую Пустоту и осторожно её высвободить. Сейчас она отозвалась почти мгновенно. Я поднял руку и выпустил столько энергии Пустоты, сколько смог.

Я заставлял её «сканировать» камень, скользить по неровностям, проникать в мельчайшие трещинки. На поверхности валуна начал проявляться сложный узор, видимый только мне. Я видел его энергетическую структуру. И понимал, где нужно нажать, чтобы он рассыпался на определённые куски.

Я не стал обращать камень в ничто. Достаточно было осознания того, что я способен это сделать. И это осознание пьянило.

Я выбрал несколько сухих веток, разложил их на пне. Поставил сам себе задачу – уничтожить ветки одновременно, но не тронуть сам пень.

Пустота вырвалась из меня несколькими тонкими щупальцами. Они метнулись к веткам, коснулись их – и те рассыпались в серую пыль, которая тут же растворилась в воздухе. Пень остался нетронутым.

Моя власть над этой всепоглощающей силой определённо выросла. Я учился точно и аккуратно дирижировать ею. Головокружительное чувство.

Я экспериментировал с плотностью потоков Пустоты, учился создавать сфокусированные «лезвия» или, наоборот, широкие, но слабые «поля», которые могли бы рассеять магическую энергию, не нанося вреда физическим объектам.

Когда первые лучи солнца окончательно разогнали предрассветный туман и осветили лес, я остановился, чувствуя, что вымотался. При этом я ощущал связь с Пустотой, как никогда раньше.

Сделал глубокий вдох свежего лесного воздуха. Теперь можно возвращаться в город, на съезд, в паутину интриг и деловых встреч. Готовым ко всему.

Или, по крайней мере, гораздо лучше подготовленным, чем вчера.

Российская империя, город Новосибирск

Глава рода Измайловых сидел в кресле, щёлкая курком раритетного кремневого пистолета. Германская модель ещё времен Священной Римской империи. Такими пользовались рейтары, тяжёлые всадники. Конкретно этот – принадлежал одному графу. К сожалению, бесславно насаженному на вилы во время крестьянского восстания.

Это напоминало Владимиру Анатольевичу о том, что жизнь, даже дворянская, – хрупкая штука. Самый благородный человек может исчезнуть в одно мгновение. Особенно если ведёт себя безрассудно.

После унизительного доклада о провале Станислава ярость уже отступила, сменившись холодным расчетом. Сын поступил невероятно глупо, поддавшись на провокацию Сереброва. Оскорбительно для рода.

Нельзя это так оставлять. Нужно действовать, но тонко. Уничтожить растущую репутацию Сереброва, вышвырнуть из приличного общества, лишить возможности для развития.

Граф медленно протянул руку к телефону. Не обычному смартфону, а старому, проводному аппарату с дополнительными модулями шифрования. Набрал номер, который ему предоставили утром – барона Игнатия Сорокина, что был одним из магистров на съезде целителей.

Трубку взяли на третьем гудке.

– Сорокин, – прозвучал сухой, отрывистый голос, в котором не было ни тени любезности.

– Добрый вечер, ваше благородие. Вас беспокоит граф Владимир Анатольевич Измайлов из Новосибирска, – представился он.

На том конце возникла короткая пауза. Сорокин наверняка слышал про род.

– Неожиданный звонок, граф. Чем обязан? – тон не изменился, но в нём появилась лёгкая настороженность.

– Не стану отнимать ваше драгоценное время и перейду сразу к делу. Речь идёт об одном из участников съезда. О Юрии Сереброве, – ответил Измайлов.

Ещё одна пауза, на этот раз более долгая.

– Что именно вас интересует? – спросил Сорокин.

– Его участие в дальнейших мероприятиях съезда, а конкретнее – его присутствие в принципе. Вы, как человек ответственный и пользующийся непререкаемым авторитетом, наверняка уже обратили внимание на… своеобразность этого молодого человека.

– Я слышал о его сегодняшней выходке, если вы об этом. И об участии в ней вашего сына тоже.

– Именно поэтому я и звоню. Подобная выходка, да ещё и на глазах у самого патриарха, бросает тень на репутацию всего съезда. Видите ли, против рода Серебровых ведётся дело о поставках некачественного сырья для эликсиров. И это не слухи. Это официальное расследование. А до этого был громкий скандал с их эликсиром «Бодрец». Сами понимаете, добрая честь рода Серебровых под сомнением, – сообщил Владимир Анатольевич.

– На это можно взглянуть с разных сторон. Чего конкретно вы хотите, граф?

– Я, как и вы, забочусь о чистоте целительского ремесла, магистр. Съезд целителей – вершина профессионализма и чистоты помыслов. Допускать до участия в нём человека, замешанного в таких тёмных историях… Позволять подобному… субъекту находиться среди настоящих целителей недопустимо.

– Вы считаете, барон Серебров должен покинуть наше мероприятие? – напрямую спросил магистр.

– Именно. Поэтому я и позволил себе побеспокоить вас. Как один из самых уважаемых магистров съезда, вы имеете право скорректировать список участников. Найти формальный предлог и с позором выгнать этого нечистоплотного юношу. Само собой, я буду очень благодарен, – почти напрямую предложил взятку Измайлов.

Сорокин задумчиво вздохнул в трубку.

– Что ж, я мог бы подробнее присмотреться к этому юноше. Всегда можно найти подходящий способ прогнать его.

– Это разумное решение, магистр, – одобрил граф.

– Надеюсь.

– Если все получится, моя благодарность не заставит себя ждать. Всего доброго, ваше благородие, – вежливо попрощался Владимир Анатольевич и положил трубку.

Уголки его губ приподнялись в едва уловимой улыбке. Идея была проста и элегантна. Не нужно нанимать бандитов, не нужно самому лезть в грязь. Достаточно шепнуть на ухо кому нужно, и система сама вытолкнет лишнего.

Пусть этот Серебров наслаждается своими мелкими победами. Уже завтра съезд целителей для него закончится.