Текст книги "Лекарь из Пустоты. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 34 страниц)

Глава 9

Российская империя, город Приморск

– Куда ты, говоришь, записался? – спросил Иван, когда мы с ним подходили к городской клинике.

– На мастер‑класс по диагностике. Точнее, «Современные методики тонкой диагностики: от теории к практике», – ответил я.

– А кто ведёт?

– Магистр Игнатий Сорокин.

– О, я его знаю. Он один раз приезжал к нам в Академию, тоже про диагностику рассказывал… Суровый дядька, – произнёс Иван.

Да, я тоже успел поискать информацию о нём. Игнатий Сорокин считался своего рода легендой в узких кругах, специалистом по сложнейшим, «невидимым» болезням – скрытым проклятиям, энергетическим паразитам, латентным вирусам вроде того самого Фролова. Его методология считалась эталонной. Я был бы рад чему‑то научиться у такого человека.

– А ты куда? – уточнил я.

– Мастер‑класс по ускоренному заживлению травм, – Курбатов слегка смущённо улыбнулся.

– Отличный выбор. Знаешь, если ты научишься хорошо лечить травмы, то утрёшь нос Мессингу и всем остальным.

– Только не думаю, что у меня получится, – Иван смущённо поправил очки.

– Обязательно получится. Я в тебя верю. Ладно, увидимся за обедом, – на крыльце здания я пожал Курбатову руку, и мы разошлись по разным коридорам.

Мой мастер‑класс проходил в специализированном кабинете на втором этаже. Народу пришло гораздо меньше, чем я рассчитывал увидеть – видимо, в практический день съезда большинство предпочли другие направления. Было много интересных мастер‑классов, в том числе по лечению редких болезней. Но я решил выбрать именно этот.

Метод лечения у меня свой, уникальный. Поэтому особенно необходимо научиться качественно диагностировать недуги будущих пациентов.

В центре комнаты на столе находился массивный прибор. Настоящий монстр из полированной стали и магических кристаллов. Подобный я видел в кабинете Дмитрия, но тот был гораздо менее продвинутым. Судя по всему, это какой‑то очень мощный артефакт для диагностики.

Магистр Сорокин вошёл ровно в назначенное время. Высокий, поджарый, с ёжиком седых волос и пронзительным взглядом из‑под нависших бровей.

Он обвёл взглядом аудиторию. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду дольше, чем на других, и в уголках его тонких губ дрогнуло что‑то, похожее на лёгкое презрение.

– Здравствуйте, магистр, – сказал я, и следом поздоровались все остальные.

Сорокин подошёл к прибору и только затем ответил на приветствие:

– Здравствуйте. Наше время ограничено, поэтому буду краток. Диагностика – это не искусство, это ремесло. Точное, холодное, алгоритмическое. Начнём с основ, которые половина из вас, вероятно, благополучно забыла, – начал Сорокин и взмахнул рукой, активируя магический проектор, висящий под потолком.

В воздухе возникла схема человеческой ауры с многослойной разметкой.

– Аура живого существа, как вам должно быть известно, состоит из нескольких слоёв. Каждый слой реагирует на патоген по‑своему. Ваша задача – определить, в каком находится первичный очаг, как глубоко проникла болезнь, какие энергетические связи нарушены. Если вы хорошо владеете такой методикой, вам не понадобятся лабораторные анализы и другие способы из научной медицины, – произнёс Сорокин.

Он говорил, поочерёдно глядя на каждого. Но мне казалось, что его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем на других. Такое чувство, будто мы с Игнатием Романовичем уже где‑то встречались, и он за что‑то меня невзлюбил.

– Сегодня мы разберём послойное сканирование ауры. Человеческое биополе – не однородный пузырь. Патология может зародиться в одном слое, прорасти в другой, а симптомы проявятся в третьем. Помните, что мы говорим о сложных болезнях, а не про грипп или ангину, – продолжил магистр.

Он стал объяснять методику послойного «зондирования» ауры. Как настроить свой дар на конкретную частоту каждого слоя, как мысленно построить трёхмерную карту, отмечая неоднородности, разрывы, инородные вкрапления.

– Достаточно болтовни, – отрезал Сорокин, закончив вводную часть.

Его взгляд снова скользнул по залу и остановился на мне. Это точно не паранойя – магистр определённо обращает на меня чуть больше внимания, чем на остальных.

– Перейдём к практике. Первое упражнение – банальное, для разминки. Перед вами артефакт «Аурискан» новейшей, седьмой модели. Сейчас он смоделирует фантом с поздней стадией синдрома Келлмана. Для тех, кто пропускал занятия в Академии – это энергетический атеросклероз. Ваша задача: провести полную диагностику и выдать вердикт – локализация центра патологии, глубина, прогноз развития. Начнём… с вас, – Сорокин ожидаемо ткнул пальцем в мою сторону.

– С радостью, ваше благородие, – ответил я.

– Ваше имя?

– Барон Юрий Серебров.

– Слышал, вы больше внимания уделяете эликсирам и бизнесу, нежели своему дару. Ну что ж, покажите нам, на что вы способны, барон Серебров, – поморщился Игнатий Романович.

Он активировал артефакт. Тот тихо загудел, кристаллы начали светиться, и над ним замерцало сложное световое поле, имитирующее человеческую ауру.

Я проигнорировал провокацию магистра и подошёл к «Аурискану». Закрыл глаза, отгородившись от тяжелых взглядов.

Используя только что полученные знания, я приступил к диагностике. Но использовал не только ману, а призвал на помощь Пустоту. Мне не требовалось ничего стирать, но я мог использовать её как сканер, проникая в ауру фантома и выискивая отклонения от нормы.

Нестандартная задача, но я сумел использовать энергию Пустоты нужным образом. Всего лишь надо держать её под контролем.

Через несколько минут я открыл глаза и сообщил:

– Локализация очага: четвёртый слой, сектор семь. Примерные размеры: три на четыре условные единицы. Глубина – полная окклюзия на поражённом участке, частичный разрыв трёх соседних энергетических каналов второго порядка. Прогноз осторожный, поражение ауры и физического тела сохранится даже в случае удаления очага. О полном восстановлении пациента речи не идёт, потребуется постоянная терапия, – заключил я.

В комнате и без того царила тишина, пока я проводил диагностику, а теперь вовсе наступил вакуум. Никто не ожидал, что я выдам столь детальный диагноз. Сорокин хмыкнул и нехотя выдавил:

– В целом верно. Удивительная точность для базового упражнения. Продолжим! – сказал он, жестом вызывая другого участника.

Следующие задания усложнялись. Отличить свежее поражение от хронического, инфекционное от токсического и так далее. Каждый раз, когда очередь доходила до меня, магистр подбирал более сложный случай или сопровождал вызов язвительным комментарием.

Но я успешно справлялся, хотя, безусловно, приходилось напрягаться. Методика Сорокина, которую я адаптировал под свой дар Пустоты, отлично работала. Я видел конкретные аномалии: хаотичный узор свежего повреждения, упорядоченные, но ломкие наслоения хронического, колючую сигнатуру инфекции и размытые пятна токсина.

Наконец, после того, как я дал безупречно точное описание порчи, магистр не выдержал. Его лицо покрылось красными пятнами, губы сжались в ниточку. Он проигрывал свою же игру, и это было невыносимо для его гордыни.

– Вы демонстрируете любопытные способности, барон Серебров! Но диагностика в стерильных условиях, на аппарате – это одно. Реальная работа с живым пациентом, чья аура полна эмоциональных шумов, – совсем другое.

– Полностью согласен, магистр. Вы хотите снова усложнить мне задачу? – невозмутимо поинтересовался я.

– А вы готовы? – сощурился Игнатий Романович.

– Конечно.

– Что ж, мы находимся в клинике. Найти для вас пациента не составит труда! – с этими словами Сорокин вылетел из кабинета, оставив аудиторию в недоумении.

Очень интересно. Такое чувство, что он специально хочет меня завалить. Учитывая, что он с самого начала проявлял ко мне интерес, это вызывает подозрения.

Вопрос лишь в том, кто попросил магистра напакостить. Мессинг? Вряд ли. Он ведь, наоборот, хочет больше узнать про мой дар – значит, попросил бы Сорокина вытянуть из меня как можно больше.

А вот Измайлов, учитывая его вчерашний позор при патриархе… Вполне возможно.

Скоро Игнатий Романович вернулся, ведя с собой бледного мужчину в больничной рубашке. Он уложил его на кушетку и повернулся к нам.

– Перед вами гвардеец, доставленный сегодня утром с тренировок с неясной симптоматикой: слабость, головокружение, периодические потери сознания. Обычные диагностические чары показывают норму. Его аура, однако, нестабильна. Ваша задача, Юрий, определить причину недомогания.

– Хорошо. А вы сами знаете причину, магистр? – спокойно поинтересовался я.

– Честно говоря, я в затруднении. Очень любопытный случай, – с коварным видом улыбнулся Игнатий Романович.

– Так будет даже интереснее, – улыбнулся я в ответ.

Сорокин кивнул и уступил мне место у кушетки с таким видом, будто пригласил меня прыгнуть в яму с кольями.

– У вас десять минут, – бросил магистр, отступая к стене, и сложил руки на груди.

Я подошёл к гвардейцу и сосредоточился. Да, на этот раз задача сложнее. Живая аура – это не стабильный фантом. Она колыхалась, как пламя, её пронизывали всполохи мыслей и эмоций. Мой слабый природный дар захлёбывался в этом шуме, давая лишь смутное ощущение «непорядка».

Определить простое заболевание я мог и делал это уже не раз. Но Сорокин подсунул мне непростого пациента.

Впрочем, я здесь именно затем, чтобы научиться диагностировать сложные случаи.

Значит, приступим.

Причина симптомов крылась где‑то глубоко в ауре, и чем сильнее я углублялся, тем труднее становилось. В том числе и сдерживать Пустоту, которая стремилась вырваться на волю и поглотить ауру пациента.

– Наше время ограничено, барон, не затягивайте, – раздался будто бы издалека голос Сорокина.

Я едва ли обратил на него внимание, продолжая слой за слоем изучать ауру гвардейца. Казалось, что всё в порядке, никаких патологий…

Стоп, а это что?

Крошечная, едва заметная дыра в энергетической ткани. Никакая не болезнь, а точечное повреждение, словно кто‑то микроскопическим пинцетом выдернул часть ауры. Это небольшое отверстие вызывало коллапс окружающих потоков, создавая нестабильность, и как итог – описанные магистром симптомы.

– Ну что, барон Серебров? Готовы вынести вердикт? – ядовито спросил Сорокин.

Я повернулся к нему. В его глазах читалось торжество. Он был уверен, что я сдамся.

– В узле жизненных связей присутствует точечный дефект. Это не болезнь, а след целевого магического воздействия. Могу предположить, что на тренировке гвардейцы применяли боевые артефакты. Случайный заряд боевого заклинания мог нанести подобную травму, – озвучил я своё предположение.

– Да, сегодня были артефакты, – прохрипел гвардеец.

Лицо Игнатия Романовича вытянулось. Презрительная усмешка сползла с него, сменившись недоумением, а затем – тщательно скрываемой яростью.

Он понимал, что я прав. Возможно, он даже сам знал, что случилось с гвардейцем, и рассчитывал, что я буду искать не там или не то.

– Впечатляюще, – сказал кто‑то из участников.

Сорокин не отреагировал. Я не просто справился, а дал верный диагноз там, где зашли в тупик целители клиники. А магистр оказался в глупом положении. Уверен, не только я заметил, что он пытается меня завалить.

– Пациенту требуется процедура регенерации энергетической ткани. Возможно, с использованием кристаллов маны или эликсиров, восстанавливающих матрицу ауры, – добавил я, уже обращаясь к пациенту. – Общеисцеляющие зелья будут бесполезны и могут ухудшить состояние, создавая давление вокруг дефекта.

– Спасибо, господин, – проговорил гвардеец.

– Не за что. Надеюсь, с тобой всё будет в порядке, – ответил я.

Гвардеец кивнул, с надеждой глядя на Сорокина. Тот лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Магистр вывел пациента из комнаты, передав санитару, и быстро перешёл к заключительной части лекции. Он не смог меня унизить, и мой авторитет среди присутствующих значительно вырос. Уверен, теперь пойдут слухи обо мне. Так мой авторитет немного подрастет и в глазах других аристократов.

Когда занятие закончилось и ученики стали расходиться, Сорокин резким жестом попросил меня остаться. Когда мы остались одни, он повернулся ко мне.

– В чём фокус, барон? Как вы справились со всеми заданиями? – прошипел магистр.

– Никаких фокусов. Я применил те знания, которыми вы любезно с нами поделились, – пожал плечами я.

– Не верю! Учитывая репутацию вашего рода… Здесь наверняка какой‑то подвох!

– Репутацию моего рода? Звучит как оскорбление, ваше благородие, – мой голос затвердел.

Несколько мгновений мы с Сорокиным смотрели друг другу в глаза. Он скрипнул зубами и ответил:

– Буду откровенен, Юрий. Ваше присутствие здесь, на съезде, после всей той грязи, что тянется за вашим родом… это плевок в лицо всем нам. Я знаю про вас больше, чем вы думаете!

– Интересно, и кто же вам рассказал?

Игнатий Романович проигнорировал мой вопрос и процедил:

– Ваше дальнейшее участие в съезде компрометирует его. Советую вам уехать сегодня же. Сохраните остатки репутации!

– Благодарю за совет, магистр. Всё, чему вы научили сегодня, было чрезвычайно полезно. Спасибо за урок, – я вежливо кивнул и вышел из комнаты.

Российская империя, город Приморск, городская клиника

Игнатий Сорокин вышел из кабинета с ощущением, будто проглотил раскалённый уголь. Этот жалкий выскочка, этот Серебров, осмелился не просто ответить на вызов, но и одержал блестящую победу, которая выставила самого магистра дураком перед всей аудиторией.

Если бы он был более сдержан, то все выглядело бы так, будто Юрий стал любимчиком Игнатия, поскольку тот давал бы ему сложные задания и радовался, когда Серебров с ними справляется. Но Сорокин позволил себе выказать истинные чувства из‑за неудачи, и теперь его попытки завалить Юрия выглядят как провал.

Самое мерзкое было то, что юнец попал в точку. Сорокин видел странность в ауре гвардейца, но для точного диагноза требовалось более глубокое изучение, причём желательно с артефактом. А этот щенок с первого взгляда сумел докопаться до истины.

Дело теперь уже не в просьбе графа Измайлова и даже не в деньгах. Речь шла о принципе. Какой‑то оборванец из нищего рода с сомнительной репутацией опозорил магистра гильдии целителей! Уму непостижимо!

Сереброва нужно было вышвырнуть со съезда, как мусор. Не ради денег, не ради связей – ради восстановления справедливости.

Не заходя в свой кабинет, Сорокин решительно направился в административный корпус, где сейчас находился князь Бархатов. У него как раз тоже закончился мастер‑класс, и патриарх отдыхал в ординаторской с чашечкой чая.

– Ваша светлость, я бы хотел кое‑что обсудить, – поклонился Игнатий Романович, войдя.

– Что случилось? – Бархатов жестом пригласил Сорокина сесть.

– Михаил Андреевич, речь идёт о вопиющем случае. Есть один участник съезда, который своим присутствием порочит всех нас.

– И кто же это?

– Барон Юрий Серебров из Новосибирска, – ответил Сорокин.

Патриарх чуть приподнял седые брови и спросил:

– Серебров? А что он такого натворил?

– Он – мошенник и проходимец! – выпалил Сорокин, слегка теряя самообладание.

– Неужели?

– Его род судят за поставки некачественного сырья! Его эликсир уже становился причиной скандала! А его дар… он мошенник, ваша светлость. Не знаю, в чём дело, но он каким‑то образом проводит диагностику с невозможной точностью. Вчерашний выпускник на такое неспособен! Я считаю, его надо изгнать! – заявил Игнатий Романович.

Бархатов слушал молча, поглаживая бороду. Когда Сорокин закончил, в кабинете повисла пауза.

– Игнатий, я ценю, что ты так беспокоишься о репутации гильдии. Но твои выводы слишком поспешны. Да, я слышал о судебных тяжбах его рода. Но суд пока не вынес приговор. Что касается его дара… Возможно, мы имеем дело с чем‑то уникальным.

– Сомневаюсь, Михаил Андреевич. Этот юнец…

– Вчера этот юнец на моих глазах проявил недюжинную выдержку, честь и волю к победе. Ты слышал? – испытующе глядя магистру в глаза, спросил патриарх.

– Да, ваша светлость, – выдавил Сорокин.

– Я не вижу оснований для его изгнания. Напротив, я бы присмотрелся к нему повнимательнее, – заключил Бархатов.

Сорокин понял, что спорить бесполезно. Старый упрямец, похоже, симпатизировал этому щенку.

Значит, нужно действовать иначе. В конце концов, договор с графом Измайловым всё ещё в силе.

Сорокин встал и поклонился, скрывая искажённое злобой лицо.

– Как скажете, ваша светлость. Я… пожалуй, переоценил угрозу.

– Всё в порядке, Игнатий. Ещё увидимся, – кивнул патриарх.

Игнатий Романович вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. В голове уже зрел план. Если патриарх верит в честность Сереброва, то нужно разбить эту веру в пух и прах. Устроить такую ситуацию, где честный юноша проявит себя как настоящий подлец, мошенник или вор. И чтобы доказательства были железными.

Сорокин впервые за день улыбнулся. Появилась одна идея. Если всё получится, Бархатов сам изгонит мальчишку…

Российская империя, город Приморск

Тем же вечером

После насыщенного дня у меня осталось лишь одно запланированное дело – второе свидание с Алисой Волковой. Мы решили встретиться в маленьком уютном парке.

Алиса уже ждала на скамейке, закутавшись в лёгкий палантин. Увидев меня, она улыбнулась – и на сей раз искренне.

– Ну, как дела? – спросил я, садясь рядом.

– Всё в порядке. Леонид повёлся. Я отчиталась, как ты и велел: свидание прошло хорошо, ты заинтересован. Он сказал, что так и должно быть. Кажется, он даже уважает тебя за такую осторожность. Пока всё идёт по плану, – ответила Волкова.

Я кивнул. Хорошо, Мессинг должен чувствовать, что контролирует ситуацию. Чем дольше он будет оставаться в этой иллюзии, тем больше у меня будет времени и возможностей.

– В следующий раз скажи ему, что я стал немного откровеннее. Пожаловался на судебные проблемы, намекнул, что не против найти сильных союзников и упомянул его род. Пусть думает, что я начинаю видеть в Мессингах потенциальных покровителей. Пусть они расслабятся и думают, что наш род сам плывёт к ним в руки.

– А что насчёт твоего дара? Это главное, что его интересует, – спросила Алиса.

– Скажи, что я обмолвился о редкой чувствительности к энергиям. Этого хватит. Главное – води его за нос. Тяни время.

– Постараюсь, – прошептала она.

Мы поговорили ещё немного, после чего я проводил Алису и отправился своей дорогой. Но не в гостиницу. После мощной вчерашней тренировки и сегодняшнего триумфа над Сорокиным хотелось продолжить практиковаться с Пустотой.

Скоро я добрался до того места, где тренировался вчера. Повесил куртку на ветку и закрыл глаза, погружаясь в себя.

Контакт с Пустотой теперь устанавливался почти мгновенно. Контроль над силой вышел на новый уровень, и я практиковался, заставляя энергию принимать различные формы, направляя её с разной силой и скоростью.

Вырос не только контроль, но и моя «сила». Я научился контролировать большее количество пустоты и управлять ею дольше.

Полностью поглощённый процессом, я не обращал внимания на время. Уже стало совсем темно, когда в кармане завибрировал телефон. Мне звонил Курбатов.

– Юра, ты где? – спросил он.

– Дышу свежим воздухом. Что‑то случилось?

– Тут тебя охрана съезда ищет. Говорят, срочно.

– И что им нужно?

– Понятия не имею, но ребята серьёзные. Ты ничего такого не натворил? – понизив голос, спросил Иван.

– Как знать. Послушаем, что им нужно. Скоро буду, – ответил я и сбросил звонок.

Взял свою куртку и быстрым шагом отправился обратно в город.

Возле центрального входа моей гостиницы стояла группа из трёх человек. Два крупных гвардейца при оружии, с шевронами службы безопасности съезда. Третий – офицер, в очках и с папкой в руках.

Увидев меня, гвардейцы синхронно развернулись в мою сторону. Офицер сделал шаг вперёд.

– Юрий Дмитриевич Серебров? – осведомился он.

– Да. В чём дело?

– У нас есть ордер на обыск вашего номера, – он достал из папки бумагу с печатями.

– И в чём меня обвиняют?

– В хищении артефакта, принадлежащего гильдии целителей и предоставленного для демонстрации на съезде. А именно – фокусирующего кристалла из лаборатории магистра Сорокина, – ответил офицер.

Я только усмехнулся. Игнатий Романович так расстроился из‑за сегодняшнего? Нет, вряд ли. Кто‑то за ним стоит, и этот кто‑то хочет, чтобы меня прогнали со съезда. Теперь для этого фабрикуют повод.

– Ясно. Обвинение, мягко говоря, абсурдное. Но раз есть ордер – ваше право, – сказал я спокойно.

– Тогда пройдёмте в ваш номер.

– Не забудьте пригласить понятых, – сказал я, первым направляясь к дверям.

Моя невозмутимость, видимо, удивила офицера. Он хмыкнул и велел гвардейцам найти понятых.

Пока мы поднимались в лифте, я мысленно обратился к Шёпоту.

«Дружище, слушай внимательно. Есть задание…»

Российская империя, город Приморск

Лейтенант охраны съезда Виктор Громов не удивился, что Серебров так легко согласился на обыск. Естественно, он знал, что невиновен. Только он не знал, что якобы украденный кристалл лежит в кармане лейтенанта. Рядом с пачкой купюр, полученной от магистра Сорокина.

Но деньги – лишь приятное дополнение. Гораздо важнее сама задача и поддержка такого влиятельного человека, как Игнатий Романович.

Совесть не мучила Громова. Он понимал, что магистр – сила, а молодой барон из Новосибирска – никто.

Виктор вошёл в номер Сереброва первым и отдал своим подчинённым команды. Они начали обыск, заглядывая во все щели, вороша вещи в шкафу. Понятые, которых они привели – барон Курбатов и один из служащих гостиницы, внимательно следили за их действиями.

Громов сделал вид, что изучает обстановку, медленно прохаживаясь по комнате. Нужно место, неочевидное, но такое, где «находка» выглядела бы убедительно. Взгляд упал на вентиляционную решётку в ванной. Она слегка отходила от стены. Идеально.

Лейтенант дождался момента. Серебров стоял у окна. Его приятель Курбатов нервно переминался у двери, служащий смотрел на гвардейцев.

– Посмотрите за батареей! – громко приказал Виктор.

Когда рядовые начали там искать, Громов молниеносным движением отодвинул решётку и сунул за неё кристалл. А затем так же быстро поставил решётку на место.

Никто ничего не заметил. Теперь нужно разыграть спектакль до конца.

– Может, достаточно? Уверяю, вы ничего не найдёте, – сказал Серебров.

– Значит, вы утверждаете, что ничего не брали, барон? – спросил лейтенант.

– Не брал. И ваш обыск это подтвердил, – ответил Серебров.

– А это тогда что⁈ – и Громов резко дёрнул за вентиляционную решётку.

Он с торжествующей улыбкой смотрел на молодого барона.

А тот почему‑то улыбнулся в ответ.