Текст книги "Юнга Северного флота (СИ)"

Автор книги: Александр Бондарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

  Вторично, в воздух было поднято одновременно всё, что было готово – четыре эскадрильи, двадцать один самолёт (остатки: эскадрилья пикирующих бомбардировщиков IV/StG-1, две эскадрильи из состава истребительной группы IV/JG-77, а так же всё что могла выделить Z/JG-77). Назад вернулось опять менее половины. Удалось по докладам пилотов, потопить несколько суден, несколько повредить.

  Это был провал, полный провал.

  Через несколько дней вице-адмирал Отто Шенк, был снят с должности и отправлен в отставку. На его место назначили вице-адмирала Гейнца Нордмана.

  Эпизод 22

  Как только корабли рейдового соединения вытянулись из порта Лиинахамари, построились в походную колонну, капитан второго ранга Ледяев, написал на вырванном листке бумаги шифровку для начальника Мурманской базы: « Рейдовое соединение бригады охраны водного района Мурманской базы в ночь с 21 на 22 февраля атаковало порт Лиинахамари. В результате атаки уничтожено: один вспомогательный крейсер, одна подводная лодка U-585 противника. Захвачены следующие корабли противника: три катерных тральщика типа „Ahven“, – „Sarki“, „Kuore“, „Muikku“, ледокол „Tarmo“, плавбаза подводных лодок „Sisu“, миноносец „Снёгг“, два грузовых корабля, три охотника за подводными лодками UJ-1102, UJ-1214 („Pay V“), UJ-1210 („Зеебрюгге“), тральщик тип „Rautu“ Т-1 („Рауту“), тральщик тип „Viipuri“ („Виипури“) с номером 763, катерный тральщик тип SM-2, два вспомогательных тральщика DR-2, DR-11, две быстроходные десантные баржи БДБ, артиллерийская БДБ AF-25 (F-429) 350т и БДБ F-223А (220т). В плен взято около 200 моряков кригсмарине. В настоящий момент рейдовое соединение отходит в направлении полуострова Рыбачий. К утру ожидаем налёт авиации противника. Командир рейдового соединения бригады охраны водного района капитан второго ранга Ледяев».

  Отдав для отправки листок с содержанием шифровки вызванному на мостик радисту. Принялся ждать подхода остальных кораблей соединения, которые остались, чтобы забрать морских пехотинцев в конце операции.

  Оставшиеся корабли подошли через два с половиной часа, только тогда Ледяев вздохнул с облегчением.

  Первый налет был отбит очень удачно из двенадцати пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс-87», уйти смогли неповреждёнными только четыре самолёта, один ушёл подбитый, дотянет или нет до Норвегии это ещё вопрос.

  Второй налёт рейдовое соединение хоть и пережило с потерей грузового судна, и большими повреждениями плавбазы подводных лодок «Sisu», ее сейчас тащил на буксире ледокол «Tarmo», обширными повреждениями и потерями шести краснофлотцев отделался ВК «Мурманск». Но и немцам досталось из двадцати одного «Юнкерс-87», уйти смогли только тринадцать, из которых три было подбито. Сбито было восемь "Юнкерс-87. Следующая шифровка в адрес начальника Мурманской базы ушла следующего содержания «Отбили два авиа налёта противника из тридцати трёх „Юнкерс-87“ сбито пятнадцать, повреждёнными ушли четыре самолёта. У нас уничтожено прямыми попаданиями грузовое судно, имеют повреждения ВК „Мурманск“, плавбаза подводных лодок „Sisu“. Командир рейдового соединения бригады охраны водного района капитан второго ранга Ледяев».

  Несколько позже по совету Кобызева, Ледяев отбил ещё одну шифровку «Следующий авиа налёт ждём при прибытии или до прибытия на подходе в порт Мурманска. Желательно прикрыть с воздуха самолётами истребителями, хотя бы в момент отхода противника. Командир рейдового соединения бригады охраны водного района капитан второго ранга Ледяев».

  Налёт третий по счёту произошёл, когда до порта Мурманск оставалось всего ничего около тридцати километров, после обеда, 23 февраля.

  То, что он будет в ближайший час, Ледяев понял по прошедшему на большой высоте высотному разведчику «Дорнье Do-17» немцев. На кораблях шла серьёзная подготовка к встрече. В колонне при подходе к Мурманску отсутствовали плавбаза подводных лодок «Sisu», ледокол «Tarmo», они под охраной двух МО-4 шли позади нас в пятнадцати километрах.

  На этот раз прилетело восемнадцать «Юнкерс-87», в сопровождении восьмёрки истребителей Ме-109.

  Как только они показались в дали, в Мурманск сразу же ушла шифровка.

  То, что на неё отреагируют, Ледяев не сомневался, их встречал сам начальник штаба СФ контр-адмирал Кучеров Степан Григорьевич, который специально прилетел в Мурманск с командой штаба СФ, помимо этого на четырёх самолётах транспортной авиацией СФ, было перекинуто около двух сотен краснофлотцев и двадцать командиров РККФ. Всё это ему сообщил шифровкой капитан первого ранга Гизатулин.

  Эти «Юнкерсы-87» ещё и не начали вставать в круг, как я открыл огонь из своего правого «Эрликона». Шли они плотной группой, чем я и воспользовался, стреляя короткими очередями непрерывно выбрав замыкающую девятку. Взрыв разметал не только одну «штуку» но и повредив ещё две идущие рядом с ним. С них начали беспорядочно сбрасывать бомбовой груз, чтобы облегчить самолёты. Первая же девятка одна за другой пошли на пикирование с интервалом секунд, пятнадцать, объектом атаки они выбрали ВК «Победитель» и грузовое судно, как самое большое по тоннажности.

  Самый первый пилот немецкого пикирующего бомбардировщика «Юнкерс-87», был очень удивлён, когда на нём был сосредоточен огонь всех зенитных средств, в него стреляло порядка шестидесяти стволов. Продержался он до полтора километровой высоты. Самолёт развалился от обилия попаданий, в него попало одновременно из нескольких зенитных пулемётов. Экипаж, не смог выпрыгнуть.

  Во второго я попал, когда он достиг двух с половиной километров, куда я попал, мне некогда было смотреть, с этого самолёта успел выпрыгнуть кто-то один.

  Третий шёл за вторым с разницей по высоте, метров восемьсот, это восемь секунд времени. Мне хватило перейти за левый «Эрликон», правый бросились заряжать, всё те же два краснофлотца. Но моей помощи не понадобилось и в этот уже попали, не знаю чем, но разворотили ему не только левое крыло, но и частично фюзеляж за кабиной пилота. У экипажа не было возможности даже выпрыгнуть.

  Четвёртый и пятый «Юнкерсы-87» уже упали на крыло и пикировали, а вот остальные пилоты самолётов, видя ситуацию в целом, начали беспорядочно сбрасывать бомбы с подвесок самолётов.

  Четвёрка истребителей сопровождения, что крутилась около своих пикирующих бомбардировщиков, так же стали пикировать на корабли соединения, думая помочь своим камрадам, из имеющихся пушек и пулемётов, тем более что попадания из них, для тех же катерных тральщиков типа «Ahven», было бы очень и очень чувствительным, вплоть до летального (потопление) исхода.

  По обоим «штукам» стреляли все зенитные средства, я же сосредоточился на Ме-109-х, зацепив таки на высоте восьмисот метров один из них, пилот успел покинуть самолёт.

  За это время одной, – второй «штуке» не повезло, взорвалась в воздухе, не успев сбросить бомбы. Первая всё же отбомбилась, очень удачно попав в грузовое судно которое начало постепенно погружаться кормой, задирая нос корабля всё выше и выше, с судна прыгали краснофлотцы, выскакивающие из рубки корабля.

  Во вторую попали, но она всё же упорно поднималась вверх, рыская из стороны в сторону.

  Пилоты немецких истребителей, видя такой расклад, прекратили снижение, и ушли вверх нагоняя «Юнкерсы», которые уже повернули в сторону фронта.

  Пока у меня оставались патроны в «Эрликоне» я стрелял в догон Ме-109, один хоть и не потерял скорость набора высоты, но уходил с белесой полосой за самолётом.

  Именно в этот момент появилась восьмёрка наших истребителей, которые с ходу вступили с немцами в бой, даже притом, что на них пикировала с высоты, находившаяся там четвёрка Ме-109-х.

  Но тут подошло ещё четыре наших истребителя во второй волне и ситуация в корне поменялась, немцы пытались уйти за линию фронта, наши же связывали их боем, видят такой расклад Ме-109, на скорости ушли вниз бросив своих бомбардировщиков. Сколько тех добралось до линии фронта, мы не узнали, но на наших глазах было сбито три «Юнкерс-87».

  Эпизод 23

  Ледяев тут же распорядился отправить на ледоколы, сообщение об увеличении скорости. Остальные корабли и баржи дожидались их на месте, приходя в себя, после авиа налёта немцев, проводя на зенитных средствах регламенты и готовя их для дальнейшего применения. С захваченных кораблей, на свои родные перетаскивали, заранее присмотренное имущество и продовольствие.

  Уже почти стемнело когда, наше соединение входило в порт Мурманска, в полном составе, дождавшись ледоколов.

  Огни на пирсе говорили о том, что нас там давно ждут, ВК «Мурманск», который хоть и дошёл своим ходом, но нуждался в ремонте, сразу же направился к пирсу морремзавода, туда же подтащили и плавбазу подводных лодок «Sisu», на ремонт. О том, что на «Мурманске» есть четыре 88-мм зенитных орудия 8,8 cm FlaK 18/36/37, и четыре 20-мм автоматических зенитных орудия 2.0 cm FlaK 30/38 с комплектами боеприпасов, а так же три детектора звука, шесть 150-см прожекторов в комплекте с дизель-генератором. Я предложил Ледяеву не докладывать, а разгрузить их потом, в тихую, самим пригодятся для комплектования вспомогательных крейсеров.

  На ВК «Победитель» как флагман соединения, после его швартовки поднялся контр-адмирал Кучеров, с несколькими командирами, прибывшими с ним, а так же в сопровождении капитана первого ранга Гизатулина, батальонного комиссара Будько. Капитан Соловьёв особист базы, с ещё одним командиром в звании капитан-лейтенант, терпеливо ждали своей очереди подняться на борт ВК, их сопровождали два десятка краснофлотцев со взвода охраны базы, здесь же были представители НКВД: лейтенант и десять бойцов в форме войск НКВД. Как особисты, так и НКВД, прибыли за пленными, которых было больше 200 моряков. Всех их, после ухода Кучерова со свитой в кают-компанию ВК, цепочкой выводили из трюма на пирс под охрану краснофлотцев и бойцов НКВД.

  На катера и корабли, которые были захвачены, перемещались вновь прибывшие командиры и краснофлотцы, здесь вовсю командовал капитан третьего ранга Оточин. До командиров и краснофлотцев уже довели, где они будут проходить службу. Оточин выгреб всех, кто был в резервном экипаже, а так же в резерве Мурманской базы, забрав так же половину личного состава из батареи, которая обороняла порт Мурманска, бойцы батареи, перебирались на артиллерийскую БДБ AF-25 (F-429).

  По мере передачи захваченных кораблей и катеров, на катера и корабли бригады стали возвращаться перегонные команды.

  Всех командиров катеров и кораблей, которые были в походе, вызвали на ВК «Победитель», для более подробного доклада по действиям каждого.

  Зная чем всё это закончиться, я заранее перебрался в камбуз, где принялся готовить ужин с запасом, последние несколько суток я работал за сбежавшего на захват катера, кока Марочкина. Тот перед приходом в Мурманск все же перебрался назад на РС, и сейчас помогал мне готовить, помогая нарезать овощи, одновременно выпекал булочки и готовил своё фирменное блюдо – кофе по-турецки. Я просветил его, чем закончиться «доклад и разборы полётов» нашего выхода.

  Так оно и оказалось, на ужин к нам прибыл «узкий круг»: Кучеров, Ледяев, Петрович, Оточин ну и «хозяин» катера Кобызев. Меня направил в кают-компанию по указанию Кобызева, краснофлотец Малышев. Кок Серёга уже давно таскал в неё судаки с ужином, которые готовил ему я. Так что, прихватив термос с кофе и чайник с кипятком, я в сопровождении кока Серёги, который нёс поднос с булочками и сахар направился в кают-компанию. Войдя туда, доложил, как положено, что юнга Северный, – прибыл по вашему приказанию.

  Мне сказали присаживаться за стол.

  Кучеров поинтересовался у меня, ел ли я сам, узнав, что нет, предложил перед разговором сначала поесть. Что и мы проделали за минут за десять, перейдя к горячительным напиткам по желанию. Я тоже выбрал кофе по-турецки, притянув к себе сразу две булочки, а то пока буду говорить, их все успеют съесть.

  Для затравки разговора, спросил у Кучерова, – Сколько кораблей командование СФ заберёт у нас помимо ледокола «Tarmo», плавбазы подводных лодок «Sisu»?

  От такой постановки вопроса Ледяев, который как раз откусил половину ещё горячей булочки, слега подавился, закашлявшись, смотрел на нас с Кучеровым. Его взгляд говорил: это что, правда?

  Кучеров не торопясь, отпив маленький глоток кофе, поставил кружку на стол. Посмотрел на меня, ответил, – ты сам знаешь ответ на свой вопрос, по-другому, здесь и не может быть речи. В таких судах как ледоколы, мы сейчас остро нуждаемся.

  – Что ещё, кроме ледоколов, – я посмотрел на Кучерова, – нам надо планировать наши действия, исходя из того что мы будем иметь.

  Отвернувшись к стене Кучеров начал перечислять: пять охотников на подводные лодки все UJ, две быстроходные десантные баржи, миноносец «Снёгг», вспомогательный крейсер ПВО «Победитель», торпедный катер С-23, тральщик тип «Rautu» Т-1 («Рауту»), тральщик тип «Viipuri» («Виипури») с номером 763.

  По мере перечисления, того, что у нас будут забирать, лицо Ледяева мрачнело всё больше и больше. Нам фактически оставляли весь хлам, способный нести только патрульную службу около порта и на охране водного района.

  – И как нам отбиваться от немцев, если они пришлют сюда что-то тяжёлое? – задал вопрос я, попивая свое кофе, не забывая о булочках, которые прихватил из общего подноса.

  – Мы будем контролировать обстановку в этом районе, своевременно предупредим вас, если немцы перекинут сюда тяжёлый крейсер, – повернувшись ко мне произнёс начальник штаба СФ, – ты пойми, что сейчас для нас самое важное, это проводка северных конвоев, с которыми поступает в Советский Союз всё необходимое для войны.

  – Да понимаю, что всё отберёте лучшее, – задумчиво сказал я, – но здесь есть ещё и морально-этичный флотский аспект и политический аспект, особенно в переговорном процессе с британцами.

  Теперь на меня непонимающе уставился не только наш комсостав, присутствующий в кают-компании, но и удивлённый Кучеров.

  – Пояснить или сами догадались, – уточнил я у Кучерова.

  – Говори, – произнёс тот.

  – Начну с самого простого, – проговорил я, поворачивая к нему голову, – вот вы командир конвоя, на вас напала подводная лодка или «стая». Как вы будете использовать по назначению торпедный катер С-23?

  Ответил сам себе, – НИКАК, идём дальше, к конвою подошёл тяжёлый крейсер немцев, – пошлёте в последний бой С-23, чтобы он героически погиб. У вас не будет другой альтернативы. Идём ещё дальше – налёт авиации, – тут да есть, какой-то шанс попасть из зенитного пулемёта в самолёт, но какой тут процент попаданий? Вот и ВСЁ.

  Теперь рассмотрим этот же вопрос с другой стороны, торпедный катер С-23 остался у нас. Обернёмся назад и посмотрим, что он сделал, за то время, что был захвачен. Потопил: две подводные лодки, два эсминца немцев, два торпедных катера, базу для торпедных катеров, вспомогательный крейсер, захватил миноносец противника. Мало? Сбито два самолёта «Юнкерс-87». Я думаю, что всё это для Репина, уже тянет на звание Героя. А у вас, он ПРОСТО обычный командир катера. Согласны?

  Кучеров, задумчиво, согласительно закивал головой.

  С-23 остаётся у нас, а с вас после ещё одной афёры с немцами – Репину звание Героя. Идёт?

  – Что за афёра? – вполне резонно задал вопрос Кучеров.

  – Об этом поговорим позже, – ответил ему я, – а сейчас идём дальше ВК ПВО «Победитель». Для начала всё, то же самое. Подводные лодки, – ВК для них лакомая цель, не более, со стороны ВК – НИЧЕГО. Авиа налёт немцев. Тут он конечно красава, около тридцати стволов, только есть одно НО. Скажите сколько у немцев действующих авианосцев? НИ ОДНОГО ГОТОВОГО. Кто будет налетать в районах проводки Северных конвоев? Идём дальше тяжёлый крейсер немцев, – наш ВК ПВО – ни уйти, ни отбиться, судьба – только героически погибнуть. Но это не наш путь. Тогда вопрос: для чего у нас отбирают ФЛАГМАН бригады? Ответ один – ЧТОБ БЫЛ. Других нет.

  Теперь рассмотрим этот же вопрос когда он у нас. Как только он стал выходить, в составе нашего соединения, есть результат. Потопил: четыре транспорта противника – с полком егерей на бортах. Захватил плавбазу подводных лодок, являющуюся одновременно и ледоколом «Sisu», хоть она нуждается в ремонте, но думаю, через несколько месяцев, она войдёт в строй кораблей СФ. Мало? Сбил – не знаю, сколько самолётов противника. Но тут вам надо к капитану третьего ранга Валишеву, тот точно знает сколько.

  У нас на очереди тяжёлый крейсер немцев, – я думаю, это будет их достойная ответка нам. И мы её примет и тут выплывает политический аспект. И в него очень гармонично вплетается ВК «Победитель».

  До всех кто был в кают-компании ещё не доходил смысл того куда я клоню. Тот же Кучеров, никак не мог сообразить, каким боком ВК «Победитель» вплетался в политику.

  Как вы знаете, Советский Союз сейчас воюет с Германией, с Германией воюют и союзники это штаты и британцы, ежели коротко. Многие грузы со штатов идут через британцев и далее сюда к нам на Север. Сейчас Дальний восток и другие регионы трогать не будем, сейчас рассмотрим вариант штаты – Британия – мы (через Север).

  На Севере есть один очень убедительный для британцев аргумент, чтобы быстро перекрыть нам самый короткий путь доставки, и звать его «Ти́рпиц» (Tirpitz), одним своим видом и главное нахождением на Севере, допустим где-то в районе Тронхейма. На сколько мне известно сейчас формат союза это штаты, Британия И Союз, которые постепенно трансформируется в штаты, Союз И Британия. Улавливаете разницу, Британцы улавливают и скорее всего под предлогом вышеперечисленного аргумента откажутся от доставки по короткому пути. Для них это означает, что формат штаты, Британия И Союз остаётся.

  Теперь каким боком здесь ВК ПВО «Победитель», а вот каким – уничтожение тяжёлого крейсера будет представлено как бой его, с рейдовым соединением нашей бригады, с малюсеньким уточнением НОЧНОЙ. Его результат потопление тяжёлого крейсера немцев. За это, кстати, и должен будет награждён Героем Репин, но об этом должно знать как можно меньше людей. Крейсер потопил ВК ПВО «Победитель» и точка. Даже если ему помогали несколько других кораблей нашего соединения. Теперь понятно? Нет. Хорошо продолжаю. На все аргументы британцев, мы говорим, что у нас ВК топят тяжёлые крейсера противника, в догон к этому, приведём аргумент РЕАЛЬНЫЙ – это разгром конвоя уничтожение четырёх транспортов с полком егерей и всех кораблей охранения в том числе и ДВУХ ЭСМИНЦЕВ немцев этим же ВК. Было? Было. Это и у нас надо так проводить.

  А то, как на самом деле мы уничтожим крейсер, им знать, не обязательно.

  – А как мы его уничтожим, – с хитринкой в голосе произнёс Кучеров. Остальной комсостав, весь превратился в одно сплошное ухо.

  – Проще пареной репы, – что нужно: один С-23 и один ДБ-3Ф с лётчиком способным летать ночью и всё. С-23 или Репин садится ему на хвост в отдалении, водит его до ночи и находится где-то рядом. Наводит – примерный район, ДБ-3Ф с торпедой, а дальше пилот по моим указаниям проводит пуск торпеды в слепую, после попадания, находим катер Репина, я подскажу где он, выпрыгиваю с парашютом и с катера в слепую, на большом удалении всаживаем в него две торпеды, для гарантии, не с первого так со второго раза. Вызываем «Победитель» и они подбирают всех спасшихся с крейсера. Удар в слепую ночью можно проверить, если вам не жалко одной торпеды и какой-нибудь лоханки. Как я вижу ночью, лучше спросите Репина, тот знает, он пускал торпеду вслепую у входа в фиорд Петсамовуоно, потопил ВК, что там дежурил, правда тот в дрейфе лежал, но всё же. Мне в принципе всё равно, что день, что ночь. Немцы днём видят хорошо, а вот ночью плохо, особенно на расстоянии.

  – Поэтому нам нужны и ВК ПВО «Победитель» и большой торпедный катер С-23 Репина. Убедил? – спросил я Кучерова, – остальные можете забирать.

  Кучеров просчитывал мои слова, и думал о том, что я сказал. Все остальные так и молчали. О чае и кофе все забыли, оно уже давно остыло.

  – Убедил, – наконец произнёс Кучеров, всё-таки завалить тяжёлый крейсер немцев, очень хотелось, да и нос сопливый британцам утереть тоже очень хотелось.

  – Кстати, напоминаю тебе наш разговор, – продолжил Кучеров, – ты обещал после порта Лиинахамари, подумать, как это, – «покошмарить», подводные лодки кригсмарине в районе проводки Северных конвоев? Как с этим?

  – Ждём моего друга Генри Джеймса, – ответил я, – берём у него то, что он нам притащит, делаем ещё несколько вспомогательных крейсеров, только в этот раз артиллерийских, маскируем их под обычные транспорты. Пускаем их как конвой, под охраной нескольких катеров РС и С-23, ну и другие. Специально передаём по радио что-то, чтобы нас засекли, и к нам устремились подводные лодки или ещё лучше «стая». Их топим, как – пусть объяснит Корнейчук, одну мы уже с ним потопили, РЕАЛЬНО – главное их не подпускать на пуск торпеды, и топить по одной. Их всех я буду видеть. Как-то так. Лишь бы мин хватило.

  На этом наши посиделки и были закончены.

  Кучеров в сопровождении Ледяева и Оточина, убыл куда-то по своим делам.

  Я же, отправился спать, день и так был слишком насыщенный.

  Эпизод 24

  Наутро была сформирована колонна, которая убывала в Архангельск. В неё вошли ледокол «Tarmo», миноносец «Снёгг», пять охотников за подводными лодками UJ-1102, UJ-1111, UJ-1107, UJ-1214 («Pay V»), UJ-1210 («Зеебрюгге»), тральщик тип «Rautu» Т-1 («Рауту»), тральщик тип «Viipuri» («Виипури») с номером 763, две быстроходные десантные баржи БДБ: артиллерийская БДБ AF-25 (F-429) и БДБ F-223А. Их экипажи формировали в первую очередь. Кучеров улетал самолётом, кто из командиров вёл колонну, мне было безразлично. Перед его отлётом я напомнил ему, об обещании уже его, о выделении 700 краснофлотцев с командным составом на три вспомогательных крейсера. К колонне, убывающей в Архангельск, добавили ВК «Мурманск», для доставки пополнения для нашей бригады, хоть с трудом, но разместить там 700 человек можно было.

   У нас же начались серые будни, бригаду в который раз переформировали, добавили ещё один дивизион тральщиков, куда попали: три катерных тральщика типа «Ahven», – «Sarki» (назван КТ-1 «катерный тральщик»), «Kuore» (назван КТ-2 «катерный тральщик»), «Muikku» (назван КТ-3 «катерный тральщик»), катерный тральщик тип SM-2 (назван КТ-4 «катерный тральщик»), два вспомогательных тральщика DR-2 (ВТ-1 «вспомогательный тральщик»), DR-11 (ВТ-2 «вспомогательный тральщик»).

  Сидение и ничего не деланье меня не устраивали и на первых же посиделках вечером, я предложил смотаться к порту Лиинахамари и вообще посмотреть, что твориться перед Печенгским заливом, идти на С-23, а сзади вдогон на РС-513 и РС-514, на каждом разместить дополнительно по пятнадцать краснофлотцев с одним командиром.

  – План такой, – говорил я, сидевшим в кают-компании командирам Ледяеву, Оточину, Корнейчуку, Кобызеву, Валишеву, Репину и Арбузову, и с некоторых пор сюда зачастил и капитан Соловьёв. С-23, я на нём, уходим вперёд, РС-513 и РС-514 идут позади. Если мы на С-23 уйдём под утро, то к вечеру дойдём, все наши действия будут только в ночи. Поэтому мы на С-23 успеваем смотаться к фиорду Петсамовуоно. Я навожу Репина на все суда, что попадутся, их торпедируем, если попадётся что-то интересное в виде большого торпедного катера типа «шнелльбот», пытаемся захватить, но это по обстоятельствам к утру отходим к полуострову Рыбачий, а точнее до Губы Вайда, где будут базироваться оба РС, с резервом. Кроме того на них можно взять дополнительно топливо для С-23, на одном, на другом две торпеды опять же для С-23. Почему будет действовать только С-23? Потому, что у него скорость. Если будет необходимо, по радио вызовем вас на подмогу. Как то так.

  Кстати вы Валерий Андреевич, – обратился я к Оточину, – не хотите развеяться с нами, ваш начальник в этот раз остаётся всё равно на хозяйстве. Петрович может пойти с Кобызевым, уже есть два командира, по десятку, полтора краснофлотцев возьмём с МО-4, всего по не многу, ещё осталось найти одного командира и закроем вопрос. Как вам моё предложение?

  Оточину предложение очень понравилось, Петрович тоже был не против, Репин уже порывался бежать, готовится к выходу. Валишев сказал, что может выделить мне лейтенанта Горностаева, своего зама по артиллерии.

  По всей видимости, недовольным остался только Ледяев, его оставляли в Мурманске, но он так же понимал, что кому то надо находиться и руководить здесь, одновременно он был доволен, что они опять действовали, а не сидели без дела.

  – Утверждаю, – проговорил Ледяев, как только Репин будешь готов выходи краснофлотцев возьми с МО-163, ну Оточин проконтролирует. Петровичу поручили подготовить РС: загрузить на них дополнительно топливо и торпеды соответственно.

  На этом посиделки закончились, все разошлись готовится к выходу, первым как всегда умчался Репин на свой С-23. Через полчаса я был уже на С-23, где мне как старому знакомому, боцман катера выделил свою полку, сказав, что завтрак и обед за мной, потом мне спать перед работой вечером.

  Утром по привычке встал рано в пять привёл себя в порядок и отправился на камбуз помогать готовить завтрак коку.

  Катер на полной скорости узлов под 40 шёл в сторону полуострова Рыбачий. Репин поделил вахты с Оточиным, чтобы один отдыхал в каюте командира, до обеда была его вахта, после обеда Оточина.

  После завтрака меня отправили отдыхать до двенадцати, что я и сделал, перед обедом помог коку, после обеда опять отправился отдыхать перед вечерней работой. Ужин кок сказал, что приготовит без моей помощи.

  С Репиным мы переговорили ещё утром, я предложил дождаться вечера, предупредить дежуривший в этом районе морской охотник МО-4 номер 161, самим выдвигаться к фиорду Петсамовуоно и начинать с него, прощупать немцев от него до Киркенеса, если они дадут нам возможность. Репин думал недолго и согласился, что немцев в первую очередь необходимо прощупать в этом районе.

  До вечера происшествий не было, мы обогнули на скорости полуостров Рыбачий и шли в сторону фиорду Петсамовуоно. Погода нам помогала, облачность была низкой, а значит, самолёты как наши, так и немцев не летали.

  К фиорду Петсамовуоно, мы приближались, дав небольшую дугу со стороны береговой линии. Я хотел посмотреть какая охрана сейчас на входе в фиорд. Ночное зрение с помощью заклинания видимости в темноте, позволило рассмотреть и заранее обойти на значительном расстоянии, не приближаясь близко.

  Его охранял дежуривший вспомогательный крейсер водоизмещением 2500 тонн. Всё это я комментировал стоящим рядам Репину и Оточину.

  Отошли в сторону Киркенеса на миль 40 и стали ждать, кого нам пошлёт или не пошлёт сегодняшняя ночь, через час я приметил, что на нас идёт кто то. Из-за пока большого расстояния, я не мог более чётко рассмотреть, кто движется впереди. Постепенно мы рассмотрели кто к нам пожаловал, вскоре стало ясно, что на нас идут две БДБ.

  – Впереди на расстоянии 3-4 кабельтов движутся две быстроходные десантные баржи, разные по размерам. Спереди, по всей видимости, на 350 тонн, за ней поменьше тонн на 220, – сообщил я стоявшим рядом со мной Репину и Оточину, – для начала хороший улов, на передней стоит, что то крупное не пойму что, – кажется танк или танкетка, рядом два бронетранспортёра.

  – Надо топить, – произнёс Репин и посмотрел на Оточина, – тот кивнул головой.

  – Первую топить однозначно, вторую нет, – категорично заявил я, – первая, тяжело груженная техникой, углубление у неё максимальное, у второй торпеда может пройти под днищем, это смотря как груженная.

  – И, – Оточин посмотрел на меня.

  – Заходим ближе к берегу, ждём, под углом 90 градусов торпедируем первую, углубление хода торпеды минимальное. Ждём, не выдавая себя. Вторая сбрасывает, ход чтобы разобраться что случилось, может, попала на донную мину, останавливается, чтобы спасти уцелевших. На ней не более 20 экипаж, если будет ещё солдаты, отпускаем, не выдавая себя, если нет, атакуем на захват.

  – Принимается, – подвёл итоги Оточин как старший по званию, – действуем. По команде Репина, боцман с краснофлотцами начали готовить торпеды к пуску, заранее выставляя на одной минимальное углубление хода. Один краснофлотец нырнул вниз, чтобы предупредить остальных о готовности к действию, я встал к «Эрликону», комментируя, куда плыть и кто, где находится.

  Через пять минут мы были готовы к пуску торпеды. Я негромко отчитывал расстояние до пуска, наконец, последовала команда «Пуск». Расстояние до баржи было не очень большое, кабельтова два. Торпеда попала чуть дальше середины, её движение я комментировал, Репин готов был стрелять ещё одной, в случае промаха. Не понадобилось, БДБ ушла под воду меньше чем за минуту. Вторая, так как никто не стрелял и никого они не видели, подошла к месту взрыва там плавали и кричали, по всей видимости, несколько выживших моряков.

  К этому моменту мы сместились за корму второй БДБ. Она застопорила ход, для спасения оставшихся в живых. По слабой освещённости БДБ было видно, что матросов было не так много. Репин решился, дав команду на её захват. Взвыв моторами, наш торпедный катер рванул к БДБ, уже можно было не скрываться. Я начал стрелять по всему движущемуся на её корме, а так же при подходе к ней и по тем, кого видел. В момент, когда мы поравнялись с ней боцман катера, и ещё один краснофлотец забросили кошки и стянули нас к борту БДБ. Готовые к захвату краснофлотцы в тот же момент начали перескакивать на неё. Я стрелять не прекращал до тех пор, пока видел фигуры немецких матросов, заодно пройдясь по рубке баржи.

  Через пять минут всё было кончено, немцы сопротивлялись до последнего, хоть из оружия у них практически ничего не было, но и наши краснофлотцы, особо не рвались брать кого-то в плен. Всех находившихся, на палубе БДБ, а это был практически весь экипаж баржи и экипажи бронетранспортёров, просто расстреливали из пистолетов или автоматов.

  После захвата и проверки БДБ, на наличие живых немцев, на ней погасили все, какие можно было огни.

  Оточин уже там командовал, он один из первых перепрыгнул на неё. Всех убитых выкидывали за борт. На передней аппарели стояли три бронетранспортёра их проверили в первую очередь, расстреливая оказавшихся там водителей. К пулемётам, которые были на них, я никого не подпускал, внимательно отслеживая ситуацию около них.

  По договорённости с Оточиным, Репин сразу же пошёл назад к входу в фиорд Петсамовуоно, где дежурил вспомогательный крейсер, а тот двигался за нами, как только мог вдоль береговой линии. ВК немцев я увидел через час полного хода, за это время боцман с помощью краснофлотцев, зарядил опустевший торпедный аппарат запасной торпедой. На ВК, скорее всего не слышали взрыв и двигались змейкой от одного берега до другого.