444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Горин » Барон Оболенский. Трилогия (СИ) » Текст книги (страница 47)
Барон Оболенский. Трилогия (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 06:30

Текст книги "Барон Оболенский. Трилогия (СИ)"


Автор книги: Александр Горин


Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 49 страниц)

Глава 21

Я опешил. Внутри что‑то ёкнуло, и я на мгновение потерял нить разговора. Невесту? Он про Лилю? Но она же…

Я обернулся. Лиля залилась краской до корней волос, и её глаза засветились таким ярким и как будто отчаянным счастьем, что у меня перехватило дыхание. Андрей замер с открытым ртом, и его перо застыло над тетрадью.

Князь прав. Пора уже перестать ходить вокруг да около.

– Ваше сиятельство, – произнёс я, поднимаясь со стула и чувствуя, как сердце бьётся чаще обычного. – Невеста пока ещё не невеста. Но это дело поправимое.

Я повернулся к Лиле и за плечи мягко поднял её со стула. Она смотрела на меня снизу вверх, и её губы приоткрылись, будто она хотела что‑то сказать, но не находила слов.

– Лилия, – сказал я, глядя ей в глаза и чувствуя, как сердцебиение ещё больше учащается. Думал об этом, но не думал решать вопрос так быстро. – Ты согласна стать моей женой?

Лиля ахнула, прижала ладони к щекам, и её глаза мгновенно наполнились слезами.

– Да! – радостно выдохнула она, заливаясь румянцем. – Да, ваше благородие! Конечно, да!

Лиля бросилась ко мне и уткнулась лицом в мой нагрудник. Андрей, сидевший с открытым ртом, шумно выдохнул и смахнул накатившую слезу.

– Ваше благородие, – просипел он, откашлявшись. – Я так рад за вас! За вас обоих!

– Ну вот, – произнёс князь, откидываясь на спинку и оглядывая нас с видом человека, который только что решил сложную задачу. – Теперь в Дубровке будет не одинокий барон, а семейный. А это совсем другое дело, семейный человек он основательный, о будущем думает, просто так на рожон не лезет. – Он выдержал паузу, и его глаза сузились. – Но, прежде чем я тебе государственные дела поручу и на свадьбу благословлю, ты, барон, должен присягу принять. Дань ты первый раз заплатил, это хорошо, теперь подданство оформить надо.

Я напрягся. А вот это неожиданно.

Присяга – это не просто бумажку подписать, это обязательство, которое связывает по рукам и ногам. С другой стороны, самостоятельность – это хорошо, но с княжеской поддержкой будет совсем другой уровень. Да и отказывать князю в его собственном замке – это верх глупости.

– Раз надо принять присягу – приму, – коротко сказал я, глядя князю прямо в глаза.

Глаза Андрея расширились, и он замотал головой, всем своим видом выражая своё несогласие с моим решением. Я положил руку ему на плечо и советник, встретив мой твёрдый взгляд, сник и прикусил язык.

Князь же удовлетворённо кивнул и обратился к одному из придворных.

– Подготовить всё для церемонии принятия присяги, – произнёс он властным тоном. – Барона и его людей пока проводите в гостевую комнату, пусть отдохнут с дороги.

Гостевая комната оказалась просторной и светлой. Высокие окна с видом на город, тяжёлые бархатные портьеры и толстый ковёр на полу, несколько кресел, резной стол со стульями у стены, несколько шкафов с книгами. Я опустился в кресло, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.

Андрей первым делом подскочил ко мне.

– Ваше благородие, – выпалил он, останавливаясь напротив меня и всплескивая руками. – Я поражён! Князь такой добрый, такой понимающий! Я о нём совсем другое слышал, честное слово! Говорили, что он жёсткий, что с ним невозможно договориться, что он только о выгоде думает!

Я усмехнулся, глядя на его взволнованное лицо.

– Андрей, – сказал я, откидываясь в кресле и складывая руки на груди. – Князь не добрый, он умный. Мы ему дали много полезных вещей для княжества: нового плательщика налога и подданного, информацию про Врата, карту с Юргой. Любому руководителю нужны толковые сотрудники, руками которых он может развивать новые направления. Вот он в нас таких и увидел.

Андрей замер, переваривая мои слова. Его брови сошлись к переносице, а губы беззвучно шевелились, будто он повторял про себя мой ответ.

– Да, – протянул он медленно, опускаясь на край стула и глядя в окно. – Но ведь никакой самостоятельности теперь.

– Самостоятельности у нас будет достаточно, – покачал я головой, – князь от Дубровки далеко.

Андрей хмыкнул, а я перевёл взгляд на Лилю, которая тихо стояла у окна, чуть покусывая нижнюю губу.

– Лиля, – обратился я к девушке. – Ты как?

Лиля подняла на меня глаза, и в них было столько любви и радости, что я на мгновение потерял дар речи.

– Волнуюсь, – призналась она дрогнувшим голосом. – Но я так рада, ваше благородие! Так рада, что даже не знаю, как это выразить!

– И я тоже очень рад за вас, – встрял Андрей, рассматривая книги в шкафу. – Вы оба заслуживаете счастья.

Лиля покраснела и опустила глаза.


* * *

Малый зал поражал богатством убранства. Высокие своды терялись в полумраке, тяжёлые бархатные портьеры на окнах переливались в свете свечей, а на стенах висели гобелены с изображением сцен охоты и баталий. В центре зала возвышался резной трон, на котором восседал князь в парадном облачении, с короной на голове и скипетром в руке.

Вдоль стен стояли вельможи, которых тоже собрали по такому случаю. Я насчитал двенадцать, все в дорогих кафтанах, с золотыми цепями на шеях и важными лицами. Они смотрели на нас с любопытством, а кое‑кто и с плохо скрываемым высокомерием.

Протрубили трубачи, и церемониймейстер, полноватый мужчина в тёмном костюме, похожим на фрак, громогласно объявил:

– Барон Павел Владимирович Оболенский присягает на верность его сиятельству князю Томскому!

Князь чуть подался вперёд, и его острые глаза остановились на мне.

– Подойди, барон, – произнёс он, и его голос разнёсся по залу.

Я прошёл вперёд, чувствуя, как взгляды вельмож впиваются мне в спину. Церемониймейстер протянул мне грамоту. Я взял её и принялся громко читать ровным, твёрдым голосом:

– Я, барон Павел Владимирович Оболенский, присягаю на верность его сиятельству князю Томскому. Обязуюсь служить верой и правдой, защищать земли княжества от врагов внешних и внутренних, платить дань и выполнять повеления князя. Да поможет мне Бог.

Ух! Слова клятвы отозвались в груди тяжестью, но и какой‑то странной силой. Словно теперь я не просто барон, а часть чего‑то большего.

Князь кивнул и поднял руку.

– Нарекается княжеским подданным барон Оболенский, – объявил он, и его голос эхом разнёсся по залу. – Отныне и вовеки.

Раздались аплодисменты вельмож, и церемониймейстер громко объявил о завершении церемонии.

А потом было застолье в обеденном зале, и оно оказалось куда более непринуждённым, чем церемония. Длинный стол, уставленный яствами, свечи в канделябрах, слуги выполняли каждый каприз. Князь сидел во главе стола, я занял место по правую руку от него. Лиля устроилась рядом со мной, а Андрею отвели место сразу за Лилей.

– Скажи мне, барон, – произнёс князь, отпивая из кубка и глядя на меня с любопытством. – Сколько человек понадобится для похода на Юргу?

Я отставил кубок и посмотрел на князя.

– Думаю, полсотни хватит, – ответил я, вытирая губы салфеткой. – И лучников с зачарованными стрелами побольше.

– Почему только стрелами? – спросил он, вскидывая бровь. – У нас и колящее и рубящее оружие стихиями бьёт. Мечи, копья, алебарды, топоры – всё магическое.

– Я так ещё не умею, – признался я, чувствуя, как Андрей за столом замер с поднесённой ко рту ложкой. – Только стрелы зачаровываю.

Брови медленно поползли вверх.

– Странно, а мне доложили, что ты не одарённый, – произнёс он, подаваясь вперёд. – Где ж ты так научился?

– По книгам, – ответил я просто. – Методом проб и ошибок.

Князь помолчал, глядя на меня так, будто видел впервые. Потом усмехнулся и покачал головой.

– Раз такой учёный, – произнёс он, отправляя в рот кусок жареного мяса, – распоряжусь, чтобы тебе выдали магические книги про то, как оружие зачаровывать. Будет легче тебе монстров бить.

Я чуть не поперхнулся виноградным соком. Книги по зачаровыванию оружия! Неплохо, в хозяйстве пригодятся.

– Благодарю, ваше сиятельство, – поблагодарил я, сдерживая довольную улыбку. – Это очень щедрый дар.

Андрей за столом издал сдавленный звук, и его глаза загорелись так, что, казалось, освещали весь стол. Ещё бы, новые книги по магии! Он так радовался, словно магии собирался учиться он сам.

В этот момент я решил задать вопрос, который не давал мне покоя с самого начала.

– Ваше сиятельство, – произнёс я, откладывая вилку. – Вот я Оболенский, но родом из Агеевки. Как‑то это не очень логично.

Князь вдруг нахмурился, и его лицо вдруг посерьёзнело. Он помолчал, глядя в сторону, будто решая что‑то для себя, и наконец произнёс:

– Это отдельный разговор, барон. Не здесь и не сейчас.

Я кивнул, принимая ответ. Не сейчас так не сейчас, можно и подождать.

– Тогда у меня для вас есть ещё новость, – сказал я, понижая голос и наклоняясь ближе к князю. – Один из приграничных баронов, Подпольский, содержит банду разбойников. Они действуют под его руководством, на нас напали на дороге, собирались ограбить, да не вышло.

Князь замер с кубком в руке, и его лицо медленно наливалось краской.

– Да не может быть! – воскликнул он. – Подпольский? Он же из старинного рода, служит мне верой и правдой, налоги исправно платит. Что‑то ты, барон, тут перепутал.

– Вот, смотрите, – спокойно ответил я, доставая из кармана кожаный кошель с гербом Подпольского. – Это я забрал у главаря разбойников. А ещё под рубахой у него был нагрудный знак припрятан.

Князь взял кошель и нагрудный знак, повертел в руках, и его лицо стало мрачнее тучи.

– Надо проверить, – произнёс он тихо, и его пальцы сжались в кулак. – Пошлём по‑тихому разведку с прикрытием. Если подтвердится… – по его лицу стало видно, что в этом случае Подпольскому не позавидуешь. – А я думал, разбойники все сами по себе. Никак не изведём эту заразу, все облавы словно заранее чуют.

– Может, где и сами, – ответил я, пожимая плечами. – Но на юге они точно не самостоятельны.

Князь кивнул, и его лицо стало жёстким и решительным.

– Что ж, барон, – произнёс он, поднимая кубок. – За верную службу и за то, чтобы наши враги получили по заслугам.

После ужина нас развели по покоям. Слуга, молодой парень с безучастным лицом, провёл нас по длинному коридору, освещённому свечами в настенных канделябрах, и распахнул дверь в просторную комнату с двумя кроватями под пологами, резным комодом и окном, выходящим во внутренний двор. Лиле досталась соседняя комната.

Андрей, едва переступив порог, разбежался и с размаху прыгнул на кровать, раскинув руки и ноги.

– Вот это я понимаю, – пробормотал он, уткнувшись лицом в подушку и явно не собираясь выбираться. – Ваше благородие, я, кажется, влюбился.

– В кого это опять? – спросил я, оглядывая помещение.

– В кровать, – с блаженным видом Андрей перевернулся на спину и закинул ноги на спинку кровати. – Не думал, что так бывает, но любовь странная штука. Можно сказать, непредсказуемая.

Я усмехнулся, снимая ремень с мечом. Вот же болтун, в кровать он влюбился.

К нам заглянула Лиля. Она постояла на пороге, теребя край рукава, потом медленно, будто набираясь смелости, подошла ко мне.

– Ваше благородие, – тихо сказала она, глядя на меня снизу вверх. – А вы правда хотите, чтобы я стала вашей женой? Это же не специально для князя было сказано?

Волнуется. Взгляд серьёзный и совсем взрослый. Сейчас всё проясним до конца.

– Лиля, я тебе нравлюсь? – спросил я с лёгкой улыбкой.

– Очень! – выпалила она, и её щёки залились краской. – Очень‑очень! А я вам?

– И ты мне очень нравишься, – ответил я уверенно, глядя ей в глаза. – Только вот никак не могу привыкнуть, что ты уже девушка, а не подросток.

Лиля фыркнула, явно расслабляясь.

– Но я ведь умнее многих взрослых в Дубровке, – заявила она с такой уверенностью, что я невольно хмыкнул. – Да и посмотрите на меня, какой же я подросток?

– Ты намного умнее их всех вместе взятых, – согласился я, улыбаясь. – И теперь уже совсем взрослая и очень красивая.

Лиля сделала шаг ко мне и обняла, прижавшись щекой к моей груди. Я тоже нежно обнял девушки, вдыхая травяной аромат её волос.

– Ваша благородие, – прошептала Лиля. – Я вас люблю.

Я ещё сильнее обнял её, чувствуя, как бьётся её сердце.

– Даже не представляешь, как я рад это слышать, – также тихо ответил я, жалея, что не могу пока с чистой совестью ответить тем же. – Только называй меня наедине просто по имени. А то, как чужие.

Она подняла на меня счастливые глаза.

– Павел, – сказала она, будто пробуя моё имя на вкус. – Паша. Пашенька.

– Вот так уже лучше, – улыбнулся я, гладя её по волосам, потом нежно поцеловал в щёчку, в губы пока не стал. – А теперь спать.

Мой советник выполнил распоряжение ещё до того, как я его произнёс – с его горячо любимой кровати послышался сдавленный храп.

– А он всегда в сапогах спит? – с улыбкой спросила Лиля, глядя на спящего Андрея, обнимающего подушку.

– Постоянно, – подыграл я. – Никак отучить не могу.


* * *

На следующее утро завтрак нам принесли прямо в покои, Андрей позвал Лилю из соседней комнаты, и мы уселись за стол.

– А когда свадьба, ваше благородие? – с хитрой улыбкой спросил Андрей, разливая всем парное молоко по кружкам.

– После уборки урожая, – ответил я, пододвигая к себе блюдце с мёдом.

– Тогда я скажу Ждановым! – просиял Андрей и тут же округлил глаза, глядя на пятно на скатерти от пролитого молока. – Как же так неловко‑то? Вроде ровно держал… Ладно, высохнет. Я что хотел сказать‑то? В общем, Ждановы настреляют зайцев, уток, тетеревов. Стол ломиться будет!

– Да, столы на улицу вынесем, – добавил я, глядя на него с улыбкой. – Чтобы всей деревней праздновать.

Андрей выхватил тетрадь и начал что‑то черкать, бормоча под нос про «список гостей» и «меню».

– Ну что, все доели? – спросил я, вставая из‑за стола. – Поедем домой?

Андрей поднял на меня удивлённые глаза.

– А в лавки за книгами? – выпалил он, тыча пальцем в сторону окна.

– А на рынок за тканями? – подхватила Лиля с горящими глазами. – Мне же нужно… ну, для свадьбы…

– Ну естественно! – рассмеялся я, глядя на их вытянувшиеся лица. – Сначала рынок, потом книги. Или, наоборот. Разберёмся.

Главный рынок Томска раскинулся на широкой площади у городской стены. Ряды прилавков уходили вдаль, теряясь между каменными домами, и пространство было заполнено гулом голосов, ржанием лошадей, скрипом телег и запахами свежей выпечки и пряностей.

У одного из прилавков Лиля заинтересованно остановилась, и я сразу понял, что это именно то, что она искала. Глаза девушки расширились, и она, не отрываясь, смотрела на рулоны тканей, разложенные на широком столе: атлас, шёлк, бархат, тонкое полотно самых разных расцветок.

– Выбирай, – кивнул я Лиле на прилавок.

Лиля посмотрела на меня с благодарностью и устремилась к прилавку. После того, как я расплатился за Лилины покупки я сделал вид, что не заметил, как она украдкой прячет в сумку белый атлас и длинную прозрачную ткань, явно для свадебного платья и фаты.

Андрей тем временем уже приплясывал у книжной лавки.

– Покажите, что у вас есть по магии, – попросил я, и хозяин засуетился, выкладывая на прилавок потрёпанные тома.

Андрей схватил первый попавшийся и уткнулся в него, а я отошёл в сторону и у другого прилавка, ювелирного, выбрал два золотых кольца и тонкий кулон с зелёным камешком, похожим на изумруд.

– Хороший выбор, ваше благородие, – одобрил ювелир, заворачивая покупку в мягкую ткань. – Для невесты?

– Для неё, – коротко ответил я, пряча свёрток за пазуху.

Андрей, оторвавшись от книги, заметил мои манипуляции и хитро подмигнул. Я погрозил ему пальцем, и он снова уткнулся в страницы, делая вид, что ничего не видел.

Потом мы прошлись по рядам с саженцами. Я выбрал несколько кустов малины, смородины, крыжовника, а ещё клубнику и розы. Лиля, увидев цветы, ахнула и принялась выбирать георгины и гладиолусы для цветника перед теремом. Семена разных цветов она тоже взяла, и я не стал спорить.

Отдельно закупили семена разных культур: огурцов, помидоров, кабачков, тыквы, разной зелени. А для каши ячмень, просо, и овёс для лошадей, с учётом того, что угодья наши будут расширяться.

– Ваше благородие, – доложил один из наших дружинников, взваливая на себя очередной мешок, – телеги уже битком. Ещё немного, и не влезет.

– Ясно, тогда с объёмными покупками заканчиваем, – ответил я, оглядывая рынок. – Осталось ещё одно дело.

Я нашёл лавку торговца ядрами и обменял все оставшиеся ядра на чёрные, а также взял фиолетовую горошину и три ореха: фиолетовый, зелёный и серебристый. Андрей, стоявший рядом, вскинул брови.

– Ваше благородие, а фиолетовые зачем? – спросил он, тыча пальцем в ядра. – Это же ментальные.


Глава 22

Андрей с недоумением уставился на выменянные мной ядра, а я отодвинул ментальные отдельно, у меня уже всё было чётко спланировано.

– Фиолетовые для Лили пойдут, – коротко ответил я, убирая покупки в кошель. – Чувствую, что у неё второй дар можно открыть, а он ей очень пригодится.

Андрей открыл рот, закрыл, поморгал глазами и, наконец, понимающе улыбнулся.

– Ух ты! – протянул он, глядя на меня с уважением. – Вот это силища у Дубровки будет!

– Именно, – сказал я, хлопая его по плечу. – Она пока не знает, молчи, я сам скажу.

Андрей заговорщицки кивнул, глядя на подходящую к нам Лилю со свёртками тканей в руках. Её глаза блестели, на щеках играл румянец, она явно ещё не отошла от новостей о свадьбе.

– Ну что, – я обвёл взглядом своих, – всё купили?

– Всё! – хором отозвались Андрей и Лиля, и даже мужики из охраны закивали.

– Тогда домой.


* * *

Дорога назад началась спокойно. Солнце висело уже высоко, трава вдоль тракта радовала яркой зеленью, лес выглядел вполне мирно. Настроение было отличное, пустельга кружила над обозом, а Верный трусил впереди, принюхиваясь чуть ли не к каждому кусту.

Я ехал на Черноморе, листая книги, которые дал князь. Читать было очень неудобно при качке, но времени терять не хотелось. Нам досталось сразу три тома в потёртых кожаных переплётах с полувыцветшими чернилами на пожелтевших от времени страницах. Названия витиеватые: «Искусство зачарования оружия», «Стихийные плетения и их применение в бою», «Трактат о наложении чар на металл».

В книге про зачарование стрел было много интересного. Автор подробно описывал, как правильно сводить стихии, как не дать плетению рассыпаться, как стабилизировать огонь в наконечнике. Были там и схемы, и рисунки, и примеры для разных стихий.

Заморозка расписывалась отдельно. Огонь и вода – это понятно, а вот лёд требовал ещё и воздуха, чтобы правильно «закрутить» холод. Я попробовал на ходу, взял стрелу и попытался свести воду и воздух, как было написано. Наконечник покрылся белёсой корочкой, которая тут же растаяла.

Не то. Может, концентрации мало.

Вторая попытка дала тот же результат, и третья не смогла порадовать. Я вздохнул и отложил заморозку в сторону. Не сейчас. Сначала нужно набить руку на огненных стрелах, они нам нужнее, а ледяные подождут.

К обеду я уже делал огненные стрелы почти не задумываясь. Пальцы сами находили нужный ритм, мана текла ровно, и наконечники один за другим вспыхивали ровным оранжевым светом и быстро тухли, запечатывая жар в металле. К вечеру в моём колчане уже лежало больше двадцати готовых стрел, и я с удовлетворением отметил, что дело спорится.

– Ваше благородие, – подъехал ко мне Андрей, кивая на колчан, – это же целый арсенал! Вам бы ещё на копья научиться, тогда вообще красота будет.

– На копья нужен третий ранг, так в трактате написано, – сообщил я, закрывая книгу. – Там металла больше, плетение сложнее.

Андрей приуныл, но ненадолго.

– Зато вы теперь знаете, к чему стремиться! – воскликнул он, сверкая глазами. – А Лиля вам поможет, подпитает силами, когда ранг поднимать будете.

Я посмотрел на него с лёгкой усмешкой.

– Ты у меня стратег, Андрей.

– Стараюсь, ваше благородие! – он гордо выпрямился в седле, но тут же чуть не свалился, когда его жеребец мотнул головой и взбрыкнул копытами. – Тихо ты, скотина! Я же тебя люблю, а ты меня всё время сбрасываешь!

Конь в ответ покосился карим глазом на любвеобильного советника и фыркнул, а я невольно рассмеялся.


* * *

В Кафтаново мы добрались уже к вечеру. Тот же постоялый двор, тот же хозяин с хитрыми глазами, только теперь он кланялся ещё ниже, поминая, наверное, ночных воров, о которых я ему рассказал в прошлый раз.

– Ваше благородие! – воскликнул он, распахивая ворота. – Всегда рады! Лучшие комнаты для вас, лучший стол!

Я слез с Черномора и, передавая поводья подбежавшему мальчишке‑подручному, обернулся к своим.

– Значит так, – сказал я, глядя на мужиков из охраны. – Ночью дежурим по двое. Если будет как в прошлый раз такая оплошность, то привяжу к посту корнями.

Мужики закивали.

– Глаз не сомкнём! – гаркнул Миша, вытягиваясь по стойке.

– Вот и хорошо, – удовлетворённо кивнул я и пошёл в трактир, где меня уже ждали Андрей с Лилей.

Мы сделали заказ, и хозяин его лично принёс и с поклоном поставил на стол блюдо с молочным поросёнком на вертеле. Румяная корочка, запах такой, что слюнки текут, и зелень вокруг для красоты.

Андрей издал восторженный вздох и схватился за нож.

– Вот это я понимаю, – пробормотал он, отрезая кусок. – Наконец‑то нормальная еда, а не горох с пирогами.

Я тоже потянулся за ножом, но заметил, как Лиля замерла. Её лицо побледнело, а глаза расширились.

– Что такое? – спросил я, откладывая нож.

– Он же маленький, – прошептала она, глядя на поросёнка с ужасом. – Как можно такого маленького убивать, жарить и есть?

Андрей замер с вилкой в руке, и кусок мяса застыл на полпути ко рту. Его лицо вытянулось, и он медленно опустил вилку на стол.

– Хорошо, тебе другое закажем, – сказал я и подозвал хозяина. – Что у вас ещё есть? Поросёнок смутил мою спутницу, надо что‑то менее вызывающее, но такое же вкусное.

– Жаркое из индейки, ваше благородие, – засуетился хозяин, кланяясь. – С овощами, с зеленью, пальчики оближете!

Лиля тут же просветлела и кивнула, на поросёнка она старалась не смотреть.

– Неси, – распорядился я.


* * *

Утром выехали рано. Солнце только поднялось, туман стелился по полям, и трава блестела росой. Я снова принялся за стрелы, нанося на них магию огня. Да, не очень удобно верхом, зато потом терять время на это не придётся.

Дело могло бы кому‑то показаться скучным, но только не мне. Всегда одно и то же действие можно сделать чуть по‑другому, лучше и быстрее. Вот я и пытался впечатать огонь глубже в металл, и сделать это быстрее, и поэтому время для меня текло практически незаметно.

На четвёртом десятке стрел впереди показался поворот на Агеевку. Андрей, заметив это, подъехал ближе и неуверенно посмотрел на меня.

– Ваше благородие, – сказал он тихо, кивая на поворот, – вы обещали заехать на обратном пути. Давайте, а? Пожалуйста.

По идее, своих родителей и братьев я видел всего один день, и то мельком. Но всё же родственники, хоть и бывшего хозяина тела. И Андрей вон как смотрит, видно, что соскучился по дому.

– Поворачиваем! – скомандовал я, давая мысленную команду Черномору.

Андрей просиял, ткнул пятками своего серого коня и первым свернул на немного заросшую грунтовку в Агеевку.

Я сразу узнал это место. Вот тут я очнулся в новом теле, вот та самая дорога, по которой я пошёл в сторону деревни, вот здесь наткнулся на Андрея, а вон за тем поворотом находится дом знахарки, которая обрабатывала мою рану на голове.

Мы выехали на пригорок, и я остановился, глядя вниз. Агеевка раскинулась в низине, небольшая речушка блестела на солнце, а в центре возвышался крепкий и ладный родительский терем. Я невольно усмехнулся: терем был очень похож на тот, что мы строили в Дубровке.

Мы спустились с пригорка и въехали в деревню. Народ сразу заметил обоз и конных, люди начали собираться вдоль плетней, перешёптываясь и указывая пальцами.

– Никак Павел Владимирович! – раздался чей‑то звонкий голос. – Сын баронский!

– Возмужал‑то как! – подхватила женщина в пёстром платке, всплеснув руками. – А на Андрюху гляньте! Настоящий воин! На коне!

Из ворот терема вышли родители и средний брат Всеволод, которого я запомнил, как человека, который в прошлый раз смотрел на меня с превосходством и даже некоторым презрением. Но теперь, когда он увидел меня на боевом коне, в доспехах и с мечом на поясе, его челюсть опустилась вниз и смотрел он на меня совсем по‑другому.

Он первым подошёл и протянул руку.

– А я думал, ты сгинул давно, – сказал он, пожимая мою ладонь. – А ты вон как развернулся!

Мама бросилась ко мне, обнимая и плача. Её руки дрожали, она гладила меня по затылку и что‑то шептала, а я стоял, чувствуя, как в горле встаёт комок. Отец пожал руку и тоже обнял, крепко, по‑мужски, с трудом сдерживая эмоции.

– Ну здравствуй, сын, – сказал он, отстраняясь и глядя на меня с гордостью. – Добрался‑таки.

Андрей тем временем исчез. Я краем глаза заметил рыжую шевелюру, скачущую на сером коне по улице.

Я взял Лилю за руку и вывел её немного вперёд.

– Знакомьтесь, – сказал я, обводя взглядом родных. – Это Лилия. Моя невеста.

Мама снова всплеснула руками и слёзно запричитала, разглядывая Лилю.

– Какая хорошенькая! – воскликнула она, вытирая слёзы. – А чьих ты будешь, милая?

Лиля чуть помедлила, потом подняла глаза и сказала твёрдо:

– Волынская. Лилия Волынская.

Повисла тишина. Отец напрягся, его лицо нахмурилось. Всеволод переводил взгляд с меня на Лилю и обратно, явно не понимая, что происходит. Впрочем, как и я.

– Бать, ты чего? – первым спросил Всеволод.

Отец помолчал, потом тяжело вздохнул.

– Отца Лилии изгнали из княжества. Можно сказать ни за что, – произнёс он глухо, глядя в сторону. – Терем сожгли, а всю семью выставили за границу, якобы за предательство. А род известный был, талантливый. Я знал её отца, хороший был человек.

Я обнял Лилю за плечи, чувствуя, как она напряжена. Скорее всего, о такой подробности она слышит впервые.

– Вот и Лилия у нас талантливая, дар Жизни у неё есть, – сказал я спокойно, глядя отцу в глаза. – А теперь она будет Оболенская. И фамилию Волынских больше никто не услышит.

Мама всплеснула руками:

– И правда! Вот и решение! А люди они хорошие были, я помню! И девочка у них вон какая замечательная! А я её ещё совсем малышкой помню, ходить только научилась, папку за пальчик держала.

Отец медленно кивнул, и его лицо смягчилось.

– Идёмте к столу, – сказал отец, бросив на Лилю ещё один сочувственный взгляд. – Скоро обед будут подавать, а мы пока поговорим.


* * *

Обед прошёл шумно. Мама руководила прислугой, приказала ставить на стол все запасы. На столе было всё, что только можно: и щи, и жаркое, и пироги, и квас, разные закуски и много чего ещё. Родители расспрашивали про Дубровку, и я рассказывал сдержанно.

– Кедр нашли, – говорил я, отрезая кусок пирога. – Монстров бьём, земля родит понемногу. Потихоньку расширяемся, люди приходят из непригодных для жизни деревень, даже из самого княжества недавно пожаловали.

– Постой‑постой, – перебила мама, глядя на меня с тревогой. – Какой Кедр? Их же князь выдаёт, разве нет?

Лиля улыбнулась и с улыбкой сказала:

– Ваш сын сам нашёл Кедр в лесу. И у него дар полистихийный.

За столом повисла такая тишина, что было слышно, как от лёгкого сквознячка шевелятся занавески. У родителей челюсти отпали, а Всеволод замер с ложкой в руке, глядя на меня так, будто видел впервые особое чудо.

– Полистихийный? – переспросил дрогнувшим голосом отец. – Это же… Я вообще не знаю людей, у кого есть такой дар. А все говорили, что ты бездарный, а вон, даже старшего брата далеко обошёл.

Всеволод медленно положил ложку и посмотрел на меня уже совсем другими глазами. То ли с завистью, то ли с уважением, я так и не понял.

– Ну, сын, – с гордостью произнёс отец, – теперь я за тебя спокоен. Настоящий барон. Сколько у нас погостишь, может хоть пару дней? Понимаю, дел невпроворот, но мы же соскучились…

– Остаться не сможем, – сказал я, вставая из‑за стола. – Нас в Дубровке ждут, надо дотемна добраться.

– Молодец, сын, – произнёс отец, и в его глазах блеснула гордость. – Ответственность – главное для настоящего барона.

– Да, мне князь тоже про это вчера говорил, – добавил я как бы между прочим. – После того, как я у него присягу принял.

Лицо отца расплылось в широкой улыбке.

– Молодец, сын! – повторил он, хлопая меня по плечу. – Теперь я за тебя вообще спокоен! Значит князь теперь не будет иметь никаких претензий ни к твоему имению, ни к Кедру, который ты нашёл просто чудом.

Перед прощанием ко мне подошёл брат.

– В гости когда позовёшь? – спросил он, глядя на меня с хитрой улыбкой. – Хотелось бы посмотреть, как ты там устроился.

– Скоро терем достроим и всех сразу и позову, – ответил я. – Может, как раз на свадьбу.

– Здорово! – воскликнул Всеволод, потирая руки. – Вот погуляем!

К заставе мы вышли часам к трём. Солнце стояло ещё высоко, припекало основательно, и лошади то и дело норовили свернуть к обочине пощипать траву, но мужики их поторапливали, пока был хороший шанс добраться засветло.

Игнат выскочил из лавки, как только наши телеги показались на дороге. Оглядел их, почесал затылок и сокрушённо вздохнул.

– А я ведь так и думал, ваше благородие, – проговорил купец, подходя ближе и разводя пухлыми руками, – что в Томске закупитесь. А я‑то губу раскатал, думал, ко мне заглянете.

– Не обижайся, Игнат, – усмехнулся я, спрыгивая с Черномора. – В следующий раз обязательно к тебе или ты к нам. А сейчас скажи лучше, что там у тебя по чёрным ядрам.

Купец сразу оживился и закивал.

– Есть, есть! И не только ядра, – он понизил голос и зачем‑то оглянулся по сторонам. – Я вам фиолетовую сферу достал, ваше благородие. У охотников перехватил, торговался до хрипоты, они в Томске хотели сдать. Дорого отдал, – Игнат вздохнул и опустил голову, – ох и дорого.

Играет купец явно, цену набивает. «Дорого, ох и дорого», говорит. Да и ладно, расплачусь, сколько бы ни стоила. Фиолетовая сфера! В Томске я найти не смог, а Игнат здесь постарался. Станет у нас теперь Лиля ещё и ментальным даром обладать.

– Показывай, – коротко сказал я.

Игнат нырнул в лавку и вернулся через минуту, бережно прижимая к груди небольшой мешочек. Развязал тесёмки и вытряхнул на ладонь сферу. Она была размером с голубиное яйцо, тёмно‑фиолетовая, с прожилками, которые мерцали при свете. От неё исходило странное ощущение, будто кто‑то осторожно касается моего сознания.

– Хороша, – выдохнул Андрей, заглядываясь на крупное ядро.

– Сколько? – спросил я, поднимая глаза на довольного Игната.

– А вот тут, ваше благородие, – купец замялся и развёл руками, – деньгами я бы не взял. А вот магическими стрелами и хитиновыми доспехами будет в самый раз.

Ну что же, так даже лучше, денег мы изрядно в Томске оставили. Не зря я всю дорогу со стрелами упражнялся, как чувствовал. Впрочем, так это, наверное, и было – сказывался мой ментальный дар, может мысли Игната до меня долетели, что ему стрелы нужны.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю