Текст книги "Барон Оболенский. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Александр Горин
Соавторы: Сергей Измайлов
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 49 страниц)
Глава 14
Я мысленным приказом остановил Черномора и оглядел открывшуюся картину. Лес резко закончился, лишь кое‑где среди пожухлой травы росли небольшие заскорузлые кусты, слева и справа Томь петляла среди серо‑рыжего леса, а прямо перед нами возвышалась каменная сопка, нависая над рекой крутым обрывом. Серые слоистые пласты выступали из земли, словно гигантские страницы книги, перепачканные мхом и временем. Кое‑где обнажились ровные срезы, и я сразу понял, что это не природа так постаралась.
Я присмотрелся внимательнее. По краям обрыва виднелись следы старой выработки: ровные, почти прямые линии, уходящие вглубь породы, и кучи заросшего щебня, скопившиеся у подножия. Когда‑то здесь работали люди, причём работали основательно, снимая камень пластами.
– Вот это да, – удивился Андрей, когда мы подошли ближе. – Ваше благородие, это же известняк! Настоящий, слоистый. Он легко режется и идёт на фундаменты, стены и даже на облицовку. Я читал, что из такого камня строили дома в Томске ещё до того, как Хаос пришёл. Да и сейчас поди кое‑где строят, где есть похожее.
– И сколько его тут? – спросил Илья, оглядывая обрыв и явно прикидывая масштаб добычи.
– Много, – ответил Миша, поправляя съехавший колчан. – Видишь как высоко над рекой, пласты должно быть уходят вниз очень глубоко.
Я спешился и, оставив Мишу с лошадьми, подошёл к выработке вместе с Ильёй и Андреем. Да, вблизи было отчётливо видно, что камень здесь брали не один год, всё говорило о том, что когда‑то тут работала настоящая каменоломня. Даже не сильно удивился бы, увидев ржавую тяжёлую технику.
Илья поплевал на руки и схватился за единственный в деревне старый ржавый лом, который мы прихватили с собой, и с размаху ударил им по пласту. Лом отскочил, высекая искры, а на камне осталась лишь неглубокая царапина. Илья крякнул, снова поплевал на ладони и ударил снова. С тем же результатом, конечно.
Я не стал вмешиваться, давая мужикам проявить смекалку. Думай, Илья, на что тебе голова дана?
– Не идёт, – проворчал Лукин, вытирая пот со лба. – Камень твёрдый, зараза. Как его вообще брали‑то?
За Илью подумал Андрей. Мой советник подошёл ближе, присел на корточки и провёл пальцем по камню.
– Так тут слоями надо снимать, – сказал он, разглядывая породу с видом знатока. – Известняк по слоям залегает, если в трещину лом забить и отжать, то пласт пойдёт. Надо только слабое место найти. Вот здесь оно, здесь попробуй лом забить и надавить под углом, – Андрей провёл пальцем по трещине. – Тогда пласт должен отойти.
Илья нахмурился, с деловым видом вставил лом в трещину и надавил. Камень скрипнул, но не поддался. Он надавил сильнее, и с глухим хрустом от пласта откололся довольно крупный кусок, размером с хороший таз.
– Получилось! – воскликнул Андрей, разглядывая обломок с довольным видом. – Ваше благородие, смотрите, ровный какой, почти без сколов. Из такого и фундамент, и стены, и облицовка.
Я поднял камень, взвесил в руках. Тяжёлый, не меньше пуда весом, и одна сторона довольно гладкая. Илья отколол ещё пару кусков, и вскоре у наших ног лежала небольшая груда известняка.
– Так, – сказал я, оглядывая добычу. – Для начала хватит. Грузим на лошадь в корзины и едем назад. Завтра займёмся дорогой и параллельно будем решать с инструментом, лом у нас один на всю деревню и кирок совсем нет.
Мы погрузили камни в корзины на лошадь, которую подвёл Миша, и я заметил, что Андрей то и дело поглядывает на реку с задумчивым видом.
– Ваше благородие, – наконец сказал он, подходя ближе и понижая голос. – А может, сплавлять камень по реке? Как в прошлый раз с брёвнами? Связать плоты, погрузить, и течение само донесёт до Дубровки, точнее до отворотки на Дубровку. Быстрее ведь будет.
С одной стороны советник прав, Томь, как и другие сибирские крупные реки, течёт на север, и, по идее, можно было бы воспользоваться силой реки, хотя бы до устья нашей речушки или до удобной дороги. Но только не в этом случае.
– Думал уже, – ответил я, качая головой. – Не пойдёт. Томь намного шире нашей речушки и дамбы нет, мы потом плоты не поймаем, а с людьми их посылать одна морока. Потом через лес до отворотки на Дубровку таскать и дальше перегружать на телеги. Нет, придётся отсюда на подводах возить, по‑другому никак.
– На подводах далеко, – встрял Илья, вытирая руки о штаны. – До поворота на Дубровку дорогу ещё расчистить надо.
– Расчищать надо, – согласил я, оглядывая дорогу. – Навалимся толпой и быстро расчитим, а я земляной магией подсоблю деревья выкорчёвывать.
– Тогда нам кирки ещё нужны, кувалды, клинья можно металлические, они получше деревянных будут, – начал перечислять Андрей, загибая пальцы.
– И охрана, – добавил Сергей, всматриваясь в сторону леса.
– Верно, – согласился я, намечая план. – Дам задание нашему кузнецу, а обозы будем охранять также как и караван по пути на заставу.
Мы тронулись в обратный путь и в этот раз обошлось без приключений. Миша ещё пару раз останавливал нас, напряжённо вслушиваясь в тишину, но каждый раз выдыхал и говорил, что опасность миновала. Я уже начал привыкать к его чутью и не спорил, только мысленно отмечал, что парень становится всё полезнее.
Когда мы свернули с южного тракта на запад к Дубровке, я снова заметил в небе пустельгу. Маленький сокол кружил довольно высоко над дорогой, и я, не раздумывая, потянулся к нему мыслью. На этот раз контакт установился легче, чем раньше. Я дал птице команду лететь над нами, и пустельга послушно следовала за отрядом, паря высоко в небе, словно на привязи.
Когда до дамбы оставалось с километр, я дал ей новую команду: лететь к деревне и летать над ней. Птица умчалась вперёд, и я удовлетворённо улыбнулся. Мне нужен был свой наблюдатель в небе и постоянно, а не только тогда, когда я вдруг обнаружу какую птицу.
Уже у самой дамбы мы встретили встревоженную толпу. Мокрые и перепачканные мужики бегали вокруг мельницы и что‑то громко обсуждали. Колесо не крутилось.
– Что случилось? – спросил я, подходя ближе и спрыгивая с коня.
Гаврила с красным лицом вытер пот со лба и махнул рукой в сторону мельницы.
– Ваше благородие, беда! – воскликнул староста, тыча пальцем в колесо. – Только собрались молоть зерно, а колесо бац – и сломалось! Вода‑то крутит, но шестерни не держат, лопасти перекосило, и ось повело. Мы уж и так, и сяк, а она ни в какую. Так с утра с Макаром и мужиками и чиним!
Я подошёл ближе и осмотрел механизм. Колесо действительно было перекошено, несколько лопастей треснули, а одна и вовсе отвалилась. Ось, которую мы вчера установили с таким трудом, видимо, не выдержала нагрузки.
– Ладно, не беда, починим, – махнул я рукой, понимая, что ругать их смысла нет. Дело новое, незнакомое, что‑то не учли, бывает. – Вы знаете, что делать?
– Знаем, ваше благородие, – уверенно сказал Макар, подходя. – Уже начали ось переделывать, крепления усилим и шестерни заново подгоним. Завтра планируем закончить.
– Тогда работайте, – сказал я, вскакивая на Черномора. – И поток воды для верности уменьшите немного, чтобы колесо чрезмерно не перегружать. Я хочу завтра к обеду видеть мельницу в рабочем состоянии. Если что‑то нужно или возникают сложности, говорите Андрею.
Гаврила увидал гружёные камнем корзины на лошади и мгновенно забыл про аварию на мельнице. Он подскочил к лошади, играючи извлёк верхний обломок известняка, повертел его в руках, постучал по нему костяшками пальцев и поднёс к свету, разглядывая слои.
– Хорош, – сказал он с чувством, поглаживая камень, словно это было не что‑то светло‑серое и шершавое, а как минимум золотой слиток. – Ваше благородие, из такого и терем, и кузня, и погреб – всё встанет намертво. Я такой камень только в Томске видел, когда молодой был, на графском подворье.
Макар тоже подошёл, взял камень, взвесил в руке и одобрительно крякнул.
– Плотный, – сказал он, возвращая обломок на место. – И колется ровно, если по слою бить. Только вот инструмент нужен, ваше благородие. Кувалдами тут много не наработаешь.
– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, – сказал я, глядя на кузнеца. – Нужны кирки, клинья и молоты для камня. Сделаешь?
– Сделаю, – без раздумий ответил Макар, вытирая руки о передник. – На кирки железо есть, на клинья тоже.
– Хорошо, – сказал я. – А ещё надо подумать, кого из молодых поставить на каменотёсное дело. Нам нужен свой мастер, который будет понимать, как камень брать и как обрабатывать.
– Это дело небыстрое, – заметил Макар, почесывая затылок. – Каменотёс – это не молотобоец, тут годы нужны.
– Значит, будем учиться по ходу, – отрезал я, и кузнец, помолчав, кивнул. – Ты поспрашивай наших, может кто работал хоть немного по камню.
Отпустив Макара и Гаврилу заниматься ремонтом мельницы, мы доехали до Дубровки и я сразу же направился к палисаднику, в котором рос Кедр. После Лилиных стараний дерево за эти дни вымахало уже метров на десять и ещё заметно прибавило в обхвате. Иголки отливали ярким изумрудом, а воздух вокруг стоял густой, пряный, как в сосновом бору после дождя.
На земле, у самых корней, лежали две мыши, аккуратно уложенные рядком, и я сразу понял, чьих это лап дело.
После того раза, когда Рыжик впервые принёс мне мёртвую мышь, кот продолжил исправно таскать добычу к Кедру. То ли хотел накормить меня, то ли просто хвастался, но мыши стали регулярно появляться у Кедра. Надо будет поговорить с котом, чтобы убрал это своё мышиное кладбище подальше от нашего стратегического ресурса. Но это потом, именно сейчас это меня устраивало, сразу щёлкнула интересная мысль.
Я поднял голову к небу. Пустельга кружила над деревней, как я ей и велел, и я, сосредоточившись, потянулся к ней мыслью. Птица откликнулась сразу, легко впуская меня в своё сознание, и я дал ей команду спуститься к Кедру.
Пустельга плавно спикировала и села на нижнюю ветку, вцепившись в неё когтистыми лапками. Она завертела головой, оглядываясь, и тут же заметила мышей. Через мгновение птица сорвалась с ветки, схватила одну из них и взмыла в воздух, явно собираясь улететь подальше со своей добычей.
Я не стал её удерживать и вдогонку послал мысль: «Лети, ешь спокойно, потом возвращайся». Пустельга унеслась за крыши, и я удовлетворённо кивнул. Надеюсь, что теперь она станет частым гостем Кедра и мне удастся её прикормить, а потом и приручить, чтобы всегда была под рукой.
Затем я проинспектировал стройку. Да, мальцевские не теряли времени даром. Пока я ездил за камнем, они уже успели закончить свой первый дом и взялись за второй. Мужики работали споро, без суеты, и было видно, что они действительно привыкли к труду.
Макуринские, заметив такую прыть, тоже подтянулись, не желая уступать новоприбывшим, и теперь работали на стройке с удвоенной энергией. Гаврила потом рассказывал, что между двумя группами чуть ли не соревнование развернулось, кто быстрее дом поставит. Правильно, здоровое соперничество на пользу общему делу. Главное – чтобы не страдало качество. Но, так как они в данном случае лица заинтересованные, об этом напоминать не обязательно.
Я прошёлся по стройке, осмотрел стены, оценил качество работы. Нашёл Артемия, который завидев меня, тут же окликнул коренастого мужика средних лет из своей деревни, имени которого я ещё не знал, и подошёл с ним ко мне.
– Ваше благородие, – сказал Артемий, подходя и кланяясь. – Вот, позвольте представить: Роман, наш главный рыбак. Лучший на всю Томь, я вам говорил.
Роман коротко кивнул и посмотрел на меня внимательно, без подобострастия. Мне это сразу понравилось, такие люди не будут болтать зря.
– Место выбрал, – произнёс он, не дожидаясь вопроса. – Выше дамбы, у той заводи, где течение совсем тихое. Там и глубина есть, и вода чистая, и на этой стороне реки удобно отгородить сетями можно, чтобы со стороны леса вода от монстров защищала. Сети у нас уже почти починены, женщины с утра сидят. Ещё день‑два, и можно ставить. Предлагаю разводить три вида, – продолжил Роман, загибая пальцы. – Карпа, осетра и форель, другую рыбу попроще мы так наловим.
– Одобряю, – сказал я, глядя на рыбака. – Работайте. Если что нужно, говорите напрямую старосте или Андрею. И следите, чтобы люди не лезли в воду без надобности и без охраны. Там раки‑мутанты водятся, как оказалось, и не факт, что всех вычистили.
– Понял, – ответил Роман, переглядываясь с Артемием. – Сделаем.
Я пошёл к своему дому, намереваясь заняться главным.
Князь. Эта проблема никуда не делась, и, сколько бы я ни откладывал, рано или поздно она вернётся. Чиновник уехал, пообещав, что придёт другой, и с дружиной. Значит, нужно готовить ответ заранее, чтобы и Кедр сохранить, и налогов избежать. Не то чтобы я такой жадный, но пока нам и самим едва хватает, а ещё пополнение ждём. Летом самое время о зиме думать.
Андрей уже работал над этим, и мы наметили кое‑какой план, но нужно было его ещё более конкретизировать, тем более что у меня на этот счёт появились дополнительные мысли.
Я окликнул пробегающего мимо с удочкой Прошку, чтобы нашёл мне советника и сам вошёл в нашу избу и взял чистый лист бумаги, открыл чернильницу и принялся составлять список. Через минут десять в доме нарисовался взлохмаченный и запыхавшийся Андрей.
– Искали, ваше благородие? – спросил он, бухаясь за стол напротив меня.
– Искал, – ответил я, продолжая формировать нумерованный список на бумаге. – Что у тебя по князю?
Андрей вытер вспотевший лоб, откинулся на лавке и вытащил из‑за пазухи потрёпанный лист, свёрнутый вчетверо. Разложил его на столе, придавил чернильницей и заговорил, тыча пальцем в собственные каракули.
– Значит так, ваше благородие, – советник напустил на себя важный вид. – Я тут посидел над сводом княжеских законов, который у писаря на заставе выменял на две связки вяленой рыбы. И вот что выяснилось.
Он прокашлялся, явно наслаждаясь моментом.
– Во‑первых, «Положение о пожаловании земель в заражённой зоне». Там чёрным по белому написано: ежели князь жалует дворянину землю за Границей, то он обязан выделить тому дворянину Кедр для защиты и освоения. Обязан, ваше благородие! А нам не выделили. Ни деревца, ни росточка, ничего. Только бумажку вручили и всё, идите, мол, сами выкручивайтесь.
– Это мы уже знаем, – кивнул я, пододвигая к себе лист и пытаясь разобраться в почерке Андрея. – Дальше.
– Дальше, – продолжил Андрей, тыча пальцем в подчёркнутое предложение, – «Уложение о защите границ». Тут сказано, что князь гарантирует защиту всем своим подданным на пожалованных землях и за это получает налог. А защита эта выражается в помощи людьми, оружием и припасами. То есть, если мы платим налог, то князь обязан нас защищать. А если князь нас не защищает, то и налог платить не надо.
– Логично, – согласился я, бросая попытки понять почерк советника, больше похожий на арабскую вязь, и откидываясь на стуле.
– И ещё кое‑что, ваше благородие, – Андрей подался вперёд и понизил голос до заговорщического шёпота. – Есть ещё один пункт, в самом конце, мелким шрифтом. «В случае, если дворянин освоил пожалованную землю без помощи князя, он имеет право на компенсацию понесённых расходов из княжеской казны».
Он замолчал с таким видом, будто только что выиграл в лотерею целое состояние.
– И это значит… – начал я, широко улыбаясь.
– Это значит, что мы можем выставить князю счёт за всё! – выпалил Андрей, и его глаза загорелись тем самым маниакальным блеском, который я так хорошо знал. – За то, что Кедр не выдали, за то, что дружину не прислали, за то, что оружием не помогли, за то, что дороги не расчистили, за то, что на заставе нам никто не помогал! Мы всё делали сами, и теперь по закону имеем право требовать компенсацию!
Я откинулся на лавку и посмотрел на своего рыжего советника с уважением. Вот это работа. Вот это я понимаю, системный подход.
– Хорошо, – сказал я, принимая решение. – Тогда действуем так. Ты, Андрей, готовишь сразу три документа. Первый – официальное прошение на имя князя. Пишешь всё, что мы обсудили: про Кедр, который нам не выдали, про защиту, которую мы не получили, про всё остальное. Но без угроз, вежливо, с уважением. Мы не требуем, мы просим рассмотреть и принять решение.
– Понял, ваше благородие, – Андрей уже строчил что‑то в тетради.
– Второй документ, – продолжил я, – это счёт. Подробный, с ценами. Сколько стоит найденный Кедр, сколько стоит охрана, сколько стоит строительство вышек, сколько стоят лошади, подводы, оружие, доспехи. Всё, что мы сами сделали и купили за это время, имеющее отношение к безопасности деревни. Пусть князь увидит цифру и подумает, стоит ли ему с нами связываться.
Я встал из‑за стола и подошёл к окну. Вечереет, скоро ужин уже.
– А третий документ какой? – спросил Андрей, вытирая большим пальцем свежепосаженную кляксу.
– Третий документ, – я вернулся к столу и пододвинул ему свой почти полностью исписанный листок, – будет таким.
Глава 15
Андрей взял листы, пробежал глазами и поднял на меня глаза, в которых читалось что‑то среднее между восхищением и ужасом.
– Ваше благородие, – произнёс Андрей, вчитываясь в написанное, – вы тут такой большой список составили, у меня аж в глазах зарябило. Частокол, ров, колья, ворота, вышки, настил для лучников. Мечи, копья, луки, стрелы, доспехи, щиты, лошади, подводы, овёс. Дальше ещё огромный список по требуемой охране, их питанию и проживанию. Просто мурашки по коже!
– Да, это смета, – пояснил я, вставая из‑за стола. – Я прикинул, что нам понадобится для защиты. Добавь, что считаешь нужным и приложим это к счёту и прошению.
Андрей ещё раз пробежал глазами по листу, что‑то подчеркнул и отложил в сторону.
– Ваше благородие, – сказал он, потирая руки и глядя на меня с азартным блеском в глазах. – Если мы всё это подадим грамотно, то он либо заплатит, либо сядет в лужу.
– Вот и я о том же, – кивнул я, поднимаясь из‑за стола. – Только я на самом деле ожидаю третий вариант.
– Это какой же? – мой рыжий помощник уставился на меня с нескрываемым интересом.
– А вот и посмотришь потом, – ответил я, хитро подмигнул и вышел на крыльцо, полюбоваться медленно проплывающими над головой облаками, частично прикрытыми разлапистыми ветвями Кедра.
Теперь в Дубровке можно было дышать полной грудью. Никакого тебе запаха тлена и гниения, только хвойный аромат, запах свеж обработанной древесины, цветов и жаркого из зайцев и овощей, что готовили сегодня в столовой к ужину.
* * *
На следующий день за завтраком Гаврила доложил дела по мельнице.
– Ось новую выточили, – пробасил он, откусывая от блина большой кусок. – Крепления усилили, шестерни подогнали. Сделали дополнительную регулировку заслонки, чтобы при необходимости запускать жернова не на полную мощь, так дольше проработает. Сегодня с утра запустим, и будет нам счастье.
– Ну и отлично, – ответил я его, отпивая молоко. – Проверьте ещё раз и запускайте на малой воде. Пусть поработает с полчаса, потом добавите.
Гаврила с набитым полностью ртом закивал и тут в дверях столовой появился Игорь. Молодой охотник выглядел взволнованным и озадаченным.
– Ваше благородие, – сказал он, подходя к столу и снимая шапку. – Там у ворот семья какая‑то. Приехали на подводе, говорят, слышали про нас на заставе. Мужик, баба и четверо детей.
Я отставил кружку и поднялся. Это уже интересно. Раньше людей приходилось искать, уговаривать, вытаскивать из глухих деревень, а тут сами пришли. Причём не из соседнего вымирающего села, а с заставы, где по идее должно быть безопаснее. И как они через монстров прошли?
– Ну что же, идём встречать, – сказал я, направляясь к выходу.
Мы вышли за ворота, где у частокола стояла небольшая телега, гружённая нехитрым скарбом: мешками, какими‑то узлами, деревянными ящиками. Лошадь выглядела тощей, но держала голову бодро. Рядом с телегой стояли мужчина лет сорока, женщина примерно того же возраста в залатанном платке и четверо детей разного возраста, от пяти до шестнадцати. Старший мальчишка, долговязый и серьёзный, держал в руках топор и оглядывался по сторонам с видом часового.
Мужик шагнул навстречу, снял шапку и поклонился.
– Здравствуйте, ваше благородие, – произнёс он глуховатым голосом, глядя на меня с настороженной надеждой. – Мы к вам. На заставе сказали, что вы принимаете людей на жительство и земля у вас хорошая, плодородная.
– И откуда вы? – спросил я, внимательно разглядывая семью.
– Из‑под Томска, деревня Заречье, – ответил мужик, переглянувшись с женой. – Зовут меня Никита Андреев, плотник я. Жена Людмила, пряха и ткачиха. Дети наши: Семён, Оля, Митя и маленькая ещё Агата.
Жена при этих словах чуть выдвинулась вперёд и присела в неуклюжем реверансе, а дети испуганно прижались к телеге. Младшая, Агата, держалась за юбку матери и смотрела на меня огромными глазами.
– И почему ушли? – продолжил я расспрос, пока Гаврила ходил вокруг телеги и оценивающе поглядывал на скарб, а Андрей что‑то строчил в тетради. – Все от Хаоса в Томск бегут, а вы наоборот.
Никита вздохнул, потёр затылок и переступил с ноги на ногу.
– В том‑то и дело, ваше благородие, что и без Хаоса житья нет, – сказал он с горечью в голосе. – Работы нет. Земли тоже. Налоги такие, что последнее отдай. Я плотник, но кто ж мне даст заработать, когда всю торговлю князь и графы под собой держат? Да ещё и мастерская моя сгорела, вот и остались мы ни с чем. А тут слышим, что за Границей землю дают, что трава там растёт, что кузня работает. Вот и решили на свой страх и риск.
– Мы не одни шли, – вступила Людмила в разговор, кутаясь в платок. – Попросились с охотниками из Томска. Они на юг дальше пошли, монстров бить, а мы на запад с Южного тракта к вам свернули. Хорошо, что не одни, а то бы точно не дошли. Волки на нас напали почти сразу за заставой, да ещё две твари потом какие‑то из леса вылезли. Охотники отбились, да мы перепугались сильно. Слава Богу дошли живыми.
Она замолчала, опустив глаза, и прижала к себе младшую дочку. Старший мальчишка сжал топор сильнее, и на его лице я прочитал то же, что и у матери, готовность защищать семью до конца.
– Ну что же, – сказал я, обводя взглядом всех четверых детей и их родителей. – Добро пожаловать в Дубровку. Гаврила, куда их лучше расселить?
– К мальцевским пока, – пробурчал он, поглаживая бороду. – А там в очередь на свой дом поставим.
– Хорошо, – сказал я, приглядываясь к скарбу в телеге. – Людмила, вижу деревянную прялку вы с собой взяли. У нас Лена тоже прясть умеет, надо будет артель организовать.
– Меня матушка научила, – сказала она, чуть запнувшись. – И пряжу делаю, и полотно тку, и варежки вяжу, и платки. Вот, – она кивнула на телегу, – шерсть козья, пряжа уже готова, только доделать осталось.
– Лена, подойди! – крикнул я, оборачиваясь к столовой.
Жена Василия выскочила на крыльцо, вытирая руки о фартук.
– Вот, знакомься, Людмила, – сказал я, кивая на новоприбывшую. – Она прясть умеет, шерсть у неё козья есть с собой, даже прялка вон годная имеется. Начинайте вдвоём заниматься только одеждой, может ещё кого в помощницы найдёте, у кого склонность есть. Сначала для деревни, потом может дело дойдёт и на продажу оставаться будет, будем на заставу возить или на ярмарку ближайшую.
Лена просияла и подошла к Людмиле, и они тут же принялись что‑то обсуждать, склонившись над прялкой.
Игорь повёл расселять новую семью, а мы с Андреем пошли в нашу избу смотреть новый чертёж деревни, черновик, который он согласовал со мной накануне. Мой рыжий советник разметил улицы, нарисовал аккуратные прямоугольники будущих домов, огородов и хозяйственных построек. Работа была хорошая, основательная, Андрей хорошо постарался, и я ещё раз удивился как сильно почти докторский почерк и кляксы в тетради советника контрастировали с чёткими линиями плана. Видимо, чистописание у него не очень, а вот к черчению талант.
– Молодец, Андрей, – похвалил я советника, вставая из‑за стола, – пошли в столовую, повесим у входа, пусть народ смотрит и воодушевляется. А потом надо будет мужиков привлечь уже разметку на месте делать, помечать края участков и линию фасадов.
Мы вышли в столовую, где как раз начинался обед. Женщины хлопотали у печи, мужики подтягивались к столу, а дети уже сидели на лавках в ожидании еды. Андрей торжественно развернул чертёж и прикрепил его к стене между окнами.
– Внимание! – объявил он громко, стуча ложкой по столу. – Его благородие утвердили план деревни. Вот как будет выглядеть Дубровка!
Народ сгрудился у стены, разглядывая аккуратные линии и квадратики. Гаврила протиснулся вперёд, долго водил пальцем по чертежу, потом одобрительно крякнул.
– Красота, – сказал он. – Всё по уму. И дома, и огороды, и площадь.
Марина, стоявшая рядом, ткнула мужа локтем в бок.
– А ты всё спорил, – с ехидцей сказала его жена Марина, толкая мужа в бок. – Говорил, что для деревни и так сойдёт.
– Так я ж не знал, что так красиво получится, – отмахнулся Гаврила. – Его благородие с Андреем всё как надо начертили, а я что, я человек простой.
– Ваше благородие, – раздался девичий голос сбоку.
Рядом стояла девушка из Мальцево, которая на меня глазела у мельницы. Как мне доложил впоследствии Андрей, звали её Ира Дорохова. Сегодня она была в новом опрятном платье, а не в рванье, в котором она пришла к Дубровку – не иначе наши женщины поделились. Впрочем, на ней любое платье бы хорошо смотрелось, как говорится, не платье красит человека, а человек платье. Ира смотрела на меня с тем же выражением любопытства и внимания, что и тогда, когда я в первый раз её увидел.
– Ваше благородие, – повторила Ира, когда я обернулся к ней. – А которые дома для мальцевских на вашем плане?
– Вон там, – я показал рукой на дальний угол чертежа. – Четыре избы намечены. Две уже стоят, две ещё строятся.
– Понятно, – кивнула она, разглядывая чертёж. – А это что за пустой квадрат?
– Это место для гуляний, – пояснил я. – Она же центральная площадь.
– Здорово, – блеснула глазами Ира. – У вас всё продумано, не то что у нас в деревне, где дома стоят, как придётся. А вы сами всё это придумали?
– Гаврила, – ответил я, кивая на старосту, который горячо обсуждал с Макаром и Андреем генплан. – Я добавил кое‑что, а Андрей начертил красиво.
– А мне кажется, что вы, – с улыбкой сказала Ира. – Без вас ничего бы этого не было.
– Ну так власть на то и даётся, чтобы о людях думать, – ответил я, переводя взгляд на Андрея, с которым творилось что‑то странное.
Мой советник неожиданно замер с открытым ртом посередине своей эмоциональной тирады Макару, расширил глаза и уставился в сторону двери. Затем закрыл рот, поднял подбородок, выпятил грудь вперёд, расправил плечи и поправил причёску.
Чего это он? А, вот оно что. В столовую вошла дочь кузнеца Макара Варвара Сорокина из Макурино, высокая статная девушка с русой косой и серьёзными серыми глазами. Она двигалась спокойно, уверенно, направляясь к столу, где женщины готовили обед, в руках большой пучок зелени с грядок.
Андрей поправил ворот рубахи и пробормотав «я сейчас», метнулся к столу, где Варвара начала нарезать хлеб.
Гаврила переглянулся с Макаром и с хитрой улыбкой посмотрел на меня.
– Ваше, благородие, – произнёс староста, кивая головой на Андрея, – похоже, ваш советник нашёл объект для симпатии. Ну что, Макар, как тебе зятёк будущий?
– Да какой там зятёк, – нахмурился Макар. – Дочка по Родиону Капустину сохнет, исстрадалась вся, ждёт, когда он обратит на неё внимание. А он и не смотрит на неё вовсе, выросли они вместе, Родя её за сестру принимает.
– Девушки все ждут, – вздохнула Ира, и в её голосе мелькнула нотка, которую я не смог истолковать. – Да не все дожидаются.
Да, ситуация. Надо будет сказать Андрею, чтобы он пересмотрел своё отношение к Варваре. Если не поздно, конечно. И Ира одинокая, похоже, вот на неё бы его стремления и перенаправить. Ну а что? Они оба уже взрослые, можно и о семье подумать.
Я вышел из столовой и направился к колодцу, чтобы умыться после жаркого утра. Однако у колодца уже стояла очередь: две женщины с вёдрами и коромыслами, Прошка с баклажкой, кто‑то из мужиков с большим чаном. Народу в деревне прибавилось, и старый колодец, похоже, стал пользоваться повышенной популярностью.
Я постоял в стороне, наблюдая за этой картиной. Да, ещё немного, и начнутся споры, кто первый, кто последний. Люди они хорошие, но вода нужна всем. Так гляди ещё график придётся вешать, когда кому воды набирать.
– Гаврила, – позвал я старосту, который направлялся к стройке. – Второй колодец надо копать, вон смотри что делается.
– Так это, ваше благородие, – почесал затылок староста, оглядывая очередь. – Сейчас обед, потом разойдутся все. Воды там хватает, подумаешь, постоят немного.
Видел я такое на прежней работе. Начальник у нас на все предупреждения махал рукой, а мне потом приходилось не планомерно работать, а тушить пожары. Кстати, о пожарах, раз уж мы по воде решаем.
– Потом не разойдутся, а ещё больше народу будет, – возразил я. – Дай команду копать второй колодец уже сейчас. Там, где мы планировали дальше по главной улице. И ещё, – я оглядел улицу, отмечая, где стоят дома. – Противопожарная безопасность. Должны стоять бочки с водой у каждой избы, у кузницы особенно. У крыш водостоки сделать, пусть вода в эти бочки и стекает после дождя. Ящики с песком у колодцев и у столовой. Если что загорится, чтобы не бегать с ведром через всю деревню.
– Пожар? – переспросил Гаврила, нахмурившись. – Тьфу‑тьфу, давно не было у нас пожаров.
– Вот и пусть дальше не будет, – сказал я, прокручивая в голове возможность постройки водопровода на дальнюю перспективу. – В Агеевке одни в прошлом году чуть не сгорели, когда печь перекалили, – добавил я, вспоминая случай из своей прошлой жизни. – Воды не хватило, бегали как угорелые. Не хочу здесь такого.
– Убедили, ваше благородие, всё правильно мыслите, – кивнул Гаврила, поглаживая бороду. – Огонь дело опасное, вода нужна, и побольше. Пойду, поставлю мужиков колодец копать и бочки ладить. Только дело это не быстрое, сами понимаете, особенно бочки.
Гаврила пошёл к колодцу, а я смотрел ему в спину, и думал о дальней перспективе. Два колодца решат проблему на время, но с ростом деревни понадобится что‑то большее. Например, водонапорная башня, насос, который будет качать воду в трубы.
Пока это только мечты, но кто знает, что мы сможем сделать через год‑два. А пока – второй колодец и бочки. Упреждать проблемы всегда дешевле, чем потом героически их решать.
В палисаднике Лиля возилась с Кедром. Девушка выглядела бледной, и я сразу заметил, что она снова отдала дереву слишком много энергии. Этот её фанатизм начинал напрягать, не раз ведь говорили на эту тему.
– Лиля, – сказал я строго, подходя ближе. – Мы же договаривались.


























