Текст книги "Барон Оболенский. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Александр Горин
Соавторы: Сергей Измайлов
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 49 страниц)
Глава 2
– Волки, – идентифицировал я угрозу, всматриваясь в чащу. – Андрей, лук к бою. Лиля, держись за моей спиной. А ты, Верный, сиди тихо и в бой не встревай.
Я же доставать оружие не стал. Мой прорезавшийся ментальный дар позволял мне управлять зайцами, птицами и даже собакой. С волками‑мутантами раньше такое не получалось: они не поддавались, словно между мной и их сознанием стояла глухая стена. Но сейчас, после инициации полистихийной сферой, мой ментальный дар должен был достаточно усилиться. По крайней мере, я на это надеялся.
Андрей снял с плеча лук и потянулся за стрелой, а Лиля присела в двух шагах за мной, обнимая Верного за шею. Тем временем, из леса, припадая к земле, вышла стая мутировавших волков со свалявшейся чёрной шерстью и горящими красными глазами.
Я насчитал пятерых, и все они были крупнее тех, кого я видел до этого. Вожак, матёрый зверь размером чуть ли не с телёнка, остановился на краю поляны и на мгновение замер, раздувая ноздри и опуская морду.
Ну что, сейчас проверим, на что я способен после использования серебристой сферы.
Я собрал остатки маны в тугой, пульсирующий комок ментальной энергии и послал вожаку чёткий и властный приказ: «Стоять!».
Приказ достиг цели, я почувствовал это отчётливо. Мой ментальный импульс пробил какую‑то невидимую преграду и коснулся сознания зверя, но в тот же миг наткнулся на следующую преграду. Это было похоже на вязкую, толстую плёнку, которая обволакивала разум волка и не давала моему приказу проникнуть глубже.
Я надавил сильнее, пытаясь прорвать эту плёнку, но она будто пружинила, отталкивая мою волю обратно. Мне сразу стало не по себе, словно я испачкался в чём‑то очень грязном и зловонном.
Вожак мотнул головой и оскалился. Его красные глаза вспыхнули ярче, и стая, будто повинуясь беззвучному сигналу, начала медленно окружать нас.
– Ваше благородие, я стреляю! – прошептал Андрей, натягивая тетиву.
– Стой пока, – скомандовал я, меняя тактику.
Управление не работает, будем действовать грубой силой.
«Уходите!» – мысленно заорал я, вкладывая в ментальный импульс страха и ощущение смертельной опасности. – «Опасность! Прочь! Бегите!»
Ментальный удар снова достиг цели, и я в этот раз увидел, как глаза вожака на мгновение расширились. Зверь дёрнулся, замотал головой и, издав жалобный, скулящий вой, резко развернулся и бросился в лес. За ним, поджав хвосты, ринулись и остальные волки. Через несколько секунд стая исчезла за деревьями, и на поляне воцарилась тишина.
– Убежали, – выдохнул Андрей, опуская лук. – Ваше благородие, вы их просто взяли и прогнали, даже меч не вытащили! Это же совсем другой уровень, это же гениально!
– Гениально, но мана при этом тоже расходуется, – ответил я, чувствуя, как вихрь в Источнике сжался до крохотной, едва заметной точки. – Я пытался подчинить вожака, но наткнулся на сопротивление. Словно между мной и его сознанием стояла какая‑то вязкая преграда.
– Это влияние Хаоса! – тут же подхватил Андрей, снова хватаясь за книгу и листая страницы с бешеной скоростью. – Я читал об этом, Хаос искажает не только тела заражённых существ, но и их разум. Чем сильнее заражение, тем труднее магам‑менталистам пробиться через эту защиту. Обычные звери поддаются легко, мутанты уже почти не поддаются, а порождения Хаоса, вроде выползней или бродней, вообще невосприимчивы к ментальному воздействию.
Полезная информация, конечно, но я всё равно буду пробовать и на порождениях Хаоса, а вдруг у меня сработает? Ну а в крайнем случае буду полагаться на меч. И на стихии, у меня же стихии теперь есть. Может, твари какую‑то особенную не любят?
– Ваше благородие, – тихо позвала Лиля, – давайте я снова дам вам сил. Вы совсем бледный.
– Погоди, Лиля, – сказал я, вытаскивая из ножен зачарованный меч. – Сначала проверю, на что я способен без маны.
Я встал в стойку, представляя перед собой врага, и начал бой с тенью. Разницу я почувствовал сразу, силы осталось процентов семьдесят‑восемьдесят от обычной. Не критично, конечно, сражаться можно, но скорость и выносливость явно просели.
– Ваше благородие, вы чего? – удивлённо спросил Андрей, наблюдая за моими резкими, рубящими выпадами и пытаясь понять, что происходит. – Вы с кем сражаетесь? Тут же никого нет!
– Проверяю, как падает сила при просадке маны, – ответил я, убирая меч в ножны. – Вывод такой: с уходом маны я слабею и поэтому мне нужно самому научиться её восстанавливать. Ты там говорил про восстановительную медитацию, расскажи подробней.
– Сейчас, сейчас! – засуетился Андрей, снова листая свою потрёпанную книгу. – Вот! «Для быстрого восстановления маны магу надлежит принять расслабленную позу, закрыть глаза и представить, как энергия из окружающего мира вливается в Источник, словно вода в пересохший колодец». Тут ещё про дыхание написано: медленный вдох носом, представляя, как вместе с воздухом в Источник входит чистая мана, задержка на четыре удара сердца, затем плавный выдох через рот.
– Работает, – сказал я через десять минут медитации, поднимаясь с земли и отряхивая штаны. – Только нужно ускориться. Если в бою придётся восстанавливать ману, то десять минут медитации это непозволительная роскошь.
– Я поищу! – тут же воскликнул Андрей, хватая книгу и начиная лихорадочно листать страницы. – Я читал где‑то про ускоренное восстановление в боевых условиях! Там, кажется, в главе про экстренную подпитку источника… Или это было в «Трактате о природе Хаоса», в разделе про магов‑воинов… Я обязательно найду, ваше благородие, это и правда вопрос первостепенной важности.
– Найдёшь, – кивнул я, доставая меч и вставая в боевую стойку. – А пока попробую совместить медитацию с фехтованием. Если натренироваться, то можно будет подпитываться прямо во время рукопашной схватки.
– Это же невозможно! – прошептал Андрей, опуская книгу и округляя глаза.
– Как говорил Форд: «думаешь ли ты, что ты можешь, или думаешь, что не можешь – в обоих случаях ты прав», – я взмахнул мечом, делая пробный выпад и одновременно пытаясь удержать в голове образ втекающей в Источник энергии.
– Умно, – поднял брови Андрей, следя за моими движениями. – Видать, сильный маг этот твой Форд.
Я хмыкнул и следующий час провёл в интенсивных тренировках, пытаясь нащупать баланс между расходом маны и её восстановлением. Пробовал разные комбинации заклинаний, замерял расход, сравнивал эффективность и постепенно в моей голове начал вырисовываться план предстоящего боя с бандитами.
Возвращались мы в деревню уставшие (особенно я, разумеется), но довольные. Мысли мои крутились вокруг одного и того же – нужно понять свой предел. Источник маны теперь был моим главным оружием, и обращаться с ним следовало так же бережно, как с зачарованным мечом.
Каждое заклинание отнимало часть вихря в груди, и если я хотел встретить разбойников во всеоружии, то должен был знать, сколько раз могу ударить огнём или швырнуть «Баронскую оплеуху» до того, как свалюсь без сил. Буду тренироваться так часто, насколько это будет возможно, чтобы не истощать себя и одновременно прислушиваться к своим ощущениям, а ещё учиться максимально быстро восполнять ману.
Слухи о том, что барон овладел магией, разошлись по деревне со скоростью лесного пожара в ветренную погоду. Сначала Андрей, как мне потом рассказала Лиля, в лицах пересказал как его благородие сжёг до корней сухую сосну, вымочил всю одежду советника чуть ли не вселенским потопом, а потом пару десятков мутантов обратил в бегство.
Гаврила с Ильёй, насколько я понял, подхватили эстафету и с каждым их новым рассказом детали обрастали всё более фантастическими подробностями, и к концу второго дня я уже, по словам Ильи, мог одним взмахом руки обращать реку вспять, а Гаврила, размахивая руками, доказывал, что после моей магии у волков «хвосты от страха отваливались прямо на бегу».
Новенькие макуринские стали смотреть на меня с откровенной опаской. При виде меня они замирали, стаскивали шапки и отвешивали такие глубокие поклоны, будто я был не бароном, а как минимум духом леса, явившимся покарать их за прошлые грехи. Степан Белов, здоровенный парень, при встрече со мной так резко поклонился, что едва не врезался лбом в оглоблю.
– Чего это он такой пугливый? – спросил я у Андрея, когда мы шли на утреннюю тренировку.
– Да вы бы себя видели со стороны, ваше благородие, – хохотнул советник, поправляя на плече котомку с книгами. – Идёте с мечом, в доспехах, глаза горят, а теперь ещё и магия. Тут хоть кто испугается, особенно если про вас байки рассказывают страшнее, чем про порождения Хаоса.
– Это, конечно, полезно для дисциплины, но ты лучше давай заканчивай с байками и Гавриле скажи, чтобы не молол языком почём зря, – заметил я, оглядываясь на макуринских, которые провожали меня взглядами. – А то разбегутся со страху.
Впрочем, никто бежать не собирался. Наоборот, на мою очередную тренировку собралась идти смотреть вся деревня, но эта попытка была быстро пресечена старостой.
– Ну‑ка, все за работу! – раздался зычный голос Гаврилы. – Тренировка боевого мага не зрелище для праздных зевак, а государственное дело! Марфа, и ты иди, нечего тебе по лесу бродить, а то сглазишь ещё!
– Да я ж только одним глазком глянуть, – прошамкала старуха, недовольно отмахиваясь клюкой. – Может, барин по воздуху ходить начнёт, вот я и посмотрю.
– Не получится, – отрезал Андрей, разворачиваясь и высоко поднимая книгу, – потому что вы своим топотом всю магическую концентрацию собьёте. Идите, идите, работайте, а о результатах мы вам потом расскажем.
Строительство между тем не останавливалось ни на день. Изба Василия и Лены поднималась сразу за холмом, и мужики трудились над ней с такой скоростью, что к вечеру уже принялись за крышу. Василий, взмокший и перемазанный смолой, носился от одного венца к другому и, казалось, не чувствовал усталости.
Лена, которая шла к колодцу с сыном, завидев меня, низко поклонилась и, прижимая руки к груди, дрожащим голосом проговорила:
– Ваше благородие, мы с Прошкой до самой смерти не забудем вашей доброты! Теперь у нас будет свой угол, в котором мы станем жить, не стесняя добрых людей!
– До смерти далеко ещё, – усмехнулся я, глядя на её сияющее лицо. – Живите долго и счастливо, а Прошке от меня наказ: слушайся мать и учись у папки.
– Я буду слушаться, ваше благородие! – выпалил мальчуган, прижимая к груди палку.
Прошка шмыгнул носом и уставился на меня с выражением такого щенячьего обожания, что я невольно хмыкнул и взъерошил ему волосы.
Рядом с домом Василия мужики уже закладывали ещё два сруба для переселенцев, и Гаврила, оглядывая фронт работ, с довольным видом погладил бороду и завёл разговор о тереме.
– Ваше благородие, – обратился ко мне староста, понижая голос и снимая шапку, – вы это, того, не подумайте ничего дурного, но прикинули мы тут с мужиками, что пора бы и вам терем закончить. Хватит уж, пожили вы с нами на равных, а теперь народ за счастье посчитает, ежели барин у нас как положено жить будет. И брёвна есть, и руки есть, только слово ваше и нужно.
– Пока хоть одна семья ютится у соседей, никакого дворца мне не надо, – произнёс я, качая головой. – Сначала дома для людей, потом уже всё остальное.
Староста поскрёб затылок, но, поймав мой взгляд, тут же закивал.
– Всё понял, ваше благородие, – пробормотал он, пятясь назад. – Значит, сначала дома переселенцам, а терем потом.
– Именно так, – подтвердил я, отпуская его.
Кузнец Макар между тем развернул бурную деятельность. На месте, которое мы определили под кузню, уже возвышалась стена с горном. Земляной пол был так плотно утрамбован, что звенел под ногами, а над всей площадкой распластался широкий навес, защищавший от дождя.
Макар, опираясь на свою клюку, командовал сыновьями и Василием, который пропадал в кузне всё свободное от стройки время, постигая секреты кузнечного дела.
– Не так держишь, Вася! – гремел кузнец, когда дровосек в очередной раз замахивался молотом. – Ниже бери, плавнее опускай, пусть сам молот работает, а ты только направляй!
– Так я и направляю, – оправдывался Василий, вытирая пот со лба рукавом. – А он у тебя тяжёлый, зараза, руки отваливаются.
И вот тут случилось то, из‑за чего я в очередной раз поразился силе Лили.
Девочка подошла к Макару, когда тот в очередной раз, морщась от боли, растирал ноющую ногу. Она внимательно посмотрела на него, нахмурилась и попросила разрешения взглянуть на колено. Кузнец, недоверчиво хмыкнув, махнул рукой.
– Да что её смотреть‑то, девонька, – буркнул он, но всё‑таки протягивая ей ногу. – Не сгибается как надо, окаянная, хоть что ты с ней делай.
Лиля опустилась на колени, положила ладони на его колено и прикрыла глаза. Я стоял поодаль и чувствовал, как от неё пошла мощная, концентрированная волна жизненной энергии.
Через несколько минут она убрала руки и тяжело выдохнула. Макар недоверчиво ощупал колено, встал, осторожно перенёс вес на больную ногу, сделал шаг, другой, удивлённо крякнул и вдруг, отбросив клюку в сторону, прошёлся взад‑вперёд, а затем и вовсе пробежался до забора и обратно.
Затем поднял к небу своё прокопчённое лицо, и по его щеке скатилась скупая мужская слеза.
– Да вы мне двойной подарок сделали! – прогремел он на весь двор, сжимая кулаки. – И ногу сладили, и работу дали! Я уж думал, помру калекой, а тут такое чудо!
С этими словами Макар подхватил свою тяжёлую клюку, с неожиданной силой переломил её об колено и швырнул обломки в сторону камышовых зарослей. А затем, к вящему изумлению всех присутствующих, бухнулся Лиле в ноги.
– Да перестаньте вы! – воскликнула Лиля, краснея и тщетно пытаясь поднять кузнеца. – Это же я не сама, это Кедрик помог!
– Кедрик Кедриком, а руки твои, – прогудел Макар, поднимаясь и отряхивая колени. – Ты, девочка, не знаешь, что для меня сделала. Я калекой себя чувствовал, обузой, а теперь снова мужиком стал!
На шум сбежались работники, радостно загомонили, а тут и родные кузнеца примчались со всех сторон. Ульяна, причитая и всхлипывая, обнимала мужа, а Агафья Белова, сестра Макара, сердечно благодарила Лилю, прижимая её к груди и называя посланницей небес.
– Дай я тебя поцелую, девонька! – приговаривала Агафья, сгребая Лилю в охапку. – Век за тебя молиться буду!
Варвара, дочь кузнеца, молча склонила перед Лилей голову, и в её серьёзных серых глазах стояло такое уважение, что девушка окончательно растерялась и спряталась за мою спину.
– Ну что, целительница, – тихо спросил я, оборачиваясь к ней, – не ожидала такой славы?
– Не ожидала, – прошептала Лиля, выглядывая из‑за моего плеча. – Я же ничего такого не сделала.
– Сделала, – ответил я, кладя руку ей на плечо. – И ещё сделаешь. Привыкай.
Кузнец, оправившись от эмоций, взялся за дело с такой энергией, какой я от него, признаться, не ожидал. Он работал почти без остановки, и вскоре на площадке выросла целая груда готовых наконечниками для стрел и копий, а когда по моему приказу была готова первая партия деревянных щитов, то чуть ли не за пару часов приладил к ним железные усиления.
Сергей же, получив щиты, тут же начал вооружать ими деревенских и включил в тренировки защиту от лучников. Я подключался к ним, чётко понимая, что моя магия не должна быть чем‑то отдельным, а должна быть встроена в общий боевой порядок.
Днём второго дня после инициализации Андрей, зарывшись в книги, вдруг издал такой восторженный вопль, что я, сидевший на крыльце и проверявший заточку меча, едва не порезал палец.
– Ваше благородие! – заорал мой советник, вылетая из избы с растрёпанной книгой и тетрадью наперевес. – Я нашёл! Это же невероятно! Вы только послушайте, что здесь написано!
– Ну и что же? – спросил я, откладывая меч и с интересом глядя на его раскрасневшееся лицо.
Глава 3
– Про Кедры! – выпалил Андрей, тыча пальцем в страницу и чуть не подпрыгивая на месте. – Оказывается, Кедры могут повышать свой уровень! Их можно не просто подкармливать зелёными ядрами, а целенаправленно развивать, передавая им структурированную ману жизни! И тогда зелёная зона расширяется скачками, а само дерево растёт в разы быстрее! Вот, смотрите, тут целая глава есть.
– И что нужно делать? – оживился я, заглядывая в книгу.
– Тут описан ритуал, – зашептал Андрей и оглядываясь, хотя вокруг никого не было. – Маг жизни должен не просто отдавать энергию ядра, а вплетать её в саму структуру дерева, направляя рост корней и кроны. Но для этого нужен целитель с чистым даром жизни, и у нас такой есть! Лиля!
Я позвал Лилю, которая как раз возвращалась с Верой от реки, и мы втроём устроились в палисаднике у Кедра. Андрей зачитал отрывок, сбиваясь от волнения, а Лиля, выслушав, уверенно кивнула.
– Я чувствую Кедрик, – сказала она, кладя ладони на ствол Кедра. – Он давно просил меня об этом, только я не знала, как это сделать. Дайте мне зелёное ядро, ваше благородие, и я попробую сделать, как написано.
Я достал из кошеля зелёное зерно и вложил его в Лилину ладонь. Девочка зажала ядро между ладонями, прижала их к стволу и прикрыла глаза.
Через секунд десять я почувствовал, как от Кедра пошла мощная энергетическая волна. Дерево задрожало, иголки засветились ярким изумрудным светом, и по земле вокруг побежали тонкие светящиеся нити.
Вихрь в моей груди закрутился сильнее, и я вдруг ощутил, как Кедр, словно огромное живое существо, расправляет свои невидимые корни, уходящие глубоко в землю. Андрей тоже чувствовал что‑то судя по его вытянувшемуся лицу, а я впервые ярко почувствовал, что такое магия жизни.
Мои плечи сами собой распрямились ещё сильнее и меня обуяла такая бодрость вместе с радостью, что захотелось или пуститься в пляс или бежать вприпрыжку как ребёнок. А самое главное, я неожиданно понял, как делать это самостоятельно. Ух, ну и мощь и у этой жизненной энергии!
Через несколько минут Лиля убрала руки от Кедра и обессиленно опустилась на траву. Я подхватил её, но девочка, хотя уже более уместно было бы называть её девушкой, лишь улыбнулась и махнула рукой.
– Всё хорошо, ваше благородие, – прошептала она, переводя дыхание. – Ему понравилось. Он говорит, что теперь будет расти быстрее и что ему нужно больше места. Палисадник ему уже тесноват.
Я поднял взгляд и обомлел. Кедр, ещё утром едва достававший до крыши, теперь возвышался над домом на пару метров и существенно добавил в толщине. Крона его расправилась, как зонт, накрывая тенью половину двора.
– Ничего себе! – воскликнул Андрей, задирая голову. – Ваше благородие, вы только посмотрите, как он вырос сильно! Это же феноменально! Если так пойдёт дальше, то наш Кедр скоро будет виден из Томска!
– Если Кедр продолжит расти такими темпами, – заметил я, оглядывая палисадник, – то он разнесёт и палисадник, и наш дом.
– Да, да, – закивал Андрей, снова хватая карандаш и начиная что‑то прикидывать в тетради. – Надо срочно продумать, куда его пересаживать, а пока пусть растёт, чем больше зелёная зона, тем меньше тварей полезет.
– Пересаживать не будем, он уже слишком большой и есть риск, что не приживётся на новом месте, – отрезал я, прикидывая будущие размеры Кедра. – Если Кедр будет поджимать наш дом, то разберём его и перенесём на новое место. А наш будущий терем нужно будет точно дальше отодвигать от Кедра.
Эффект от работы Лили с Кедром стал ещё больше заметен к вечеру. Зелень распространилась глубоко в лес, и крайние сосны, ещё вчера стоявшие с пожухлыми иголками, теперь наливались сочной зеленью.
– Ваше благородие, – обратился Гаврила ко мне на следующее утро, – вы гляньте, что делается! Трава‑то как на дрожжах прёт! Коровы с быком у Ильи теперь прямо в деревне пасутся, дальше забора даже не уходят, корма и тут хватает. Я уж начал косить, на зиму будем с сеном!
Картина и правда была фантастическая: сочная, высокая трава колыхалась до самого леса, а воздух был наполнен таким густым цветочным запахом, что кружилась голова.
День обещал быть жарким, деревня жила обычной жизнью: женщины готовили, мужики таскали брёвна, дети носились по двору. И в этот момент со стороны дальнего поста раздался отчаянный крик, разрезавший мирную тишину. От ворот со всех ног мчался наш сегодняшний дозорный Степан Белов.
– Идут! – заорал он, задыхаясь на бегу и размахивая руками. – Большой отряд! Уже дамбу переходят!
Сердце сразу забилось чаще, кровь ударила в виски. Началось.
– Тревога! – рявкнул я на всю деревню. – Дружина, к оружию! Женщинам и детям в погреба! Бегом, бегом, бегом! Лиля, Андрей, ко мне!
Деревня взорвалась криками, топотом ног и лязгом оружия. Мужики хватали копья и щиты, женщины заверещали и запричитали, вылавливая на улице детей, а я нашёл глазами Верного и дал ему команду бежать по краю леса к дамбе. Пёс на мгновение замер, а потом прижал уши и со всех лап бросился к воротам.
Повторно собирать народ не потребовалось, женщины с криками загоняли детей в погреба, мужики хватали оружие и бежали к воротам, где их уже ждали Гаврила и Сергей в хитиновых доспехах.
Тут всё в порядке, мужики справятся пока, теперь нужно расположить нашу юную целительницу ближе к месту будущего боя. Этот момент я продумал заранее, удобнее всего для этого дом бабы Марфы.
– Лиля, – позвал я, и девушка, которая помогала Насте уводить детей, тут же подбежала ко мне. – Беги в дом бабы Марфы, оттуда всё будет видно и лечи при необходимости на расстоянии, поняла? Очень надеюсь, что у тебя хоть что‑то получится, под стрелы и копья не лезь.
– Поняла, ваше благородие, – твёрдо ответила Лиля, сжимая кулачки.
– Молодец, беги тогда, – кивнул я, настраиваясь на Верного. – Только не торчи в окне, тебя не должно быть видно.
Лиля кивнула и сиганула к крайнему дому. А для меня мир вокруг исчез, и тут же появилась мутная картинка с приглушёнными цветами, которую я видел глазами пса.
Разбойники шли по дороге растянутой колонной, и я насчитал больше тридцати человек. Ух! Много чего‑то на нашу деревню, считай, что по три их бойца на одного нашего придётся. Да и хоронить их замучаемся, как в том анекдоте.
Впереди, поигрывая длинным мечом, шагал главарь, которого я сразу узнал. Та же наглая, самоуверенная походка, тот же кожаный доспех, только теперь у него ещё больше людей. За ним топали более десятка лучников, у остальных в руках поблёскивали мечи, копья и топоры. В основном у них снаряжение было абы какое, но больше трети были одеты в добротные доспехи. Сняли с прежних жертв, надо полагать.
Да, ситуация серьёзнее, чем я предполагал. Тридцать с лишним человек, из них десять лучников, и вся эта банда через пять минут будет у ворот нашей деревни. Нас же всего двенадцать бойцов, считая новеньких. Зато у нас есть частокол, щиты и моя магия. И нет выбора, кроме как побеждать.
Я отпустил связь с Верным и вернулся в своё тело. Голова слегка закружилась, но это быстро прошло. Я быстро дошёл до ворот, где Сергей, уже успевший построить людей, ждал моего приказа. Всё верно выстроил, как мы и договорились раньше – лучники за частоколом, перед воротами копейщики с большими щитами для защиты от стрел, которые они должны бросить, как только дело дойдёт до ближнего боя.
– Тридцать с лишним человек, – произнёс я, глядя на дорогу впереди. – Лучников у них меньше дюжины, остальные с мечами и копьями. Впереди тот самый главарь, что приходил в прошлый раз. Через пять минут будут здесь.
Сергей удивлённо вскинул брови, переглянулся с Игорем, но тут же взял себя в руки и коротко кивнул.
– Работаем по основному плану, – продолжил я, выходя перед строем мужиков и доставая древний меч из ножен. – Лучники бьют первыми, но после моей команды. Щитами встречаем стрелы, потом держим строй копьями.
Мужики хмуро закивали.
– Да, ваше благородие, – пробасил староста, перехватывая удобнее щит. – Гостей угостим как следует, чтобы навсегда сюда дорогу забыли. А вон и они пожаловали.
Разбойники показались из‑за деревьев, и я наконец увидел их воочию. Толпа, одетая кто во что горазд, двигалась вперёд с какой‑то звериной уверенностью, которая бывает у людей, привыкших брать чужое.
Главарь, выйдя на открытое пространство, поднял руку, останавливая свою банду.
– Смотри‑ка, барон недоделанный, – заорал он, поигрывая мечом и растягивая рот в издевательской ухмылке, – опять с мальчишками своими вышел! Думаешь, если у тебя деревянный забор и пара дубин, так ты со мной справишься? Ха! У нас тут тридцать три бойца, а у тебя и дюжины не наберётся!
Он сделал несколько шагов вперёд, и его голос загремел над полем.
– Слушайте все! Кто бросит оружие и выйдет за ворота, останется жить! Отдадите нам всё, что скажем, тогда останетесь живы! А если нет, то я лично вырежу каждого, начиная с этого, – он ткнул мечом в мою сторону, – так называемого барона!
Я слушал его и чувствовал, как внутри закипает холодная, спокойная ярость. Этот человек пришёл на мою землю, угрожает моим людям и считает, что может диктовать условия. Пора показать ему, кто здесь хозяин.
Я поднял ком земли перед собой, добавил в него воды и коротким воздушным ударом влепил грязь прямо в лицо главарю. Раздался громкий, сочный шлепок, и главарь осёкся на полуслове, замахав руками и хватая ртом воздух. Его лицо покрылось толстым слоем бурой жижи, которая потекла вниз, пачкая доспех.
– А «баронскую оплеуху не хочешь»? – крикнул Андрей из‑за частокола с луком наготове и так заливисто засмеялся, что его подхватили дубровские жители.
А вот по толпе разбойников прокатился ропот. Кто‑то попятился, кто‑то начал перешёптываться, с задних рядов я отчётливо расслышал слово «маг».
Главарь, вытерев лицо рукавом и сплюнув грязь, заорал с новой силой:
– Грязью кидаться – это никакая не магия! Лучники, огонь!
В тот же миг воздух наполнился свистом, и я скорее почувствовал, чем увидел, что более десятка стрел полетело в нашу сторону.
Ладно, раз так, сейчас я тебе покажу настоящую магию.
Я вскинул руку и создал мощный порыв ветра, который ударил по стрелам сбоку. Они резко отклонились и воткнулись в землю в десяти шагах в стороне от нашего строя.
Люди за моей спиной шумно выдохнули, а я сразу скомандовал:
– Лучники, бей!
Наши стрелы ударили ответным залпом. Несколько разбойников упали, остальные, взвыв, бросились по команде главаря вперёд.
– Копья к бою! – закричал я, готовя следующее заклинание. – Лучники, огонь по готовности!
Мужики побросали щиты и ощетинились копьями, готовясь встретить бежавших в атаку.
Сейчас я устрою вам бег с препятствиями! Земля, поднимись! Перед нападавшими поднялась полоса земли, о которую споткнулись первые ряды, несколько разбойников покатились кубарем по траве. Работает!
Пока банда бежала навстречу, вражеские лучники сделали ещё залп через головы своих, но я снова успел вызвать порыв ветра, который точно также изменил направление их полёта.
Главарь закричал лучникам что‑то невразумительное, они покидали луки и тоже ринулись на нас в атаку, на ходу выхватывая мечи из ножен.
В это время, стрелы наших лучников нашли ещё пару целей в нападавших, которые вот‑вот уже были готовы обрушиться на наш строй.
Я успел ударить огненным шаром по самому быстроногому бандиту, прожигая ему живот и перекинул меч в правую руку, готовясь к рубке.
– Аа‑а‑а! – заорали нападавшие, с разгону врезаясь в нашу защиту.
– Получи! – закричал я, уклоняясь от удара мечом здоровяка в новеньком доспехе и вонзая свой меч ему в грудь.
Первый готов! Здоровяк по инерции чуть не сбил меня с ног, но рана была сквозная и явно смертельная. Я выдернул меч и тут же пустил его в ход, отражая новый удар сверху.
Звуки боя обрушились со всех сторон разом: лязг стали, хриплые вопли, треск ломающихся копий, топот ног и глухие удары тел о щиты. Всё смешалось в один сплошной, оглушающий гул, от которого закладывало уши.
– Я тебе покажу, как на барона руку поднимать, паскуда! – взревел Гаврила, вонзая топор в длинного бородача, который имел неосторожность на меня напасть.
Рядом Егор Сорокин, сжимая обеими руками древко копья, отчаянно тыкал им в нападавших, не давай приблизиться. Его лицо было перекошено от напряжения, а из горла вырывался звериный рык, больше похожий на крик боли, чем на боевой клич.
– Не пройдёшь! – заорал он, делая выпад в сторону очередного нападавшего. – Стоять, я сказал!
Пора вызывать подкрепление, бой перешёл в следующую фазу.
– Лучники, все сюда! – закричал я, парируя очередной удар.
Наши лучники за частоколом, не имея больше возможности прицельно стрелять из‑за кучи малы, побросали луки и, подхватив копья, влились в наш строй. Молодцы, быстро работают.
– Ваше благородие, левый фланг! – заорал Тимофей Белов, указывая на группу разбойников, которые будучи тоже вооружены копьями теснили наш строй слева.
Дела плохи, двое макуринских получили ранения и выбыли из боя, и остальным приходилось очень тяжко.
Я вскинул руку, с моей ладони сорвался большой огненный шар и врезался в гущу нападавших. Взвился столб пламени, раздались истошные вопли, и пара разбойников, объятые огнём, бросились бежать, сбивая на бегу своих же товарищей.
Всё, маны меньше двух третей, дальше полагаемся только на меч. Натиск на левом фланге ослаб, зато в центре бой достиг, казалось, предела. Илья Лукин, размахивая топором, с диким криком атаковал вражеского мечника.
– За Дубровку! – рявкнул Илья, занося топор для удара.
И в этот миг вражеский меч мелькнул в воздухе и рассек ему плечо до самой кости. Илья взвыл так, что у меня похолодело в груди. Его топор выпал из ослабевших пальцев, а сам он начал заваливаться назад.
– Илюха! – заорал Гаврила, бросаясь на помощь, но его самого теснили сразу двое.
Одновременно Родион Капустин, стоявший чуть левее, получил копьё в бок. Его тело выгнулось дугой, а из рта вырвался сдавленный хрип. Родион повалился на землю, зажимая рану, из которой толчками потекла кровь, и закатил глаза.
– Родя, держись! – закричал Тарас Капустин, закрывая собой брата и оттесняя врага.
Разбойники, почувствовав, что наш строй дрогнул, усилили натиск, и образовалась брешь. В неё тут же полезли враги, размахивая мечами и топорами.
– Держать строй! – орал я, отбивая очередной удар мечом и контратакуя. – Не отступать!
И тут Илья, как будто у него только что не раскроили плечо до кости, подхватил топор и с новой силой бросился в бой.
– Живой я, живой! – заорал он, обрушивая топор на ближайшего врага. – Накось выкуси, гадина!
Родион, уже почти потерявший сознание, вдруг сделал судорожный вдох и пополз к частоколу, а я внезапно почувствовал прикосновение тёплой и очень живительной энергии. Лиля! Она лечит на расстоянии! Вот же вовремя!
И тут произошло то, что я никак не ожидал – меч в моей руке вдруг стал почти невесомым. Я едва успел осознать это, как моя рука сама ускорилась, рассекая воздух с невероятной скоростью. Каждый удар был быстрее предыдущего, и меч, казалось, направлял мою руку, помогая уклоняться и бить точно в цель.


























