444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Горин » Барон Оболенский. Трилогия (СИ) » Текст книги (страница 3)
Барон Оболенский. Трилогия (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 06:30

Текст книги "Барон Оболенский. Трилогия (СИ)"


Автор книги: Александр Горин


Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 49 страниц)

– Андрей, волки! – рявкнул я и рванул к телеге с таким расчетом, чтобы занять позицию удобную для защиты Лили и лошади. – Быстро в телегу и бей из лука!

Из-за ствола поваленной сосны, метрах в семи от меня, выскочил ещё один волк. В этот раз не чёрный, а серый, со странным красноватым отливом шерсти. За несколько секунд он преодолел разделяющее нас расстояние и прыгнул прямо на меня.

Хрен тебе, а не обед! Мои ноги сами перераспределили вес, рука сделала короткий замах вкладывая в удар весь корпус и тяжелый, с длинной рукоятью топор описал короткую дугу и опустился прямо на череп зверя. На тебе!

Раздался хруст, брызнула во все стороны тёмно-бордовая кровь и волчара рухнул на землю замертво. Топор, застрявший в кости, потянул было меня за собой, и я еле удержал равновесие, отпустив наконец рукоять.

Я кинул быстрый взгляд впёред и на Андрея с Лилей. Волков было около десятка, и они теперь неторопливо приближались, обступая нас полукругом. Лиля забилась в угол телеги и что-то шептала, глядя своими большими глазами на ощерившихся зверей. А вот Андрей какого-то ляда так и замер с топором в руке, во все глаза пялясь на волков.

– Быстро в телегу и бей из лука! – снова заорал я ему. В этот раз до него дошло, он вздрогнул, швырнул топор и побежал к телеге.

По телу пробежала волна жара. Я выхватил лук и стрелу, натянул тетиву и тут же ее отпустил. Один из волков, уже выскочивший на дорогу, свалился с пробитым боком. Моя следующая стрела нашла следующего. Следом свистнула стрела Андрея – и ещё один волк захрипел, припав к земле.

На меня ринулось сразу четверо волков. Я выпустил ещё одну стрелу и бросил лук, выхватывая меч. Остается трое и один из них меняет направление и заходит правее – прямо к лошади.

– Андрей, справа! – крикнул я, отпрыгивая в сторону лошади и рубя сверху наискосок ближайшего ко мне волка. Меч отдаёт в руку, волк заскулил и врезался в колесо. Второй волк, который бежал правее, клацнул челюстями, поймав воздух и тут же тоже пал под моим рубящим ударом.

Я обернулся на дикое ржание и увидел, как еще один здоровенный волк впился в ляжку нашей лошади, мотая головой из стороны в сторону. Лошадь забила копытами от боли, дёрнулась вперёд и, Андрей уже готовый выстрелить в волка, потерял равновесие и выпустил стрелу куда-то вверх.

И тут во мне что-то взорвалось. Ярость и адреналин окончательно затопили сознание и сузили мир до твари, причиняющей боль беззащитному существу. В два прыжка, чисто на рефлексах, я оказался рядом с волком и вложил в удар весь вес своего тела. Меч, описав широкую дугу, рассек волка пополам и тёплая, липкая кровь брызнула во все стороны.

Краем глаза я увидел, что Лиля быстро сползла с телеги и подбежала к лошади.

– Лиля, ты куда⁈ – заорал я. – Вернись назад! Андрей, прикрывай Лилю!

Дальше было месиво: волки бесстрашно бросались в атаку, я рубил. Тело работало на рефлексах, помноженных на мою ярость, а я изо всех сил старался, чтобы волки не добрались до Лили, которая, вместо того чтобы меня послушаться, стояла сзади меня, обняв шею лошади и что-то ей нашёптывая. Андрей стрелял из телеги почти в упор, выпуская стрелу за стрелой.

А потом всё резко закончилось. Двое волков, смертельно раненые, пронзительно скулили, а ещё трое, увидев, что атака захлебнулась, предпочли убежать. Я быстро добил подранков и обернулся на Лилю.

– Тихо, тихо, моя хорошая, уже всё прошло, – шептала девочка, обнимая животное за шею. – Твоя ножка здоровая, здоровая, здоровая!

Я почувствовал, как от неё исходит необъяснимая волна тепла и словно окутывает лошадь, которая на удивление стояла спокойно, иногда пофыркивая. И, что самое удивительное, кровь из раны на ноге лошади уже почти не сочилась. Так это что получается, девчонка ещё и целительница?

Адреналин начал отступать, и я почувствовал, что меч снова стал тяжелым. Я тщательно вытер его об траву и вложил в ножны. Окинув взглядом место боя и насчитал двенадцать мертвых волков. Ого, вот это мы нарубили! Тут мой взгляд упал на перерубленного пополам волка и мои брови уползли вверх. Это я сделал⁈ Я поднял руки, развернул их ладонями вверх и пару секунд разглядывал, не веря, что в этих жилистых и мускулистых конечностях заключена такая сила.

Внутри я ликовал. Да! Мы победили! Я сжал правую руку в кулак – как всегда делал, когда у меня получалось одержать победу или решить сложный вопрос.

– Это было мощно! – раздался сзади голос Андрея. – Надо отпраздновать это победным обедом.

Я обернулся и широко улыбнулся. У моего приятеля битва битвой, а обед по расписанию. Как он ещё во время боя поесть не уселся?

– Времени мало, – ответил я, выдёргивая свой топор из черепа волка. – Сначала расчистим путь, а поедим в дороге. Лиля, ты молодец, успокоила лошадь, – сказал я, подходя к лошади и осматривая рану. – Кровь ещё идет, надо остановить, ты знаешь как?

– Да, я всё сделаю, – произнесла Лиля с серьёзным видом и подняла на меня глаза. По щекам текли две крупные слезы. – Ваше благородие, ей уже не больно.

– Умница, горжусь тобой, – сказал я, ища взглядом пилу, уже не помню, куда её бросил.

Надо бы девочке сделать выговор, что не послушалась и не вернулась в телегу, но сейчас это будет не к месту. Позже объясню, почему важно слушаться приказов.

Лиля улыбнулась и бросила на меня благодарный взгляд, а потом подошла к раненой ноге животного, встала на колени, не обращая внимания на грязь, и раскрыла ладони перед рваной раной.

Девочка что-то зашептала – то ли молитву, то ли колыбельную, и вскоре случилось странное: пространство между её ладонями и рваной плотью лошади будто сгустилось, стало менее прозрачным и наполнилось мерцающей дымкой. Кровотечение остановилось прямо на моих глазах, будто пережатое невидимым жгутом.

Это было настолько завораживающее зрелище, что я на миг закрыл глаза и встряхнул головой. Вот это медицина, вот это я понимаю! Ладно, пусть лечит, а мы завершим дело.

Я оторвал взгляд от этого чуда и подобрал с земли пилу.

– Андрей, продолжаем, – позвал я своего рыжего напарника, перебираясь через сосну и занимая позицию.

Андрей подошел ко мне с унылом видом, и мы продолжили сообща перепиливать толстенный ствол. Когда мы наконец закончили пропил, Андрей плюхнулся на землю и надел на себя маску страдальца.

– Паш… ваше благородие, – заныл он, обречённо опуская плечи. – Давай передохнём хоть полчасика? Руки отваливаются, сердце колотится, я, может, сейчас в обморок грохнусь, уже голова закружилась, наверное, бледный, как снятое молоко.

Я присмотрелся. Нет, бледным он не был. Скорее, «страдальчески-зеленоватым», как студент перед сессией. И я эту игру знал, меня не проведёшь. Из глубин моей памяти всплыл образ нашего кладовщика Витьки, который каждый раз перед инвентаризацией внезапно «обнаруживал» у себя радикулит или срочно уезжал «к тёще в деревню, картошку копать». Да и не только Витька на такое был способен.

Когда я работал начальником отдела логистики, таких «усталых» лодырей хватало. И каждый раз приходилось не просто командовать, а включать какую-то смесь психолога и дрессировщика. Уговаривать, убеждать, мотивировать, а иногда и ставить перед простым выбором: работа или поиск нового места для проявления своей лени. И это работало: многие, почувствовав жёсткую руку и чёткие задачи, просыпались и в них вдруг обнаруживались и рвение, и дисциплина.

Я положил пилу на землю, выдернул воткнутый в ствол топор и строго посмотрел на Андрея.

– Лучший отдых – это перемена труда, – сказал я ровным, командным голосом, не терпящим возражений. – Иди, собирай стрелы и ядра из волков. А соберёшь – сразу ко мне на помощь и продолжим. Вперёд.

Андрей вздохнул, промычал что-то невнятное и поплёлся к ближайшему трупу, всем своим видом говоря о глубокой несправедливости мира.

Я взялся за топор и начал рубить толстый ствол с другого края дороги. Минут через десять Андрей закончил сбор трофеев и направился ко мне, когда я уже почти закончил рубку.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 4

Дерево хрустнуло, я нанес еще два удара, вкладывая в них весь вес тела. Сосна жалобно скрипнула, просела и с глухим стуком опустилась на землю.

Я выпрямился, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и окинул беглым взглядом результат. Осталось только убрать этот довольно увесистый кусок ствола с дороги и можно ехать.

– Андрей, иди сюда, – позвал я друга, откидывая ногой толстый сук в сторону. – Берись вот здесь, уберем эту махину с дороги.

Мой рыжий приятель подошел, с сомнением оглядывая ствол, но спорить не стал. Мы встали по разные стороны, ухватились за толстые ветки и, по моей команде, дружно рванули. Сосна тяжело поползла по земле, оставляя за собой заметую борозду. Через пару минут совместных усилий мы убрали дерево с дороги, освободив проезд.

– Готово! – воскликнул я, бросив взгляд на солнце, которое уже заметно сместилось к закату. – Время не ждёт, поехали.

Андрей кивнул и двинулся к повозке. Я подошёл к Лиле, которая стояла у лошади и гладила её по гриве.

– Как её рана? – спросил я у девочки, оглядывая ногу животного.

– Хорошо, ваше благородие, – тихо ответила Лиля. – Рана почти затянулась.

И правда! На ляжке лошади остался лишь свежий розовый рубец, даже края раны немного стянулись, чего за такое короткое время физически быть не могло. Я перевел взгляд на Лилю, и она опустила глаза, теребя край рубахи.

– Ты умница! Это просто невероятно! – похвалил я девочку и протянул ей руку. – А теперь давай в телегу, едем дальше.

Лиля, смущенно улыбнулась, и, опираясь на мою руку вспорхнула в телегу.

– В следующий раз, – добавил я твёрже, – когда я говорю сидеть в телеге, ты сидишь в телеге. Это для твоей же безопасности, поняла?

– Поняла, поняла, ваше благородие, – кивнула Лиля.

Я подхватил топор и пилу, забросил их в телегу и запрыгнул на неё сам. Ноги гудели, спина ныла, но внутри разливалось приятное тепло от преодолённого препятствия и хорошей физической нагрузки.

– Трогай, – скомандовал я, поудобнее усаживаясь на мешок с одеждой.

Андрей дернул вожжи, лошадь тронулась с места, и телега, хрустнув колёсами на оставшихся от сосны мелких ветках, покатилась дальше.

Лес по сторонам сгущался, деревья росли все ближе к дороге, создавая ощущение, что мы движемся по узкому коридору или даже тоннелю.

– Сколько ядер насобирал? – спросил я, потянувшись за мешком с едой.

– Одиннадцать крупиц и два зерна, – с гордостью отозвался Андрей, осторожно доставая ядра из кармана, чтобы не растерять. – Одно зерно синее – водное, второе – белое. Крупицы все разные: огонь, вода, жизнь, воздух, есть одна белая.

Я протянул руку, и Андрей осторожно пересыпал ядра мне на ладонь.

– Белое зерно что даёт? – спросил я, внимательно рассматривая добычу.

– Белое – это чистая мана, – ответил Андрей, кивая на крупицу. – Без стихии. Восполняет силы любому магу.

– И сколько они стоят?

– Если по рыночным ценам, – Андрей задумался, почесал затылок. – Крупицы примерно по рублю за штуку, в зависимости от стихии. А зерна по пять рублей идут в среднем.

Я присвистнул про себя, считая в уме. С учётом прошлого улова получается двадцать девять рублей примерно. Да у нас получается капитал! Если учесть, что в моём кошельке на данный момент почти втрое меньше. Интересно, и что же можно на эти деньги купить?

– А лошадь сколько стоит? – спросил я, стараясь особо не показывать эмоций.

– Нормальная рабочая лошадь – рублей пятнадцать-двадцать, – пожав плечами, сказал Андрей. – Боевой конь – все пятьдесят. Меч простой, как у тебя, – рублей пять-шесть. Хороший лук – три рубля, стрелы – по паре копеек.

– А мешок картошки?

– Четвертак, если на базаре, – Андрей закатил глаза, вспоминая. – Зерно – полтина за пуд. А ты что, всё хочешь продать?

– Не всё и явно не сейчас, – ответил я, глядя по сторонам. – Но часть точно. Надо понять, что нужнее: семена, инструмент, оружие или стройматериалы. Как доедем и обустроимся, надо будет ехать на заставу, а то и в сам Томск, закупаться.

Андрей кивнул и о чём-то задумался, сдвинув брови. Лошадь шла ровно, лес понемногу редел. Я сжал кошель, висевший на поясе, в нём первый капитал в моей новой жизни. Не густо, но начало положено.

Андрею я обещал обед, надо улучшить его настроение. Да и Лилю тоже нужно покормить, голодная поди. Мешок со съестными припасами уже находился рядом со мной.

– Андрей, давай-ка сюда вожжи, – сказал я, протягивая руку. – А сам доставай еду, перекусим на ходу.

Глаза Андрея радостно загорелись. Он передал вожжи мне и полез в мешок. Лиля тоже оживилась, подобралась поближе к Андрею, заглядывая ему через плечо. Андрей вытащил холщовую салфетку, развернул – внутри лежали три небольших пирога с румяной корочкой. Следом появился небольшой глиняный кувшин.

– Матушка твоя положила, – сказал Андрей, откупоривая кувшин. – Клюквенный морс, в дорогу, чтобы не болели. Заботливая.

– А ты, Лиля, откуда родом? – спросил Андрей с набитым ртом, но всё равно ещё откусывая от пирога дополнительную порцию.

Девочка отщипнула маленький кусочек от своего пирога, пожевала и ответила:

– Мне дедушка никогда не говорил, откуда мы, – наконец ответила Лиля, еле слышно вздохнув. – Вздыхал только, когда я про маму и папу спрашивала и обещал рассказать, когда постарше стану.

Повисла тишина, только лошадь цокала копытами да колесо изредка поскрипывало. Андрей перестал жевать, глядя на девочку с сочувствием.

– А ты, Андрей, – спросила вдруг Лиля, явно пытаясь сменить тему, – откуда такой умный? Ты ж не дворянин, а книг набрал с собой вон сколько.

Андрей расплылся в улыбке, польщенный вопросом.

– У меня отец сапожник, но мать была из разорившихся дворян, – сказал он, вытирая рот рукавом и протягивая мне глиняную кружку с морсом. – Она меня грамоте с пяти лет учила. А эти книги у меня от старого писаря. Отдал, когда помирать собрался. Я ему сапоги новые сделал, а он мне всю свою библиотеку и отписал.

– И много там было книг? – спросил я, делая глоток бодрящего прохладного морса.

– Да почти полсотни, наверное, – после небольшой паузы ответил Андрей. – Я только самые ценные с собой взял. Там и про травы есть, и про монстров, и про постройки. Может, в Дубровке пригодится.

– Обязательно пригодится, – сказал я, поглядывая на темнеющий лес. – Ты у нас главный по книгам будешь.

Я задумался о своей роли во всей этой кампании. Так-то понятно, я теперь барон, правитель, правда пока одной захудалой деревни. А ещё я неплохой воин, умею управлять ежами. Вот бы такой же фокус с волками повторить. Ну или другую живность как-то себе на службу поставить. Надо будет эту неожиданную способность в себе развивать, тренировать чаще.

Лошадь шла ровно, дорога постепенно поднималась в горку. Лес с двух сторон стоял густой и всё такой же мрачный. Ветра почти не было, довольно тихо, только редкие птицы перекликались где-то в кронах порой нависающих над дорогой деревьев.

Я отдал пустую кружку Андрею, тот сунул ее обратно в мешок и снова взялся за вожжи. Лиля сидела сзади, притихшая, иногда поглядывая по сторонам. Пирог и морс сделали свое дело – напряжение в нашем микроскопическом отряде поубавилось.

И тут, метрах в десяти от дороги, из-за дерева выскочил заяц. Он замер на мгновение, повел длинными ушами, а потом прыгнул несколько раз в сторону леса и скрылся за сосной.

– Смотрите, зайка! – пискнула Лиля, вытягивая шею.

Я тут же вспомнил про своё решение тренировать способность управления животными, сосредоточился и мысленно позвал зверька. Заяц высунул мордочку из-за сосны, поводил носом и неуверенно сделал несколько прыжков в нашу сторону. Работает!

Андрей не растерялся и быстро натянул лук.

– Не надо! – воскликнула Лиля, но было уже поздно.

Тетива уже издала вибрирующий звук – «тванг», стрела мелькнула в воздухе и вонзилась в зайца, сразу убив наповал.

– Ну зачем ты? – насупилась Лиля и отвернулась.

Андрей пожал плечами и полез с телеги подбирать добычу.

– Мясо тоже надо есть, – сказал он буднично, подходя к зайцу и поднимая его за уши. – Нормальный заяц, упитанный.

– Но зайчика жалко! – чуть ли не сквозь слёзы сказала девочка, покосившись на меня исподлобья.

– Андрей прав, Лиля, – наставительно сказал я девочке. – Зайцы – это дичь, продуктовой лавки или рынка поблизости нет. Так что придётся кормиться и охотой в том числе.

– Понятно, – тихо произнесла девочка, шмыгнув носом. Смотреть на убитого зайца она всё равно не хотела.

– Неплохая охота, – кивнул я Андрею. – Если попадётся, то настреляй ещё.

Андрей расплылся в улыбке и снова наложил стрелу на тетиву. Мы проехали немного, и он подстрелил ещё двух зайцев, спрятавшихся в ельнике, которых я выманил на ровное место ближе к телеге.

– Ошкурю на месте, как доедем, – сказал Андрей, складывая тушки в отдельный мешок. – Шкурки пригодятся, шапки или рукавицы сшить можно. А зайчатину засолим впрок, не пропадёт.

– Всё правильно говоришь, – кивнул я, вглядываясь в просветы между деревьями.

Вдруг где-то далеко слева, в глубине леса, раздался громкий хруст, будто кто-то очень крупный ломился через валежник.

– Стой, – отдал я команду Андрею, и он натянул вожжи.

Лошадь тревожно всхрапнула, прижала уши и остановилась, нервно размахивая хвостом.

– Тихо, – прошептал я, кладя руку на рукоять меча.

Хруст повторился, а следом раздался низкий, раскатистый рык.

– Медведь, – шепнул Андрей побелевшими губами.

Я прислушался. Треск веток не приближался, похоже, что зверь двигался куда-то параллельно дороге.

– Ждём, – сказал я тихо, не убирая руки с меча и дружески подмигивая съежившейся Лиле.

Рык повторился еще раз, уже дальше, потом ещё, затем затих вдали. Лес снова наполнился обычными звуками: стуком дятла, шумом ветра в кронах, стрекотом каких-то насекомых.

– Едем дальше, – сказал я и легонько потрепал Лилю по плечу. – Всё хорошо, с нами тебя никто не тронет.

Девочка чуть кивнула и с благодарностью улыбнулась. Андрей повёл поводьями и лошадь снова пошла вперёд, ускоряя шаг.

– Пронесло, – расслабился Андрей, когда мы проехали еще с полкилометра.

– Судя по карте, сейчас поворот направо должен быть, – сказал я, вглядываясь в почти незаметную развилку впереди.

Мы подъехали ближе и теперь было отчётливо видно, что дорога раздваивалась: на той, что шла прямо, ещё были видны относительно недавние следы колес. А правая сворачивала в лес и на ней едва угадывалась колея в высокой траве.

– Туда, – показал я в сторону, и Андрей потянул вожжи вправо.

Телега заскрипела, переваливаясь на ухабах. Деревья разрослись настолько, что ветки цеплялись за телегу, и нам приходилось постоянно следить, чтобы самим не досталось по лицу. Через пару минут слева за деревьями показалась небольшая речка со спокойным течением. Она была метров около тридцати в ширину, с пологими берегами, заросшими осокой. Вода была чистая, и я отчетливо увидел, как в ней плеснулась рыба. Приличная такая, по локоть. Здорово!

– Жаль, что удочек не взяли, – сказал я, прикидывая есть ли снасти в Дубровке или придётся их приобрести на рынке, когда туда поедем. – Уха была бы кстати.

– Удочки есть! – радостно воскликнул Андрей и полез в мешок, доставая оттуда какой-то свёрток. – Точнее, прочная нить, крючки, грузила, поплавки – всё что нужно для рыбалки. Останется только удилища вырезать. Отец положил, сказал, что пригодится.

– Молодец твой отец, – довольно улыбнулся я, уже предвкушая первую поклёвку. – Предусмотрительный, одобряю.

Дорога подвела нас к насыпи. Река здесь была перегорожена старой, полуразвалившейся дамбой. Под ней торчали огромные бетонные трубы, из которых с шумом вытекала вода. Ещё один признак сгинувшей цивилизации. Местами насыпь осела, и Андрей остановил лошадь, вглядываясь в дорогу.

Я перешёл по насыпи на другой берег реки, проверяя переезд.

– Нормально, проедешь, – я махнул рукой Андрею.

Лошадь осторожно перешла насыпь, телега перевалилась следом, и вскоре мы двинулись дальше по заросшей дороге. Справа открылся вид на большой пруд, поросший кувшинками. Вода там стояла темная, глубокая.

А за прудом, на невысоком холме, окруженном со всех сторон лесом, виднелись дома.

– Дубровка! – воскликнул Андрей, но как-то нерадостно. – Приехали.

Когда подъехали ближе, я насчитал пять приземистых небольших бревенчатых домов. Все они стояли за общим покосившимся забором, которому было сто лет в обед и в котором сияли метровые дыры. Перед забором тянулся ров, уже почти осыпавшийся и заросший травой, кое-где виднелись почерневшие от времени острые колья, вкопанные когда-то для защиты.

Признаков наличия кедра не было, о которых я уже читал в книге. Никакой яркой зелени, которая выделялась бы на общем фоне. Жаль.

– Печальное зрелище, – тихо сказал Андрей, останавливая лошадь перед самым рвом.

Я пошёл вперёд по дороге, миновал ветхие распахнутые ворота и приблизился к избе, из трубы которой шёл легкий дымок.

– Эй, хозяева! – крикнул я.

Пришлось немного подождать, но вскоре скрипнула дверь и на крыльцо вышла бабка. Сгорбленная, в старом цветастом платке и с самодельной клюкой в руке. Она долго всматривалась в мою амуницию, будто не верила своим глазам.

– Кто таперича там? – спросила она дребезжащим голосом. – В латах весь одетый, смотри-ка ты! Опять княжьи люди?

– Нет, бабушка, – сказал я, рассматривая её слегка покосившуюся избушку и заросший лопухами двор. – Я новый барон здешних земель. Павел Владимирович Оболенский.

Бабка сначала отпрянула, а потом вдруг заулыбалась беззубым ртом.

– Господи, хоть кто-то живой! – прошамкала она. – А мы уж думали, помирать тут одни будем, а тут к нам целый барон из Томску пожаловал.

Не успел я ответить, как дверь соседнего дома приоткрылась, и из него вышел мужик в простой рубахе и с топором в руке. Крепкий, лет сорока, смотрит с недоверчивым прищуром.

– Кто такие? – спросил он хрипловатым голосом, окидывая меня взглядом. Меч на поясе он заметил сразу, но вида не подал.

– Барон Павел Владимирович Оболенский, – я достал из-за пазухи грамоту, развернул. – Эти земли мне князем пожалованы. Прибыл осваивать.

Мужик спустился с крыльца, неторопливо подошёл ближе и прищурился, разглядывая печать. Потом перевел взгляд на телегу, на Андрея с Лилей.

– Печать-то настоящая? – спросил он с сомнением.

– Настоящая, – подтвердил я, кивая Андрею, который встал рядом со мной для поддержки. – Кто тут старший у вас?

Дверь дома слева от дороги скрипнула и на порог вышел еще один мужик. Этот был постарше, лет за пятьдесят, с сединой в бороде. Он тоже держал в руках топор с длинной ручкой, одет чуть побогаче, держался более уверенно. Бородач уставился на меня.

– Здравия вам, – произнёс он, разглядывая меня с Андреем. – Слышал всё из окна. Старостой здесь я, Гаврилой кличут, фамилия Фёдоров. Показывайте грамоту.

Немного грубовато, не так с баронами положено разговаривать, даже я знаю, но я пока не буду карать за это. Я кивнул и протянул свиток. Староста взял его, повертел в руках, вчитываясь. Потом вернул мне грамоту и посмотрел на меня уже иначе.

– Княжеская печать настоящая, – авторитетно подтвердил Гаврила, кивая соседу напротив. – Милости просим, ваше благородие. Прошу прощения, что с топорами встречаем – это на всякий случай. Здесь у нас всякое бывает.

– Понимаю, – сдержанно кивнул я. – Волков странных по дороге видели. Довольно много.

– Волки – это ещё цветочки, – буркнул Гаврила. – А вы, я гляжу, уже с ними встречались? Вон, одежда в их крови.

– Да, пообщались с ними немного, – подтвердил я. – Почти два десятка в два приёма положили. – Кто ещё в деревне живёт?

– Хм, два десятка, говорите? – Гаврила кинул взгляд на соседа напротив, а потом перевел взгляд на мой меч, на рукояти которого я всё ещё держал руку. – Неплохо, неплохо. В общем так: народу тут небогато, осталось пять дворов всего. Со мной жена Марина живёт, а дети наши в город давно подались. Вон там, – он мотнул подбородком в сторону соседа с топором, – Илья Лукин. С ним жена Настя, да трое детей малых. Бабу Марфу вы уже видели. В соседнем доме – Серёжа Жданов с сыном Игорем. Жена евойная померла года три назад, а сами они вдвоём на охоте сейчас, скоро должны вернуться. А пятый дом пустует, хозяева ушли по ягоды давным-давно, да так и не вернулись.

– Вон тот дом пустой, в конце деревни? – спросил я, вглядываясь в средних размеров заброшенную избу на самом верху холма.

– Он самый, – кивнул Гаврила. – Крыша течёт, но сам дом крепкий. Немного подлатать и жить можно. А остальные пустующие дома мы давно по брёвнышку раскатали, когда нужда была.

– Тогда туда и заселимся, – решил я, вглядываясь в опустевший дом. – Андрей, подавай подводу к дому поближе.

– Слушаюсь, ваше благородие! – неожиданно громко и неестественно бодро прокричал Андрей, стараясь показать местным, как надо к барону обращаться. – Будет сделано!

Мой рыжий друг крутанулся на пятках и припустил к лошади.

– Активный помощник у вас, – хмуро бросил староста и, немного помолчав, добавил, – ваше благородие.

– Что есть, то есть, а главное исполнительный, – набил я цену Андрею.

У Лукина в дверях уже столпилось всё его семейство: румяная дородная жена с девочкой лет четырёх на руках, чумазая девчушка лет восьми и серьёзный паренёк лет десяти.

– Доброго здравия семье Лукиных, – улыбнулся я всему семейству. – Мир вашему дому!

Ответа я не услышал, жена и молодёжь просто стояли и смотрели на меня во все глаза. Хмурые они здесь все какие-то. Впрочем, их понять можно – жили сами по себе, а тут вдруг как снег на голову молодой барон в железных латах объявился командовать.

А мне ссориться с ними нельзя – они мой актив, других взять пока неоткуда. Ну, это дело знакомое, в отделе логистики мне приходилось находить общий язык с совершенно разными людьми.

– Илья, Гаврила, – скомандовал я. – Пошли, поможете обустроиться.

– Отчего же барину не помочь, – без всякого энтузиазма протянул Илья.

– Ну, пойдёмте, коли не шутите, – буркнул староста, перевёл взгляд на топор в своих руках и, немного поколебавшись, засунул его за кушак. Илья последовал его примеру, и они оба двинулись к нашему новому жилищу.

Я подошел к пустующему дому первым, толкнул незапертую дверь и через небольшие сенца зашёл внутрь. Андрей вошёл следом, а деревенские пока остались снаружи, о чём-то тихо переговариваясь.

Внутри пахло сыростью и затхлостью, но сам сруб был крепкий, белёная печь посередине избы выглядела целой и основательной. Я оглядел паутину на стенах, мокрый потолок и лужу на дощатом полу, три кровати, два стола: обеденный у окна и кухонный ближе к печке, грубые серые занавески, четыре окна, выходящие на три стороны дома.

Да уж. Квадратов двадцать всего примерно, не считая сеней, да небольшой вернады, общежитие придётся устраивать. Впрочем, есть ещё чердак, может, там отдельную комнатку можно сделать в будущем для Лили. Или угол какой отгородить, всё-таки девочка. А вообще надо новый дом строить, основательный, чтобы статусу соответствовал.

– Ну как вам, ваше благородие? – спросил Андрей.

– Нормально, – сказал я, оглядывая внимательно потолок, откуда капала вода. – Работаем с тем, что есть. Выгружай инструмент, а мужикам дай команду крышу залатать.

Те, несмотря на их хмурый вид, взялись за дело довольно бодро. Мы с Андреем перетаскали наши небольшие пожитки в дом, а мужики подтащили старых грубых досок, возможно изъятых из забора, и взялись латать крышу. Я отравил Андрея им на помощь, а сам взял топор, собираясь подровнять дверь, чтобы она плотно закрывалась, но не заклинивала. Лиля взялась за веник и тряпку, вычищая дом.

Примерно через час на помощь подошли вернувшиеся с охоты отец и сын Ждановы. В Сергее я сразу почувствовал крепкого воина: тело поджарое, большой шрам на лбу, на вид лет сорок пять или чуть меньше, мускулистые руки, цепкий и прямой взгляд. Одет он был в серую рубаху, такие же штаны с кушаком, кожаные сапоги, за спиной лук и колчан, на поясе висел длинный нож.

Сыну Игорю было около двадцати лет, он пошёл весь в отца – такой же спортивный и крепкий, с крадущейся походкой и серьёзным взглядом. Оба не проронили ни слова, только глянули из-под бровей и кивнули. Правда, поделились уже разделанной зайчатиной и довольно активно взялись за помощь в латании крыши.

Закончив уборку, Лиля куда-то вышла. Как я узнал позже, она поближе познакомилась с бабой Марфой, разговорилась. Старуха между делом пожаловалась ей на больную ногу, и девочка за считанные минуты сняла у неё острую боль.

К вечеру к Лиле уже выстроилась очередь. У жены Фёдорова спина болела, у Насти Лукиной руки ломило после стирки. Девочка никому не отказывала несмотря на то, что уже очень устала, лечение местных жителей отнимало много сил. Я прямо физически ощущал, как отношение к нам меняется, все стали смотреть уважительно, с одобрением.

Андрей тем временем растопил печь и поставил чугунок на открытую конфорку, в котором вскоре уже радостно забулькала зайчатина Жданова. Приятель тем временем на пару с Лилей чистил картошку и морковь.

Запах пошел по всей деревне. Я сидел на крыльце, чистил меч от засохшей крови, проверял заточку, когда подошел Илья Лукин с женой. В руках у него была закупоренная бутыль мутного стекла, внутри переливалось что-то тёмно-рубиновое.

– Примите, барон, гостинец, – сказал Илья, ставя бутыль на крыльцо рядом со мной. – Сам настаивал на ягодах. Аппарат у меня есть, примитивный, правда, но своё дело делает.

– Спасибо, – я взял бутыль, покрутил. На дне виднелись раздавленные ягоды, от бутылки слабо пахло кислинкой. – Жду всех вечером на ужин, еды на всех хватит.

* * *

Перед закатом за вынесенным во двор накрытом столом собралась вся деревня. Староста Гаврила пришёл с улыбчивой женой Мариной, Илья с супругой Настей и детьми, охотники Ждановы, даже бабка Марфа вылезла из своей избы, опираясь на клюку. Теперь старушка почти не хромала, нога после Лилиного лечения слушалась гораздо лучше.

Андрей самолично разливал зайчатину с овощами по тарелкам, жена старосты Марина взялась нарезать хлеб. Лиля сидела рядом со мной, подобрав под себя ноги, и с любопытством разглядывала наших соседей.

– Ну, за знакомство, – сказал я, поднимая кружку, в которую Илья налил своей наливки. – За то, чтобы Дубровка ожила.

Мужики поддержали, женщины тоже пригубили. Я сделал совсем небольшой глоток – наливка оказалась крепкой, терпкой, согрела горло и грудь. Андрей рядом тоже выпил чисто символически, крякнул, занюхал краюхой хлеба. Лиле я поставил кружку с морсом, который ещё остался из матушкиных припасов, и она пила его не торопясь, маленькими глотками, поглядывая на взрослых.

За столом потеплело. Разговоры пошли сначала о погоде, а потом немного расслабленный от наливки Андрей вскочил из-за стола и стал ярко, размахивая руками, в деталях и ролях описывать наши сражения с волками. Женщины шептались о чём-то своём, женском, а вот дети слушали Андрея с открытым ртом. Гаврила одобрительно кивал, поглядывая на меня, а Илья смотрел скептически, явно считая, что Андрей привирает раз в пять, а то и все десять. Но когда Сергей вполне вежливо попросил показать ядра, которые мы получили с волков, в избе повисла тишина.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю