Текст книги "Барон Оболенский. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Александр Горин
Соавторы: Сергей Измайлов
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 49 страниц)
Глава 15
И тут же я услышал треск ломаемых веток, с северо‑востока к нам и правда приближалась целая толпа. Смотреть через птицу было некогда, разберёмся кто там к нам бежит на месте.
– Засада, – выдохнул Андрей, бледнея. – Они нас ждали! Они знали, что мы придём!
– Не паникуй, – отрезал я, оценивая обстановку. – Дружина, стройся в сторону звука! Прикрыть фланги!
Дружина развернулась, копейщики выдвинулись вперёд и присели на колено, выставив копья, лучники заняли позиции за их спинами. Я встал в центре, Лиля рядом, готовая в любой момент пустить корни и остановить крупняк.
Среди деревьев показались монстры. Я насчитал с десяток второго ранга, и одного третьего, большого долгонога‑кузнечика на тонких лапах, который прыгал позади всех, как будто подгоняя своих. Не такой уж и сильный у них отряд, справлялись и не с такими.
– Лучники, бей по ближним огненными стрелами! – скомандовал я дружине и тут же послал мысль Лиле. – «Лиля, корни на долгонога!»
– «Поняла, ваше благородие», – пришла звонкая мысль Лили. – «Не так уж и много их».
Первые огненные стрелы оранжевыми росчерками ушли в полёт, вонзаясь в особо шустрых монстров, бежавших впереди. Каждое точное попадание если не убивало монстра сразу, то резко снижало его подвижность, а то и вовсе останавливало.
Я кинул порыв ветра сбивая с ног вторую волну второранговых и давая тем самым нашим лучникам время наложить новую стрелу. Долгонога воздушный удар поймал в длинном прыжке, заставив того перегруппироваться, чтобы приземлиться на ноги. У него это получилось, но тут сработали корни Лили, которые обвили лапы долгонога в тот момент, когда он уже присел для следующего прыжка.
– «Держу кузнечика!» – пришла громкая Лилина мысль.
– «Отлично, молодец!» – мысленно похвалил я Лилю, выцеливая ещё одного быстрого монстра.
Пока выцеливал, его уже свалили огненной стрелой. Да, тут конкуренция, монстров почти не осталось, а отличиться хочется всем.
– Слева ещё монстры! – неожиданно закричал Миша, тыча стрелой в сторону Врат. – Двое больших!
Ё‑моё, это видимо подкрепление от Врат прибежало, а я и не заметил.
– Первая и третья десятки, боевое построение на северо‑запад, Миша покажет! – быстро скомандовал я и кинул огненный шар. – Вторая десятка и ополчение, добивай остальных! Лиля, держи долгонога сильнее и помогай с их подкреплением!
И тут случилось то, чего я не ожидал. Борис, который со своей десяткой держал левый фланг, вдруг рванул навстречу уже появившимся вдали двум монстрам, потом к раскидистой сосне с низкой развилкой.
– Боря, ты куда? – крикнул Илья.
Но ельгинский десятник отвечать не стал, он в миг оказался у дерева, забросил копьё на ветку, подтянулся на руках и, подхватив копьё, полез ещё выше, прямо как белка.
Монстров я сумел опознать, гуцуп и жвальник, оба третьего ранга. Значит, прибежали от Врат на подмогу.
– В гуцупа не стрелять! – приказал я, сообразив, что задумал десятник. – Бей правого жвальника! Огонь!
Борис уже был на развилке, метрах в трёх над землёй. Он выпрямился, перехватил копьё обеими руками и прыгнул. Вниз, прямо на спину гуцупу, который в этот момент пробегал мимо дерева.
– «Лиля, что с долгоногом?» – спросил я мысленно девушку и посылая огненный шар в жвальника.
Стрелять в гуцупа сейчас нельзя, там Борис изображает Тарзана. Огненные стрелы понеслись в сторону уже раненого мной жвальника, а я смотрел на Бориса и не верил своим глазам.
– «Держу, ваше благородие!» – пришла мне Лилина мысль.
Десятник летел с трёхметровой высоты, с копьём наперевес, и вонзил его точно в стык между пластинами на загривке твари.
Копьё вошло по самое древко, гуцуп взревел так, что у меня заложило уши, замотал башкой и попытался сбросить Бориса. Но тот уже отпустил копьё, скатился с твари на землю, перекатился как дзюдоист и вскочил, прячась за сосну.
Вовремя. Обезумевший гуцуп с торчащим в шее копьём врезался в дерево, за которое секунду назад скрылся Борис.
– Во даёт! – прошептал кто‑то рядом со мной.
Вот теперь десятник ушёл с линии огня. Я тут же запустил в гуцупа огненный шар. Попал! Оранжевый снаряд пробил дыру в боку твари, и она бухнулась на живот, подогнув лапы.
– Не стреляйте, я сам! – заорал Борис, выскочил из‑за дерева, подбежал к гуцупу и прыгнул прямо на монстра.
Часть мужиков опустила луки, глядя на это представление. Борис, оказывается, прыгнул не на монстра, а через него и в полёте схватился за торчащее из загривка копьё прямо как прыгун с шестом. В полёте он развернулся и приземлился на ноги уже лицом к монстру и тут же всем весом упёрся, вгоняя копьё ещё дальше в рану. Гуцуп взревел уже с большей безысходностью, ещё пару раз дёрнул лапами и затих.
Жвальника тем временем добили стрелки. Остался долгоног, но и он прожил совсем недолго, дружина подняла его на копья.
Я стоял, тяжело дыша, и оглядывал поле боя. Мужики опускали копья, кто‑то вытирал пот, кто‑то просто сидел на земле. Раненых вроде не было и это хорошо.
– Быстро собираем ядра и к Вратам, – скомандовал я, подходя к Борису.
Десятник стоял, привалившись к дереву, и тяжело дышал. Его колотило, руки дрожали, но на лице была такая довольная ухмылка, что я невольно усмехнулся.
– Ну, Борис, – сказал я, подходя к нему. – Ты где такому научился?
– В Ельгино, – ответил он, вытирая пот со лба. – У нас один старый охотник был, так он говорил, что если тварь большая и бронированная, надо бить сверху.
– А если бы ты мимо пролетел? – спросил я, глядя на него в упор.
– Тогда бы вы меня отбили, – ответил Борис, пожав плечами. – Или я бы сам отбился. Но получилось же!
Мужики засмеялись. Гаврила хлопнул его по плечу так, что Борис покачнулся.
– Ну, орёл! – прогудел староста, ухмыляясь в бороду. – А я думал, ты только языком молоть умеешь.
– Молодец, объявляю благодарность, – громко заявил я, обводя взглядом дружину. – Андрей, что по ядрам, чёрные есть?
– Есть, ваше благородие! – доложил Андрей, подбегая ко мне с ядрами в ладони. – У мелких только стихийные зёрна, есть коричневая горошина с долгонога. А вот у гуцупа была чёрная горошина и чёрная крупица, а у жвальника коричневое ядро.
– Это хорошо, давай сюда, – сказал я, принимая ядра у Андрея и подключаясь к зрению пустельги. – У Врат пока никого, выдвигаемся, пока снова не повылазили.
Через минут пять мы подошли к Вратам.
Они всё так же висели между двумя корявыми чёрными деревьями – овал, сплетённый из толстых лоз, с колышущейся маслянистой плёнкой внутри. Только теперь эта плёнка вела себя по‑разному, неоднородно.
Там, где я прикладывал чёрные зерна, плёнка снова ходила ходуном, как вода в проруби. Никакой тебе мутной корки, никакого застывшего участка – всё затянуло обратно, будто и не было ничего. Разве что цвет чуть темнее, чем в нетронутых местах.
А вот два участка, куда пошли горошины, ещё держались. Возле них плёнка помутнела, застыла, и даже сейчас, спустя время, не колыхалось. Но я пригляделся и почувствовал, что и это не навсегда. По краям застывших пятен уже пробивались тонкие струйки, будто подтаивал лёд.
– Ваше благородие, – Андрей подошёл, вытирая руки о тряпку, и уставился на Врата. – Вы только гляньте. Где зерно было уже всё, затянулось. Как кусты для зверя – вроде мешают, но всё равно проберутся. А вот где горошины… – он присел на корточки, разглядывая помутневшие участки. – Держатся пока, но недолго. Видите, по краям уже рябь пошла?
– Да, вижу, – ответил я, скрещивая руки на груди. – Зёрна не справляются. Нужны горошины. Но и они долго не держатся.
Гаврила подошёл следом, снял кепку, почесал затылок.
– Тогда только горошинами и выше Врата закрывать, – прогудел он, глядя на Врата с мрачной решимостью. – Нам нужно больше монстров третьего и четвёртого ранга валить. С них чёрные идут больше всего.
Я кивнул и полез в кошель. Высыпал на ладонь всё, что было: крупное ядро размером с орех, четыре чёрные горошины и пять чёрных зёрен.
– Вот что у нас есть, – сказал я, показывая ядра дружине.
Все обступили меня, разглядывая добычу. Илья подошёл ближе всех, ткнул пальцем в зёрна.
– Так это… может, выкинуть их? – предложил он, глядя на меня. – Раз от них толку нет, только место занимают. Ну, или в крайнем случае на обмен пустить.
– Я бы так не делала, – тихо подала голос Лиля, подходя ближе и заглядывая мне в глаза. – Даже если зёрна слабые, ими можно подкрепить там, где не хватит. Ну, или потускневшие места усилить. Пусть ненадолго, но всё лучше, чем ничего.
– Лиля права, – поддержал я Лилю, убирая часть ядер обратно в кошель. – Ставим орех на самый открытый участок. Горошины – туда, где ещё более‑менее держится, но требует подкрепления. А зёрна пойдут на оставшиеся пустые места и на усиление потускневших.
Андрей уже строчил что‑то в тетради, прикусив от усердия язык.
– Правильно, ваше благородие! – воскликнул он, поднимая на меня глаза. – И побыстрее надо. А то, не ровен час, снова начнут лезть.
Я подошёл к Вратам, выбрал самый открытый участок сверху овала. Взял орех, сжал его в кулаке и приложил к ближайшему кристаллу. Чёрная поверхность камня тускло блеснула, и я направил в ядро поток маны, а оттуда – на кристалл.
Из ореха к камню потянулись чёрные флюиды, густые и маслянистые, как дёготь. Кристалл вспыхнул ярче, и поверхность Врат в радиусе почти метра начала меняться. Плёнка застыла, помутнела и стала ровной, как меловая доска, а орех в моей руке быстро растаял.
– Ух ты, – выдохнул кто‑то из мужиков. – Чуть ли не четверть закрыло!
Андрей забегал вокруг, заглядывая то на кристалл, то на плёнку.
– Работает! – затараторил он. – Накрепко, не то, что зёрна!
Я кивнул и взял первую горошину. Приложил к следующему кристаллу, направил ману. Плёнка помутнела, но участок получился меньше – где‑то с квадратный метр. Да и плёнка застыла как‑то не так плотно, что ли. Вторая горошина – такой же результат. Третья, четвёртая – то же самое.
– Намного хуже, чем орех, – коротко прокомментировал Гаврила, хмуря брови.
– Хуже, – согласился я, беря в руку чёрное зерно. – Ладно, теперь зёрна на пустые места.
Только я собрался приложить первое, как поверхность Врат в незакрытом месте заволновалась. Плёнка вспучилась, забурлила, и из неё показалась крокодилья морда на длинной шее. Гуцуп, третий ранг. Тварь рванулась вперёд, вылезла по грудь, заскребла лапами, пытаясь зацепиться и вытащить остальное тело.
– Твою ж! – рявкнул Илья, вскидывая копьё. – Пусти, я его!
Он шагнул вперёд, намереваясь ткнуть монстра в морду, но я схватил его за руку и рванул назад.
– Не прикасайся! – крикнул я, оттаскивая Илью в сторону.
Гуцуп извернулся, попытался просунуть лапу, но места не хватало. Плёнка сдавила его с боков, не давая пролезть. Монстр забился, взвыл, дёрнул головой и медленно, будто нехотя, уполз обратно. Плёнка успокоилась, снова стала почти ровной.
Тишина повисла такая, что было слышно, как хрустит ветка под чьим‑то сапогом.
– Не пролазит! – первым нарушил молчание Андрей, и его голос дрожал от восторга. – Работает!
– Ага, – ответил я, глядя на то место, где только что была морда гуцупа. – Третий ранг не пролазит. А первый и второй может и вылезет, они поменьше размером будут. Ладно, теперь зёрна на пустые места, а потом укреплю, где уже были.
Я быстро распределил оставшиеся зёрна: часть на те участки, где плёнка колыхалась совсем открыто, часть – на помутневшие места, чтобы усилить. Каждое зерно давало небольшой эффект: плёнка мутнела, но тут же по краям начинала пробиваться рябь.
– Жидковато, – пробормотал я, отходя на шаг и оглядывая Врата целиком.
Большая площадь помутнела, это да. Но местами плёнка осталась почти такой же гладкой и колышущейся, как и была. Из неё ещё вылезут, это точно. И обновлять всё это придётся, причём скоро. От этого радость от небольшого успеха сразу поубавилась.
Андрей будто прочитал мои мысли. Он стоял рядом, смотрел на Врата, и в его глазах читалась та же озабоченность.
– Горошины тоже маловаты, – тихо сказал он, поворачиваясь ко мне. – Нужно орехами и сразу все восемь кристаллов. Иначе так и будет – сегодня закрыли, завтра открылось.
– Да, похоже, что так, – согласился я, убирая кошель. – Ладно, здесь сделали всё, что могли, возвращаемся.
– А может, поедим? – раздался голос из толпы. Один из милютинских мужиков, молодой парень с веснушками, виновато оглянулся. – Есть уже охота, ваше благородие. С самого утра же на ногах.
– Ну ты удумал – есть у Врат, – прогудел Гаврила, глядя на него, как на нашкодившего кота. – Тут от них Хаосом разит так, что каша утренняя назад просится, а он жрать собрался.
– Ну что ж ты молчал! – обрадованно воскликнул Андрей, скидывая с плеча мешок и начиная в нём копаться. – Мне баба Марфа столько гороховых котлет всучила, что я не знаю, куда их девать! – он вытащил первый свёрток, развернул, и по поляне разнёсся запах жареного гороха с луком.
Гаврила захохотал, запрокидывая голову.
– Так тебя баба Марфа в свои рыцари‑спасители записала, – прогудел он, вытирая выступившую слезу. – Теперь тебе проходу не даст!
– Ага, – подхватил Илья, подходя ближе и с интересом заглядывая в мешок. – Макар, смотри, отобьёт такого молодца Марфа у твоей дочери!
Мужики загоготали. Андрей, ничуть не смутившись, важно протянул котлету милютинскому парню и потянулся за следующей.
– Не отобьёт, – заявил он с достоинством. – Варвара – девушка умная и дальновидная. Она меня никому не отдаст.
– Так она на тебя и не смотрит вовсе! – вставил Тарас, протягивая руку за котлетой.
– Ну не знаю, – Андрей подал котлету Тарасу и выпрямился, выпятив грудь. – Я вообще‑то с ней уже наполовину о свадьбе договорился.
Макар нахмурился.
– Почему я не знаю? И как это наполовину?
– Ну как как, – пожал плечами Андрей, будто объясняя очевидное. – Я согласен уже.
Гаврила засмеялся так, что я всерьёз забеспокоился, что на его хохот сбегутся монстры со всей округи. Лиля, стоявшая рядом со мной, прыснула в ладошку, пряча улыбку. Мужики тоже покатились со смеху, а Макар махнул рукой, мол, что с тебя взять и улыбнулся.
– Ну, герой‑любовник, рассмешил, – простонал Илья, вытирая слёзы. – Давай и мне котлету что ли.
– Тоже котлетическое телосложение захотел? – иронично осведомился Гаврила, глядя на Илью.
Илья открыл было рот, чтобы ответить, но я поднял руку.
– Всё, хватит котлетничать и кричать на весь лес, – сказал я, вскакивая на Черномора. – Едим на ходу, кто особо голодный. Миша, проверь округу на наличие монстров и выдвигаемся.
От Врат мы отошли уже далеко, когда я впервые за всё утро почувствовал, как отпускает. Плечи разжались сами собой, дыхание стало глубже, и даже лес вокруг будто посветлел. Мертвящая тишина осталась позади, сменилась обычным шорохом крон и редкими птичьими пересвистами. Дружина шла ходко, перебрасываясь короткими фразами, кто‑то уже жевал на ходу, кто‑то тихо посмеивался.
Очередная группа монстров попалась нам через полчаса. Четверо мелких, второй и первый ранги, вылезли из‑за бурелома и сами нарвались на зачарованные стрелы. Игорь с Сергеем сняли двоих почти одновременно, третьего я приложил огненным шаром, четвёртого добили копьями. Даже останавливаться толком не пришлось.
Вторая группа, шестеро, попалась перед поворотом на Дубровку. Эти попытались зайти с фланга, но Миша почуял их заранее, и мы встретили тварей развёрнутым строем. Лиля опутала корнями двух самых шустрых, остальных расстреляли из луков. Мужики даже не вспотели. Я только и успел, что пару раз ударить магией огня, чтобы сбить прыть у заходящих сбоку.
К деревне подходили после обеда. Солнце уже перевалило за полдень и припекало основательно, а от дамбы тянуло прохладой. Едва мы показались перед воротами, как навстречу высыпали женщины и те мужики, что остались по жребию.
Настя бросилась к Илье, повисла у него на шее, запричитала что‑то. Марина сгребла Гаврилу в охапку и сразу потащила домой, а Лена подбежала к Василию, обхватила за плечи, уткнулась лицом в грудь. Агафья уже тащила Тимофея к столу, приговаривая, что сейчас кормить будет, пока он не лопнет.
Баба Марфа, к моему удивлению, целеустремлённо протолкалась сквозь толпу и остановилась прямо перед Андреем. Мой советник замер, прижимая к груди опустевший мешок, и смотрел на неё с плохо скрываемой опаской.
– Все ли котлеты съел, рыженький мой? – прошамкала старуха, оглядывая его с головы до ног. – Али осталось чего? Пойдём, я тебя покормлю, я ещё котлеток слепила.
Андрей открыл рот, потом закрыл, беспомощно оглянулся на меня. Мужики вокруг хмыкнули, кто‑то прыснул в кулак, Илья вообще отвернулся, трясясь от еле сдерживаемого смеха.
– Да я это… – начал Андрей, но баба Марфа уже ухватила его за рукав и потащила в сторону столовой. – Ваше благородие! – взмолился он, оборачиваясь ко мне.
– Иди, иди, – махнул я рукой, не сдерживая ухмылки. – Заслужил.
Андрей обречённо поплёлся следом за старухой, на ходу пытаясь что‑то ей объяснить. А я тем временем заметил Варвару. Дочь кузнеца стояла чуть в стороне, у калитки Макара, и смотрела, как обнимаются родители. Андрей, которого баба Марфа тащила мимо, стрельнул в её сторону глазами, дёрнулся было вбок, но старуха держала крепко. Лицо у моего советника сделалось такое, будто он никак не мог решить, куда важнее бежать, к Варваре или от бабы Марфы.
Надо же, у Врат кичился, что наполовину договорился о свадьбе, а как до дела дошло, так и робеет. К тому же наверняка Варвара про свадьбу и не слышала ничего, да и нравится ей другой совсем – Родион Капустин, как её отец Макар рассказал. М‑да, тут не поспоришь, сплошная невезуха у советника, как он и жаловался с утра.
Ко мне подошёл, опираясь на клюку, Савелий, которого я оставил за старшего в деревне и коротко поклонился.
– Как вы тут без нас? – спросил я его, оглядывая частокол.
Глава 16
Оставшийся за главного старик явно испытал облегчение от нашего появления. Это нетрудно было заметить по его довольной физиономии.
– Спокойно в целом, – ответил Савелий, постукивая клюкой по земле и щурясь на солнце. – На юге что‑то слышали, хруст в лесу, будто кто‑то крупный ходил. Но к частоколу никто не вышел. Мы колья дополнительные вбили, вышку начали ставить на месте прорыва, как вы велели. Ну и монстров тоже вывезли в лес и сожгли.
Я слушал его, прикидывая в уме, сколько ещё нужно сделать. Хруст в лесу – это не просто так. Кто‑то крупный ходил, и этот кто‑то мог вернуться. И привести других.
– Хорошо, – кивнул я, оглядывая латаный частокол и отмечая про себя, что ещё есть, что улучшать. – По укреплению я позже скажу, что ещё нужно сделать.
Савелий кивнул и отошёл к своим, а Гаврила уже вылез из объятий жены и, отдышавшись, громогласно объявил на всю деревню, приложив ладонь ко рту:
– Слушай все! Врата закрыли на четыре пятых! Третий ранг и выше точно не пролезет!
Толпа загудела, заулыбалась. Кто‑то захлопал, кто‑то выкрикнул что‑то одобрительное. Женщины запричитали от радости, мужики закивали, расправляя плечи. Даже дети, казалось, почувствовали общее облегчение и забегали веселее.
– А сегодня нападения не будет? – спросила одна из женщин, прижимая к себе ребёнка и тревожно оглядываясь на лес.
– Не должно, – ответил я, отдавая поводья Черномора Ване. – Но расслабляться не будем. Сегодня ночью усиленный дозор, и продолжим укреплять частокол.
* * *
Ира уже хлопотала у печи, когда мы ввалились в избу. На столе дымилась каша, стояли крынка молока и нарезанный хлеб. Запах был такой, что я сразу вспомнил, что не ел с утра.
Андрей сразу плюхнулся на лавку у стола и потянулся к хлебу. Лиля устроилась рядом со мной, устало опустив плечи, а Ира, поставив перед каждым миску, присела на край и приготовилась слушать.
– Ну что, – начала она, подперев подбородок кулаком и глядя на меня с любопытством. – Врата закрыли. А что дальше?
Я зачерпнул ложкой овсяную кашу, прожевал. Вкусно всё‑таки у Иры получается. И вопрос у неё был правильный.
– Врата мы закрыли не до конца, и дальше нам снова нужны чёрные ядра, – сказал я, активно работая ложкой. – И не одно, а восемь, и желательно рангом орех как минимум. По одному на каждый кристалл, чтобы закрыть Врата полностью.
Ира охнула и прижала ладонь к губам. Её глаза округлились, и она перевела взгляд с меня на Андрея, потом на Лилю.
– Восемь? – переспросила она с тревогой. – Где ж их столько взять?
– Можно заменить один орех двумя горошинами, – вставила Лиля, поднимая на меня серьёзные глаза. – Я читала в книге Андрея, что так тоже можно. Только держаться будет чуть хуже.
– А можно и тремя горошинами, – добавил Андрей, отрываясь от миски и вытирая рот рукавом. – Но кажется мне, что это будет всё равно работать хуже, чем орехом. Вот если бы у нас сферы были, вот тогда… Только где их столько взять?
– Охотники, купцы, – ответил я, отпивая молока. – Матвей с артелью обещал собирать. Купец на заставе выменивать будет. Ну и мы сами на охоте будем выбивать. Но есть ещё одна проблема, – продолжил я, оглядывая своих. – Врата мы перекрыли так, что третий ранг и выше оттуда не пролезет. А нам как раз ядра третьего и четвёртого ранга и нужны – с них горошины и орехи падают. Правда, я думаю, что Врата такие не одни и такие монстры в ближайшее время не переведутся, просто им до нас топать далеко.
– Как не одни? – Ира округлила глаза и вцепилась в край стола. – Вы хотите сказать, что их может быть несколько?
– Я тоже так думаю, – подхватил Андрей, кивая с таким видом, будто мы обсуждали погоду. – И чем быстрее мы обнаружим следующие, тем лучше. Это же логично.
– Есть у меня одна идея, как с этим быть, – сказал я, доедая кашу и поднимаясь из‑за стола. – Но скажу позже. Сначала укрепления.
Андрей с восторгом в глазах вдруг отставил миску и повернулся ко мне, едва не опрокинув кружку с молоком.
– Ваше благородие, а помните, как Борис сегодня с сосны на гуцупа прыгнул? – он даже привстал, размахивая ложкой. – Копьё вниз, сам с трёх метров, и прямо в стык пластин! Я такое только в сказаниях читал!
Я усмехнулся, вспоминая этот момент. Прыжок и правда был отчаянный и точный, как у Ахиллеса против Гектора. Только вот Борис не герой древности, а ельгинский мужик с рыжей бородой и прищуренным глазом. Хотя, чем чёрт не шутит, может, и его имя когда‑нибудь в легенды войдёт.
– Борис сегодня был молодцом, – согласился я, направляясь к выходу.
– А я уже балладу слагать начал, – с гордостью признался Андрей, хлопая по тетради. – «И прыгнул Борис с сосны, как орёл небесный, и пронзил гуцупа в самое сердце…» Пока черновик, но рифма уже есть!
– Рифма у тебя, может, и есть, – хмыкнула Ира, собирая миски и вытирая стол. – А вот у Бориса теперь весь бок отбит, я сама слышала, как он жаловался.
– Зато красиво, – не сдавался Андрей, поднимая палец. – Искусство требует жертв.
– Пойдём, жертва искусства, – позвал я новоиспечённого балладника, открывая дверь. – Обойдём укрепления.
Я вышел из избы, чувствуя, как тёплый обед растекается по телу, придавая сил. Андрея я отправил за Гаврилой и Савелием, а сам направился к южному частоколу.
Грызень проломил приличную дыру, и сейчас её залатали, вбив новые колья, но я видел, что этого мало. Просто заделать дыру – не выход. Нужно укрепить так, чтобы больше ни одна тварь не смогла пробиться.
Пока я раздумывал, как наилучшим способом укрепить частокол, ко мне подошли Андрей, Гаврила и Савелий.
– Звали, ваше благородие? – спросил староста, вытирая кепкой пот со лба.
– Звал. Весь частокол нужно укрепить поперечными лесинами, – ответил я, останавливаясь у места прорыва и указывая рукой. – Сделать по три ряда поперечин с креплением на скобах, чтобы надёжнее было. А ещё подпорки под них сделать, чтобы больше ни один грызень не проломил проход.
Гаврила кивнул, поглаживая бороду и прикидывая что‑то в уме. Его глаза быстро перебегали с одного участка стены на другой, и я видел, что староста уже прикидывает, где взять материал и сколько людей поставить.
– Сделаем, ваше благородие, – прогудел он. – А вышки?
– Вышки позже, – отрезал я, поворачиваясь к воротам. – Пока и этих на первое время хватит для обзора, можно и с настила стрелять. Сейчас главное – частокол и ворота. Ворота тоже укрепить требуется.
Савелий указал клюкой на вышки.
– Ваше благородие, забыл вам сказать, что мы сегодня на двух вышках арбалеты поставили. Василий доделал сегодня, еле притащили, тяжёлые такие, – сказал он с ноткой гордости в голосе. – Большие, станковые с большими болтами на крупных тварей. Говорит, что ещё три штуки вот‑вот готовы будут.
Андрей тут же встрял, сверкая глазами и размахивая тетрадью.
– Жаль, у нас их ночью не было, – сказал он с досадой. – Мы бы того большого на подходе свалили. А если ещё и болты зачаровать!
– Болты обязательно зачаруем, – сказал я, глядя на Андрея. – Передай Макару, что нужны ещё три станковых арбалета, чтобы всего восемь было. Семь на деревню и один на мельницу.
Гаврила подался вперёд.
– Так ваше благородие, и ручные арбалеты тоже нужны, – пробасил он, поглаживая бороду. – Они поудобнее луков будут. Особенно для тех, кто не охотник. Целиться‑то легче.
Да, ручные арбалеты нужны и много. Держать сразу несколько заряженных на частоколе, чтобы не тратить время на зарядку. Или вообще сделать заряжающих и стрелков.
– Верно, – сказал я. – Но сначала станковые. Я сегодня сам займусь арбалетами и болтами.
Только бы придумать, как стабилизировать огонь на наконечниках, чтобы не обновлять каждый день. Да и чтобы не горели словно факел, а то в колчан не уложишь. Ну ладно, это, надеюсь, решу со временем.
Андрей уже строчил что‑то в тетради, бормоча под нос про «стабилизацию магических свойств». Гаврила с Савелием переглянулись и принялись обсуждать, где взять лесины для поперечин. А я стоял, глядя на частокол, и прикидывал, сколько времени у нас уйдёт на все эти укрепления.
Довольно громко прозвучали два удара в било на мельнице. Работает сигнализация, это хорошо. Два удара – значит, идут свои. И кто там пожаловал? Охотники? Рано вроде бы, я их ждал не раньше завтрашнего обеда.
– Охотники вернулись! – воскликнул Андрей, засовывая тетрадь за пазуху.
– Откуда ты знаешь? – удивился Савелий. – Может, купец снова.
– Не, охотники, больше некому, – уверенно заявил советник.
Я посмотрел на Кедр, где жила пустельга. Послал ей мысль и, выводя птицу в полёт, подключился к её зрению.
– Охотники, Андрей прав, – подтвердил я. – Причём, Матвей верхом и теперь их не восемь, а десять.
– А откуда вы… – снова удивился Савелий, а потом благодушно улыбнулся. – А ну да, вы же маг.
– Ещё какой маг, – хитро взглянув на меня, произнёс советник. – Всё про всех знает, всё видит кто что замышляет.
Савелий вдруг закашлялся, и я сразу насторожился. Гаврила вон стоит спокойно, высматривает кто идёт, а этот ельгинский староста кашлять надумал. Неспроста это. И Андрей выразительно посмотрел на меня и чуть кивнул головой в сторону Савелия. Ладно, это потом.
По дороге от дамбы двигалась знакомая процессия. Впереди на белой лошади ехал Матвей. Его шрам на щеке поблёскивал на солнце, а сам он выглядел довольным, как кот, нашедший сметану. Позади шли сразу девять артельщиков с луками за спинами. Яша что‑то оживлённо рассказывал, размахивая руками.
Матвей подъехал ближе, осадил лошадь, ловко спрыгнул на землю и чуть склонил голову.
– Ваше благородие, – сказал Матвей, широко улыбаясь и оглядывая деревню. – Идём завтра на Врата? Мы специально спешили. Думали, раньше завтрашнего утра не доберёмся, но всё сладилось быстрее. Стрелы сразу дали, без проволочек. Так что мы готовы завтра выступить.
Я хмыкнул, качая головой. Бывалый охотник, а спешил, старался. Приятно.
– Спасибо, ценю, – ответил я с лёгкой улыбкой. – Только мы уже сегодня утром сходили на Врата.
Охотники за моей спиной зашептались. Яша, стоявший чуть позади Матвея с луком на плече, округлил глаза и подался вперёд.
– Как уже сходили? – выпалил он, переводя взгляд с меня на Андрея и обратно. – Сами?
– Сами, – кивнул я и коротко рассказал про ночное нападение и утренний поход.
Андрей вклинился с деталями, размахивая руками и расписывая, как я жёг монстров и закрывал кристаллы. Яша слушал, открыв рот, а Матвей молча поглаживал шрам на щеке. Когда Андрей закончил, он уважительно покачал головой.
– Ну молодцы, – сказал главный охотник с чувством, глядя мне прямо в глаза. – Удивлён, если честно. Дубровка – это сила. У нас вон тоже артель растёт, ещё двоих к себе взяли, – Матвей кивнул на двух крепких молодых ребят, что стояли чуть поодаль основной группы.
– Молодцы, – оценил я пополнение артели. – А это лошадь для Лили? И что по ядрам получилось?
Яша оживился и достал из‑за пазухи холщовый мешочек.
– Да, ваше благородие, купили вон лошадь для вашей прекрасной целительницы, – начал он, кивая на белую кобылу и с почтением глядя на Лилю, которая издалека посматривала на нас. – И чёрные ядра сменяли. Четырнадцать штук всего. Пять горошин, два ореха, остальные помельче.
Я послал Лиле мысль, чтобы она подошла к нам, а сам почувствовал лёгкий укол, как будто что‑то царапнуло изнутри. Яша назвал Лилю прекрасной целительницей. Ну да, она и целительница, и… выросла в общем, взрослая уже совсем.
Тряхнул головой, отгоняя лишнее, и принял мешочек. Ядра были тяжёлые, тёплые, перекатывались в ладони. М‑да, орехов всего два. Мало, конечно, только прикрыть Врата. Жаль, но всё же лучше, чем ничего.
– Спасибо, – сказал я, убирая мешочек в карман и глядя на подходящую Лилю. – Потом скажешь, сколько должен за лошадь и ядра. Лиля, иди познакомься, это будет твоя ездовая лошадь. Ты же у нас боевой целитель, тебе положено.
Такой счастливой улыбки я ещё никогда не видел. Глаза у девушки расширились, она прижала руки к груди и уставилась на белую кобылу.
– Моя лошадь? – прошептала Лиля, замерев на месте. – Правда?
Мужики заулыбались, а больше всех Андрей и Гаврила.
– Твоя, – подтвердил я, чувствуя, как становится радостно на душе. Всегда приятно сделать другому человеку приятно.
– Барон специально поручил выбрать для тебя самую красивую и самую породистую, – произнёс Матвей, переводя взгляд с меня на Лилю. – Ну как, тебе нравится?
– Очень! – Лиля просто сияла от счастья. – Спасибо, ваше благородие! Спасибо, Матвей! Я думаю, что мы с ней подружимся.
Девушка подошла к кобыле, на миг замерла, потом медленно протянула руку. Лошадь обнюхала её ладонь, фыркнула и ткнулась мордой в плечо. Девочка ахнула, обняла лошадь за шею и что‑то зашептала ей на ухо.
– Она говорит, что ей здесь нравится, – обернулась Лиля ко мне, и глаза у неё сияли. – И что она будет стараться.
– Лошади разговаривают? – удивлённо вскинул брови Яша, переглядываясь с Матвеем.
– Эта – разговаривает, – серьёзно кивнула Лиля и снова повернулась к своей белой лошади. – Я её Снежкой назову. Можно, ваше благородие?


























