444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Горин » Барон Оболенский. Трилогия (СИ) » Текст книги (страница 14)
Барон Оболенский. Трилогия (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 06:30

Текст книги "Барон Оболенский. Трилогия (СИ)"


Автор книги: Александр Горин


Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 49 страниц)

– Было дело, – я усмехнулся, вспоминая тот переполох. – Но это мы быстро поправили. Прошка теперь у нас первый помощник и, кажется, навсегда запомнил, что чужое брать это последнее дело.

Прошка, сидевший в дальнем конце стола, залился краской до ушей и уткнулся носом в тарелку. Рядом с ним сидел Ваня и, давясь смехом и пихая его локтём в бок.

– А что, – подал голос Гаврила, отставляя кружку и поглаживая бороду, – кузницу-то мы новую сладим быстро. Горн сложим, меха подлатаем, а железки, уголь и наковальня у нас есть. Только место выбрать надо и стены поставить. В Макурино вроде кузнец есть, ну или Вася будет за главного, он умеет немного.

– Место под кузню определим за холмом, на отшибе, подальше от домов и поближе к реке, – сказал я, прикидывая в уме расположение будущей постройки. – Пожарная безопасность, и чтобы дым с шумом не мешали.

– Во-от, – протянул Гаврила, поднимая палец вверх, – его благородие опять на три шага вперёд думает. Я ужо говорил Василию давеча: свезло нам с бароном так, как никому не везло.

– И мне с вами повезло, – усмехнулся я, поднимая кружку с квасом и обводя взглядом свою дружину. – А теперь давайте за дело. Плоты причалили к нашей дамбе, и всё, что мы добыли, надо успеть до ночи перетащить в деревню.

Мы вышли к дамбе, когда солнце начало раскрашивать деревья в закатные цвета, сумерки ещё не опустились, но надо поторапливаться. У дамбы нас уже заждались плоты из брёвен с мешками и ящиками сверху.

– Так, – сказал я, оглядывая брёвна, – без системы мы тут до утра провозимся. Андрей, доставай из рюкзака верёвки, будем делать лямки.

– Лямки? – переспросил Илья, вытирая пот со лба и недоумённо хмурясь.

– Лямки, – подтвердил я, принимая из рук Андрея моток верёвки. – Смотрите сюда. Петля на плечо, перехлёст через грудь, и конец цепляем за бревно. Так вес распределяется не только на руки, но и на весь корпус. И можно тащить в одиночку то, что обычно втроём еле поднимают. Под верёвку можно подложить что-то, чтобы не врезалась.

Я быстро соорудил первую лямку, накинул на плечо Василию, который смотрел на меня с выражением глубочайшего сомнения на заросшем щетиной лице.

– А ну, Вася, пробуй, – скомандовал я, кивая на бревно.

Дровосек пожал плечами, крякнул, упёрся ногами в землю и потянул. Бревно легко сдвинулось с места и поползло за ним, оставляя в мокрой траве широкую борозду.

– Мать честная, – выдохнул Гаврила, хлопая себя по ляжке, и его глаза округлились, как плошки. – Да это ж не лямка, это волшебство какое-то! Мы с такой штукой эту кучу за час раскидаем!

– Не волшебство, а физика, – усмехнулся я, набрасывая вторую лямку на Илью и закрепляя конец за следующее бревно.

Мужики, воодушевлённые новым изобретением, таскали брёвна одно за другим, а лошадь, хоть и косилась на нас с некоторым неодобрением, но исправно тянула самые тяжёлые стволы.

Когда последнее бревно было доставлено в деревню, а последний мешок с углём был переправлен под навес, луна уже стояла высоко в небе. Заканчивали работу постоянно оглядываясь и прислушиваясь, но волки или другое опасное зверьё в гости пока не пожаловали.

Мы распрягли лошадь, наскоро ополоснулись в бане Гаврилы и, едва волоча ноги от усталости, разбрелись по домам. Даже Гаврила, обычно громогласный и готовый балагурить до полуночи, сегодня лишь махнул рукой и молча скрылся за своей калиткой. Я рухнул на кровать, чувствуя, как гудят натруженные мышцы, и провалился в сон быстрее, чем догорела лучина.

* * *

Когда я проснулся, солнце ещё только пробивалось сквозь грубые занавески, раскрашивая избу золотистыми полосами, а в открытое окно уже пахло чем-то вкусным – кажется, Марина опять встала ни свет ни заря и напекла хлеба.

Андрей ещё спал на своей кровати, завернувшись в одеяло так, что наружу торчала только рыжая макушка. Лиля тихонько возилась у рукомойника, заплетая волосы и напевая себе под нос какую-то песенку.

– Доброе утро, ваше благородие! – звонко поприветствовала она, заметив, что я открыл глаза. – Сегодня день хороший будет, Кедрик мне так сказал.

– Доброе, Лиля, – ответил я, поднимаясь и разминая плечи. Мышцы приятно ныли после вчерашней работы с брёвнами. Тело требовало движения, и я с удовольствием отметил, что усталость прошла без следа. Хороший сон в деревянном доме творит чудеса. – И что ещё Кедрик тебе сказал?

– Что кормить его пора, – Лиля хитро улыбнулась и протянула ладошку. – Зелёненькое дайте, пожалуйста, ваше благородие.

Я усмехнулся, достал из кошеля зелёное ядро размером с зерно и протянул девочке. Лиля схватила его, как драгоценность, и тут же выпорхнула за дверь, к своему подопечному. Вот же юла, энергии в ней больше, чем во всей деревне вместе взятой.

Андрей заворочался, издал нечленораздельный звук, подозрительно похожий на «отстаньте, я ещё сплю», но, почуяв донёсшийся из столовой запах свежего хлеба, резко сел на кровати и заозирался.

– Хлеб? – спросил он, хлопая глазами. – Или мне снится?

– Не снится, – хмыкнул я, натягивая сапоги. – Вставай, советник, нам надо успеть на заставу и обратно.

Я быстро оделся и вышел на крыльцо. Двор тонул в зелени, которая с каждым днём становилась всё гуще и ярче. Кедр уже вымахал чуть ли не под два с половиной метра, а саженцы яблонь и груш, которые мы недавно посадили, уже покрылись молодыми клейкими листочками. Каждое утро я видел эти перемены и каждое утро удивлялся им заново. Магия, самая настоящая магия.

Я ополоснул лицо ледяной водой из стоявшей во дворе бочки, чувствуя, как кожа мгновенно покрывается мурашками, а сонливость уступает место бодрой, звенящей ясности. Хорошо!

К дому уже подтягивались мужики. Гаврила, поправляя съехавшую набок шапку, первым приблизился ко мне и прогудел своим раскатистым басом, от которого, казалось, дрожали стёкла в окнах:

– Ваше благородие, мы тут с мужиками покумекали немного. Пока вы на заставу ездите, мы опять до Окунёвки сгоняем. Там ещё дома на берегу стоят крепкие, грех не разобрать. Сплавим брёвна до дамбы, а там уж и до стройки рукой подать.

Илья, стоявший за плечом старосты с неизменной кепкой на голове, энергично закивал:

– И плоты вязать уже наловчились, и лямки есть, сегодня быстрее пойдёт.

– Добро, – кивнул я, затягивая ремень с мечом и проверяя, легко ли клинок выходит из ножен. – Идите только вдоль берега, в лес не углубляться. Оружие наизготовку и тихо, без разговоров. И если вдруг крупная тварь, то не геройствовать, а сразу назад. Поняли?

Гаврила приосанился, погладил бороду и с чувством произнёс, прижимая руку к груди:

– Не извольте беспокоиться, ваше благородие. Сделаем всё чин чинарём.

– Вот и славно, – сказал я, оборачиваясь на звук открывшейся двери в наш дом.

Андрей выскочил на крыльцо, прижимая к груди неизменную тетрадь в потёртом кожаном переплёте, и тут же принялся перечислять, загибая пальцы и сверкая глазами:

– Ваше благородие, я тут список составил на закупку. Пшеница, рожь, овёс, ячмень – это первое. Ещё семена капусты и огурцов. Потом соль, нитки, гвозди, верёвки. И инструмент: пилы двуручные, ещё топоров с пяток, рубанков пару, стамески разные…

– Погоди, Андрей, не части, – усмехнулся я, поднимая руку и останавливая этот словесный поток. – Успеем всё обсудить в дороге.

В этот момент к нам подошла Лена, жена Василия. Она мялась в сторонке, теребя в руках край передника и не решаясь заговорить, пока муж не подтолкнул её легонько в спину своей широкой ладонью.

– Ну же, Лен, – прогудел дровосек, ободряюще улыбаясь в усы. – Барин не кусается.

– Ваше благородие, – наконец произнесла она, останавливаясь в двух шагах от меня и чуть запинаясь, – можно мне попросить кое-что?

– Конечно, Лена, – ответил я, чуть наклоняя голову. – Что нужно?

– Ткани, – выдохнула она, и её щёки порозовели. – Нам всем нужно. У Насти сарафан прохудился, у Марины передник совсем ветхий, у бабы Марфы рубаха заплатанная-перезаплатанная. И нитки, иголки, напёрстки если есть. Я всем сошью, вы не думайте, я быстро!

Она говорила и всё больше краснела, сжимая пальцами край фартука. Видно было, что просить для неё дело непривычное и мучительное. А ведь не для себя просит, для всех. Молодец женщина.

– Хорошо, Лена, – кивнул я, глядя в её взволнованные глаза. – Ткани, нитки, иголки, напёрстки. Что ещё?

– Пуговицы бы… – прошептала она, опуская взгляд. – И ленты для девчонок, если можно. Оля с Лилей так обрадуются. Ещё на полотенца и занавески. И на постельное бельё.

– Хорошо, купим. Андрей, запиши, – улыбнулся я, и Лена, просияв, поклонилась и почти бегом вернулась к дому.

Андрей тут же раскрыл тетрадь и начал расширять список покупок, шевеля губами и хмуря лоб. Я заметил, как он зачем-то дважды подчеркнул слово «пуговицы», обвел его в круг и рядом поставил восклицательный знак. Основательный подход, похвально.

Со стороны дома Ждановых показался Игорь, и я одобрительно хмыкнул. Первый баронский лучник шагал, заметно приосанившись, и на нём красовался первый, ещё не законченный, но уже вполне боеспособный хитиновый доспех. Пластины скрежня, тщательно подогнанные Андреем одна к одной, лежали на старой куртке, как рыбья чешуя. Нагрудник переливался в лучах утреннего солнца зеленовато-серым отливом, а наплечники топорщились острыми краями, придавая парню вид бывалого дружинника.

– Ну-ка, повернись, – скомандовал я, и Игорь, смущаясь, медленно повернулся вокруг своей оси.

– Красота! – восхищённо выдохнул Гаврила, хлопая себя по ляжке. – Игорёк, да ты прям как княжеский гридень! Только меча не хватает.

– Лёгкий, – с довольной улыбкой произнёс Игорь, постучав костяшками пальцев по нагруднику, и пластины отозвались глухим звуком. – Почти не чувствую. Андрей говорит, тут ещё подгонять надо, и не все пластины стоят, но даже так лучше, чем без ничего.

– Вот и отлично, – кивнул я, оценивая работу новоиспечённого оружейника. – Будешь у нас первым хитиновым воином. Андрей, молодец, ладно получилось. Потом Гавриле с Ильёй начинай делать.

Андрей, польщённый похвалой, расплылся в улыбке и тут же принялся делать пометки в своей тетради, по слогам бормоча себе под нос «Поэтапный план бронирования дружины».

Мы выехали, едва солнце оторвалось от горизонта. Верный бежал впереди, то и дело оглядываясь на меня и виляя хвостом, словно спрашивая разрешения уйти дальше в разведку. Я послал ему мысленную команду «вперёд, искать», и пёс тут же сорвался с места и скрылся за поворотом.

– Хороший пёс, – заметил Игорь, провожая Верного взглядом и поправляя на плече лямку колчана. – У бати моего тоже лайка в молодости была. Он говорит, умнее собаки не видел. И тут я смотрю, что Верный будто понимает его благородие. Я раньше думал, что такое только в легендах бывает, про древних королей и их волшебных зверей.

– Всякое возможно, – пожал плечами я, не желая пока раскрывать свои способности управлять небольшими животными.

Андрей бросил на меня понимающий взгляд и тут же сменил тему.

– Я тут всю ночь думал, – затараторил он, поворачиваясь всем корпусом к нам с Игорем, – о расширении деревни. Если макуринские к нам переберутся, у нас будет почти два десятка рабочих рук! Мы же сможем заново распахать поля, засеять овёс, пшеницу, ячмень! А там, глядишь, и водяную мельницу поставить!

Я усмехнулся, вспоминая, как сам вчера за ужином продумывал в голове то же самое.

– Мельница – это да, – подхватил Игорь, сжимая лук. – Отец рассказывал, что видел такую в какой-то книге.

– Вот и у нас будет, – уверенно сказал я, глядя на проплывающий мимо лес. – У дамбы есть стремнина, вода там бьёт с такой силой, что может и колесо крутить, и жернова. Там идеально будет поставить. Инструмент только кое-какой прикупить надо.

– И лошадь ещё нужна, – добавил Андрей, почесывая затылок. – Две лошади – это сила. Пахать можно вдвое быстрее, грузы возить вдвое больше.

В этот момент из кустов с оглушительным треском выскочил Верный. В зубах он держал мёртвого здоровенного зайца. Пёс, гордо задрав морду, подбежал к телеге и положил добычу прямо на землю, а потом сел и уставился на меня с выражением глубочайшего самодовольства. Андрей остановил лошадь и уставился на пса.

– Ну, Верный, – хмыкнул я, спрыгнул с телеги и потрепал пса по загривку, – ты у нас уже на самообеспечение перешёл. Ещё немного, и будешь нас на охоту водить.

– Да он уже водит! – засмеялся Игорь, принимая от меня добычу и глядя на пса с искренним восхищением. – Вы посмотрите, какой здоровый заяц! Это ж на похлёбку хватит на всю деревню!

– И шкурка хорошая, – деловито добавил Андрей. – Молодец, Верный, давай ещё!

Пёс, услышав своё имя, звонко тявкнул и снова умчался вперёд, явно намереваясь побить собственный рекорд по добыче зайчатины.

Мы проехали ещё с километр, когда лес впереди вдруг потемнел, а солнце скрылось за наползшими тучами. Поднялся ветер, воздух сгустился, стал тяжёлым и влажным, а птицы разом умолкли. Я почувствовал знакомый холодок, пробежавший по позвоночнику, и тут же пришли мысли об опасности. Где-то рядом твари Хаоса.

– Всем приготовиться, – негромко скомандовал я, соскакивая с телеги и вытаскивая меч из ножен. – Андрей, Игорь, луки наизготовку.

Глава 16

И точно, из кустов слева с противным шипением выкатился выползень. Хитиновые пластины лоснились на свету, а скорпионий хвост изгибался над спиной, будто высматривая цель. Тварь быстро перебирала двумя десятками ног, и этот звук напоминал стук градин по жестяной крыше.

В прошлый раз мы уже выучили, где у этой гадины уязвимые места, сейчас должно быть легче.

– Бейте в бок между пластинами! – крикнул я, заходя с фланга и оценивая дистанцию.

Игорь выстрелил первым. Его стрела с влажным чавканьем вошла точно в щель между пластинами на боку твари, и выползень дёрнулся, издав пронзительный визг. Андрей, не теряя ни секунды, всадил стрелу в основание хвоста, и тот бессильно повис, словно перебитый канат.

– Не стрелять, добиваю! – крикнул я, прыгая вперёд и обрушивая меч на жабью морду.

Клинок рассёк плоть, тварь задёргалась в агонии и затихла, распластавшись на земле. Из раны медленно вытекала тёмная, почти чёрная кровь, впитываясь в серую траву.

– Чисто сработали, – одобрительно кивнул я, вытирая меч и оглядывая своих стрелков. – Игорь, отличный выстрел. Андрей, ты попал в хвост, это серьёзный прогресс.

– Я тренировался! – с гордостью воскликнул Андрей, доставая нож и приближаясь к туше. – Каждый вечер после ужина! У меня уже мозоли на пальцах от тетивы. Сейчас, погодите немного, мы ядро достанем и пластины снимем, на броню пойдут.

Через пару минут мой советник отрезал первую хитиновую пластину, а Игорь извлёк из груди твари голубое зерно.

– Воздушное, – кивнул я, принимая у лучника ядро и убирая его в кошель, – на заставе пригодится.

Как только Андрей с Игорем не без труда содрали с выползня хитиновые пластины, мы двинулись дальше. Верный снова умчался вперёд, и теперь только шелест травы да взметнувшаяся над кустами стайка птиц выдавали его маршрут. Солнце, ещё недавно заливавшее лес бодрым утренним золотом, теперь скрылось за плотной, налившейся свинцом тучей.

Я положил копьё поближе к себе и покосился на Игоря, державшего наготове лук и внимательно смотревшего по сторонам. Андрей правил лошадью и безостановочно что-то едва слышно бормотал, не иначе как повторял про себя главы из бестиария. Ветви раскидистых деревьев на этом участке пути смыкались над головой, образуя живой туннель, в глубине которого клубился непонятно откуда взявшийся серый туман.

– Не нравится мне это, – прошептал Игорь, поправляя нагрудник из хитиновых пластин. – Птицы смолкли.

– И туман этот, – добавил Андрей, вертя головой. – С утра ж не было. Как из-под земли выполз, честное слово. Ваше благородие, может, объедем?

– Тут нет объезда, – отрезал я, вслушиваясь в тишину леса и пытаясь определить, где наш хвостатый разведчик. – Справа деревья стоят слишком часто, дальше овраг, слева бурелом. Приготовьте луки, я пока пешком.

Я спрыгнул с телеги, сжал покрепче древко копья и двинулся вперёд, в самую гущу тумана. Резко появился гнилостный и кислый запах, который с каждым шагом становился всё сильнее. Верный, выскочивший откуда-то слева, подбежал ко мне, припал к земле и глухо зарычал. Шерсть на его загривке встала дыбом, превратив пса в ощетинившийся чёрный шар.

– К бою! – рявкнул я, заслышав характерный хитиновый хруст, и в тот же момент справа от дороги, ломая кусты, появился непривычно крупный выползень.

Вот это габариты! Монстр был вдвое крупнее предыдущего, одно только тело размером с телёнка. Его панцирь отличался багровым отливом, словно хитин налился кровью изнутри, а из-под пластин сочилась мутная, дурно пахнущая слизь. Два десятка ног, увенчанных острыми, как навершия копий, когтями, перебирали с такой скоростью, что сливались в единое, смазанное пятно, а скорпионий хвост с длинным, загнутым жалом описывал над спиной широкие угрожающие круги. Клешни, каждая размером с человеческую голову, клацали в воздухе, а в уродливой жабьей пасти, усеянной мелкими, кривыми зубами, бурлила чёрная пена.

Ну и урод! Иди-ка сюда, сейчас мы тебя разделаем! По телу разлилась обжигающая волна адреналина, а мир вокруг сузился до размеров дороги. Бежала тварюга прямо к нашей лошади.

– Андрей, быстрее вперёд! – заорал я, загораживая животное от твари. – Игорь, стреляй между пластин!

Только вот наша кобыла, почуяв неладное, дико заржала и взвилась на дыбы, задрав кверху оглобли и едва не опрокинув телегу. Андрей вцепился в поводья и резко дёрнул влево, уводя перепуганное животное к левой обочине и пытаясь проскочить вперёд мимо твари, пока она ещё не успела выскочить на дорогу. Выползень резко сменил направление и через кусты бросился наперерез лошади, быстро перебирая лапами и оставляя на земле глубокие, рваные борозды.

Вот же шустрая гадина! Тварь определённо нацелилась на лошадь, видимо посчитав, что мяса на еду в ней гораздо больше, чем во мне. Да, достаточно одного удара хвостом или клешнёй по ноге нашей кобылы, и мы останемся без транспорта посреди леса.

– Барон, сделайте что-нибудь! – завопил Андрей, лупя лошадь хлыстом, но явно не успевая увести её из-под атаки. – Тварь сейчас достанет!

Игорь, наконец, выстрелил. Первая стрела со звоном отскочила от панциря, высекая сноп искр, не причинив вреда. Но я уже был близко, а тварь очень опрометчиво подставила мне свой бок, полностью сосредоточившись на кобыле.

– А ну-ка, получи! – заорал я, с размаху всаживая копьё в сочленение между пластинами на боку твари, затем тут же выдернул.

Наконечник успел войти достаточно глубоко, и выползень, издав оглушительный визг, отвлёкся от лошади и развернулся ко мне, взмахнув хвостом. Жало просвистело в опасной близости от моего лица, и я инстинктивно пригнулся, чувствуя, как воздушная волна от удара холодит кожу.

Тварь, не теряя темпа, бросилась на меня в атаку, щёлкая клешнями и пытаясь схватить меня за ногу или руку. Я отскочил назад, перехватывая копьё и делая новый выпад, целя в морду. Не попал, наконечник скользнул по хитину, оставляя лишь небольшую царапину.

Хорошо, что я не полез в ближний бой с мечом. Против такой туши копьё – самое то: держит дистанцию и позволяет бить в уязвимые места, не подставляясь под клешни.

– Игорь, бей ещё! – скомандовал я, уходя правее, чтобы ещё больше развернуть тварь боком к лучнику.

Игорь, закусив губу, плавно спустил тетиву, и стрела с влажным чавканьем вошла точно в сочленение между пластинами на шее твари, и та, захрипев, дёрнулась, разворачиваясь к новому противнику.

– Да! – заорал Андрей, хватая лук, сообразив, что лошади сейчас ничего не угрожает. – Попал! Так ему!

Я использовал этот момент, чтобы зайти с фланга и ударить копьём ещё раз, целя в брюхо, где хитин был тоньше и где, согласно бестиарию, находился один из нервных узлов. Наконечник вошёл по самое древко, и выползень взревел и забился в агонии, молотя хвостом по земле.

В тварь довольно точно вонзилось стрелы Андрея с Игорем, я ещё сильнее вонзил копьё и через несколько секунд тварь затихла, распластавшись на дороге.

– Ух, ваше благородие! – выдохнул Андрей, дрожащими руками успокаивая лошадь. – Ещё немного, и он бы кобыле ногу отхватил. А вы его копьём прямо под дых, аж перья полетели!

– Да, справились, но было рискованно, – произнёс я, переводя дух и вытирая наконечник копья о мох. – А на земле ещё один копейщик должен быть, чтобы лошадь защитить, а то я едва успел. В следующий раз возьмём Илью с собой для надёжности.

– Правильно, ваше благородие, – воскликнул Андрей, соскакивая с лошади и подходя к монстру. – А это, я так понимаю, выползень второго ранга! Панцирь толще, реакция быстрее, и, судя по цвету хитина, он был на грани линьки, а там уже и третий ранг. Ох, какие пластины! Да тут на три полноценных доспеха хватит!

Пока Андрей, что-то восторженно шептал, ковырялся в туше, извлекая ядро и отковыривая хитиновые пластины, а Игорь собирал стрелы, я прошёлся по краю оврага, вглядываясь в туман, который начал понемногу рассеиваться. Где-то там, в глубине леса, снова ухнуло, и этот звук мне категорически не понравился.

Надо ускоряться. Чем дольше мы торчим на одном месте, тем выше шанс, что на запах крови подтянутся другие твари. Этот выползень тут не один, я чувствую.

– Быстрее заканчивайте, – поторопил я, оборачиваясь к отряду, – и двигаем дальше.

Следующие полчаса пути превратились в изматывающий нервы марш-бросок через оживший кошмар. Лес словно взбесился, порождая всё новые и новые угрозы. Сначала из тумана выскочили двое огарков – чёрных, бугристых жаб с длинными щупальцами вместо языка, которые попытались зайти с флангов и стащить нас с телеги. Одного снял Игорь точным выстрелом в глаз, второго я встретил копьём, пробив твари грудную клетку и пригвоздив её к земле.

Потом, когда мы уже почти выехали на открытую местность, на нас напала стая из пяти тощих волков-мутантов, которые преследовали нас вдоль дороги, выжидая момент. Троих положили стрелами, с двумя остальными разобрались копьями. Верный, получив от меня мысленную команду держаться позади, не лез в драку, а лишь глухо рычал в тылу.

Когда застава наконец показалась впереди, я с облегчением пересчитал добычу. К уже имевшимся ядрам добавилось коричневое зерно и семь крупиц, в том числе зелёная и коричневая.

Андрей, несмотря на усталость, сиял. Только у него успех охоты измерялся не в ядрах, а в хитиновых пластинах.

– Ваше благородие! – воскликнул он, прижимая к груди новую кипу хитиновых пластин. – Это же прорыв! У нас теперь материала даже не на три, а на целых четыре комплекта доспехов! Я смогу одеть в хитин почти всю дружину, вы понимаете?

– Понимаю, – усмехнулся я, поправляя ремень с мечом и проверяя, легко ли клинок выходит из ножен. – Тварей что-то больше стало, в следующую поездку нужно будет усилить охрану.

– А знаете, что я подумал? – спокойно сказал Андрей, вглядываясь в стражников у ворот заставы. – Тварей могло стать больше из-за того, что где-то рядом открылся новый портал. Ну или зона Хаоса расширилась.

– Может быть, – кивнул я, вглядываясь в приближающиеся стены заставы, где на смотровых вышках уже заметили нашу потрёпанную, перепачканную кровью монстров процессию. – Почти приехали, сначала идём к скупщику.

Часовой узнал меня, покачал головой и скомандовал открывать ворота. Мы въехали на заставу и напряжение последних часов отпустило меня, уступая место холодному расчёту. Торговля – это тоже битва, и я собирался выиграть её с максимальной выгодой для Дубровки.

Толстый скупщик, который в прошлый раз пытался сбить цену за «щербатые крупицы», встретил нас настороженно. Его маленькие глазки оглядели нас с ног до головы, и, заметив доспехи Игоря, хозяин лавки замер и уставился на них с таким выражением, будто увидел привидение.

– Это что за броня? – спросил он, подаваясь вперёд и едва не переваливаясь через прилавок. – Никогда такой не видел. Хитин? Откуда у вас столько? Монстра какого завалили, что ли?

– Завалили, – спокойно ответил я, высыпая на прилавок ядра. – И не одного. Давай лучше к делу.

Из лавки скупщика я вышел в приподнятом настроении. Торговля прошла на редкость удачно: я сбыл почти все некрупные ядра, оставив себе по одному каждого цвета для возможных нужд. Но самое главное, зелёные ядра с силой жизни и серо-коричневые с силой земли я не продал ни единого. Наоборот, выменял их у скупщика на другие стихии, и теперь в моём кошеле стало больше на два зерна жизни и одно зерно земли, а также прибавилось четыре зелёные крупицы и пять коричневых.

– Ваше благородие, – сказал Андрей, улыбаясь во весь рот, – а ведь это лучшая сделка за последние две поездки! Мы теперь Кедр на двенадцать дней обеспечили!

– С учётом тех, что у нас уже были, то на три недели, – поправил я, намечая первоочередные покупки.

Игорь, стоявший рядом и сжимавший в руках новенький моток прочной нити для тетивы, одобрительно хмыкнул и улыбнулся. Его хитиновый доспех поблёскивал в лучах солнца, и на парня то и дело бросали заинтересованные взгляды проходившие мимо охотники и торговцы. Один из них, рослый детина с седеющей бородой и глубоким шрамом через всю левую щёку, остановился прямо перед нами, загородив дорогу. Второй, помоложе и пониже ростом, держал под уздцы низкорослую гнедую лошадку, запряжённую в видавшую виды, но вполне крепкую на вид телегу.

– Ваше благородие, – негромко произнёс бородач, кивая на доспех Игоря, – эту одёжку продадите? Лошадь за неё дам.

Я переглянулся с Андреем.

– Ваше благородие, это выгодно, – шепнул мне Андрей с азартом в голосе. – Лошадь нам сейчас нужнее, а доспехи я ещё сделаю, теперь пластин достаточно.

Да, советник дело говорит. И так лошадь планировали покупать, а тут она сама в руки идёт. Только вот поторговаться нужно.

Я подошёл поближе к кобыле, склонил голову набок, поджал губы и принял скептический вид. Животное тут же потянулось ко мне мордой, обнюхивая ладонь. Низкорослая, но довольно крепкая, зубы в порядке, копыта целы. Да, не арабский скакун, конечно, но получше нашей будет. И телега добротная, ось почти не скрипела, когда они двигались нам навстречу.

– Не очень лошадка, конечно, – лениво сказал я, глядя охотнику в глаза, – но в комплекте с телегой могу взять.

Бородач хмыкнул, почесал затылок под засаленной шапкой и, бросив ещё один жадный взгляд на хитиновые пластины доспехов Игоря, махнул рукой.

– Ладно, ваше благородие, пусть будет с телегой, – буркнул он, протягивая мне мозолистую ручищу.

Его напарник недовольно заворчал, но бородач лишь отмахнулся от него, поедая глазами диковинный доспех.

Мы ударили по рукам, и я обернулся к Игорю, который с кислым лицом начал медленно снимать с себя доспехи. Когда хитиновые пластины перешли в руки нового владельца, я заметил, как у парня дрогнули губы, а глаза подозрительно заблестели.

– Молодец, – сказал я, кладя руку на плечо Игоря и чуть сжимая пальцы. – Это был правильный поступок. Ты сейчас не просто доспех отдал, ты о деревне позаботился. А защиту мы тебе новую сделаем, ещё лучше прежней, на коже.

Игорь поднял на меня глаза, шмыгнул носом и расправил плечи. Его лицо, только что бывшее кислым, как прошлогодняя брусника, озарилось улыбкой. Парень кивнул и вытер нос рукавом.

– Я, ваше благородие, помогу Андрею пластины пилить, – сказал он с твёрдостью в голосе. – Чтоб быстрее вышло.

– Вот это правильный настрой, – одобрил я, намечая следующую лавку для визита.

Время на заставе мы провели с толком. В оружейной лавке я приобрёл металлические заготовки для наконечников стрел и наверший копий, а также несколько пил по металлу. Старый кузнечный инструмент из Окунёвки был довольно ржавым, да и пилы никогда не бывают лишними, особенно если из Макурино к нам придёт кузнец.

В лавке тканей, следуя наказу Лены, я взял десяток рулонов добротного полотна на рубахи, сарафаны и прочие нужды, мотки разноцветных ниток, дюжину иголок, два напёрстка и пуговицы разного размера. Не забыл и про ленты для Оли с Лилей, как Лена просила, и взял целых три штуки: красную, голубую и зелёную.

В продуктовой лавке я пополнил запасы соли, купил пряности и сахар. Сахар я взял с прицелом на будущее, и думал я не только о варенье, Гаврила с Андреем уже не раз спорили про пресловутый торт, и если у нас будет свой мёд и ягоды, то со временем можно будет устроить настоящий праздничный стол для всей деревни.

Сахар вызвал у Игоря настоящий культурный шок: парень никогда его не видел и долго крутил кусок в руках, нюхал и даже лизнул, за что получил от Андрея тираду о том, что «сахар – это не лакомство для баловства, а стратегический продукт для выпечки и варенья».

– Варенья? – переспросил Игорь, хлопая глазами. – Это что такое?

– Это когда ягоды варят с сахаром, – наставительно пояснил мой рыжий советник, задрав нос. – Получается такое густое сладкое, пальчики оближешь. И хранится такое долго, зимой будем чай с ним пить.

Игорь на мгновение завис, а потом его лицо озарилось такой сияющей улыбкой, что даже хмурый продавец за прилавком ухмыльнулся.

Перед самым отъездом я заглянул в хозяйственную лавку, где прикупил два новых точильных круга, три бухты верёвки и несколько плотницких рубанков, о которых просил Гаврила. Заодно взял запас гвоздей разного размера – от мелких сапожных до крупных строительных, чтобы хватило надолго.

Заодно взял рыболовные крючки разного размера для Ильи с Ваней, коробку свечей, несколько бочек для летнего душа и всяких засолок, а также три десятка кусков хорошего мыла.

– Мыло! – воскликнул Игорь, разглядывая покупку с таким восторгом, будто я приобрёл не хозяйственную мелочь, а как минимум волшебный артефакт. – Ваше благородие, да это же роскошь! У нас в деревне его отродясь не было!

– Будет, – коротко ответил я, убирая покупки в телегу. – Чистота – залог здоровья.

В книжной лавке, куда я заглянул напоследок, удалось раздобыть два потрёпанных, но ещё вполне крепких тома: «Основы кузнечного дела» и «Строительство водяных мельниц». Андрей, увидев книги, на целую минуту потерял дар речи. Пришлось буквально силком оттаскивать его от прилавка, пока он не начал читать прямо там. Тут же, у книготорговца, я прихватил десяток тетрадей и запас чернил для нашего летописца.

Последним пунктом стала закупка семян. Я взял по мешку пшеницы, ржи, овса и ячменя, добавил к ним семена капусты, огурцов, репы и свёклы. Продавец, пожилой мужичок с бегающими глазками, попытался было накинуть цену, но, наткнувшись на мой твёрдый взгляд, быстро передумал и даже помог загрузить мешки в телегу.

Андрей в скобяной лавке нашёл несколько больших кусков выделанной овечьей кожи для основы доспехов. Торговец, уставший за день, и явно желавший поскорее закрыться, уступил её по хорошей цене, и кожа перекочевала в нашу телегу, вызвав у Андрея очередной приступ восторга.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю