444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Горин » Барон Оболенский. Трилогия (СИ) » Текст книги (страница 13)
Барон Оболенский. Трилогия (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 06:30

Текст книги "Барон Оболенский. Трилогия (СИ)"


Автор книги: Александр Горин


Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 49 страниц)

Глава 14

Мы с Андреем осторожно спустились по шаткой лестнице в подпол к Игорю, где в углу стояли два десятка глиняных горшков, плотно закрытых крышками, обмазанными глиной.

– Открывайте, – скомандовал я, оглядывая помещение, судя по запаху и по деревянным ящикам с плесенью внутри, здесь когда-то хранили овощи.

– А ну-ка, поглядим, что тут у нас, – Андрей потянулся к ближайшему горшку, открыл крышку, заглянул внутрь и его лицо расплылось в довольной улыбке. – Фасоль! Сухая, ваше благородие!

– А здесь горох, – Игорь тем временем вскрыл другой горшок и поднёс его к скудному свету, что падал вниз через люк. – Старый, конечно, но не прелый, может и взойти.

– Вот это удача, – улыбнулся я, вылезая из подпола. – Забираем всё.

В других домах тоже нашлось чем поживиться. В сараях, пристроенных почти к каждому дому, мы обнаружили запасы угля: мешки, плетёные корзины, а то и просто кучи на земле.

– Откуда столько? – спросил я, ощупывая чёрные, блестящие на сломе куски. – У кузнеца немало и тут в каждом доме.

– Может, старые запасы? – Гаврила почесал затылок, оглядывая очередную груду угля. – Я слыхал, раньше возили с запада, километров двадцать отсюда. Вроде там шахта есть угольная заброшенная, которая ещё до Падения работала. У нас-то уголь давно уже закончился, одними дровами топим.

– Целое сокровище, – произнёс я, прикидывая, насколько это облегчит нам жизнь. – Для кузни и для обогрева зимой самое то. Продолжаем складывать уголь в мешках на связанные по три штуки брёвна и сплавлять всё вместе. Только не перегружайте, чтобы не затонули.

– Не перегрузим, ваше благородие, – прогудел Гаврила, поплевав на ладони и берясь за очередной мешок. – Илюха, давай подсобляй, чего встал как на ярмарке!

Пока мужики возились с углём, мы с Андреем двинулся дальше по деревне, заглядывая в сараи и чуланы. То, что мы нашли, превзошло все мои ожидания.

В сарае у третьего дома обнаружился целый плотницкий арсенал: два больших рубанка с ещё острыми лезвиями, коловорот с набором свёрл разного диаметра, долота, стамески, деревянные молотки-киянки и даже лучковая пила для тонкой работы. Андрей, увидев это богатство, аж задохнулся от восторга и принялся тут же сортировать инструмент.

– Ваше благородие! – завопил он, потрясая над головой рубанком. – Да тут инструмента на целую артель плотников! Мы теперь не только дома, мы мебель сможем делать! Столы, стулья, лавки и всё, что душе угодно!

– Хорошо, – кивнул я, прикидывая, что такой набор стоил бы нам немалых денег. – Все инструменты сложить в мешки и с собой несём, кроме тяжёлого.

В других домах мы нашли горшки и крынки из обожжённой глины, чугунные сковороды разных размеров, несколько медных тазов, сита, решето, деревянные вёдра и несколько целых бочек.

В одном из чуланов Игорь откопал целый тюк домотканых полотенец и несколько расшитых скатертей, в другом доме в сундуке лежали четыре шерстяных одеяла и несколько подушек, набитых пухом. Андрей, увидев это, издал такой ликующий вопль, что Верный залаял снаружи.

Когда солнце стало клонится к горизонту, я дал сигнал к общему сбору. Мужики, взмокшие и перепачканные углём, стянулись к берегу, где я проводил ревизию найденного добра.

Но вот куда же делись отсюда все люди? Да так, что даже соседи из Дубовки ничего об этом не знают? Просто куда-то ушли по-быстрому? Вещи-то по большей части на месте остались. Если бы всех зверьё сожрало, остались бы хоть какие обломки костей, обрывки одежды. Разве что только в лес утащили, чтобы там съесть.

От этой мысли по спине пошёл холодок, в сознании начали вырисовываться страшные картины. Буду лучше надеяться, что просто ушли относительно налегке, чтобы подыскать себе место получше, так на душе немного спокойнее.

– Да мы теперь, ваше благородие, богаче любого графа! – восхитился Гаврила, оглядывая груды добра у берега.

– Сейчас главное доставить всё это в целости до деревни, – сказал я, прикидывая что сплавлять в первую очередь. – Времени мало, надо успеть вернуться до темна домой, да ещё и из воды потом всё добро доставать, поэтому ускоряемся.

Через полчаса, закончив со сплавом, мы двинулись в сторону Дубровки и, когда мы отошли от деревни шагов двести, сзади раздался удивлённый голос Ильи:

– Ваше благородие! Гляньте-ка! За нами кот увязался!

Я обернулся. В двадцати шагах позади шёл тот самый рыжий кот с драным ухом, которого мы встретили в крайнем доме.

– И правда, – хмыкнул Гаврила, поправляя мешок на плече. – С нами намылился.

Верный, заметив, куда мы все смотрим, навострил уши и деловито потрусил к коту. Рыжий сразу же остановился, напрягся и выгнул спину колесом. Пёс, не обращая внимания на вооружённую стойку, подошёл вплотную к коту, обнюхал его с головы до хвоста, чихнул, и, быстро потеряв всякий интерес к новому провожатому, подбежал обратно ко мне.

Кот встряхнулся всем телом и, задрав облезлый хвост трубой, двинулся следом за нами с таким видом, будто это он нас нашёл и великодушно согласился сопровождать, чтобы никто не обидел.

– Во, – хмыкнул я, кивая на кота и продолжая путь дальше, – новый житель будет, мышей ловить, да наш урожай защищать.

– При столовой его поселим, – подхватил Андрей, расплываясь в довольной улыбке. – Будут с Верным вместе еду клянчить. Представляю: пёс делает жалобные глаза, а кот сидит рядом и мяучит для усиления эффекта.

– Они нам так всю столовую разорят, – фыркнул Илья. – Кота лучше голодным держать, нечего баловать, пусть сам себе еду добывает.

И тут Гаврила, который до этого молча поглаживал бороду, вдруг хлопнул себя по лбу с такой силой, что Илья вздрогнул.

– Ваше благородие! – воскликнул он, сверкая глазами и подпрыгивая на месте от возбуждения. – Я ж совсем запамятовал, тут же, в стороне от реки, на пригорке, ещё одна деревенька есть, Макурино! Километра два всего, не больше. От них тоже уже давно ни слуху, ни духу, может, глянем по-быстрому? Вдруг там тоже что полезное найдётся.

– А давайте! – тут же поддержал Игорь, и его глаза загорелись азартом. – Пока солнце не село, успеем!

– А если там люди? – осторожно спросил Василий, поправляя лямку мешка на плече. – Выйдут нас встречать с топорами, а то гляди камнями через забор закидают.

– Тем более стоит проверить, – решил я, прикидывая, что небольшой крюк погоды не сделает, а потенциальная выгода может быть огромной. – Идём быстро, смотрим и сразу домой.

Мы свернули с тропы и двинулись через лес, который с каждым шагом становился всё гуще. Под ногами хрустел серый мох, с ветвей свисали космы лишайника, похожие на полуистлевшие рваные тряпки.

– Волки! – вдруг вскрикнул Сергей, срывая лук с плеча.

Из густого ельника, ломая ветки и взрывая рыхлый мох лапами, вылетела целая стая чёрных, клочковатых мутировавших волков с горящими красными глазами.

– Копья! – рявкнул я, выхватывая меч и давая мысленную команду Верному не вступать в бой.

Адреналин ударил в кровь с такой силой, что мир вокруг замедлился. Я видел, как Гаврила, выкатив глаза, судорожно перехватывает копьё. Как Илья, побелев лицом, отступает на шаг и его губы шепчут то ли молитву, то ли проклятие, и как Василий готовит для удара свой топор на длинной рукояти.

Первый волк прыгнул на меня с разбега. Я ушёл вправо, пропуская его мимо и саданув что есть силы кулаком в латной перчатке по загривку, и одновременно всадил меч в грудь следующему подбегавшему зверю. Горячая, липкая кровь брызнула на лицо и руки.

Краем глаза я увидел, как Игорь, не успевший выхватить лук, встретил волка ударом копья в открытую пасть. Зверь заскулил и завалился на бок. Отлично, молодец Игорёк!

Обернулся к волку, которого пропустил мимо себя. И вовремя! Волчара успел прийти в себя и пытался атаковать меня снова, но получил боковой удар мечом по морде и рухнул у моих ног.

Справа у Ильи положение было гораздо хуже. Лукин, побледневший как полотно, замешкался, судорожно пытаясь перехватить копьё обратным хватом, а зверь уже прыгнул, открывая пасть и целя ему в бедро. Я рванул к нему на помощь, но Василий оказался быстрее.

– Получай, паскуда! – заорал дровосек диким голосом, обрушивая свой щербатый топор на летящего на Илью волка с такой силой, что хруст ломающегося хребта зверя в какой-то момент перекрыл даже шум схватки.

Илья, всё ещё бледный, с бешено колотящимся сердцем, отскочил назад и, не помня себя, ткнул копьём в уже мёртвого зверя.

– Должен буду, Вася! – выкрикнул он срывающимся голосом, хватая ртом воздух.

– Мужики! Подсобите! – заорал Гаврила слева от меня, размахивая копьём с такой скоростью, что оно свистело, рассекая воздух.

На старосту наседали сразу двое матёрых волков, и положение его было отчаянным. Один зверь, низко припадая к земле, норовил зайти справа, второй, более дерзкий и крупный, бросался в лобовую атаку, пытаясь схватить зубами копьё Гаврилы. Староста, лицо которого побагровело от натуги, а глаза выкатились из орбит, каким-то чудом отбивался, матерясь так витиевато, что у меня заложило уши.

– Ах ты ж гнида червивая! Я тебе сейчас кишки-то выпущу! – ревел он, делая короткий, рваный выпад вперёд. – Илюха, Серёга, едрит вашу в капусту, где вы там⁈

Я действовал на одних инстинктах. Мозг ещё не до конца осознал, что происходит, а моё тело уже рвануло вперёд и в следующую секунду я уже был рядом со старостой. Меч, описав короткую дугу, вошёл точно под лопатку зверю, заходившему сбоку к старосте, и тот, взвыв, завалился на бок, перебирая в воздухе лапами.

В тот же миг Сергей, который остался единственным, кто решил сражаться с луком, наконец пустил стрелу. Она с влажным чавканьем вонзилась в бок второму волку, наседавшему на Гаврилу, заставив того пошатнуться и сбавить напор.

– Добивай! – прохрипел Гаврила.

И тут, словно из-под земли, рядом со старостой вырос Андрей. Мой рыжий советник, ещё мгновение назад оторопело замерший за моей спиной, вдруг ожил и сейчас выглядел так, будто в него вселился бес. Глаза его горели безумным огнём, лицо исказилось от ярости, и с диким, пронзительным криком, больше похожим на визг, он рубанул шашкой прямо по шее раненого волка, дойдя до позвоночника. Гаврила, издав победный рык, тут же добавил от себя, пронзив зверя насквозь.

– Готова, гадина! – взревел староста, выдёргивая копьё и с ненавистью глядя на затихшего зверя.

Но праздновать победу было некогда. Боковым зрением я уловил стремительное движение слева, и тело среагировало раньше, чем мозг успел осознать опасность. Ещё один матёрый волчара, до этого будто чего выжидавший за кустом, решил, что я отвлёкся, и бросился в атаку, целя мне в горло. Его красные глаза горели голодной яростью, а из разверстой пасти летели клочья пены.

– Ах ты ж тварь! – выдохнул я, резко уходя в сторону и одновременно взмахивая мечом снизу вверх.

Клинок рассёк волчью морду, и зверь рухнул к моим ногам и затих, уткнувшись развороченной головой в мох. Я почувствовал, как по руке прошла знакомая, тугая отдача от удара, и удовлетворённо хмыкнул, стряхивая кровь с лезвия.

Однако этот наглец был не один. Сразу четверо волков набегали следующей волной с левого фланга, намереваясь прорвать наш строй и ударить по мужикам, которые только-только переводили дух после расправы над предыдущими тварями.

– В строй! – заорал я, понимая, что на помощь им я уже не успеваю.

Игорь и Андрей, тяжело дыша, ощетинились копьями, выставив их перед собой. Рядом с ними, как вкопанный, следом встал Гаврила, а Илья с Василием, прикрыли фланги. Направленные копья заставили волков затормозить, зарычать и забегать кругами, выискивая брешь в обороне. Молодцы мужики!

Этой заминки оказалось достаточно. Я сменил меч на лук и быстро достал стрелу из колчана. Сергей с ледяным спокойствием прицелился и пустил стрелу, которая с чавкающим звуком вошла точно в глаз ближайшему волку, и тот, взвизгнув, растянулся на жухлой траве. Ещё одного свалил я, глубоко засадив стрелу ему в грудь.

Это стало последней каплей. Двое уцелевших зверей, увидев гибель ещё двоих сородичей, развернулись и мгновенно скрылись в ельнике.

На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием мужиков.

– Все целы? – спросил я, оглядывая свою разгорячённую, тяжело дышащую дружину, перемазанную кровью и грязью.

– Кажись, все, – ответил Гаврила, тяжело опираясь на копьё и вытирая пот со лба. – Но я, ваше благородие, чуть к праотцам не отошёл. Если бы не вы да не Андрей… – Он замолчал, не в силах подобрать слов, и только махнул рукой.

Илья, потирая ушибленное плечо, глянул на Гаврилу и на его лице медленно, но верно расплылась довольная, хоть и слегка ошалевшая улыбка.

– И я тоже должен буду, – заключил Илья, потирая ушибленное плечо: – Всем вам.

– Все молодцы, – громко сказал я, подводя итоги боя. – Сегодня вы показали, что такое настоящая дружина. Прикрывали друг друга, своих не бросали, стояли до конца вместе. В этом наша сила.

– Именно! – подхватил Андрей, и его голос зазвенел от переполнявших его эмоций. – Именно так, как его благородие говорит! Я читал про это в «Уставе дружинном»! Там написано: «Дружина, сплочённая общей целью и взаимной выручкой, непобедима».

– Ладно, ладно, книжник непобедимый, уймись, – добродушно проворчал Гаврила, улыбаясь. – А то ты нас сейчас в герои былинные запишешь.

– И запишу! – с жаром воскликнул мой рыжий советник, сверкая глазами. – Всё запишу!

– Всё, хватит дебатов, – сказал я, поднимая руку и призывая к порядку. – Собираем трофеи. Нужно побыстрее закончить здесь и двигаться дальше.

Василий, вытирая свой топор пучком травы, хмыкнул в усы:

– Мой дед, покойник, всегда говорил: «Утёрли сопли и работаем дальше».

– Верно твой дед говорил, Василий, – кивнул я, поправляя перевязь меча. – Того, что случилось, уже не воротишь, зато можешь повлиять на то, что будет дальше.

Мужики, вооружившись ножами, принялись потрошить волчьи туши, а Сергей собирать стрелы.

В этот момент из кустов выскочил Верный. Пёс осторожно обнюхал каждого мёртвого волка, глухо рыкнул на самого крупного и, убедившись, что опасности больше нет, подбежал ко мне. Он сел у моей ноги, задрал морду и уставился на меня своими умными глазами с таким выражением, словно спрашивал: «Ну как я? Хорошо себя вёл?»

– Ты тоже молодец, – я потрепал пса по загривку, и Верный, довольно зажмурившись, захлопал хвостом по земле. – Сидел, где сказали, не лез под копья. Службу знаешь.

Пёс тявкнул, будто соглашаясь, и пристроился рядом, продолжая настороженно водить носом по ветру.

– Ваше благородие! – воскликнул Андрей, подбегая ко мне с собранными ядрами в ладони. – Глядите! Десять волков, десять ядер! И зелёная крупица есть, и земляная! Лиля с Кедром обрадуются! И красное зерно, вы только посмотрите, какое крупное!

– Отлично, – кивнул я, принимая ядра и складывая в кошель. – Всё, мужики, выдвигаемся. Оружие наготове и без разговоров.

Ноги сами несли меня вперёд, но мысли всё ещё крутились вокруг прошедшей схватки. Волки выследили нас первыми и это было скверно. Так дело не пойдёт, нужно менять подход.

Во-первых, оружие всегда держим наготове. Во-вторых, соблюдаем полную тишину на марше.

И, в-третьих – Верный. Пёс бежал сейчас рядом со мной, высунув язык, и время от времени поглядывал на меня умными карими глазами, будто ждал, когда же я наконец дам ему настоящее дело. А ведь и правда. С его-то нюхом и скоростью он мог бы уходить вперёд, разведывать дорогу, обнаруживать тварей до того, как они обнаружат нас. Я уже посылал ему мысленные команды, и кое-что получалось. Пора переводить это на постоянную основу.

«Верный», – мысленно позвал я, передавая ему образ: пёс, бегущий впереди, останавливающийся, принюхивающийся. – «Искать. Тихо».

Пёс на мгновение замер, повернув ко мне голову, и, вильнув хвостом, сорвался вперёд по тропе. Вот так-то лучше.

– Ваше благородие! – вдруг встрепенулся Андрей, озираясь по сторонам. – А кот где? Рыжий-то наш? Он же за нами шёл!

Я обернулся, всматриваясь в ту сторону, откуда мы пришли. И тут же заметил кота, который осторожно спускался по стволу старой сосны, смешно перебирая лапами. Добравшись до земли, кот встряхнулся всем телом, задрав хвост трубой, и с видом, будто ничего особенного не произошло, снова двинулся следом за нами.

– Гляди-ка, – хмыкнул Гаврила, поправляя мешок на плече и расплываясь в улыбке. – Кот-то наш, оказывается, грамотный: от волков на дереве отсиделся. Не кот, а стратег! Я таких котов сроду не видывал.

– Тактик, – поправил Андрей, уважительно рассматривая животное. – Это называется тактическое отступление.

– Да хоть полководец! – захохотал Гаврила, и его раскатистый бас эхом разнёсся по лесу. – Лишь бы мышей в столовой ловил!

– Тихо! – резко оборвал я веселье и Гаврила осёкся, поперхнувшись собственным смехом. – Вы что, забыли уже? Десять минут назад нас чуть не сожрали, потому что мы расслабились и проворонили волков. Прекращаем балаган.

Я обвёл мужиков жёстким взглядом, и они, пряча глаза, виновато закивали.

– Вот так-то лучше, – сказал я уже спокойнее, видя, что урок усвоен. – Продолжаем движение. Тишина полная.

Мы двинулись дальше, стараясь ступать как можно тише. Верный пару раз возвращался, беззвучно появляясь из кустов, вилял хвостом и снова исчезал впереди. С каждым разом он всё лучше понимал мои мысленные команды, и это не могло не радовать.

Так мы шли ещё минут пятнадцать, пока деревья впереди не начали редеть, а сквозь просветы между стволами не забрезжил яркий солнечный свет. Я поднял руку, приказывая отряду остановиться, и прислушался. Никаких подозрительных звуков, только ветер шелестел в кронах, да где-то далеко куковала кукушка.

– Выходим на опушку, – негромко произнёс я, оглядывая своих людей. – Всем быть наготове.

Через несколько минут мы вышли на опушку и остановились, оглядывая открывшуюся картину.

Деревня Макурино раскинулась на пологом пригорке, окружённом со всех сторон лесом, и состояла из двух десятков домов.

– Живые, – выдохнул Гаврила и перекрестился. – Надо же, живые!

Судя по всему, в деревне и правда кто-то жил. Из трубы одного дома вился лёгкий дымок, на верёвках между покосившимися столбами сушилось бельё, а у дальнего сарая я разглядел чью-то сгорбленную фигуру, копошащуюся у поленницы.

Приглядевшись, я увидел признаки жизни ещё у двух дворов. Остальные же дома стояли без окон, с просевшими крышами и заросшими бурьяном дворами. Зелени почти не было, только чахлые, сероватые грядки с редкими ростками овощей, да несколько хилых кустов у крайнего дома.

– Значит так, – произнёс я, оборачиваясь к своим людям. – Идём медленно, на всякий случай оружие держим на виду. Они и так тут, похоже, натерпелись.

Мы двинулись к деревне плотной группой, и я кожей чувствовал, как с каждым нашим шагом напряжение в воздухе сгущается. Верный, бежавший чуть впереди, вдруг замер, навострил уши и глухо зарычал, глядя на ближайший дом.

И в этот момент по деревне прокатился металлический звон, будто кто-то ударил железкой по рельсе, и во дворах заголосили женщины, захлопали двери, и из домов, словно муравьи из разворошённого муравейника, высыпали люди.

– К оружию! – прохрипел какой-то мужик. – Все сюда!

Я насчитал шесть мужчин, и все они устремились к нам, вооружившись кто чем. Впереди тяжело ковылял кряжистый, широкоплечий мужик лет сорока пяти с прокопчённым лицом, опиравшийся на тяжёлую клюку и с боевым молотом в свободной руке. Чуть позади шёл сухой жилистый мужчина с седой щетиной и цепкими, всё подмечающими глазами, на ходу натягивая тетиву старого, видавшего виды лука. По бокам топали ещё четверо парней с копьями.

Судя по мелькавшим лицам в окнах, женщины остались в избах, а перед нами, похоже, было всё мужское население Макурино. И все они были готовы умереть за свою деревню. Что же, похвально.

– Стоять! – рявкнул хромой мужик, исподлобья сверля нас глазами. – Кто такие? Чего надо?

Глава 15

Я поднял руку, приказывая своим остановиться, и сделал два шага вперёд, демонстративно убирая ладонь с рукояти меча. Солнце, висевшее над лесом, заливало поляну ярким светом, и моя фигура в доспехах, должно быть, выглядела внушительно.

– Мы не враги! – громко, на всю деревню, произнёс я, вкладывая в голос максимум спокойной уверенности. – Я барон Павел Владимирович Оболенский, новый владелец Дубровки. Мы пришли с миром, знакомиться. Нападать на вас или обирать никто не собирается.

Хромой мужик прищурился, и его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скрестился со взглядом мужика с луком. Тот, опуская лук, что-то тихо буркнул, я разобрал только «…не похожи на разбойных», и хромой, чуть поколебавшись, тоже опустил молот на землю, тяжело опираясь на клюку.

В этот момент из-за спин мужчин, робко озираясь и прижимая к себе кто серп, кто вилы, показались женщины.

Сухой мужик, не убирая лука, покосился на них и негромко произнёс, кивая в нашу сторону:

– Говорят, знакомиться пришли, с миром. Вон тот, впереди, бароном у них, – лучник перевёл взгляд на меня и уже громче произнёс: – Из Дубровки, говорите? – он задержал взгляд на моём мече и на доспехах с засохшей волчьей кровью. – Думал, там уже одни волки хозяйничают. А вы, стало быть, выжили?

– Не просто выжили, – усмехнулся я, оглядываясь на свой отряд. – Живём. Оборону от волков наладили, пашем, сеем, охотимся. Кедр у нас есть.

При слове «Кедр» по толпе прошёл изумлённый шёпот.

– Кедр? – переспросила полная женщина с добрым, измождённым лицом, выступая вперёд и прижимая руки к груди. Её голос дрогнул, а в уголках глаз блеснули слёзы. – Настоящий Кедр? Живой?

– Живой, – подтвердил я и, обернувшись, кивнул Андрею.

– Его благородие, – Андрей вышел вперёд, выпятив грудь, – маленький Кедр в лесу нашёл и перенёс в деревню, а теперь он уже под два метра высотой вымахал. Трава позеленела, земля родить стала, всё растёт как на дрожжах. И твари Хаоса к нам, в зелёную зону не заходят больше.

Женщина всхлипнула и уткнулась лицом в плечо стоявшей рядом молодой девушки с русой косой до пояса.

– Господи, – прошептала она сквозь слёзы, – есть ещё где-то жизнь. Есть…

– Вы как тут вообще? – спросил я, обводя взглядом собравшихся. – Мы в Окунёвке сейчас были, там ни души, а вы, как я погляжу ещё как-то держитесь.

– Держимся, – горько усмехнулся хромой, тяжело опираясь на клюку и переводя взгляд на свои натруженные, покрытые шрамами руки. – Только с каждым днём всё хуже. Было нас тут под тридцать дворов когда-то, а теперь три семьи всего, и те на ладан дышат.

– Волки, – глухо добавил лучник, сплёвывая на землю. Его обветренное, словно выдубленное лицо было спокойным, но в цепких, всё подмечающих глазах застыла безысходность. – Волки-мутанты кругом. Из деревни шагу не ступишь. У меня силки в лесу стоят, так я до них уже вторую неделю пройти не могу – караулят, твари. А без мяса какие силы? Еле ноги таскаем, дети с голоду пухнут.

– Огород почти не родит, – подхватила сухощавая седая женщина. – Земля серая, как пепел. Что посадишь, то жухнет на корню. Мы уж и навозом удобряли, и золой присыпали – ничего не помогает. Хаос землю высасывает, проклятый. – Женщина вдруг подалась вперёд, и её голос дрогнул и чуть не сорвался на отчаянный крик. – Я уже и не надеялась никого живого увидеть, думала, мы одни на всём белом свете остались!

Хромой бросил на женщину тяжёлый, укоризненный взгляд, а девушка с веснушками лет шестнадцати уткнулась лицом в плечо матери, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий.

– Значит так, – громко сказал я, оглядывая местных жителей. – Я предлагаю вам перебраться к нам, в Дубровку. Земля у нас родит, Кедр есть, еды хватает и места тоже. От тварей вас защитим и дадим кров, пока свои дома не поставите.

Повисла тишина и жители Макурино молча переглядывались между собой, и я чуть ли не физически чувствовал, как в них борются между собой страх перемен и надежда.

– Перебраться… – медленно, будто пробуя слово на вкус, произнёс хромой, опираясь на клюку. – Это ж не мешок с картошкой перетащить.

– Хозяйство бросать боязно, – с некоторым сомнением добавила полная женщина, теребя край фартука и переводя взгляд с меня на хромого. – Мы ж тут родились, тут наши деды лежат, но…

Понятно. Держатся за привычное, даже когда оно их медленно убивает. Знакомая история, тут торопить не надо.

– Но предложение, конечно, заманчивое, – сказал лучник, щуря глаза от низкого солнца. – Только нам собраться надо, подумать всем миром. Дело-то нешуточное.

– Думайте, – кивнул я, ничуть не удивлённый такой реакцией. Эти люди уже почти наши, нужно только дать им время осознать, что выбора, по сути, у них нет. – Мы зайдём послезавтра. Как раз на Окунёвке избы разбираем, так что и для вас брёвна найдутся, чтобы вам дома поставить. А пока приютим у себя. Рыба и мясо есть, с голоду не помрёте, да и довольно щедрый урожай уже подходит.

При слове «урожай» полная женщина с добрым лицом, которая до этого молча стояла в стороне, закрыла рот ладонью.

– Урожай… – прошептала она, сжимая в руках серп, словно самую дорогую реликвию. – А у нас одни крохи.

– Всё дело в Кедре, – улыбнулся я и кивнул своему рыжему советнику. – Да, Андрей?

Мой помощник, который всё это время стоял рядом со мной с важным видом, ещё сильнее вытянулся и приподнял подбородок.

– Истинная правда! – выпалил он, прижимая руку к сердцу. – У нас горох стеной прёт, картошка ботвой выше колена, а у бабы Марфы у тыквы каждый лист с добрую тарелку. Я лично замерял!

– Ладно, барон, – кивнул лучник, поглаживая бороду. – Будем думать. Только вы это… зайдите, как обещали.

– Я слов на ветер не бросаю, – отрезал я, поворачиваясь и давай своим знак возвращаться домой. – До послезавтра.

Мы двинулись в обратный путь и в моей голове крутился перечень дел и планов, разросшийся сегодня до небывалых размеров.

В Макурино я насчитал одиннадцать жителей, из них шесть мужчин и все они могут держать оружие в руках. Плюс пять женщин возрастом примерно от шестнадцати до пятидесяти лет. Малых детей я не увидел, но, возможно, они остались в избах. Ну что же, неплохо. После запланированной поездки на заставу зайдём к ним и, если будут ещё сомневаться, то возьмём кого-нибудь с собой на экскурсию, пусть своими глазами увидят нашу деревню и тогда вопросов вообще не останется. Да должны согласится, им деваться некуда.

– Ваше благородие! – тихий голос Гаврилы вырвал меня из размышлений. Староста шагал чуть позади, вытирая рукавом потный лоб и одновременно пытаясь пригладить растрепавшуюся бороду. – А я чего подумал-то: хромой этот, с молотом, больно на кузнеца похож. Руки у него, видели? Все в ожогах и шрамах, я такие только у мастеровых встречал.

– Я тоже заметил, – согласился я, перешагивая через поваленное дерево и поправляя съехавший на бок колчан. – Сразу видно: с молотом на «ты». Если он согласится перебраться, то у нас будет свой опытный кузнец. А это, Гаврила, совсем другой уровень.

Да, кузнец – это не просто рабочий, это стратегический ресурс. Наконечники для стрел, навершия для копий, подковы для лошадей, скобы, гвозди. Если он ещё и учеников возьмёт, например, того же Василия, который уже некоторое представление имеет, то скоро мы сможем вооружить не только дружину, но и всех новоприбывших. Только металл нужен, нужно закупить на заставе партию. Впрочем, пока есть старые заготовки из кузни в Окунёвке, да и сломанные инструменты можно пустить на перековку.

Гаврила просиял, поглаживая бороду, и его походка стала ещё более важной.

– Вот и я о том же! – прошептал староста, помня о моём наказе не шуметь на марше, и едва не споткнулся о торчащий из земли корень. – Кузнец в деревне – это ж как… как хлеб в печи! Всему голова!

– И гвозди, – добавил Андрей, шагая с луком в руках и глядя по сторонам.

– Что гвозди? – не понял Гаврила, хмуря брови.

– Гвозди – тоже голова, – пояснил мой рыжий советник, осторожно ступая след в след за старостой. – Очень полезная вещь. Особенно когда их много.

– Тьфу на тебя, книжник, – Гаврила махнул рукой, усмехаясь в бороду. – «Гвозди – голова», скажешь тоже.

Мы вышли к реке и двинулись вдоль берега, выискивая плоты, которые мы сплавили из Окунёвки. Вскоре я заметил их уже на подходе к Дубровке, прибившиеся к отмели, где течение замедлялось. Две большие связки брёвен, гружённые инструментом и утварью, слегка покачивались на воде, зацепившись за торчащую из воды корягу.

– А вот и наши красавцы, – произнёс я, указывая мужикам на плоты.

– Илюха, Вася, подсобляйте! – скомандовал Гаврила, подкатывая рукава и заходя по колено в воду. – Чего встали, как на ярмарке? Не сами же они до дома доплывут!

– Да лезем уже, лезем, – проворчал Илья, тоже залезая в реку и сталкивая плоты на течение. – Эк ты разошёлся, борода. Можно подумать, без тебя бы не догадались.

* * *

В деревню мы вошли часа за два до захода солнца, грязные, уставшие, но довольные. Женщины, увидев нас, высыпали навстречу.

– Живые! – воскликнула Настя Лукина, бросаясь навстречу мужу и повисая у него на шее. – Я уж думала, опять с какой тварью схлестнулись!

– Было дело, – небрежно бросил Илья, обнимая жену одной рукой и делая вид, что ничего особенного не произошло. – Десяток волков порубали, только и всего. Ты бы видела, как я…

– Как ты в кусты отлетел, – хохотнул Гаврила, проходя мимо.

– Это был тактический манёвр! – возмутился Илья, размахивая руками. – Я отвлекал противника!

Настя, уловив знакомые нотки в перепалке мужиков, только закатила глаза.

За ужином в нашей новой столовой собралось всё население Дубровки. Марина с Настей и Леной расстарались на славу: на столе дымилась наваристая уха, запечённая зайчатина с картошкой и свежий, ещё тёплый хлеб.

Я занял своё место во главе стола и оглядел собравшихся.

– Значит так, – начал я, отламывая кусок хлеба. – В деревне Окунёвке никого, как Василий и говорил, зато угля много и ещё много чего полезного сплавили к дамбе. А в соседней деревне Макурино люди ещё живут. Три семьи, одиннадцать или больше душ. Земля у них совсем не родит, волки замучили, с голоду пухнут.

– Господи, спаси и помилуй, – прошептала баба Марфа, крестясь и качая головой. – Три семьи, говоришь? А помню я Макурино-то, там дворов тридцать было.

– Теперь всё иначе, – продолжил я, зачерпывая ложкой уху. – Мы предложили им перебраться к нам.

– Правильно! – воскликнула Марина, сверкая глазами с таким видом, будто готова была прямо сейчас бежать в Макурино и лично тащить всех нуждающихся в Дубровку. – Места, что ли, не найдём? Потеснимся, прижмёмся.

– И то верно, – подхватила Настя, подкладывая мужу добавки. – Чем больше народу, тем веселее. И на поле помощники будут, и на кухне. Я, если честно, уже и забыла, когда новые лица видела, всё свои да свои.

– Зато помнишь, как Прошка к нам пришёл? – хмыкнул Илья, косясь на паренька. – В первый же день грядки вытоптал и ножик у Ваньки отобрал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю