444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Горин » Барон Оболенский. Трилогия (СИ) » Текст книги (страница 38)
Барон Оболенский. Трилогия (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 06:30

Текст книги "Барон Оболенский. Трилогия (СИ)"


Автор книги: Александр Горин


Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 49 страниц)

Глава 7

Матвей проснулся затемно, когда над Дубровкой ещё стояла серая предрассветная муть. Артель спала на сеновале, укрывшись кто чем, и похрапывала так дружно, что казалось, будто в сарае завелась пара медведей. Главный охотник осторожно перешагнул через спящего Петьку, растолкал Яшу и вышел во двор.

Утро встретило сыростью и запахом остывшей золы от вчерашнего костра. Матвей потянулся, разминая затекшую спину, и посмотрел на небо. Тучи висели низко, обещая к полудню морось.

Надо поторопиться, чтобы вернуться к вечеру не сильно поздно и успеть заложить хотя бы первые венцы для гостевого дома. Подошёл к бочке с водой, зачерпнул ковшом и вылил на голову. Холод пробрал до костей, прогоняя остатки сна. Артель постепенно подтягивалась, ворча и поёживаясь.

– Вставай, вставай, – прогудел Матвей, пиная по сапогу храпящего Лёху. – Солнце скоро встанет, а мы ещё тут прохлаждаемся.

Сборы были короткими. Оружие проверили, вяленую рыбу и хлеб из Дубровки сунули в заплечные мешки. Матвей быстро сверился с перерисованной вчера картой. Дорога к Милютино была отмечена южнее Мальцево, через километра три после каменоломни, у которой они в прошлый раз встретили Оболенского с людьми.

Матвей вчера полночи сидел над картой барона, срисовывая её на лист бумаги. Удивительная всё‑таки вещь. Подробная, с реками, дорогами, деревнями и кучей циферок в кружках. И откуда только Оболенский её раздобыл? Говорит, в какой‑то башне нашёл, но, скорее, у князя выпросил, когда землю получал. Впрочем, не его дело. Главное, что теперь и у артели есть карта, пусть и не такая красивая, но с важными отметками.

Матвей вообще не переставал удивляться этому барону. Тот появился в Дубровке совсем недавно, а уже и Кедр у него растёт как на дрожжах, и оборона выстроена, и мельница с кузней работают, и деревни одна за другой к нему перебираются. И Врата эти страшные нашёл, и способ их закрывать придумал.

Матвей в свои сорок два года много чего повидал, но такого стремительного взлёта не встречал. Да, барон вроде и на барона не похож, сам с дружиной на охоту ходит, с людьми за камнем ездит на коне своём чёрном, дубровские ему в рот смотрят, с артелью запросто общается.

Впрочем, он сам такой. Дело своё знает, поэтому за ним люди и идут. Обычно тянется народ к тем, кто мастер в своём деле, даже если тот в каких‑то других качествах не очень, ну или нрав крутой, например. Вот и вокруг него артель собралась, восемь человек. Точнее, уже семь, Ероха‑то погиб, земля ему пухом.

А держатся за него потому, что каждый раз возвращаются с добычей. Потому что он знает, куда идти, как бить, а когда и отступить без боя. За это и уважают. Вон ещё трое в артель просятся. Ероха выбыл, надо будет взять вместо него человека, а может и двух. Сейчас их артель и хитином промышлять начнёт, и гостевой дом в Дубровке будет, можно и расширяться.

Ладно, хватит размышлений. Лишь бы та деревня, которую барон просил проверить, оказалась на месте. И лишь бы там были живые люди. А уж он их уговорит, найдёт подход, научился торговаться, сбывая ядра и шкуры.

Первая стычка случилась на Южном тракте через час пути. Из бурелома выскочили трое огарков, чёрных бугристых жаб с длинными щупальцами. Матвей даже не успел скомандовать, как Петька с Яковом уже выпустили по стреле, и две твари завалились, прожжённые магическими наконечниками. Третьего добили копьями.

Вторая стычка была серьёзнее. Четверо монстров второго ранга, снова сводный отряд. Скрежень, два долгонога и вепрь Хаоса. Матвей заметил их издалека, успел расставить людей, и бой вышел коротким. Стрелы с огненными наконечниками прожгли хитин скрежня, долгоногов свалили копьями, а вепря взяли в кольцо и забили, не дав разогнаться.

Плохо дело. Монстры теперь ходили группами и в каждой разные виды монстров, будто их кто‑то объединял вместе и направлял. Это и раньше случалось, но очень редко, может раз в пару месяцев такое видели. А теперь вот уже второй раз за утро. И вчера тоже, когда к Вратам ходили.

Может, Врата так влияют? Барон их прикрыл, но не закрыл полностью. И Хаос из них лезет, но как‑то по‑другому, организованно что ли. Хотя нет, дело тут не в прикрытых Вратах, видно Хаос как‑то тактику изменил.

Ладно, пока это не его забота. Его дело – дойти до деревни, посмотреть, что там, побольше набить ядер и хитина, да ещё успеть часам к четырём‑пяти, чтобы ещё осталось время на стройку гостевого дома.

А вот и дорога налево, к Милютино. На карте дорога, а тут лишь неровная просека, заросшая кустами. Вырубали её что ли когда‑то? Наверное, да, значит и люди должны быть. Посмотрим.

Деревня стояла на возвышении, над рекой Томь. Деревня небольшая, всего одна улица, два ряда домов, спускающихся по склону к воде. У крайних домов со стороны леса ежи из острых кольев, ещё несколько кольев лежали рядом, видимо, приготовленные для отражения монстров. Ближние дома стояли пустые, с заколоченными окнами.

Артель прошла чуть дальше и увидела, как какая‑то женщина вешала бельё не плетень. Есть люди! Не успел Матвей что‑либо сказать, как женщина повернула голову в их сторону и её лицо вытянулось от испуга.

– Разбойники! – закричала она, роняя бельё на землю. – Разбойники!

Вереща, она метнулась к дому, взлетела на крыльцо и скрылась внутри, громко звякнув засовом.

– Вот тебе и здравствуйте, – пробормотал Лёха, перехватывая копьё.

Из домов и с огородов высыпали мужики. В руках топоры, колья, вилы. Меньше десятка, но лица серьёзные, решительные. Такие насмерть стоять будут. Хорошо хоть луков не видно, но всё равно лучше близко не подходить.

– Не разбойники мы, – крикнул Матвей, останавливаясь и поднимая руку. – Охотники, артель Соколова.

– Не знаем таких, – крикнул в ответ хмурый бородатый мужик в порванной рубахе, сжимая топор. – Идите‑ка лесом. Чего сюда припёрлись?

Матвей усмехнулся. Вот это встреча. А как же поговорить?

– Вот вы как гостей встречаете, – сказал он, обводя взглядом притихшую деревню. – Видите же, мы не нападаем на вас, с миром пришли. Давайте хоть поговорим.

Местные переглянулись. Вперёд вышел мужик лет тридцати, русый, худощавый, высокий, в рубахе, перевязанной бечёвкой. В руках длинный и острый кол.

Староста что ли? Молодой, обычно таких не назначают.

– Ладно, мужики, послушаем, что они скажут, – сказал он, оборачиваясь к своим.

Мужики кивнули, но колья не опустили.

– Кто вы такие? – спросил русый. – Зачем пришли?

– Охотничья артель, я уже говорил, – повторил Матвей, не опуская рук. – Из Томска. Ходим по лесам, монстров бьём. Сейчас с бароном Оболенским работаем, он нас попросил к вам зайти.

– Барон? – русый нахмурился. – Какой ещё барон?

– Оболенский, из Дубровки.

Мужики снова переглянулись, бородатый сплюнул под ноги.

– Про деревню вашу мне дед рассказывал, что вроде есть такая, – сказал он. – А про барона ничего не слышали. Чего ему надо от нас?

– Оболенский деревню получил от князя, работы там много, нужны люди, – заверил Матвей. – Кедр у него растёт, земля родит.

– Кедр? – русый вскинул брови. – Сказки! Кедры только в Томске, да и то не больше десятка. Нам княжеские рассказывали, когда пару лет назад к нам заходили.

– Никакие не сказки, – вмешался Петька. – Мы сами видели. Дерево огромное, зелёное. Вокруг него трава зелёная, как в Томске, земля вспахана, насадили всякого разного, уже вовсю урожай снимают.

– Ага, – усмехнулся бородатый. – Так мы и поверили. Наверное, заманить хотите в лес, где ваши уже ждут. Перебьёте нас, как и остальные деревни, что ты называл.

Матвей вздохнул. Ну что с ними делать? Трусливые, зашуганные, не верят никому. Впрочем, он бы на их месте тоже не поверил, слишком уж хорошо звучит.

– Слушайте, – сказал он, делая шаг вперёд и опуская руку. – Если бы мы хотели вас перебить, мы бы это уже сделали. У нас луки непростые, магические стрелы, а у вас топоры и колья. Мы бы вас положили всех за минуту, даже не вспотев. Но мы не за этим пришли.

Мужики зашептались. Русый смотрел на него с сомнением, но топор не опускал.

– Барон просил проверить, живёт ли кто в этих краях, – продолжил Матвей, вкладывая в слова всю свою убедительность. – У него карта есть, старинная, там все деревни отмечены. Вот мы и пошли. Он людям помогает, к себе зовёт. У него и еда, и защита, и работа.

– Ага, – бородатый снова сплюнул. – Врёшь как дышишь.

– Слушай, борода, – Лёха вышел вперёд, зло сверкая глазами. – Мы к вам с миром пришли, еду и защиту предлагаем, а ты всё хамишь.

– Лёха, – осадил его Матвей. – Погоди, я им сейчас расскажу, что мы вчера нашли.

Он снова повернулся к русому, у этого хоть лицо доброе, а то с тем харкающим каши не сваришь.

– Понимаю, что страшно. Понимаю, что не верите. Но послушай сюда. Мы вчера были у Врат Хаоса. Знаешь, что это такое?

Русый нахмурился и вопросительно посмотрел на главного охотника.

– Это дыра в мир, из которой монстры лезут, – продолжил Матвей. – Она в лесу, не так далеко отсюда. Вчера мы её нашли и прикрыли немного. Сегодня, когда к вам шли, то монстров совсем немного встретили в округе. Понимаешь, что это значит?

Милютинские зашептались, окна домов то тут, то там стали приоткрываться, – видимо спрятавшимся женщинам стало интересно, о чём их мужики толкуют с охотниками. Бородатый переглянулся с русым.

– Не знаю, что вы там закрыли, – произнёс русый, упирая импровизированное копьё пяткой в землю. – Но почему‑то сегодня ночью и правда в первый раз к нам монстры в деревню не ломились. И утром тоже не было. Мы уже не знаем, что и думать – ушли насовсем или только отступили.

– Отступили, – уверенно произнёс Матвей. – На время. Но Врата ещё работают, монстры снова полезут. Поэтому барон и укрепляет Дубровку и народ собирает, всем вместе легче обороняться. И про здоровую плодотворную землю вокруг кедра не забывайте.

Повисла тишина. Мужики переглядывались, что‑то шептали друг другу. Русый стоял, глядя в землю, и о чём‑то думал. Из дома вышли женщины, слышавшие разговор через открытые окна. Одна, худая, с усталым лицом, тихо спросила:

– А в Дубровке правда еда есть?

– Есть, – кивнул Матвей. – И хлеб, и овощи, и рыба. Мельница своя, мука.

– А соли у вас нет? – подала голос другая женщина, кутаясь в платок. – У нас соль кончилась давно, всё без соли едим и рыбу солить нечем.

– Соль тоже есть, – сказал Матвей. – С заставы привозят. И даже сахар. И яблоки с грушами.

Женщины оживились, зашептались, но бородатый упрямо покачал головой.

– Хватит нас сказками кормить! – глухо сказал он, перехватывая топор. – Не пойдём мы на смерть! Не пойдём и точка!


* * *

Закончив проверять оборону мельницы, мы с Андреем двинулись назад в Дубровку. Солнце уже висело над лесом, окрашивая верхушки сосен в оранжевый цвет, от реки тянуло прохладой. Я шёл, разминая затёкшие после долгого дня плечи, и прикидывал, что ещё нужно успеть до темноты.

Отошли метров сто, как вдруг сзади я услышал детский крик:

– Охотники вернулись!

Мы с Андреем обернулись. К нам бежал взъерошенный Ванька, размахивая руками и крича на всю округу.

– Ваше благородие, охотники назад идут! – ещё раз заорал он, подбегая и хватая меня за рукав. Вот ведь громкий, аж уши заложило.

– Хорошо, молодец, беги обратно к папке, мы сейчас подойдём, – сказал я маленькому глашатаю, и мы с Андреем двинулись обратно к мельнице.

Илья открыл ворота, и мы вместе вышли встречать охотников. Они уже показались из‑за поворота, а за ними… за ними тянулись незнакомые люди и скрипучая телега, запряжённая тощей лошадёнкой, которая еле переставляла ноги. На телеге сидели люди: несколько женщин, дети, старик какой‑то. Все в обносках, рубахи в заплатах, лапти разбитые, мужики с кольями. Двадцать душ, может, чуть меньше.

Ну и охотники, во дают! Не только деревню разыскали, но и сразу привели их жителей! Хэдхантеры самые настоящие.

– Милютино идёт, ваше благородие! – воскликнул Илья, улыбаясь и потирая руки. – С этим Матвеем мы не пропадём, я это сразу понял.

– Это точно, – согласился я, глядя как Андрей что‑то начал строчить в тетради. – Мне тоже он нравится, надёжный как скала.

Матвей подошёл первым, вытирая пот со лба рукавом. Его шрам на щеке поблёскивал в свете заходящего солнца, а улыбка была такой широкой, что, казалось, вот‑вот треснет лицо.

– Ваше благородие, – сказал он, останавливаясь и кивая на милютинских, которые вовсю глазели то на зелёную траву, то на мои доспехи. – Еле‑еле уговорил Милютино. Совсем не хотели идти, говорили, что сказки. Пришлось бумагу показывать княжескую на артель, а то не верили никак. Да ещё хлеб ваш помог и немного овощей, что взяли в дорогу.

Из небольшой, замершей шагах в тридцати от ворот толпы в обносках, вперёд вышел высокий худощавый парень лет тридцати с колом в руках. Копна русых волос, лицо приветливое, взгляд открытый, ясный и одновременно серьёзный. Он что, за главного у них? А я‑то думал, что старостой у них вон тот хмурый бородач, сверлящий меня взглядом из‑под бровей, он сильно старше и тоже впереди шёл.

– Здравия вам, ваше благородие, – поздоровался русоволосый парень, кланяясь. – Меня зовут Дмитрий Орлов, а это, – он обернулся на своих, – все жители деревни Милютино, что у Томи стоит. Матвей нам всё рассказал про вас, про Дубровку, так что принимайте, ваше благородие, к себе. Не верили мы, правда, да, похоже, как я погляжу, ошиблись. Больно уж друзья у вас, – он хмыкнул и кинул быстрый взгляд на Матвея, – убедительные.

– И вам всем здравия, – громко сказал я, оглядывая милютинских и чуть кивая. – Я барон Оболенский, Павел Владимирович. Добро пожаловать всем в Дубровку!

Милютинские, что до этих пор перешёптывались, глядя на мельницу, теперь дружно поклонились, а Илья с широкой улыбкой подошёл к Матвею Соколову.

– Ну, Соколов, – радостно произнёс Илья, хлопая охотника по плечу, – ты у нас орёл! С таким заданием справился на отлично!

– Тогда получается, – тут же подхватил Андрей и кивнул на Дмитрия Орлова из Милютино, – что Орлов – сокол, да?

Илья с Андреем засмеялись, Орлов расплылся в улыбке, а остальные милютинские так и остались стоять с напряжёнными лицами. И тот бородатый особенно. Неприятный он какой‑то, будто гнилой изнутри. Брр.

– Ну это мы посмотрим, какой из орла сокол получится, – усмехнулся я и махнул рукой в сторону деревни. – Всё, пошли в Дубровку, по дороге поговорим. У нас как раз ужин скоро.

Я развернулся и повёл их за собой. Милютинские пошли следом, озираясь по сторонам и снова перешёптываясь. Я подозвал Орлова, мы пошли рядом, и я его потихоньку расспрашивал. Он оказался парнем толковым, отвечал коротко, по делу.

Пришло вместе с ним восемнадцать человек. Восемь мужиков, пятеро женщин, остальные дети. Двое подростков, четырнадцати и шестнадцати лет. Четыре топора на всю деревню, воевали кольями, от монстров прятались по домам и подвалам в основном. Старосту их загрызли монстры ещё в прошлом году, а Диму выбрали как самого активного. Точнее, даже не выбирали, просто прислушиваться стали, он больше всех монстров убивал. Женат, детей пока Бог не дал.

Питались рыбой, благо Томь под боком. Мясо сто лет не видели, огороды не родили совсем. А лошадёнка их на последнем издыхании, и на мясо её не пустили только потому, что надеялись в один прекрасный день до Томска добраться. Пару раз пробовали, но монстры по пути погрызли, с потерями пришлось вернуться.

Я слушал и кивал. Люди как люди, обычные, зашуганные монстрами, но не сломленные. Такие нам нужны.

Деревня встретила нас шумом. Женщины высыпали навстречу, дети выскочили из дворов, мужики тоже оторвались от работы. Все смотрели на пришлых, улыбались, махали руками.

Милютинские стояли молча, крутили головами, разглядывая Кедр, зелёные деревья, ухоженные посадки, хорошо одетых и сытых жителей Дубровки.

Я первым делом нашёл глазами жену мельника.

– Марина, – распорядился я, кивая на милютинских. – Накройте быстренько на стол. Люди с дороги, голодные.

Марина всплеснула руками и тут же затараторила:

– Ой, батюшки, конечно! Сейчас, сейчас! Настёна, Яна, бегом в столовую! У нас зайчатина осталась, каша, рыба! Всё на стол!

Женщины сорвались с места, а я повернулся к Гавриле, который с довольным, и одновременно задумчивым видом глазел на пополнение, поглаживая бороду. Не иначе, уже мысленно их на работы определяет.

– Гаврила, рассели их пока по нашим избам. Потом разберёмся, куда их лучше.

– Сделаем, ваше благородие, – кивнул староста и тут же начал распоряжаться: – Так, мужики, берите семьи, ведите по домам. У кого места побольше, тех прошу потесниться. Ванька, Прошка, воды в баню наносите, подсобим чуть помыться с дороги.

Милютинских привели к столовой, на входе в которую получился затор – женщины замерли на пороге, не решаясь пройти дальше. Огромный стол со скатертью, резные лавки со спинками, занавески, печь, запах свежего хлеба – видимо этот вид так их потряс, что они опешили.

– Проходите, проходите, – подбодрила из Марина, кивая на лавки. – Не стесняйтесь.

Милютинские расселись тесно, плечом к плечу, будто боялись, что они займут чьи‑то места. Марина с Настей и Яной начали выставлять на стол горшки и миски. Зайчатина, каша, рыба, хлеб. Запах разнёсся по всей столовой, и у милютинских заблестели глаза.

Марина накладывала добавку, приговаривая:

– Ешьте, ешьте, не стесняйтесь. У нас всего хватает.

Один из мужиков, седой, с впалыми щеками, взял ложку, попробовал кашу, зажмурился. Потом посмотрел на рыбу и отодвинул её в сторону.

– Не, нам лучше вот это, – сказал он, указывая на кашу и зайчатину.

– А почему вы рыбу‑то, – удивилась Настя, – не хотите? Сегодня только из пруда, свежая!

Мужик опустил глаза и тихо ответил:

– Простите, у нас каждый день рыба была. Больше почти ничего не ели. Поперёк горла уже стоит.

Марина понимающе кивнула и тут же подвинула к нему горшок с кашей.

– Тогда каши побольше. И зайчатины. У нас этого добра хватает.

Милютинские ели молча, с аппетитом. Вот и хорошо, сейчас у них настроение поднимется, на сытый желудок легче осваиваться. Мы с Андреем вышли на улицу, чтобы не мешать, и я чуть не столкнулся с Матвеем.

– Ваше благородие, – сказал охотник, понижая голос. – Мы в том районе сегодня меньше монстров встретили. Не зря мы вчера постарались.

– Ещё бы нам Врата закрыть полностью, – кивнул я.

Андрей тут же подскочил, сверкая глазами и хватаясь за тетрадь.

– Да, ваше благородие, – вытянулся в струнку мой советник. – как поедят, узнаю, есть ли у них чёрные ядра. Выменяем, если есть. А то у нас только одну крупицу чёрную нашёл.

Я посмотрел на него, потом на милютинских, которые уплетали кашу, и подумал, что день сегодня удался. Ещё одна деревня перебралась к нам. С тех пор, как мы с Андреем сюда приехали, Дубровка растёт, как на дрожжах, а мне только этого и надо. Да и им самим, как ни крути.


Глава 8

На следующий день охотники снова ушли в лес ещё до рассвета. Вчера, пока мы возились с милютинскими, они быстро поужинали и сразу взялись за стройку гостевого дома, который мы решили поставить недалеко от ворот. Работали дотемна, успели подготовить брёвна и уложить первые венцы, и, считай, затемно же сегодня снова на охоту вышли. У меня даже мурашки пошли, они двужильные какие‑то.

Дубровка жила обычной жизнью, все были в работе и движении, но без суеты, так как каждый точно знал, что ему делать. Ближе к десяти часам утра в деревню прибежал сын мельника Ваня. Мальчишка вихрем влетел в калитку, промчался через половину деревни и остановился передо мной, согнувшись пополам и хватая ртом воздух.

– Ваше… благородие… – выдохнул он, тыча пальцем куда‑то в сторону дамбы. – Там… люди…

Я присел на корточки, чтобы глаза мальца оказались на уровне моих.

– Дыши ровно, – сказал я, кладя руку ему на плечо. – Кто, сколько, откуда идут?

Ваня глубоко вдохнул, вытер рукавом вспотевший лоб и уже более связно выпалил:

– Папка на мельнице увидел их с вышки! Десять человек или больше, почти у всех луки и копья, а за ними три подводы гружёные! Папка сказал, чтобы я бегом к вам.

Значит, десять вооружённых и три гружёных телеги. Княжеские? Охотники? Разбойники? В любом случае, гадать некогда, исходим из самого худшего варианта.

– Дружина, к оружию! – зычно крикнул я на всю деревню, быстрым шагом направляясь к конюшне. – Сбор у ворот! Сотник, ко мне!

Деревня мгновенно пришла в движение, женщины заохали и заметались, загоняя детей в избы, мужчины рванули за оружием. Сотник прибежал ко мне, когда я выводил Черномора из конюшни.

– Что случилось? – спросил Сергей, тревожно глядя по сторонам. – Кто‑то идёт?

– Дюжина вооружённых, три телеги, – коротко ответил я на ходу. – Подходят к мельнице. Жду всю дружину там, поторопитесь.

Черномор уже нетерпеливо перебирал копытами, будто чуял моё напряжение. Я вскочил в седло, мысленно дал ему команду скакать к мельнице, и конь тут же припустил с места, домчался быстро.

С одной стороны, это хорошо, что я дружину обогнал, а с другой – это наше уязвимое место. Пока Ванька прибежит с мельницы к нам, пока соберётся дружина и дойдёт до мельницы, пройдёт слишком уж много времени. Да, знать, когда кто‑либо приближается к мельнице, мы должны заранее.

На полпути понял, что впопыхах не позвал пустельгу, она бы мне сейчас пригодилась для разведки. Посмотрел в небо. Пусто. Осталась на Кедре, наверное.

Ворота в частоколе на том берегу дамбы, сразу за мельницей закрыты, это хорошо. Илья на вышке с арбалетом в руках, ещё двое его строителей‑помощников на настиле за частоколом с луками. Это ещё лучше, уже работает оборона.

Я увидел вооружённых людей, когда до мельницы оставалось метров пятьдесят, и они уже подходили к воротам.

Десять человек, все с луками и копьями, в кожаных доспехах, но луки за спиной, копья в походном положении, атаковать вроде как не собираются. За ними, чуть отстав, двигались три подводы, доверху заставленные ящиками, мешками и какими‑то тюками.

А впереди этой процессии, на небольшой лошадке, ехал плотный мужчина в добротном синем кафтане. Ехал он уверенно, чуть покачиваясь в седле, и фигура его мне сразу показалась знакомой.

– Отбой! – громко скомандовал я мельнику и его двум помощникам, спешиваясь у ворот. – Илья, это купец с заставы, мы у него закупались в прошлый раз.

– И точно, ваше благородие! – облегчённо выдохнул Илья, быстро спускаясь по лестнице с вышки. – То‑то мне его фигура показалась дюже знакомой. Но это сейчас, конечно, издалека‑то было не видно.

– Всё правильно сделал, что сразу к бою подготовился, – похвалил я, глядя как Илья открывает ворота. – Потом обсудим с тобой систему оповещения, надо её срочно менять.

Я вышел за ворота, Илья встал рядом со мной, двое помощников остались на настиле за частоколом, держа на всякий случай луки наготове, но так, чтобы не видно было снаружи.

Купец тем временем подъехал ближе, остановил свою лошадку и ловко соскочил на землю. Стянул шапку, вытер лоб платком и направился ко мне, широко улыбаясь.

– Ваше благородие! – воскликнул он, учтиво но без лишнего старания кланяясь и разводя руками. – Павел Владимирович, сколько лет, сколько зим! А я смотрю, у вас тут уже и частокол новый, и мельница, и Кедр вон как вымахал, зелено всё кругом! Мне ваши рассказывали, конечно, да я не особо верил. Ведь красота‑то какая, аж душа радуется!

– И тебе здравствуй, Игнат, – ответил я, чуть улыбаясь его довольно искренним эмоциям. – Зачем пожаловал?

– Так вы же не приезжали! – воскликнул купец, качая головой. – Я уж думал, сгинули в этих заражённых землях. А потом слышу, артель Соколова с Дубровкой стала работать. Ну, думаю, жив барон! И вот решил сам наведаться, вон охотников попросил проводить до вас, им всё равно по пути.

Сзади затопала дружина в полной экипировке, но Илья уже успокаивающе махал им руками и кричал, что всё в порядке.

– Ну, тогда поехали в деревню, – сказал я, вскакивая на всхрапывающего от волнения Черномора. – Посмотрим, что привезли.

Игнат просиял и махнул рукой своим помощникам, троим крепким мужикам, которые взяли лошадей под уздцы и неспеша двинулись к воротам. Десять незнакомых мне охотников уже собирались уходить по своим делам, их старший вопросительно посмотрел на купца.

– Вы, ребята, как обратно пойдёте, заверните за мной в Дубровку, – сказал им купец. – А то назад‑то я без вас обратно до заставы живым не добреду.

Охотники переглянулись, старший кивнул Игнату и неспешно двинулись вдоль реки, прислушиваясь к звукам леса и поглядывая на Дубровку на пригорке на другом берегу. Видимо удивлялись, что на расстоянии от княжества, которое все считают единственным чудом уцелевшим островом жизни в море Хаоса, есть такой благоухающий оазис. Кто‑то из них присвистнул, глядя на изумрудную траву, возделанные делянки и огороды вместо ожидаемого чахлого луга.

Я подозвал Андрея.

– Распорядись, чтобы товар помогли разгрузить и разложить в центре деревни, у колодца. И предупреди Макара обязательно, наверняка и для него нужное найдётся, а то он от зари до зари из кузни не выходит.

– Сделаю, ваше благородие! Побегу всех предупрежу, – кивнул Андрей и бегом припустил в сторону деревни.

Телеги медленно покатились через дамбу, а купец поравнялся со мной, поглядывая по сторонам и цокая языком.

– Красота, – повторял он, разглядывая посадки, дома, кузницу. – А зелень какая! Барон, вы точно волшебник.

– Магия, – коротко ответил я, улыбаясь. – Кедр своё дело делает.

У столовой скопились женщины, мужчины уже вытащили на улицу столы, а Макар, услышав про металл, прибежал из кузни прямо в чумазом фартуке и теперь нетерпеливо поглядывал на телеги.

Игнат демонстративно хлопнул в ладоши, и его помощники начали разворачивать импровизированный рынок. Ящики и мешки сгружали на землю, открывали, выкладывая товар на столы.

Первое, на что буквально накинулся Макар, это мотки проволоки, листы железа, заготовки для наконечников, напильники, точильные камни, гвозди всех размеров. Макар подошёл ближе, взял один напильник, повертел в руках, провёл большим пальцем по насечке и одобрительно крякнул.

– Хороший инструмент, – сказал он, поднимая на купца глаза. – Сколько?

Игнат тут же оказался рядом, заулыбался, начал что‑то объяснять, тыча пальцами в товар. Макар слушал, хмурился, кивал и что‑то отвечал, явно торгуясь.

Вторая телега была завалена тканями. Рулоны полотна, отрезы сукна, цветные ленты, мотки ниток, шнуры и верёвки разной толщины. Третья телега была с посудой. Чугунки, сковороды, горшки, кувшины, миски, плошки, ложки. Марина ахнула, увидев большой чугунок с крышкой, и тут же схватила его, прижимая к груди, будто младенца. Баба Марфа придирчиво изучала горшки, стучала по ним костяшками пальцев, прикладывала к уху и слушала, как звенит.

– Этот беру, – заявила она, ткнув пальцем в большой глиняный кувшин с узким горлышком. – Молоко держать. И вон тот, с ручкой.

Купец носился между телегами, успевая везде. Он что‑то рассказывал Макару, показывал Лене синее сукно, хвалил горшки бабе Марфе, подмигивал детям, которые с любопытством заглядывали в ящики. Помощники сновали рядом, подавали, показывали, отмеряли.

Андрей уже сидел на корточках у одного из ящиков, что‑то быстро записывая в тетрадь. Он поднял голову и посмотрел на меня горящими глазами.

– Ваше благородие! – позвал он, подбегая ко мне с тетрадью наперевес. – Тут не только товар, тут ещё кое‑что интересное. Книги! Целых три! И купец говорит, что ещё может привозить.

Я подошёл ближе. В ящике, аккуратно переложенные тряпками, лежали три книги в потёртых переплётах. Одна была про травы, вторая, судя по корешку, про строительство, а третья, с выцветшими золотыми буквами, называлась «О магии огня и её применении в быту». Первые две у нас уже есть, хоть и немного в другом исполнении, а вот третья мне точно пригодится. Немного подумав, я решил взять все, будет со временем общая библиотека.

– Берём, – коротко сказал я, указывая на книгу про огонь и глядя на купца. – Сколько?

– Для вас, ваше благородие, почти даром, – заверил Игнат, прижимая руку к груди. – Обменяю на ваши товары, чтобы пустым назад не ехать.

– Гаврила, – позвал я, отмечая про себя его главный интерес. – Принеси овощи, муку, хитиновые доспехи, рыбу. В общем, покажи Игнату, чем богата Дубровка.

Староста кивнул и тут же громогласно стал сыпать распоряжениями кто и что должен принести. Мужики тем временем обступили инструменты и оружие, громко галдя, а женщины тоже вошли во вкус. Марина с Настей перебирали ткани, Лена с Аней раскладывали отрезы по цветам, Людмила мотки ниток. Оля с Лилей примеряли ленты, Прошка с Ваней вертелись у ящиков. Другая половина женщин перебирала посуду, стараясь побыстрее ухватить понравившееся.

Вскоре к столовой принесли несколько больших корзин с овощами, муку в мешках, вяленую рыбу и один хитиновый доспех. Купец, увидев доспех вблизи, замер. Его глаза расширились, он подошёл ближе, провёл ладонью по хитиновым пластинам, потрогал пальцем швы.

– Это что, та самая броня монстров что ли? – спросил он, поднимая на меня расширенные глаза. – А я сразу и не понял, что это такое нашито. Мелькал у нас как‑то один детина в похожем, но мы его уже давно не видели. Я тогда не разглядел, что это такое на самом деле.

– Полный хитиновый доспех, – подтвердил я, скрещивая руки на груди. – Лёгкий, не пробивается ни стрелой, ни копьём.

Купец ещё раз провёл рукой по доспеху, потом снял шапку, снова вытер лоб и посмотрел на меня с таким благоговением, будто я только что подарил ему золотой самородок.

– Ваше благородие, – выдохнул он. – Я раньше нечто подобное только в Томске видел, у графского оружейника. И то – не такое. Там толстая воловья кожа с металлическими накладками, а тут чистый хитин, цельный, как чешуя. Сколько вы за такой хотите?

– Ну, на заставе мы тому самому детине такой выменяли на лошадь с телегой в придачу, – выдал я купцу ориентир по цене.

Торг начался жаркий. Купец сбивал цену, я держал, Андрей демонстрировал непробиваемость доспеха тыча в него копьём, а Гаврила поглаживал бороду и с важным видом говорил, что жизнь человеческая, вообще‑то, бесценна и тут жадничать грешно. Женщины вокруг продолжали разбирать ткани и посуду, не обращая на нас внимания, у них была своя торговля.

В итоге сошлись на том, что купец забирает доспех, три мешка муки, сразу двадцать корзин овощей и пять ящиков вяленой рыбы, а также десять ядер разного ранга. За это мы получаем весь металл, книги, а также ткани и посуду, которую отберут наши женщины. С учётом количества инструмента, оружия и наконечников для стрел и наверший для копий, это была более, чем удачная для нас сделка.

Проходя мимо стола, где совсем недавно лежали ткани, я увидел, как единственный оставшийся рулон аккуратно обматывают простым холстом, чтобы убрать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю