444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Горин » Барон Оболенский. Трилогия (СИ) » Текст книги (страница 40)
Барон Оболенский. Трилогия (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 06:30

Текст книги "Барон Оболенский. Трилогия (СИ)"


Автор книги: Александр Горин


Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 49 страниц)

Глава 10

Вернувшись, я застал Андрея всё ещё за сравнением луков. Он уже исписал две страницы в тетради, а весь чурбан был утыкан стрелами как дикобраз. Лиля в десяти шагах от нас собирала какие‑то травы.

Я взял стрелу, положил на ладонь и сосредоточился. Огонь и воздух. Две стихии, которые я чувствовал внутри себя. Огонь рвался наружу, воздух тёк легко и свободно. Я представил, как они сплетаются вместе, как воздух раздувает огонь, заставляя его гореть ярче и жарче.

Вот так. Не выпускать наружу, а закрутить внутрь наконечника. Огонь, подгоняемый воздухом, должен гореть, но не сгорать.

Наконечник нагрелся в моей ладони, стал теплым, потом горячим и я быстро отдёрнул руку, чтобы не обжечься. Через несколько секунд наконечник раскалился докрасна и резко погас, остывая.

Не получилось. Я вздохнул и взял следующую стрелу. Вторая попытка. Третья. Пятая. Десятая. Двадцатая. Лиля стояла рядом, молча наблюдая, Андрей что‑то строчил в тетради, время от времени кидая на меня быстрые взгляды.

И вот, когда я уже начал думать, что ничего не выйдет, наконечник вспыхнул ровным оранжевым светом и остался гореть. Я почувствовал, как внутри металла закрутился маленький вихрь из огня и воздуха, запечатанный в наконечнике.

– Получилось! – выдохнул я, разглядывая светящийся оранжевым наконечник.

– Ваше благородие! – завопил Андрей, подпрыгивая на месте. – И правда получилось! Дайте‑ка сюда, я посмотрю, – советник взял у меня стрелу, протянул руку к наконечнику и тут же её отдёрнул. – Ого, горячий‑то какой! А сколько маны ушло? Как долго будет гореть? Давайте стрельнем, а?

– Андрей, не части, – остановил я Андрея, немного сомневаясь в успехе. – У охотников наконечники выглядели внешне, как обычные, разогревались только в полёте, а у меня вон горящий получился.

– Так даже лучше, ваше благородие! – кипел позитивом Андрей. – Сразу видно, что стрела магическая!

– Ладно, оптические эффекты сейчас не так важны, – произнёс я, накладывая стрелу на тетиву, натягивая её и зажмуривая левый глаз. – Главное, как она, – я задержал дыхание и отпустил тетиву, – жечь противника будет.

Стрела вспыхнула в полете молниеносным ярким огненным росчерком и вонзилась в дерево. Раздалось шипение, пошел дым.

– Работает! – воскликнул мой советник, подбегая к чурбану. – Ваше благородие, работает! Прожгла насквозь!

Я усмехнулся, глядя на его восторг. Ну а правда, кто молодец? Барон молодец! Сделал быстрые огненные стрелы. Точнее пока одну, но это дело наживное.

Ко мне подошла улыбающаяся Лиля.

– Поздравляю, ваше благородие! – с чувством сказала она, глядя на меня такими сияющими и, как мне показалось, обожающими глазами. – Я знала, что у вас получится.

– Спасибо, Лиля, спасибо, Андрей, – поблагодарил я свою команду. – Это всё благодаря вам.

Лиля зарделась от похвалы, а Андрей прибежал назад со продолжающим источать жар наконечником.

– Да, ладно, ваше благородие! Так‑то это полностью ваша заслуга. Смотрите, горит ещё, представляете⁈ И, кстати, я всё рассчитал, воздушная стрела летит, – он выпучил глаза и изобразил руками, что выстукивает барабанную дробь, – почти в два с половиной раза быстрее, чем обычная!

Хм, неплохое ускорение получилось.

Кое‑как успокоив советника, я восстановил ману и напитал огнём и воздухом ещё две стрелы.

Андрей тем временем притащил луки Ждановых и подсунул мне свой лук на магическую обработку. Наконечники продолжали светиться оранжевым даже при повторном использовании и были очень горячими, в чём ещё дважды успел убедиться Андрей. Хитин стрелы тоже с лёгкостью прожигали, так что Андрей и тут пришёл в полнейший восторг.

Как транспортировать эти обжигающие стрелы я совершенно не представлял. В колчане особо не потаскаешь, наконечники его прожгут. Разве что сделать железные стаканы на дно колчанов? Не таскать же стрелы в руках. Но это тоже сомнительный вариант, стакан нагреется и колчан всё равно начнёт дымиться.

Мы с Лилей переключились на луки, полностью воспроизводя наш первый удачный эксперимент. Вскоре у нас было пять зачарованных луков: мой, Андрея, Сергея и десятников Пахома с Тимофеем. И пять стрел, которые горели в обычном состоянии и ещё сильнее разгорались в полете, пробивая доски и хитин как масло.

Больше делать пока не стал. Запас маны близился к нулю, но даже не это главное, надо было сначала придумать, как эти стрелы брать с собой в поход, так как во время боя зачаровывать их будет скорее всего некогда. Но ничего, выменяю пока у охотников, у них должны быть. Эксперименты с ледяными стрелами я решил оставить на потом. Тем более, что замораживать воду в лёд я ещё не умел, надо с этого начинать.

Макар подошёл, когда я заканчивал использовать накладывать магию на последний лук. Кузнец резко остановился в пяти шагах и молча уставился на светящийся оранжевым наконечник, который вертел в руках мой советник. Его прокопчённое лицо вытянулось, брови поползли вверх, а рот медленно приоткрылся.

– Ох ты ж, – выдохнул Макар, переводя взгляд с горящей стрелы на меня, потом на Андрея, потом снова на стрелу. – Ваше благородие, это что за чудо такое?

– Магические стрелы, – ответил я, опуская лук и протягивая ему одну из запасных. – Огонь с воздухом внутри наконечника. Прожигают хитин легко, мы пробовали.

Макар осторожно взял стрелу двумя пальцами, повертел в руках, поднёс к лицу, принюхался. Наконечник ровно светился оранжевым, от него шёл жар.

– Ишь ты, – пробормотал кузнец, качая головой. – Никогда такого не видел. Я, ваше благородие, в Томске у графского оружейника бывал, всякие диковины видел, но, чтобы стрела сама горела и при этом не сгорала… – он замолчал, подбирая слова, и вдруг расплылся в широкой улыбке. – Нам бы вас в кузницу! Мы бы горн и не топили, вы бы нам одним пальцем железо грели!

Я невольно рассмеялся, забирая у него стрелу и представляя себя в роли кузнечного горна. Мне нравится, когда люди сразу думают, как использовать что‑то новое в хозяйстве.

– А если серьёзно, – продолжил кузнец, поглаживая бороду, – надо бы нам, ваше благородие, мастерскую отдельную построить рядом с кузней. Там плотники деревянные компоненты будут делать, луки, арбалеты и стрелы с болтами мастерить, древки для копий шлифовать.

А ведь дельно говорит, железо – это железо, а дерево – это дерево. Как говорится, мухи отдельно, котлеты на тарелку. Мастерская нужна, и чем быстрее, тем лучше.

– Согласен, – кивнул я, собирая стрелы. – Я там же магию на оружие буду накладывать, а не на улице как сейчас. Начинай делать, даю добро. Людей возьми у Тараса Капустина, он сейчас стройкой командует, скажи, что я разрешил снять со стройки пару человек. Но только не в ущерб остальному.

– Хорошо, ваше благородие, – Макар понимающе кивнул, уже прикидывая что‑то в уме. – Я к Тарасу сейчас же зайду, попрошу.

Он хотел добавить что‑то ещё, но в этот момент со стороны столовой раздался резкий, звенящий удар. Железный, гулкий, он прокатился по всей деревне, ударил по ушам и заставил нескольких кур, копошившихся у забора, в панике взлететь на плетень.

Андрей вздрогнул и выронил тетрадь.

– Ваше благородие! – выпалил он испуганным голосом, оглядываясь по сторонам. – Такое уже второй раз! Вчера слышал со стороны кузни, а сейчас со стороны столовой! Это что ещё такое⁈ Кто гремит?

Макар громко и раскатисто засмеялся, а я улыбнулся. Не успел ещё рассказать советнику наше громкое нововведение, а он как‑то это пропустил, видимо, Гаврила его тоже не проинформировал.

– Так это на обед зовут, – прогудел Макар, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Егорка мой било у столовой повесил, как его благородие велел. Один удар – значит, есть зовут. Два удара – общий сбор. Ну а если в набат бьют, то неприятель нападает, тут дружине и ополчению работа есть.

– Ну пошли тогда, – улыбнулся я. – А то без нас всё съедят.

Мы двинулись к столовой. По дороге к нам присоединились мужики, возвращавшиеся с лесоповала, женщины с полей, и вскоре к крыльцу столовой подтянулась вся деревня. Народу набилось столько, что у входа образовалась настоящая пробка. Лиля остановилась в двух шагах от двери, не решаясь протиснуться внутрь, и беспомощно оглянулась на меня.

Я поднял руку и громко объявил:

– Первыми идут мужики. Все, кто на стройке и на лесоповале. Через полчаса заходят женщины, старики и дети.

Гаврила, стоявший у входа, тут же подхватил команду и принялся размахивать руками, разгоняя толпу.

– Мужики, заходим! – забасил староста. – Барон так сказал! Остальные подождите маленько, не толпитесь, всем хватит. По следующему удару пусть приходят женщины, дети и старики.

Народ послушно рассосался. Мужики, гомоня и подшучивая друг над другом, потянулись внутрь. Гаврила пропускал их, пересчитывая и покрикивая на особо нетерпеливых.

Да, проблема есть, надо решать. Я отозвал старосту в сторону, пока мужики усаживались за столы.

– Гаврила, – сказал я, кивая Андрею, чтобы тоже подошёл ко мне, – надо расширять столовую.

Староста вытер вспотевший лоб и тяжело вздохнул.

– И то правда, ваше благородие, – согласился он, оглядывая набитый под завязку зал. – Тесновато. В две смены пока все помещаются, но коли к нам ещё кто придёт, то будет совсем тяжко.

– Значит так, – продолжил я, прикидывая в уме план перестройки. – Пристройку к столовой делаем, расширяем вдвое, как минимум. Широкий проход вырубаем в стене, чтобы два или даже три человека легко расходилось. Столов ставим несколько, чтобы рассаживались свободно. Поварих комплектуем полностью, чтобы не на износ работали. Для разноса блюд подростков привлечём, дело не сложное, научатся быстро.

Гаврила слушал внимательно, поглаживая бороду и кивая. Когда я закончил, он почесал затылок и добавил:

– А как расширимся, то и новую столовую придётся делать. На дальнем конце, куда улицы уходить будут. Чтобы работяги с полей не бегали через всю деревню.

– Верно мыслишь, – согласился я, хлопнув его по плечу. – Общественное питание экономит силы и время. Чем меньше народ отвлекается на готовку, тем больше успевает сделать. А пока, – я кивнул на дверь столовой, – срочно пристройка. Сегодня же начинай. Сними часть людей с постройки изб и перекинь сюда.

– Понял, ваше благородие, – Гаврила расправил плечи и важно кивнул. – Займусь сразу после обеда. А вам, я так понимаю, теперь дома готовить будут?

– Да, Ира будет готовить, – ответил я, оглядываясь на наш дом. – Нас четверо, управится. И ей проще, и нам спокойнее.

– Понял, – кивнул староста. – Ну что, ваше благородие, пока народ обедает, давайте я вам покажу, как ваше поручение выполнил. Я вчера до темноты с мужиками возился.

Я кивнул, и мы пошли вглубь деревни мимо нашего дома с Кедром, туда, где стоял колодец и кипела стройка домов для новоприбывших. Андрей с Лилей пошли следом, о чём‑то разговаривая.

Новый колодец мы увидели сразу за домом макуринских. Сруб из свежих сосновых брёвен, аккуратно подогнанных одно к одному, широкий ворот с железной ручкой, деревянное ведро на прочной верёвке.

– Вот, ваше благородие, – прогудел Гаврила, останавливаясь у сруба и поглаживая бороду. – Как вы и велели, выкопали второй колодец. Очередей теперь нет, народ не толпится. Будем и ещё копать со временем.

Я подошёл к колодцу, опустил ведро, взялся за ручку ворота. Опустил ведро, подождал немного, чтобы набралась вода, снова начал крутить ворот. Ведро показалось из тёмной глубины, полное до краёв, вода в нём плюхалась и переливалась через край. Я подхватил его за металлическую ручку, поставил на сруб.

Вода была прозрачной, как стекло. Я зачерпнул черпаком, поднёс к губам. Холодная, чистая, с лёгким сладковатым привкусом. Отличная вода.

– Держи, – я протянул черпак Лиле, посмотрел на Гаврилу. – Молодцы, одобряю.

Гаврила просиял, будто это он лично выкопал колодец и лично сделал воду вкусной, а девушка сделала несколько небольших глотков, зажмурилась на секунду и улыбнулась.

– Вкусная, – сказала Лиля, передавая черпак Андрею. – Спасибо, ваше благородие.

Мой советник с осторожностью принял черпак с водой, подозрительно посмотрел на меня, потом на Лилю, как будто проверяя, не потравились ли мы водой, и немного отхлебнул. Потом кивнул сам себе и приложился к воде теперь по‑серьёзному.

Я пригляделся к новостройкам. Двухэтажный дом на четыре семьи стоял почти готовый. Крыша покрыта, окон и дверей ещё не было, только сами проёмы вырублены, но видно, что внутри уже живут, потому что из трубы вился дымок. Рядом возводился такой же, для милютинских.

А ещё дальше, за колодцем, стоял уже полностью готовый дом. Большой, крепкий, с высоким крыльцом и окнами со ставнями. У входа я заметил двух ельгинских женщин, которые развешивали бельё на верёвке. Значит, заселились. Хорошо.

Гаврила проследил за моим взглядом и довольно кивнул.

– Ельгинские вчера закончили, – сообщил он, тыча пальцем в сторону дома. – Савелий сам проверял, всё ли ладно. Сказал, что печь дымит как надо, и в окна пока вроде не дует. Довольны.

Я кивнул, оценивая масштаб. Деревня росла на глазах.

– А ещё, ваше благородие, – продолжил Гаврила, понизив голос и оглядываясь, будто делился государственной тайной. – Мы на полях ответвления от каналов сделали. Бабы наши покумекали и попросили мужиков прорыть дополнительные протоки к грядкам. Теперь они воду прямо к посадкам подводят, не надо с ведрами далеко бегать. Урожай будет такой, что княжеские обзавидуются. Нам точно хватит, а излишки можно будет тому купцу сдавать.

Я задумался. Гаврила прав, урожай будет богатый, но продавать всё подряд я не собирался. Запасы нужны на зиму с избытком, так как по моим расчётам деревня будет продолжать расти. И погреба нужны, и подвалы, чтобы всё это хранить.

– Продавать будем, но немного, – сказал я, глядя на поле, где женщины с мотыгами пропалывали грядки. – Запасы в первую очередь. Мы ещё расширяться будем, я уверен. Так что рыть погреба у домов. Подвал под столовой можно расширить, и под пристройкой тоже сделать.

– Понял, ваше благородие, – Гаврила важно кивнул и погладил бороду. – Сделаем.

Андрей наконец допил всю воду в черпаке в один присест, а это литра полтора, между прочим, и поставил ёмкость на сруб, довольно икнув.

– Хороша водица, – оценил он, вытирая губы рукавом и выхватывая из‑за пазухи потрёпанную тетрадь, усеянную кляксами. – Ваше благородие, я всё запомнил. Погреба, запасы, сейчас всё запишу.

– Ваше благородие, можно я скажу? – робко спросила Лиля.

– Говори, – кивнул я, глядя на неё.

– Нам бы лекарский домик для раненых и больных, – сказала девушка, смущённо теребя прядь волос и глядя на меня с надеждой. – Там будем и снадобья делать, и ингредиенты хранить. И небольшой огородик рядом, чтобы целебные травы и коренья выращивать. А то сейчас я всех во дворе да по чужим избам лечу.

Лиля права. Целительство – дело важное, а места для него нет.

– Хорошо, будет тебе домик, – одобрил я и невольно улыбнулся, глядя как обрадовалась целительница. Повернулся к старосте. – Гаврила, организуй. Ясное дело, не за один день, планов много, но дело должно двигаться.

– Сделаем, ваше благородие, – староста кивнул с важным видом. – Недалеко от терема поставим, чтобы Лиле близко бегать было. И огородик разобьём, место там есть. Тарасу скажу, чтобы людей выделил.

– И терем надо побыстрее закончить, – добавил я, глядя на Кедр, который уже дорос до уровня пятиэтажного дома. – Наш красавец растёт как на дрожжах. Скоро корни нашу избу поднимать начнут, да и ствол уже такой толстый, скоро будет подпирать стену дома.

Гаврила уставился на Кедр, задумчиво снял кепку, пригладил волосы и водрузил кепку на место.

– Да, ваше благородие, Кедр у нас скоро в Солнце упрётся, – сказал он медленно, будто размышляя вслух. – Избу нужно будет разобрать и перенести на другое место. Только вот где вы жить будете, пока мы дом будем переносить? Терем‑то не успеем за это время построить.

– Вот именно, – кивнул я, показывая знаком Андрею, чтобы он это записал и взял на контроль. – Поэтому на терем подналечь нужно и закончить его как можно быстрее, чтобы мы туда переехали, а потом можно уже и дом переносить. А ещё нужно будет в ближайшем будущем мастерскую поставить. Корзины плести, поделки для дома из дерева, ложки, плошки, и всё, что нужно для дома. Мастерицы из новых и ельгинских есть. Пусть работают.

– Ну это уже больше к Тарасу, – махнул рукой Гаврила в сторону стройки. – Он же у нас главный по стройкам теперь, он людьми заведует. Но я передам ему.

Андрей захлопнул тетрадь и выпрямился, прижимая её к груди.

– Я всё записал, ваше благородие, – сказал он, сверкая глазами. – Тарасу сам лично всё передам и прослежу, чтобы сделано было в срок. И лекарский домик, и мастерскую, и терем, и перенос избы. Всё будет сделано!

Я усмехнулся, глядя на его энтузиазм. Мой рыжий советник всегда так – чем больше задач, тем больше он радуется, не то, что мои подчинённые на прежней работе. Хотя оно и понятно, тут для себя все стараются, а там для не пойми кого.

– Хорошо, – сказал я, хлопнув Андрея по плечу. – А пока идёмте обедать, а то без нас всё съедят.


Глава 11

После обеда я подозвал Матвея с Яшей.

– Матвей, – начал я, доставая кошель. – Мне нужны все ядра огня и воздуха, какие у вас есть. Обменяю или выкуплю.

Главный охотник прищурился, погладил шрам на щеке и посмотрел на меня с любопытством.

– А зачем вам, ваше благородие? – спросил он, доставая свой кошель и заглядывая внутрь. – Нам‑то они самим нужны, мы же на них обмениваем стрелы у княжеских магов.

– Я вам обменяю дороже, чем на заставе, там выкупите красные и голубые, и ещё с наваром останетесь, – пообещал я. – А зачем, сейчас покажу, – я повернулся к советнику, который крутился неподалёку с тетрадью. – Андрей, позови сотника с десятниками к нам за дом, покажем им наши эксперименты.

– Сейчас, ваше благородие! – выпалил мой рыжий советник и умчался так, что только пятки засверкали.

После обмена ядрами мы направились к нашему дому, зашли на задний двор, где на большом плоском камне, притащенному с каменоломни, лежали пять стрел. Наконечники ровно светились оранжевым, от них шёл жар, а по поверхности камня расползлось тёмное пятно гари.

– Вот, – сказал я, кивая на стрелы. – Собственное производство. Прожигают чурку насквозь, летят быстро. Но пока не получается сделать так, чтобы они не горели.

Матвей замер, глядя на светящиеся наконечники. Яков подошёл ближе, присел на корточки, протянул руку, но тут же отдёрнул.

– Горячие, – пробормотал он, вытирая выступивший пот со лба. – Ваше благородие, это что, такие же магические стрелы, как и у княжеских магов?

– Огонь и воздух внутри наконечника, – подтвердил я. – Двустихийное плетение.

Матвей наконец перестал пялиться на стрелы и посмотрел на меня так, будто впервые увидел.

– Продайте, – прохрипел он. – Сколько хотите? Хитин пробивают?

– Пока самим мало, – я покачал головой. – А насчёт хитина, – я кивнул на кусок хитиновой пластины, лежавший рядом на камне, и на чурку с прогоревшими насквозь дырами, – сами гляньте.

Яков подошёл к чурке, провёл пальцем по чёрным краям дыр, потом поднял хитиновую пластину. Дыра в ней была ровная, с обугленными краями. Охотник присвистнул и молча протянул пластину Матвею.

Тот посмотрел, повертел в руках, потом перевёл взгляд на меня. В его глазах читалось что‑то среднее между уважением и жадностью бывалого промысловика.

– Так вы, получается, двустихийник? – спросил Матвей, понижая голос. – Это же вообще редкость. У князя таких раз‑два и обчёлся.

– Возможно, – я пожал плечами, не подтверждая и не отрицая. – Болтать об этом не надо. Сможете узнать у княжеских магов, как они точно делают огненные стрелы? Мне нужно знать полную технологию, а то они у меня постоянно горят, а не после выстрела. И заодно как они замораживающие стрелы делают.

Яков с Матвеем переглянулись. Главный охотник медленно кивнул.

– Нам самим стрел мало дают, – сказал он, поглаживая шрам. – Так что мы в этом тоже заинтересованы, если у вас можно будет покупать. Попробуем разузнать.

– Если деньги будут нужны, чтобы мага стимулировать, не жалейте, – добавил я, глядя Матвею в глаза. – Я перед вами в долгу не останусь, стрелами и расплачусь.

– Ваше благородие, – оживился Яша, потирая ладони, – я не обещаю, но может и получится. У меня там есть знакомые, они любят деньги больше, чем чужие тайны. Можно попробовать их заинтересовать, чтобы у магов выведали.

– И у меня у жены брат в княжеской дружине служит, – добавил Матвей. – Я его тоже спрошу. В общем, постараемся, ваше благородие.

Я кивнул и в этот момент со стороны двора послышались шаги. Из‑за дома появился мой советник, за ним шагали сотник Сергей с непроницаемым лицом и два десятника, Пахом с Тимофеем.

– Вот, ваше благородие, – запыхавшись, доложил Андрей. – Всех привёл.

– Гляньте, – сказал я, указывая на камень. – Магические стрелы. Огонь и воздух внутри наконечника.

Сергей подошёл первым, молча посмотрел, потом взял одну стрелу за древко и поднял. Светящийся наконечник зашипел, от него пошёл лёгкий дымок. Охотник кивнул, как будто бы каждый день видит магические стрелы, и положил стрелу обратно.

Пахом присвистнул, а Тимофей снял шапку и почесал затылок.

– Летят в два с половиной раза быстрее обычных, – вставил Андрей, сверкая глазами и тыча пальцем в тетрадь. – Я замерил. И хитин прожигают насквозь. Вот, смотрите, – он поднял прожжённую пластину.

Тимофей взял пластину, повертел в руках, потом посмотрел на меня.

– Ваше благородие, так мы же теперь как охотники по силе будем, – сказал он с уважением. – Может, и на копья такое можно?

– Думал уже, – ответил я, качая головой. – Там металла много, много маны понадобится или ядра нужны крупнее. Позже буду пробовать, чтобы дорогие ядра не испортить.

Сергей молча взял лук, наложил стрелу, натянул тетиву и выстрелил в чурбан. Стрела вспыхнула в полёте и вонзилась в дерево, прожигая его насквозь. Охотник опустил лук и коротко кивнул.

– Работает, – с удовлетворением резюмировал Сергей. – Только в колчане их не потаскаешь. Прожгут.

– Вот и я о том же, – подтвердил я. – Предлагаю железные стаканы на дно колчана сделать, толстые, с двойными стенками, чтобы воздух изолировал температуру. Может, тогда не прожгут?

– Пусть Макар попробует, – поддержал Пахом, оживляясь. – Ему только скажи, он что хочешь выкует.

– Добро, – кивнул я. – Андрей, поставь Макару задачу.


* * *

Вечером, после ужина, мы собрались дома. Ира уже убрала со стола и теперь хлопотала у печи, заваривая травяной чай. Лиля сидела на лавке, поджав ноги, и листала свой травник. Андрей устроился за столом с тетрадью, что‑то выписывая из книги.

Я вытащил из‑под кровати свёрток, который мне с час назад принесла Лена, и подошёл к столу.

– Лиля, это тебе, – произнёс я, кладя коричневый свёрток на стол.

Девушка оторвалась от книги, подняла на меня удивлённые глаза. Потом перевела взгляд на свёрток, потом снова на меня.

– Мне? – переспросила она, прижимая травник к груди. – Что это, ваше благородие?

Андрей вопросительно уставился на меня и тут же, ударив себя по лбу ладонью, расплылся в широкой улыбке. Ира подошла с заварником в руках и принялась разливать чай по кружкам, с любопытством поглядывая на свёрток.

– Разверни, узнаешь, – ответил я, усаживаясь на лавку напротив.

Лиля осторожно развязала холст, развернула ткань. Внутри лежал костюм. Тёмно‑коричневый атлас, гладкий, переливающийся в свете лучины. Куртка с высоким воротом, штаны, всё аккуратно сшитое, по фигуре. Лена с Людмилой постарались по моему указанию.

Лиля замерла. Её пальцы коснулись ткани, скользнули по гладкой поверхности. Потом она подняла на меня глаза, и в них было столько удивления, радости и чего‑то ещё, что я невольно улыбнулся.

– Неужели мне? – прошептала она, прижимая костюм к груди. – Ваше благородие… Спасибо! Я… Я померяю?

– Конечно, – усмехнулся я, кивая.

Лиля вскочила с лавки и вихрем взлетела по лестнице в свою комнату на чердак. Ира, помедлив секунду, поставила чайник на печь и пошла следом, бросив через плечо, что поможет с застёжками.

Через несколько минут на лестнице послышались шаги. Я поднял голову и замер.

Лиля спускалась вниз, и костюм на ней сидел идеально, подчёркивая фигуру, которая за последние недели стала совсем другой. Атлас переливался, куртка облегала плечи, штаны сидели как влитые. Волосы она распустила, и они падали на плечи тёмно‑русыми волнами.

Андрей рядом со мной шумно выдохнул. Я тоже смотрел, не отрываясь, и в голове засела одна мысль: она совсем взрослая. И красивая, чёрт возьми. Тряхнул головой, отгоняя лишнее.

– Ну как? – спросила Лиля, останавливаясь посреди комнаты и оглядывая нас с лёгкой тревогой. – Не слишком облегающий?

– В самый раз, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – У нас ещё один подарок. Андрей, принеси.

Лиля удивлённо вскинула брови, а мой советник вскочил, метнулся в сени и вернулся через минуту, держа в руках небольшой хитиновый доспех. Пластины скрежня, подогнанные одна к одной, лёгкие, но прочные, на кожаной основе.

– Это от нас, – сказал Андрей, торжественно вручая доспех Лиле. – Ты у нас боевой лекарь, тебе и доспехи нужны соответствующие.

Лиля приняла доспех дрожащими руками, посмотрела на меня, потом на Андрея. В её глазах блеснули слёзы, но она быстро сморгнула их и улыбнулась.

– Спасибо, – прошептала она, прижимая доспех к груди. – Я… Я не знаю, что сказать.

– Скажи, что наденешь, – хмыкнул Андрей, подходя ближе. – Давай помогу.

Он принялся помогать Лиле надевать доспех, подсказывая, где завязывать ремни и как подтянуть наплечники.

– Будешь крутая магичка, – прокомментировал Андрей, отступая на шаг и оглядывая результат. – На заставе все тебе кланяться будут.

Лиля звонко рассмеялась, а потом ещё немного покружилась, сняла доспех, и мы сели за стол пить травяной чай. За разговорами просидели ещё с полчаса, обсуждая завтрашние дела, а потом я вышел на крыльцо, чтобы перед сном подышать воздухом.

Поздний вечер выдался ясный и тёплый. Над лесом раскинулось огромное звёздное небо, и Млечный Путь тянулся через всю его ширину, будто кто‑то рассыпал серебряную пыль по чёрному бархату. Тишину нарушали только сверчки да далёкое уханье филина.

Я уселся на верхнюю ступеньку, любуясь звёздным небом. Сзади меня тихо открылась дверь, Лиля тихонько вышла на крыльцо и устроилась рядом, обхватила колени руками и запрокинула голову.

– Красиво, – сказал я, глядя на звёзды.

– Очень, – отозвалась Лиля, не отводя глаз от неба. – Я в Томилово часто на крышу забиралась, чтобы поближе к звёздам быть. Дед смеялся и говорил, что я руки к звёздам тянула, как будто хочу до них дотронуться.

– А папа с мамой что говорили? – спросил я несмотря на то, что она эту тему всегда обходила стороной. Может, сейчас расскажет.

– Я родителей почти не помню, – тихо сказала Лиля дрогнувшим голосом. – Папу убили, когда я совсем маленькая была. Мама меня на руки схватила и с обозом в деревню увезла. Она говорила, что мы должны уйти из княжества, что там нам не жить.

Лиля замолчала, шмыгнула носом. Я молчал, пусть расскажет сколько сможет.

– Мы в Томилово пришли, – вскоре продолжила Лиля. – Дедушка нас один приютил, у него изба была на отшибе, один жил. Пожалел. А потом мама заболела и умерла. Мне тогда пять лет было.

Девушка опустила голову, зарылась пальцами в волосы.

– Тот дедушка меня и вырастил, – тихо продолжила она. – Он мне потом как‑то признался, что мы с мамой были из графской семьи. Что мама была благородной, но после того, как отца убили, она отказалась от титула. Сказала, что лучше быть никем, чем жить в том мире, где убивают за власть.

Вот оно что. Теперь понятно, откуда у неё дар. Мы ещё немного посидели молча. Слова утешения казались пустыми, а спрашивать больше не хотелось, она и так сказала больше, чем за всё время нашего знакомства.

– Ладно, – сказал я наконец, поднимаясь и подавая ей руку. – Пора спать. Завтра много дел.

Лиля приняла мою руку, поднялась. Она всё ещё сжимала край костюма, будто боялась, что он исчезнет.

– Ваше благородие, – сказала она, глядя на меня снизу вверх. – Спасибо. За костюм, за доспех, за… – она замолчала, подбирая слова. – За всё спасибо.

– Пора спать, – мягко сказал я, кивая на приоткрытую дверь. – Поздно уже.

Лиля улыбнулась, кивнула и скользнула в дом. Я слышал, как она поднимается по лестнице на чердак, как скрипят доски под её шагами. Потом всё стихло.

Я постоял ещё немного на крыльце, глядя на звёзды. В голове крутились её слова. Графская семья. Мать, которая отказалась от титула и увезла дочку в глухую деревню. Интересно, что ещё она не рассказала? И что будет, если в Томске узнают, что Лиля жива? Буду надеяться, что об этом уже все забыли, времени прошло не так мало. Но и не много.

Дверь за моей спиной чуть скрипнула, и я обернулся. В дверном проёме стоял Андрей, прижимая к груди тетрадь.

– Ваше благородие, – прошептал мой советник, выходя на крыльцо и плотно закрывая дверь за собой. – Дверь приоткрытой осталась, так что я, – Андрей понизил голос до заговорщического шёпота, – всё слышал про Лилю. Ну, про то, что она аристократка. Это же вообще всё меняет, ваше благородие!

– Что же именно? – спросил я, поднимаясь на ноги.

– Как что, ваше благородие? – воскликнул он, всплеснув руками. – Она не простолюдинка, она благородная! По крови, по происхождению! А вы у нас тоже аристократ, барон, и, между прочим, холостой. Вам же невеста нужна?

Я удивлённо уставился на него.

– Андрей, – произнёс я медленно, глядя ему прямо в глаза. – Ты дурак или притворяешься?

Советник заморгал, явно не ожидая такой реакции.

– Почему сразу притворяюсь? Ой, не то хотел сказать… А, не важно, – зачастил Андрей, прижимая тетрадь к груди, – важно, что я же о вас думаю. Лиля – девушка благородная, красивая, вы посмотрите на неё, она уже не подросток давно. Привязана к вам, да что там привязана, сохнет по вам, можно сказать.

Внутри что‑то ёкнуло. Вот этого я никак не ожидал.

– А с чего ты взял, что сохнет? – удивлённо спросил я. – Благодарна мне за спасение, смотрит на меня как на старшего брата или отца. Ну или как на барона.

Андрей вздохнул с таким видом, будто объяснял таблицу умножения младенцу.

– Ваше благородие, я всё‑таки не первый год на свете живу, – сказал рыжий долгожитель, качая головой. – Она на вас смотрит так, как Яна на пироги. Ну, то есть с полным обожанием. Вы просто не замечаете, потому что заняты делами. А я замечаю.

– Так, внимательный ты наш, – сказал я, отворачиваясь и глядя в темноту, – иди лучше спать.

– Но ваше благородие…

– Спать, – повторил я, не повышая голоса, но с нажимом. – Эту тему я сейчас обсуждать не намерен.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю