Текст книги "Барон Оболенский. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Александр Горин
Соавторы: Сергей Измайлов
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 49 страниц)
Андрей вздохнул, пошёл в дом, бормоча что‑то про недальновидных баронов.
Я остался один. Спать совершенно перехотелось. Спустился с крыльца, сел на лавку у палисадника, вытянул ноги. Значит, Лиля – аристократка. Графская дочь, пусть и без титула, хотя это и не точно. Дар у неё от родителей, с этим всё ясно. И она, как сказал Андрей, по мне сохнет. Хм.
А Яна? Та блондинка, которая таскает мне пирожки и ягоды? Красивая, улыбчивая, с ямочками на щеках. Та тоже ведь не просто так за мной бегает, ежу понятно. Но она простолюдинка, по статусу не подходит. Барон не может жениться на крестьянке, это в перспективе может сказаться на моём статусе, когда придёт время расширяться и иметь дело с княжеским двором и всем этими аристократами.
Лиля – другое дело. Аристократка по крови, с даром, умная, красивая. И, если Андрей прав, влюблена в меня. Такой союз был бы выгоден всем.
Я вдруг понял, что думаю о браке, как о сделке. Может, так и надо? Или нет? Ладно, торопиться я не буду. Присмотрюсь, подумаю, время покажет.
* * *
Проснулся я ранним утром от стука в дверь. Все ещё крепко спали, пришлось открывать дверь мне. На пороге стоял староста, переминаясь с ноги на ногу, и комкал в руках многострадальную кепку.
– Ваше благородие, – произнёс Гаврила, понижая голос до полушепота, что с его громогласным басом было почти подвигом. – Тут такое дело. Дозорные ночью в лесу на юге тени видели. Монстры, похоже.
– Почему деревню по тревоге не подняли? – у меня сразу пропал весь сон.
– Далеко были, не разобрать толком. Пока думали, будить всех или нет, тени ушли, – продолжил Гаврила, виновато глядя на меня. – В общем, подняли меня, а я приказал дозор усилить, вас беспокоить не велел. Ночь была, темно, мало ли что померещилось.
– Понял тебя, – сказал я, вглядываясь в сторону южного частокола. – Дозор усиль ещё. И частокол проверить нужно, в слабых местах укрепить, может, ещё колья вбить дополнительные. Проверь лично, чтобы даже крупная тварь не смогла сломать. Начинай прямо сейчас.
Гаврила кивнул и вышел, а я остался стоять посреди избы, прикидывая расклад. Монстры, а это были именно они, я не сомневался, ночью вышли к деревне с юга. А там Врата Хаоса. Значит, активность растёт, и они уже почти добрались до нас.
Так, надо торопиться с обороной и с закрытием этих Врат. Жаль, что охотники вчера ушли и будут только завтра. Ладно, работаем с тем, что есть.
Я начал будить Андрея. Советник заворочался, забормотал что‑то про «ещё пять минут», но потом резко сел, вспомнив, видимо, о вчерашнем поручении.
– Ваше благородие, – затараторил он, вскакивая и хватая со стола книгу. – Я с утра засяду за книги, как вы и велели. Как только что‑то найду про зачаровывание оружия, то сразу доложу.
– Действуй, – коротко ответил я и вышел во двор.
Повернул за дом, туда, где я вчера до самого вечера делал огненные стрелы. Использовал все огненные и воздушные крупицы и зёрна, которые сумел наменять у охотников и получилось всего семнадцать стрел. С учётом того, что ими можно стрелять повторно, должно хватить для похода на закрытие Врат. Наверное.
Сделал пару шагов и обмер. Стрелы лежали на том же месте, но теперь, вместо яркого света, наконечники едва светились.
Глава 12
Увидев странное изменение в зачарованных стрелах, я быстро подошёл ближе, взял одну из них в руки. Да, плохо дело. Не только наконечник едва светился, но и жар значительно спал. Интересно, что с пробивной способностью.
Наложил стрелу на тетиву, выстрелил в чурбан. Стрела вспыхнула ярче в полёте и вошла в дерево, но не прожгла его насквозь, как раньше, а вонзилась почти на две трети древка, оставив тёмное пятно на поверхности.
Ну, не так уж и плохо, пробивная сила сохранилась. И в полёте она всё же разгорелась немного сильнее, прямо как у охотников. Может, со временем жар уходит в наконечник и своих свойств не теряет? Или не теряет у княжеских магов, а у меня полностью уйдёт?
Ответов у меня не было. Ладно, будем пока и дальше действовать методом магического тыка, а там, глядишь, Андрей что‑нибудь в книгах найдёт или охотники секрет разведают.
Попробовал на прочность пластину хитина. Стрела пробила насквозь. Фух, пока заряд держится. Правда, неизвестно, что будет сегодня к вечеру или завтра утром.
А вот луки порадовали. Зачаровывание воздухом легло ровно и, вроде бы, держалось крепко. От выстрела из такого лука стрела летела быстрее и била глубже, я специально проверил на разных луках.
Ладно, тогда обновим заряд. Я взял одну из потускневших стрел, сжал её в кулаке и потянулся к вихрю в груди. Огонь отозвался сразу, горячий и нетерпеливый, воздух пошёл следом прохладной струёй. Свёл их на ладони и почувствовал, как стихии толкаются, норовят разбежаться в стороны. Ладонь защипало, по пальцам побежали колкие искры. Я отдёрнул руку и подул на неё.
Не получилось. Слишком туго взял, потоки перехлестнуло. Спокойнее надо, вести мягко, как тесто промешиваешь, чтобы не порвать.
Вторая попытка вышла чище. Стихии потянулись друг за другом, сплелись в тугую косичку, и горячая волна покатилась из груди вниз по руке, а из руки в металл. Наконечник дрогнул, слабо вспыхнул оранжевым и погас.
Хм. Значит, дошло. Осталось удержать.
Третья попытка, четвёртая, седьмая. Чем дальше, тем ловчее выходило, жгут ложился ровнее, а огонёк в наконечнике держался всё дольше. На двенадцатой попытке наконечник ярко вспыхнул и я аж вздрогнул от неожиданности. Жар пошёл такой, что пришлось положить стрелу на камень, подальше от себя.
Есть! Я широко улыбнулся. Значит, тут дело в навыке, сейчас заряд должен держаться дольше. Ещё час ушёл на то, чтобы вернуть свет оставшимся стрелам. Работа была муторная, зато к десяти утра все семнадцать держали огонь. И даже сильнее, чем было вчера.
Проверил в деле. Наложил стрелу на тетиву, прицелился в чурбан, отпустил тетиву. Стрела свистнула, вспыхнула в полёте и прошла через чурбан навылет. Шипение, дымок и чёрная дыра в сердцевине чурбана. Прожигает. Так же, как вчера.
Отложил лук, когда от угла избы послышались быстрые шаги. Кто это там скачет?
– Ваше благородие! – выпалил запыхавшийся Андрей, подбегая и размахивая тетрадью. – Кажется, я узнал, как сделать, чтобы наконечники запечатывались!
Он остановился в двух шагах, ловя воздух ртом, рыжие вихры прилипли ко лбу.
– К металлу надо ещё магию земли добавлять, – затараторил он, тыча пальцем в раскрытую тетрадь. – Металл перед этим готовят, обрабатывают. Или магию жизни, она тоже помогает.
Земля. Надо же.
– О, вот это подсказка, – сказал я, переваривая услышанное. – А как это делают, там написано?
Андрей развёл руками и сокрушённо вздохнул.
– Нет, ваше благородие, только общие слова, – признался он виновато, понижая голос, – что металл сперва готовят, а уж потом стихию кладут. Как именно, не сказано.
– Ну что ж, этого может быть достаточно, – сказал я, кивая в сторону частокола. – Буду пробовать, спасибо. А ты беги проверь, как идут дела с усилением частокола.
– Хорошо, ваше благородие! – Андрей просиял, будто я его наградил, и умчался в сторону забора, только пятки засверкали.
Проводил его взглядом и вернулся к стрелам.
А ведь лук потому и держит зачарование крепче стрелы. Лиля его первой в руках держала, напитала жизнью, и после этого моё воздушное плетение легло прочно. Значит, жизнь подготавливает материал под мою стихию.
Тогда и с железом так можно. Либо землёй готовить, либо жизнью. Или вообще вместе попробовать?
Мои размышления прервал Матвей, появившийся из‑за угла дома, и я сразу заметил на нём обновку. Одет он был в новый хитиновый доспех, и сидел он ладно, пластины были аккуратно подогнаны одна к одной, наплечники не топорщились, нагрудник плотно облегал грудь. Лена с Людмилой постарались, сразу видно.
– Ну как, доволен доспехом? – улыбнулся я, отрываясь от стрел. – Вижу, в обновке щеголяешь.
Матвей расплылся в широкой улыбке, провёл ладонью по нагруднику и постучал по нему костяшками пальцев.
– Ещё как доволен, ваше благородие, – довольно произнёс он, поглаживая шрам на щеке. – Перед тем как надеть, стрел десять, наверное, в него выпустил. Отскакивают, хоть ты тресни. Вот ваши мастерицы и Яше сделали, обещали после нашего возвращения всю артель в такие же доспехи одеть. Хитина хватает, мы много нанесли. Так что я очень доволен, прямо как за каменной стеной себя чувствую.
Матвей повернулся, демонстрируя доспех со всех сторон, и даже присел пару раз, проверяя подвижность. Пластины при этом не скрипели, не топорщились, сидели как родные. Хорошая работа.
– Ну и отлично, – сказал я, переходя к делу. – Когда вы планируете вернуться? Ночью приходили монстры, крутились в лесу на юге. Надо как можно быстрее идти закрывать Врата, я на вас рассчитывал.
Улыбка тут же сползла с лица Матвея.
– Вот оно как, – произнёс он, поглаживая шрам на щеке. – Ну, мы вообще‑то думали через дня три‑четыре. Отдохнуть немного, стрелы у княжеских магов взять, ядра сбыть. Но вам помочь нужно, понимаю, поэтому поторопимся. Значит так, ваше благородие: с гостевым домом мы на сегодня сворачиваем работу, сразу же идём в Томск, завтра делаем дела и послезавтра тогда сразу к вам. Если не будет никакой задержки, – он поморщился, – потому что княжеские маги не всегда нам день в день стрелы дают. Иногда приходится ждать несколько дней, пока они сделают. Народ они важный, торопиться не любят.
– Ну тогда поторопитесь, насколько это возможно, – сказал я, доставая кошель. – И вот ещё что: подбери для Лили под её телосложение лошадь ездовую. Вот вам деньги, должно хватить. И чёрные ядра, как я говорил, привезите. Вот тоже деньги возьми на них, ещё ядра на обмен.
– Хорошо, ваше благородие, сделаю, – сказал он, пряча деньги и ядра на обмен за пазуху. – Про чёрные ядра спрошу, не сомневайтесь. И лошадь для Лилии справим.
Мы тепло распрощались, и Матвей зашагал к своей артели, которая уже заканчивала укладывать последние венцы гостевого дома. А я направился к строящемуся терему, благо он был совсем рядом.
Мужики работали споро. Тарас Капустин, стоя на самом верху сруба, руководил укладкой очередного венца, а внизу суетились плотники, подтаскивая брёвна и подавая их наверх. Здоровяк Демьян с медвежьей шеей ворочал брёвна в одиночку, словно это были не сосновые стволы, а обычные палки.
Терем рос на глазах. Уже пять венцов подняли, а к вечеру, судя по темпам, ещё два раза по столько же положат. Фундамент из известняка, который мы привезли с каменоломни, выглядел солидно и основательно. Высокий цоколь, широкие проёмы под окна, просторное крыльцо. Настоящий баронский дом, не то что наша нынешняя изба, которую уже скоро Кедр подпирать начнёт.
Я обошёл стройку, оценивая, как подогнаны брёвна, как связаны углы. Тарас, заметив меня, спрыгнул вниз, вытирая пот со лба.
– Ваше благородие, – прогудел он, расплываясь в довольной улыбке. – Всё идёт как надо. К вечеру под второй этаж подвести планируем. Было бы больше людей, мы бы быстрее, конечно, всё закончили. Но и так, – он обвёл рукой стройку, – делаем, что можем.
– Молодец, Тарас, – сказал я, одобрительно кивая. – Людей я тебе добавить не могу, сам видишь, что творится. Савелий с ельгинскими на частоколе, остальные на домах для новеньких. Как только терем закончите, – я оглянулся на наш старый дом, – принимайтесь за лекарский дом, тем более что он уже готов.
– Как это готов, ваше благородие? – вскинул брови Тарас.
– Наш старый дом пусть под лекарский дом пойдёт, – ответил я.
– Точно, ваше благородие! – обрадовался Тарас. – Разберём, перенесём на новое место, и Лилия там будет всех лечить. А потом сразу за мастерскую возьмёмся, мне Андрей всё передал.
Отпустив Тараса, я двинулся к западной части деревни, где Савелий со своими людьми возводил новую секцию частокола. Он пока временно подчинялся только мне, а работа по расширению деревни, которую я им поручил, перестала быть актуальной. Сейчас важно было как можно быстрее усилить частокол с учётом того, что на нас могут попереть монстры.
Старый ельгинский староста стоял, опираясь на клюку, и что‑то негромко объяснял своим. Увидев меня, он выпрямился и шагнул навстречу. Не обрадовался он мне, конечно, но хотя бы хмуриться не стал. Я ещё даже не стал с ним разговаривать, а уже какая‑то тяжесть появилась.
– Ваше благородие, – произнёс Савелий, склоняя голову.
– Савелий, – начал я без предисловий, глядя ему прямо в глаза. – Ночью дозорные видели монстров на юге, появилась более важная работа.
Савелий нахмурился, пожевал губами.
– Понял, ваше благородие, – сказал он, постукивая клюкой по земле. – Что нужно делать?
– Оставляйте западный частокол, – я махнул рукой в сторону нового контура ограды. – Сейчас важнее юг. Нужно укрепить частокол на южной стороне, сделать настил вдоль всего частокола для стрелков и поставить дополнительные вышки. Монстры лезут оттуда, и если они пойдут на деревню, то именно с юга. Пусть Андрей тебе ваш участок выделит и принимайтесь там за работу.
– Понял, – задумчиво кивнул Савелий, прикидывая что‑то уме и оглядываясь на уже проделанную работу.
И тут из‑за его спины вынырнул Борис, рыжебородый мужик с прищуренным глазом, который ещё недавно в столовой возмущался, что милютинские пришли на всё готовое.
– Ваше благородие, – сказал он, глядя прямо мне в глаза. – Южный частокол и правда укреплять надо, раз монстры с той стороны ходют, это самое важное для деревни. А мы это, как бы не со всеми, на отшибе… В общем, я сейчас крикну мужиков, подсобим.
Вот это поворот. Ещё недавно этот Борис готов был чуть ли не драку устроить из‑за того, что кто‑то посмел сказать слово против ельгинских. А теперь сам предлагает помощь и говорит про важность общего дела.
Видимо, подействовало внушение насчёт заставы. Или Савелий с ним хорошо поговорил. В любом случае, результат налицо.
– Вот и хорошо, – сказал я, кивая обоим. – Действуйте, Андрей покажет вам фронт работ.
Савелий коротко поклонился, Борис кивнул и тут же развернулся, зашагал к своим, громко созывая мужиков. Голос у него был зычный, раскатистый, не хуже чем у Гаврилы.
Остаток дня я провёл на заднем дворе, зачаровывая всё, до чего мог дотянуться.
Арбалеты Макар с Василием делали медленно, всего за это время семь штук собрали. Зато добротных, с крепкими ложами, надёжными механизмами взвода и тугими тетивами. Я проверил каждый, придирчиво осмотрел механизмы и остался доволен. Кузнец своё дело знал.
Усиление воздухом легло на арбалеты легко, почти сразу. Но, естественно, сначала направил в них магию жизни, как это делала с луками Лиля. Теперь я понял, что это было не зря. Тетива натягивалась с тем же усилием, но болт уходил из ложа так, что я едва успевал заметить движение. В массивный чурбан входил по самое оперение, а сосновую доску пробивал насквозь, как картон.
Луки тоже пошли хорошо. К вечеру всё, что могло стрелять стрелами и болтами, было усилено стихией воздуха.
А вот на стрелы сил почти не осталось. Двадцать две штуки. Всего двадцать две. И то мне приходилось несколько раз медитировать, восстанавливая запас маны. Я полностью выдохся и сидел на камне, чувствуя, как вихрь в груди еле ворочается, жутко хотелось просто лечь на траву и закрыть глаза.
Руки дрожали, в висках стучало, а перед глазами плыли тёмные пятна. Я снова восстановил ману, немного отдохнул. Вроде стало легче, но концентрация как будто сбилась, и я никак не мог её заново настроить. Каждая новая стрела давалась всё тяжелее, плетение из огня и воздуха ложилось криво, приходилось переделывать.
– Ваше благородие, – раздался за спиной встревоженный голос Лили.
Я обернулся. Девушка стояла в двух шагах, прижимая к груди аптечную сумку, и смотрела на меня так, будто я собирался прямо сейчас упасть замертво.
– Вам нужно остановиться, – сказала она твёрдо, подходя ближе и кладя ладонь мне на плечо. – Источник почти пустой. Ещё немного, и вы сляжете.
– Ещё хотя бы восемь штук, – ответил я, беря следующую стрелу.
– Ваше благородие, ну пожалуйста! – умоляющим голосом произнесла Лиля. – Вы же загоните себя! Дайте я вам помогу.
– Хорошо, помоги, – согласился я, – силы мне нужны.
Лиля опустилась рядом, приложила ладони к моей груди и закрыла глаза. Тёплая волна разлилась по телу, вихрь дрогнул и начал медленно набирать обороты. Дурнота отступила, перед глазами прояснилось.
– Спасибо, Лиля, – поблагодарил я, разгоняя вихрь в груди ещё больше уже собственным усилием. – А теперь иди, я ещё поработаю.
Девушка покачала головой и скрылась за углом дома, а я кое‑как смог сделать ещё три стрелы, когда ко мне пришёл с докладом Гаврила.
Три вышки на южном направлении были готовы, с настилами и перилами. Вдоль частокола закончили делать деревянные помосты, правда, не по всему периметру, но основные направления прикрыты. В слабых местах добавили кольев, на всякий случай установили подпорки.
– Значит так, – сказал я, когда Гаврила закончил с докладом. – Ночью дежурим в две смены, по шесть человек в каждую. Стрелы магические распределяем так: по пять на каждую десятку, пять ополчению, пять дозорным на вышках, две Андрею.
– Понял, ваше благородие, – кивнул Гаврила, поглаживая бороду. – А ежели что, в било бить?
– Именно, – кивнул я, глядя ему прямо в глаза. – Я ночью проверю дозор, предупреди, чтобы глаз не смыкали.
* * *
Перед сном я решил сам обойти дозоры. Ночь стояла тихая, звёздная, но воздух был тяжёлым, будто перед грозой. На южной центральной вышке дежурил Миша, которого я специально поставил в дозор как человека, который может чувствовать тварей на расстоянии.
– Как обстановка? – спросил я, поднимаясь по скрипучим ступеням и встал рядом с перилами.
– Тихо, ваше благородие, – ответил Миша, всматриваясь в лес. – Тварей поблизости не чувствую.
На второй вышке дежурил десятник Тимофей Белов. Увидев меня, он кивнул и сказал, не дожидаясь вопроса:
– Тихо, барон. Но мне не нравится. Птиц нет, и даже сверчки молчат.
Я прислушался. А ведь и действительно лес молчит. Ни сверчков, ни ночных птах, ни шелеста мелкой живности в траве. Только ветер в кронах деревьев. Что‑то мне тоже это не нравится.
Я ещё немного постоял и вернулся в дом. Андрей уже спал, свернувшись под одеялом, и только рыжая макушка торчала наружу. У девушек на чердаке тоже было тихо. Я разделся, лёг на кровать, но сон не шёл.
Я почему‑то вспомнил, как Лиля сегодня вечером места себе не находила. Ходила из угла в угол, кусала губы, говорила, что чувствует что‑то нехорошее.
Нет, сейчас не усну. Встал, накинул рубаху и вышел на задний двор. Подвесил в воздухе небольшой огненный шар, чтобы освещать площадку, сел на камень и положил перед собой стрелу. Сделаю ещё, раз не спится.
Работал медленно, вдумчиво. Огонь и воздух сплетались ровно, без рывков, жгут ложился в металл, как вода в губку. Первая стрела вспыхнула оранжевым и загорелась ровным светом. Вторая далась тяжелее, руки дрожали, вихрь в груди вяло ворочался, но я дожал. Наконечник засветился, пусть и слабее остальных, но засветился.
Всё. Больше не могу, видимо по стрелам это сегодня мой предел. Я погасил огненный шар, пошёл в дом. Лёг, укрылся одеялом, закрыл глаза. На этот раз сон пришёл почти сразу.
Разбудили меня громкие мужские крики и тут же следом гулкий, непрекращающийся звон. Кто‑то со всей дури колотил в било.
Глава 13
Я вскочил с кровати, рванул к доспехам.
– Андрей, Лиля, подъём! – рявкнул я на всю избу, натягивая сапоги.
Советник сел на кровати с вытаращенными глазами и тут же стал судорожно одеваться.
– Что случилось? – донёсся с чердака испуганный голос Лили.
– Наверняка монстры пожаловали, – предположил я, дёргая на себя ручку двери. – Догоняйте!
Я схватил ремень с мечом в ножнах и выскочил наружу. Небо на востоке только начинало сереть, около четырёх утра. Мужики уже бегали по деревне с копьями и топорами наперевес. Чуть правее ворот доносились крики и звуки боя.
В било бил кто‑то из ельгинских, лупя в него подвешенным рядом молотком.
– Монстры! Справа у ворот! – орал он, оборачиваясь к бегущим. – Между первой и второй вышками!
– Сколько? – крикнул я мужику. – Какого ранга?
– Ваше благородие! – выпалил он. – Штук тридцать, не меньше! Второй‑третий ранг, а впереди даже не знаю какого, огроменный!
Я рванул туда. На ходу увидел сотника, Сергей бежал мне навстречу с горящими стрелами в руках. Десятники двигались следом, на ходу собирая людей.
– За мной! – крикнул я, набирая скорость и раскручивая вихрь в груди.
У стены творилось что‑то невообразимое. Крики, топот, лязг, рёв и шипение. Удар монстров пришёлся в самое уязвимое место, между правой вышкой у ворот и крайней левой вышкой на юге.
Через колья уже перелазила огромная тварь с серебристой чешуёй, похожая на гориллу. Голова сидела прямо на туловище, без шеи, будто её и не было, зато пасть была широкая, похожая на волчью. Метра два с половиной в холке, шесть лап, причём две передних длиннее других, с когтями, и этими лапами тварь раздвигала колья, ломала и отбрасывала их в стороны, издавая громкий утробный звук, похожий на сирену.
С таким мы ещё не встречались, я узнал его по картинке в бестиарии Андрея. Грызень, горилла‑мутант четвёртого ранга.
С настилов и соседних вышек дозорные осыпали гориллу градом стрел, но без особого для неё урона. Почему не стреляете магическими стрелами⁈ Эти же её не пробьют! Все истратили?
Тварь уже проделала метровый проход в частоколе, с трудом протиснулась в него, ломая попутно ещё один кол, и перебралась на нашу сторону, а в дыру за ней хлынули остальные монстры. Чёрные, бугристые, с горящими красными глазами, они лезли друг через друга, торопясь. Вроде только второго и третьего ранга.
У дыры было человек семь мужиков с копьями, которыми они пытались остановить волну обезумевших от запаха добычи тварей. Грызень взревел и начал махать когтистыми лапами, мужики отпрянули назад, соблюдая безопасную дистанцию. На такого лезть с копьём и правда не стоит.
Я прибавил ходу, оценивая обстановку. Прямой огневой контакт для меня сейчас был невозможен, задену кого‑то из своих.
– Копья к бою! Окружай дыру, – заорал я, забирая левее. – Не пускать тварей в деревню! Сергей, стреляйте огненными стрелами, живо!
Грызень тут же среагировал на мой голос, забыл про копейщиков и двинулся на меня. Мужики сделали правильный выбор и с криками хлынули к дыре в частоколе, а я подключил магию земли, выкопав полутораметровую яму под верзилой.
Есть! Тварь с рёвом ушла под землю по брюхо. Я быстро подал воду в яму, превращая её в болото. Средние и задние лапы уродливой гориллы завязли в грязи, а вот удлинённые передние всё еще представляли опасность.
Увидев, что грызень остановлен, подоспевшие с другого края деревни мужики взревели и ринулись с копьями на него, но тут же были вынуждены переключиться на других монстров, которые толпой повалили в проделанную годзиллой дыру в частоколе. Те, что изначально пытались преградить им путь явно не справлялись.
Я опрокинул только что вломившуюся группу монстров ветром и в дыре образовалась пробка. Впрочем, застряли не все. Сразу три монстра вскочили и рванули на немногочисленный строй защитников, нарываясь на упёртые в землю копья.
Бум! Две твари насадились на копья, а третья каким‑то чудом прорвалась через мужиков и рванула к конюшне. Я саданул по ней огненным шаром. Не попал, тварь скрылась за конюшней.
Подбежали основные силы дружины, сразу за ними Андрей с Лилей.
– Стрелки, на настилы! – крикнул я, вырываясь вперёд к монстрам и выходя на огневую позицию. – Бей сверху огненными стрелами! Лиля, корни!
Борис из Ельгино с Игорем взлетели на настил у частокола и сверху, где никто не мешал огню, и, практически на бегу, выстрелили огненными стрелами.
Шурш‑ш‑ш! Шурш‑ш‑ш! Две разгорающиеся ещё ярче стрелы вонзились в пытающегося освободиться из грязевой ямы грызня, пробивая его голову и спину. Громила взревел с новой силой, замотал головой, задёргал лапами перед собой, сбивая с ног кого‑то из мужиков, который как раз в этот момент делал выпад копьём.
Со стороны конюшни послышалось громкое ржание лошадей. Чёрт, прорвавшийся добрался до лошадей!
– Андрей, бери троих и к конюшне, там тварь! – закричал я советнику, который как раз выцеливал монстра у дыры из лука огненной стрелой. Последней, похоже. – Стрелу для неё оставь!
Андрей в последний момент удержал выстрел и ринулся бежать к конюшне, на ходу выкрикивая имена мужиков себе в помощь.
– Дорогу! – крикнул я, отталкивая кого‑то из мужиков и с ходу выпуская залп огня из руки. – В середину не лезь!
На, получи! Огромное пламя вырвалось из моей руки и ревущим потоком ударило в агонизирующего грызня, застрявшего в грязевой яме и охватило ещё около семи монстров, которые вылетели из дыры в частоколе. Огонь был такой силы, что я на миг опешил и еле‑еле не отдёрнул руку, из которой вырывалось жёлтое пламя. Используя ядра ранга крупица и зерно я раньше стрелял, а вот из горошины огненную стихию ещё не освобождал и это было что‑то.
Полыхнуло так, что сразу стало светло. Твари заорали на разный лад, заметались, в один миг превратившись в факелы, частокол вокруг дыры тоже занялся огнём.
Несколько пылающих монстров рванули на наш строй, и мужики отпрянули, на ходу тыча в них копьями. Один монстр летел на меня, но был тут же поражён мною в грудь огненным шаром и рухнул у моих ног. Ещё одного прорвавшегося было сквозь наш строй горящего монстра Лиля пригвоздила корнями к земле, и на него сразу ринулись мужики с копьями.
Поджаренные огнём монстры тем временем, похоже, ослепли и метались перед частоколом совершенно хаотично, а в дыру уже лезли следующие. Да сколько же вас там⁈
– Они снова лезут! – заорал Гаврила. – Мужики, плотнее строй!
Твари были разные: скрежни с бугристыми панцирями, долгоноги на тонких лапах, огарки с раздутыми телами.
– Не пускать в деревню! – крикнул я, выпуская магию земли. – Копейщики, по бокам, под огонь не лезь! Лучники, все на настилы, бей сверху!
Я кинул на землю в районе дыры каменные шипы, а потом ещё и ещё, превратив грунт в утыканный острыми камнями огромный аппликатор Кузнецова. Те монстры, которые пробирались через дыру, тут же ранили лапы, а я методично, с короткой дистанции, расстреливал лезущих тварей огненными шарами. Пришлось воспользоваться коротким замешательством орды, чтобы восполнить запас маны.
На настиле частокола лучники как в тире обрушивали град стрел на сгрудившихся монстров и, судя периодическим дружным возгласам, относительно успешно прореживали нападающих.
Грызень уже не двигался, а со стороны конюшни раздался крик Андрея:
– Готов, гад!
Видимо, завалили прорвавшегося, молодцы.
Тем временем из дыры лезла очередная партия. Огненные шары я пускал один за другим, запас маны уже чувствительно просел, а они всё не кончались. Пришлось два раза использовать белые крупицы, восстанавливая ману, а Лиля старалась опутать корнями монстров прямо посередине дыры в частоколе, чтобы организовать затор.
Вторая десятка и часть ополчения продолжала бить с настилов стрелами, первая десятка встречала вылезающих монстров по бокам, организуя своеобразный проход, через который я стрелял прямой наводкой огненным шарами практически без остановки. Гора трупов образовалась в проходе и расползлась по нашу сторону частокола, а свежие монстры всё лезли по своим собратьям не думая останавливаться.
Наконец поток новых монстров стал замедляться. Мужики, тяжело дыша и на все лады чертыхаясь, добивали копьями тех, кто ещё шевелился. Тут и там стонали раненые, Лиля уже бросилась им помогать.
Я уже думал, что ситуация стабилизировалась, но в проёме появились долгоноги, похожие на огромных кузнечиков, с такой же способностью к прыжкам. Он пролезли в дыру втроём и тут же прыгнули в разные стороны.
Защита посыпалась. Мужики по бокам живого коридора отпрянули в разные стороны. Я успел в полёте подбить одного, а двое других неожиданно оказались у нас сразу на левом и правом флангах. Одновременно с этим у меня почти закончилась мана.
– Бейте по ногам! – крикнул я, выхватывая меч. – Лиля, держи корнями прыгунов!
Лиля удачно поймала правого, а левого попытались окружить мужики, но только попали под зубы долгонога. Кто‑то вскрикнул в опасной близости от монстра, мужики выдернули его назад и попытались задержать монстра. Я сделать ничего не мог, маны не осталось, искать белую крупицу среди прочих не было времени.
Я ринулся в ближний бой, пытаясь не дать прорваться очередной партии тварей через дыру. Меч у меня был тяжёлый, двуручный, но веса я абсолютно не ощущал, вращал им словно пушинкой. Я рубил, кромсал, меняя позицию и каждый раз нанося смертельные раны.
– Умница, Лиля! – закричал сзади Гаврила. – Мужики, а ну навались на кузнечика! Получи, гад!
Выпад, меч на себя, брызги чёрной крови. Уход от клешни, взмах, конечность летит в сторону. Не останавливаясь, полоснул ещё одного монстра. Отпрыгиваю, уходя от клацанья зубов почти перед моим лицом, и тут же подаюсь вперёд, вонзая клинок в открытую пасть.
Я рубил самозабвенно, не помня себя, перемалывая продолжающих переть в дыру монстров. Лезли они уже по одному, их поток всё же явно иссякал, способствовали этому и лучники на настиле частокола и на ближайшей башне, откуда прилетали в том числе и тяжёлые арбалетные болты.
Я расправился с очередным монстром и приготовил меч для удара, ожидая следующего на очереди.
– Всё! – закричал с настила Пахом, поднимая лук. – Всё, мужики! Ваше благородие, кончились монстры!
– Десятки добивают монстров, ополчение помогает раненым! – скомандовал я, затем снова обернулся к Лиле, которая уже стояла на коленях возле ельгинского мужика с раной в животе. – И позовите женщин!
Девушке командовать не было нужды, она знала, что делать. Впрочем, звать женщин тоже не пришлось – они высыпали к частоколу всем составом и подняли такой вой, что у меня на несколько секунд заложило уши.
Я стоял посреди двора, тяжело дыша, с мечом в руке, и смотрел, как мужики добивают раненых тварей, а женщины обступили раненых.
Всё. Отбились. Но, что самое странное, радости не было. Я оглядел двор: переломанные колья, чёрная и красная кровь на траве, мужики, которые хватали ртом воздух, стоны раненых, груды мёртвых монстров.
– Ваше благородие, – тяжело дыша, ко мне подошёл Гаврила с копьём в руках. – Всех добили.
– Все живы? – спросил я, вытирая меч о траву.
– Кажись, все, – хмуро кивнул староста. – Семеро легко раненых, трое тяжёлых, Лиля лечит.
– Хорошо. Дыру надо срочно заделать, ядра достать, трупы вытащить за ворота, а утром утащить как можно дальше от деревни и сжечь.
Гаврила кивнул и пошёл распоряжаться. Вскоре ко мне подбежал Андрей, перепачканный в чём‑то тёмном. Лицо у него было бледное, рыжие волосы всклокочены, но глаза горели азартом.


























