Текст книги "Барон Оболенский. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Александр Горин
Соавторы: Сергей Измайлов
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 49 страниц)
Глава 18
– Ваше благородие, может, он блефует? – Андрей выскочил вперёд, прижимая к груди папку с нашими бумагами, и его веснушки на побледневшем лице проступили ярче обычного. – Надо ехать с этими документами прямо к князю! Он разберётся и накажет этого Зорина!
Гаврила стоял рядом, сжимая кепку до размера куриного яйца, а его лицо шло красными пятнами.
– Верно Андрюха говорит! – прогудел староста, тыча пальцем в сторону дамбы. – Это ж грабёж среди бела дня!
Я усмехнулся, глядя на их возмущённые физиономии. Понимаю, самому жалко, но сопротивляться тут дороже выйдет. Нужно действовать по‑другому. Как говорится, кто нам мешает, тот нам и поможет.
– Не дрейфь, Андрей. Спокойно, Гаврила, – произнёс я, посылая им мысли спокойствия. – Зорину скрытые погреба не показывали, рыбу он тоже не видел, а про Кедр даже и речи не шло, а это сейчас самое главное. Ведь он на самом деле наш главный кормилец. И не забывайте, налог в два раза от положенного по закону уменьшил Зорин. Так что не так уж и сильно мы пострадаем.
Андрей открыл рот, явно собираясь возразить, но я поднял руку и продолжил:
– Нужно уметь отдавать малое, чтобы не потерять большее. Если сейчас воспротивиться, князь пришлёт большую дружину и заберёт уже не десятину, а как минимум половину запасов в виде штрафа за неповиновение, тогда нам гораздо хуже будет. Так что теперь не на что жаловаться, небольшая жертва за спокойствие.
Гаврила, стоявший чуть поодаль и тискавший в руках кепку, вдруг оживился и хлопнул себя по лбу.
– Верно, ваше благородие! – прогудел староста, и его борода воинственно встопорщилась. – В скрытых погребах‑то у нас и правда больше половины запасов.
– А бумаги? – Андрей не сдавался, сопел и тряс папкой. – Мы же готовились, считали, смету составляли! Это же документ, его князь должен увидеть!
– Увидит, – согласился я, кивая. – Только не так, как ты думаешь.
Андрей замер с открытым ртом, а Гаврила перестал тискать кепку и весь обратился в слух.
– Требовать себе дороже выйдет, – сказал я, глядя советнику прямо в глаза. – Нам портить отношения с княжеством нельзя. Или ты считаешь по‑другому? Хочешь, чтобы они силой всё забрали?
Андрей молча замотал головой, его лицо пошло пятнами, а Гаврила сглотнул слюну.
– Нам такого не надо, ваше благородие, – пробормотал староста, прижимая кепку к груди. – Нам монстров хватает.
– Вот поэтому и нужно, чтобы князь в нас благонадёжных подданных увидел, – сказал я, глядя, как Зорин со всадниками приближается к дамбе. – Задобрим его налогом, сообщим о Вратах. Это же для княжества стратегически важная информация, она нам зачтётся.
Андрей прищурился, и в его глазах зажёгся знакомый огонёк.
– И правда! – воскликнул советник, прижимая папку к груди. – За такие сведения он в любом случае нас как‑то отблагодарит!
Отблагодарит, как же. Скорее князь сделает вид, что одолжение нам оказывает. Но вот помочь он вполне может, если правильно разыграть карту. И у меня уже есть мысль, как это сделать.
– В общем, – сказал я, обводя взглядом своих, – завтра с утра едем в Томск. Гаврила, дай команду собирать подводы с налогом по списку.
Андрей вытащил из папки исписанный Зориным лист и протянул старосте. Гаврила взял его, поводил глазами по строчкам, и его лицо медленно приобрело выражение глубокой скорби.
– Етицкая богомышь! – взвыл он, хватаясь за голову. – Столько добра отдавать! Жалко‑то как!
Андрей поднял палец вверх и произнёс наставительно, явно копируя мою интонацию:
– Гаврила, спокойно. Как сказал барон, нужно уметь отдавать малое, чтобы не потерять большое.
Я улыбнулся. Молодец, Андрей, быстро переобулся. Люблю подвижных людей не только телом, но и мыслями. А то упрутся в одно, и хоть что ты делай, а с места не сдвинешь из‑за неподвижности мышления.
– Ладно, – сказал я, направляясь к столовой. – Гаврила, начинай собирать по списку. Андрей, пошли с новенькими поговорим.
В расширенной вдвое столовой было шумно. Новые поселенцы под предводительством Семёна Барсукова сидели за длинным столом и уплетали кашу с таким воодушевлением, будто это было не простое варево, а как минимум княжеское угощение.
Я вышел на середину и обвёл всех взглядом. Марина уже разливала добавку, Настя нарезала хлеб, а новенькие косились на них с той осторожной благодарностью, которая бывает у людей, давно не евших досыта.
– Значит, так, – сказал я, и за столом притихли. – Жить будете пока в общем доме и сразу начинаете строить сами себе жильё, а мы поможем. Тарас, – я посмотрел на начальника стройотряда, сидевшего в углу, – будешь у них за главного по стройке.
Тарас поднялся, кряжистый, с бычьей шеей, и молча кивнул.
– У Андрея в плане посмотри, где дом ставить, – продолжил я, глядя на Тараса. – Размечай место и каменные опоры под венцы сразу закладывай. А завтра их с утра в оборот бери, сегодня им устроиться надо.
– Принял, ваше благородие, – произнёс Тарас, кивая, – людей выделю.
– Семён, – обратился я к нему, и мужик сразу подобрался, – расскажи, кто у вас по ремеслу. Что умеете?
Барсуков вытер рот рукавом и отложил ложку.
– Гончары мы, ваше благородие, – сказал он, и в голосе его послышалась гордость. – Я сам, сын, двадцать годков уже ему, ещё четверо мужчин. В общем, шестеро нас, кто круг гончарный вертеть умеет. Ещё двое мужиков кожевенное дело знают, шкуры выделывают, обувь шьют. Ну а женщины наши все швеи: прядут, ткут, вышивают.
Я довольно кивнул. Гончарное дело – это именно то, чего нам не хватало. Посуду мы у купца покупали, часть из Окунёвки принесли, а тут своё производство само в руки идёт.
– Гончарную мастерскую организуете, – объявил я, и Барсуков аж привстал от неожиданности. – Сразу, не дожидаясь окончания строительства своего жилья. Помещение выделим, глины у нас на реке хватает. Швейное и кожевенное дело тоже надо расширить, будем и для себя, и на продажу одежду шить. Андрей, возьми на контроль и составь список необходимого для работы. Как раз завтра в Томск едем, на обратном пути привезём всё, что нужно.
– Будет сделано, ваше благородие! – отозвался Андрей, уже строча что‑то в тетради.
Тут со стороны мельницы донёсся металлический звон. Два удара, свои. Наверняка артель Соколова вернулась с охоты.
И точно. Матвей шагал впереди охотников, за ним топали Яша и остальные, все с мешками за плечами и довольными лицами.
– Ваше благородие, – сказал глава охотников, подходя ко мне и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Мы на тракте видели, как от вас княжеские выезжали. Всё нормально?
– Нормально, – кивнул я. – Князь оброк требует. Но я ему ещё кое‑что привезу.
Матвей приподнял бровь и переглянулся с Яшей, который тут же навострил уши.
– Факела под терем? – уточнил охотник, понижая голос.
– Нет, – усмехнулся я, скрещивая руки на груди. – Расскажу про Врата и чёрные ядра. Пора.
Матвей присвистнул, а Яша удивлённо моргнул. По лицу главного охотника было видно, что он оценил масштаб.
– Мы завтра едем с утра, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – А вы побудьте пока несколько дней на базе, мне так спокойнее будет. МОжете охотиться, как обычно, но с вами ночью дополнительная защита.
Матвей кивнул, не раздумывая.
– Добро. Мы всё равно собирались несколько дней в округе поохотиться, – он махнул рукой в сторону реки. – Хотели вдоль речки по тому берегу дальше на запад пройти.
– Раз туда пойдёте, то заодно и поселения проверьте, – сказал я, оборачиваясь, ища глазами Андрея, – что на карте в той стороне обозначены. Только осторожнее, на том берегу мы медведя четвёртого ранга не так давно прикончили, говорят и ещё кто‑то крупный бродил.
– Да, глянем, – произнёс Матвей, поглаживая шрам на щеке. – Самим интересно, что там есть, может, оружие или артефакты какие найдём.
– Да, а если там живут люди – ты знаешь, что делать. Андрей! – позвал я советника, которому что‑то втолковывала баба Марфа у калитки своего дома, и он тут же примчался ко мне, облегчённо оборачиваясь на старушку. – Выдай Матвею десять наших стрел.
Андрей сорвался с места, только пятки засверкали, и через минуту вернулся, прижимая к груди связку стрел с красными метками. Матвей принял их, повертел в руках, и его лицо расплылось в довольной улыбке.
– Получилось, ваше благородие? – спросил он, глядя на красные метки на древках и осторожно прикасаясь пальцем к наконечнику. – Тепленькие, прямо как княжеские.
– Получилось благодаря вам, – кивнул я. – Пока больше не могу дать, дело это не быстрое оказалось, самим нужны.
– Они же многоразовые, – заметил Матвей, убирая стрелы в колчан. – Да и княжеские есть. Теперь меньше будем экономить и дальше ходить, зная, что у вас тоже можно брать.
Я уже собирался ответить, как из‑за угла вынырнула баба Марфа с узелком в руках и направилась к нам.
– Куда сбёг‑то от меня, рыженький? – прошамкала старуха и сунула узелок в руки Андрею. – На, похрумкаешь горошку в дороге, чтобы не уснуть.
Андрей растерянно принял узелок и закатил глаза, а баба Марфа уже ковыляла обратно, бормоча себе под нос что‑то про неразумную молодёжь.
* * *
На следующее утро всё было готово к отправлению в Томск. У ворот стояли четыре телеги, гружённые доверху.
Я оглядел свой отряд, столпившийся рядом: Андрей писал что‑то в тетради, Лиля в новых хитиновых доспехах и с сумкой трав гладила Снежку, Миша, который зачем‑то принюхивался к утреннему воздуху, Игорь с луком за спиной и пятеро бойцов из первой десятки. У ног с нетерпением крутился Верный, предвкушая дорогу, а над деревней кружила пустельга, которую я тоже решил взять для разведки.
– Ваше благородие, – Гаврила подошёл ко мне, вытаскивая из бороды крошки хлеба, оставшиеся после завтрака. – Так это, может, ещё людей возьмёте? Товару много, вдруг разбойники ограбят?
– Спокойно, – ответил я, беря под уздцы Черномора. – И так десять человек идёт, этого более чем достаточно.
Гаврила мрачно кивнул и пошёл на очередной круг вокруг телег, ещё раз проверяя крепления и тяжело вздыхая.
Из толпы провожающих вынырнула Яна и подошла ко мне.
– Ваше благородие, – с улыбкой сказала она, протягивая узелок и стреляя глазами. – Это вам. Пирожки с малиной, сама пекла. А возьмите меня с собой, пожалуйста, а? Хочется Томск посмотреть, я там никогда не была.
Я принял её узелок и усмехнулся, вспомнив, как она рвалась на Врата. Теперь и в Томск решила напроситься.
– Спасибо, Яна, за пирожки, – ответил я, передавая Андрею узелок. – Только с нами не пойдёшь, путь ещё неспокойный, слишком опасно.
Девушка чуть надула губы, но тут же снова улыбнулась и произнесла:
– Хорошо, ваше благородие, я подожду.
Вот ведь настырная какая. И чего ждать она будет не уточнила, трактовать‑то можно по‑разному. Ладно, как‑нибудь её с обозом отправлю до заставы, раз ей там так интересно.
– Трогай! – скомандовал я, вскакивая на Черномора.
Лошади фыркнули и наш обоз покатился за ворота Дубровки. Лиля ехала рядом со мной на белой лошадке, Андрей некоторое время шёл рядом, но вскоре устроился на краешке одной из телег. Вот и правильно, ноги стоптать всегда успеется.
Дорога до заставы началась спокойно. Охотники вчера постарались на славу: по обочинам то и дело валялись свежие трупы монстров, а на дороге темнели пятна чёрной крови.
Верный трусил впереди, изредка оборачиваясь, будто проверяя, все ли на месте. Миша шёл сразу за ним и сканировал окрестности на предмет опасности.
Андрей, устроившись на облучке головной телеги, хрустел горохом. Узелок бабы Марфы перекочевал к нему на колени, и мой советник с видом человека, исполняющего важную миссию, вытаскивал из него стручок за стручком.
Хм, у меня лошадь есть, у Лили теперь тоже, а мой помощник до сих пор пешком ходит. Непорядок, нужно будет на заставе ему тоже лошадь прикупить.
Я ехал на Черноморе чуть позади, и, чтобы не терять времени, зачаровывал стрелы. Качка мешала изрядно и требовала дополнительной концентрации, но дело спорилось, хоть и медленнее, чем стоя на твёрдой земле. Пальцы привыкали к ритму дороги, тело само подстраивалось под шаг коня. Ещё пять стрел легли в колчан, когда Лиля на Снежке поравнялась со мной.
– Ваше благородие, – начала она, и её голос звучал чуть смущённо, – а как вы это делаете? Ну, управляете птицей и Верным? Я видела, как вы смотрите в небо и будто уходите куда‑то. И Верный вас слушается без слов.
– А ты откуда знаешь, что я умею? – спросил я, поднимая бровь и глядя на неё с интересом. – Я же тебе не говорил.
Лиля улыбнулась, и в её глазах заплясали озорные искорки.
– А я за вами наблюдаю, – сказала она просто, будто это было само собой разумеющимся.
Андрей, услышав это, обернулся с облучка, подмигнул мне и расплылся в улыбке.
– За бароном многие наблюдают, – произнёс он со значением. – Кстати, ваше благородие, давайте пирожки поедим, которые вам Яна дала. А то горох уже надоел, честное слово.
Лиля чуть покраснела, ещё сильнее выпрямила спину, сжала поводья и ускорила Снежку, уходя вперёд.
Я мысленно потянулся к ней:
– «Лиля, не спеши».
Лиля не ответила, но притормозила, и Снежка послушно сбавила шаг.
– Андрей, пирожки позже, завтракали же недавно, – сказал я советнику, и он снова с грустью принялся поедать горох бабы Марфы.
А с Лилей что? Ревнует? Видимо, да. С одной стороны, чувство не самое хорошее, а с другой – приятно осознавать, что нравишься. Но она ведь девчонка! Была точнее, сейчас‑то вон, взрослая какая. И красивая, даже когда сердится.
– А ты почему спрашивала? – спросил я, поравнявшись с Лилей и убирая стрелу в колчан. – Снежка тебя уже слушается?
Лиля повернулась ко мне, и её лицо сразу просветлело.
– Да, ваше благородие! – воскликнула она с искренней радостью в голосе. – Точнее, нет, но она точно меня слышит. Я чувствую, как она понимает, когда я её о чём‑то прошу. И я её понимаю.
А ведь точно! Надо поручить Лиле разведку. У неё же связь с Кедром, она с ним разговаривает, лошадь свою чувствует. И мысли мои слышит, и передавать их мне может. У неё точно второй дар – ментальный, как я и думал раньше.
– Так давай учись, – сказал я, глядя на неё с улыбкой. – Через их зрение смотреть.
Лиля удивлённо захлопала ресницами, и её брови поползли вверх.
– Это как? – выпалила она, наклоняясь в седле в мою сторону. – Что, так можно?
– Можно, – спокойно ответил я, потянувшись сознанием к птице, нарезавшей круги над лесом. – Могу показать как.
Следующие часа два мы потратили на обучение. Я объяснял, как переносить сознание в птицу, как чувствовать Верного, как удерживать контакт. Лиля старалась, хмурилась, закусывала губу, но ничего не получалось. Она могла чувствовать животных, могла передавать им мысли, но увидеть их глазами – никак не выходило.
Я смотрел на её сосредоточенное лицо и понимал: без ментальной сферы тут не обойтись. Нужен второй дар, и, скорее всего, никакие тренировки его не заменят. Впрочем, Лиле я этого говорить не стал. Может я и ошибаюсь.
Застава показалась впереди к полудню. Знакомые ворота, знакомые вышки, знакомый часовой, который при виде нашего обоза вытянулся и гаркнул:
– Ваше благородие! С возвращением!
Купец Игнат выскочил из своей лавки раньше, чем мы успели слезть с лошадей. Его круглое лицо сияло, кафтан развевался, а руки уже тянулись к нашему товару.
– Ко мне? – воскликнул он, подбегая и кланяясь. – Рад видеть! Товару‑то сколько навезли, вот это да!
– Не к тебе, Игнат, – ответил я, спрыгивая с Черномора и привязывая поводья к столбу. – Мы к князю.
Купец замер, и его улыбка медленно сползла с лица.
– Добрались‑таки до вас княжеские? – спросил он, понижая голос и оглядываясь по сторонам. – Что, угрожали вам?
– Ну до прямых угроз дело не дошло, – усмехнулся я. – А так добрались, да. Зорин приезжал.
Игнат присвистнул, качая головой.
– Сам Зорин, надо же! Это серьёзно, ваше благородие, с ним лучше не шутить, он большое влияние на князя имеет. А я уж думал, когда в следующий раз к вам.
– Так мы на обратном пути сами к тебе заедем, – сказал я, глядя ему в глаза. – А что с чёрными ядрами?
Купец оживился и энергично закивал.
– Есть! Есть чёрные! – воскликнул он, уже разворачиваясь в сторону лавки. – Пойдёмте, ваше благородие, ко мне, всё покажу.
Вскоре на прилавке передо мной лежали одиннадцать орехов и семнадцать горошин. Чёрные, тяжёлые, с маслянистым блеском. Я пересчитал, перекатывая их в ладони, и удовлетворённо хмыкнул.
Ну, теперь на Врата точно хватит. И даже на вторые почти, если ещё найдём. Ядер пришлось, конечно, прилично ему отдать взамен, но мы за это время набили их столько, что у нас ещё прилично осталось. К тому же сбыли ему четыре хитиновых доспеха по очень и очень хорошей цене.
– Ментальной сферы нет у тебя? – спросил я напоследок у Игната.
Игнат развёл руками и виновато вздохнул.
– Нету, ваше благородие. Редкость страшная. Но я запишу, поспрашиваю. Как появится – сразу к вам.
– Добро, – кивнул я и вышел на улицу.
Андрей крутился у коновязи, разглядывая лошадей на продажу. Я улыбнулся и подошёл к советнику. Ух, как он сейчас обрадуется!
Глава 19
– Ваше благородие! – воскликнул советник, тыча в серого коня, который стоял чуть поодаль, помахивая хвостом и косясь на моего шумного советника. – Смотрите! Настоящий боевой конь!
Интересно, он как будто прочитал мои мысли. Или я считал его желание? Неважно сейчас.
Я подошёл ближе, оценивая жеребца. Крепкий, ладный, с умными глазами. Андрей уже вертелся рядом, заглядывая коню в зубы и пытаясь погладить.
– Нравится? – спросил я, усмехаясь. – Хочешь себе такого?
– Ещё как хочу! – выпалил Андрей, и его лицо засияло так, что веснушки почти растворились. – На таком я стану настоящим оруженосцем барона!
– А Варвара от такого оруженосца вообще растает, – подначил я, скрещивая руки на груди.
Андрей расплылся в такой простодушной улыбке, что даже Лиля фыркнула.
– На то и расчёт! – заявил он, гордо выпячивая грудь. – Это почему она на меня внимания не обращает? Потому что у меня коня не было!
Лиля захохотала, прикрывая рот ладошкой, и её смех звонким колокольчиком разнёсся над заставой. Я улыбнулся, глядя на эту парочку.
Покупка заняла не больше минуты. Я отсчитал деньги, Андрей схватил поводья и попытался с размаху вскочить в седло. Конь повёл ушами, брыкнул задними ногами и шагнул в сторону, а мой советник с размаху плюхнулся на землю.
– Тихо ты! – воскликнул он, вскакивая и отряхивая штаны. – Стой, кому говорят!
Конь посмотрел на него с выражением глубочайшего презрения и снова шагнул в сторону. Андрей бросился за ним, попытался ухватиться за рожок передней луки седла, но жеребец крутанулся на месте, и советник снова растянулся в пыли.
Игорь уже согнулся пополам, держась за живот, Лиля смеялась в ладошки. Мужики из нашей охраны тоже заржали в голос.
– Опять невезуха, ваше благородие, – с кряхтеньем поднимаясь на ноги и потирая ушибленный локоть пробурчал Андрей. – Я уж думал, что вот с лошадью новая удачная полоса в жизни начнётся, а тут… Иди сюда, коник, теперь я твой новый хозяин.
Конь снова закрутился на месте, не подпуская Андрея и тут вмешался я. Подошёл, положил ладонь на шею жеребца и мысленно послал ему спокойствие и смирение. Конь вздрогнул, его уши расслабились, и он замер, позволяя Андрею наконец забраться в седло.
– Всё, – сказал я, отходя. – Вот теперь он твой.
Андрей вцепился в поводья обеими руками и посмотрел на меня с такой благодарностью, будто я подарил ему полцарства. Жеребец, правда, всё ещё косился на нового всадника с недоверием, но, тем не менее, с этого момента вёл себя смирно.
Мы выехали с заставы на тракт и двинулись дальше на север, к Томску. Я оглядывался по сторонам, отмечая, как здесь всё живёт и дышит, ведь тут уже пошёл нормальный лес. Не заражённый, не серый, а самый обычный, с зелёной листвой, травой и птицами в кронах.
– У нас вокруг Дубровки уже почти так же, – крутя головой, произнёс Игорь.
– Да, а будет ещё лучше, – согласился Андрей, поглаживая шею своего жеребца.
Застава осталась позади за поворотом, и все заметно расслабились. Верный бежал впереди, изредка оборачиваясь и проверяя, все ли на месте. Пустельга кружила высоко над обозом, и я изредка всё же подключался к её зрению, осматривая окрестности. Пока ничего подозрительного не было.
Слева от тракта открылась дорога, чуть поросшая травой, уходящая в лес. Андрей привстал на стременах, завертел головой и радостно воскликнул:
– Ваше благородие, поворот на Агеевку, пяток километров всего до неё, ну может чуть больше, – советник умоляюще посмотрел на меня. – Может, заедем, а? Быстренько! Я своих лошадью удивить хотел, и стрелами огненными, и про невесту рассказать, и про Кедр!
Лиля закатила глаза и отвернулась, пряча улыбку, а я хмыкнул, вспомнив, как Андрей на днях распинался, что наполовину договорился о свадьбе с Варварой. Интересно, самой Варваре он об этом сообщил или она до сих пор пребывает в счастливом неведении?
– Нет, – сказал я, качая головой. – К князю нужно спешить. На обратном пути заедем.
Андрей поник, но тут же выпрямился и кивнул с понимающим видом.
– Да, вы правы, ваше благородие, – согласился он, поглаживая шею своего жеребца. – Дело прежде всего. А то я размахнулся, понимаешь, а до князя ещё доехать надо.
Андрей, устроившись на своём новом жеребце, всё ещё не мог поверить в свою удачу. Он то и дело поглаживал коня по шее, что‑то шептал ему на ухо и улыбался так, будто нашёл клад. Со стороны это выглядело забавно, но я его понимал: для человека, который всю жизнь ходил пешком, собственная лошадь – это и новый транспорт, и новый статус.
Я снова принялся делать огненные стрелы, на пятой стреле впереди с громким хрустом в полусотне шагов впереди рухнула сосна. Огромная, с раскидистой кроной, она перегородила дорогу, подняв облако пыли и сухой хвои.
Я обернулся на звук сзади. Второе дерево, поменьше, но всё равно основательное, упало за нами, отрезая путь к отступлению.
– Засада, – выдохнул Андрей, и его лицо мгновенно побледнело.
Из тут же из леса, ломая кусты, с боевым кличем высыпали люди.
– К оружию! – крикнул я и мужики ощетинились копьями, а лучники приготовили луки.
Я насчитал около двадцати человек, все с копьями в руках и топорами за поясом, трое держали в руках луки. Одеты кто во что горазд, но оружие держали уверенно, явно далеко не в первый раз.
Разбойники окружили наш обоз и замерли на расстоянии, словно не решаясь подойти ближе. Среди них мой взгляд выхватил коренастого мужика с кривым шрамом через пол‑лица и короткой бородой. Его взгляд задержался на мне, и лицо разбойника неуловимо изменилось.
Я тоже узнал его, он был из банды разбойников, напавших на Дубровку. А вон и ещё две знакомые физиономии. Сбежали тогда после поражения и снова принялись за старое.
– Зря мы это, ребята! – воскликнул разбойник со шрамом, пятясь. – Лучше уйти, пока не поздно!
– На копья их! – крикнул хмурый коренастый мужик в новых кожаных доспехах, но сам при этом остался на месте.
Разбойника со шрамом отпихнули, и вся масса разбойников пришла в движение, с криками бросаясь на нас. Ну пошла потеха, сейчас посмотрим кто кого.
– «Лиля, корни!» – послал я мысль целительнице, вскинул руку и вложил в порыв ветра побольше маны.
Ударная волна прошлась по переднему ряду, сбивая нападающих с ног и отбрасывая их назад. Мужики кувырком полетели по траве, кто‑то врезался в ствол, кто‑то просто растянулся плашмя, теряя оружие.
Из земли вырвались толстые корни, обвивая ноги одного разбойника за другим. Те с воплями повалились, пытаясь освободиться, но корни держали крепко.
– Не убивать! – крикнул я, и мой голос перекрыл шум. – Вяжи их!
Разбойников с другой стороны дороги постигла та же участь, только в это раз маны в удар воздухом я вложил ещё больше, и разбойников отбросило ещё дальше. Полный нокаут, эти даже встать сразу не пытались, а ёрзали на земле, пытаясь прийти в себя.
Дружинники рванули вперёд, разоружая оглушённых и растерянных врагов. Игорь сбил с ног одного особо ретивого, попытавшегося вскочить, и придавил коленом. Миша и остальные мужики работали слаженно, скручивая руки их же ремнями и оттаскивая разбойников в сторону, укладывая их рядами по пять штук.
Один разбойник, самый шустрый, попытался бежать. Рванул в лес, но я послал ему вдогонку мысленный приказ и одновременно выбросил руку. Корни вырвались из земли у него под ногами и опутали по рукам и ногам. Беглец рухнул в мох, дёргаясь как рыба на берегу.
– Тащите его сюда, – распорядился я. – И вон того плотного ко мне.
Дружинники подняли на ноги и подвели ко мне связанного крепко сбитого главаря. Его плешивая голова была так низко посажена, что шея у него не проглядывалось вовсе, а заплывшие глаза смотрели на меня с мрачной обречённостью.
– Я же говорил, зря мы это, – снова подал голос один из знакомых мне разбойников, лёжа лицом в дорожной пыли. – Это барон из Дубровки, он один в прошлый раз всю нашу банду положил.
Я послал мысль Лиле и ноги главаря обвили корни, пригвоздив его к земле. Повёл глазами и дружинники отошли караулить связанных.
Я создал огненный шар и медленно повёл его к лицу главаря. Разбойник дёрнулся, но корни Лили держали крепко, и он чуть не упал.
– Кто у вас главный? – спросил я ровно, поднося шар ещё ближе к его лицу. Жар слегка обжёг кожу, и предводитель судорожно сглотнул.
– Я главный, не видно, что ли? – прохрипел он, пытаясь отстраниться от огня.
– Неправильный ответ, – произнёс я и шар приблизился ещё ближе к его лицу, и главарь резко дёрнулся назад, едва удержавшись на ногах. – Повторяю вопрос.
– Уберите, я всё скажу! – выпалил он, по его лбу градом покатился пот. Щека, возле которой замер огненный шар немного покраснела. – Барон Подпольский главный! База у нас в его землях, мы с ним делимся, иногда задания выполняем за вознаграждение. Это двадцать вёрст на север отсюда!
Я убрал шар, и предводитель облегчённо выдохнул, но тут же скривился от осознания, что дал слабину на глазах у подчинённых.
Андрей подскочил ко мне, сверкая глазами.
– Ваше благородие! – воскликнул он, размахивая тетрадью. – Надо навалять этому барону! Показать, что с нами шутки плохи!
– Нас мало, – покачал я головой, глядя на связанных разбойников. – А у него там может быть целая крепость. И к тому же мы торопимся, нас князь ждёт.
Андрей поник, но тут же снова вскинулся.
– А с этими что? – спросил он, кивая на пленников.
– Привяжем здесь к деревьям, – ответил я, оглядывая разбойников. – А ближайшим дозорным сообщим. На каторгу отправят.
– Ваше благородие, отпустите! – взмолился главарь, и в его голосе послышался неподдельный страх. – Я покажу тайник! Там золото, ядра, оружие! Всё отдам!
Андрей вопросительно посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула жадность исследователя, которому обещали показать древние артефакты.
– Нет, – без сомнений отрезал я, быстро справившись с соблазном. – Вяжите всех к деревьям!
Дружинники принялись за дело, и вскоре все двадцать разбойников были надёжно привязаны к деревьям их же ремнями и верёвками. Всё оружие мы у них забрали, ядра и золото тоже. Получилась немалая такая добыча, наверное, с половину нашего обоза уже отбили.
Андрей лично выворачивал карманы и, как самый настоящий Робин Гуд, читал разбойникам мораль, что это всё пойдёт на нужды бедных и обездоленных в Дубровке. Бандиты шипели, сверкали глазами, но вслух ничего не высказывали, опасаясь моего гнева. В завершении их унижения, мы оставили записки, что этих разбойников пленил барон Оболенский и их нужно предать суду за разбой. А то вдруг кто сердобольный их встретит и развяжет до того, как мы до княжеских дружинников дойдём.
– Поехали, – сказал я, вскакивая на Черномора, и обоз двинулся дальше, оставляя за спиной связанных разбойников.
Солнце уже клонилось к закату, когда впереди показалось большое село Кафтаново. Дома стояли крепкие, крытые тёсом, а над воротами виднелась вывеска с изображением кружки и каравая.
– Постоялый двор, – с благоговением произнёс Андрей. – Наконец‑то поесть нормально можно будет, а то горох с пирогами у меня почему‑то совсем не подружились в животе.
– Останавливаемся здесь, – решил я, направляя Черномора к воротам.
Хозяин, полноватый мужик с окладистой бородой и хитрыми глазами, выскочил навстречу, кланяясь и улыбаясь.
– Ваше благородие! – воскликнул он, распахивая ворота. – Милости просим! Места хватит, еда свежая, только с огня, квас холодный!
Мы зашли за ним, но когда хозяин провёл нас в большой обеденный зал с длинными столами и лавками и увидел, что за нами с Лилей и Андреем двинулась вся наша охрана, то остановился и замялся.
– Ваше благородие, – произнёс он, понизив голос и кланяясь ещё ниже. – Для ваших людей у нас другой зал. У нас так принято, извините.
Андрей вскинул брови, готовый возмутиться, но я остановил его жестом.
– Чужих правил топтать не будем, – сказал я спокойно, глядя на хозяина. – Но обеспечь им хороший ужин, ночлег и всё, что положено.
– Не извольте беспокоиться, ваше благородие! – просиял хозяин и махнул рукой мальчишке‑подручному. – Всё будет в лучшем виде!
Мы сидели за столом втроём: я, Лиля и Андрей. Молодая официантка принесла жареную утку, запечённую с яблоками, кашу с грибами, свежий хлеб и кувшин кваса. Андрей набросился на еду так, будто неделю не ел.
– Ваше благородие, – произнёс он с набитым ртом, – нам бы такое надо. Для гостей, для охотников. Постоялый двор.
– Обязательно сделаем, – кивнул я, отрезая кусок утки. – Когда движение больше будет. Пока рано.
Андрей кивнул, но было видно, что мысль уже засела в его рыжей голове и не собирается оттуда уходить. Он обвёл взглядом зал, задержался на резных перилах лестницы, на полках с посудой, на очаге, где потрескивали дрова.
– И еда тут интересная, – добавил он, тыча пальцем в пустую тарелку. – Надо своим поварихам такое заказать. Или хотя бы Иру научить так готовить. Утка с яблоками какая вкусная, кто бы мог подумать!
– Надо будет в городе поваренную книгу купить, – сказала Лиля, и её глаза загорелись. – Наверняка там книжная лавка есть, не под стать той, что на заставе. Там, поди, и рецепты, и травы, и всё на свете.
Андрей встрепенулся, будто его током ударило.
– И не только поваренную! – воскликнул он, подаваясь вперёд и едва не опрокидывая кувшин. – Там наверняка много чего всего! Травники, бестиарии, может, даже что‑то по магии! Ваше благородие, вы только представьте!
Я поднял руку, останавливая этот словесный поток.
– Так, все книги скупать не дам, – отрезал я, глядя на него строго. – У нас столько денег не будет.
Андрей приуныл, его плечи поникли, и он уставился в столешницу с видом человека, у которого только что отобрали любимую игрушку. Но уже через мгновение на его лице появилась загадочная улыбка, и он принялся что‑то черкать в тетради, явно строя какие‑то свои планы.


























