Текст книги "Ключи к смыслу жизни"
Автор книги: Александр Данилин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)
Но он в любом случае уже утратил тот непосредственный контроль, который имеет плоский червь над клетками своего желудка.
Если ему нужно пробудить в себе силу телепатии или какие-то иные подсознательные чувства и способности, ему понадобится лишь усилие воли.
Но здесь таится главная опасность: это своего рода амнезия. Сложность структуры предприятия может так утомить его, что он начнет проводить время в своем офисе, в бесцельном беспокойстве перебирая бумаги, просматривая счета и сожалея, что он не занимается просто небольшим семейным бизнесом. Он забывает, какая реальная сила сосредоточена у него в руках.
Чтобы избавиться от этого состояния, ему и нужно спуститься в цех, засучить рукава и восстановить связь со своим более простым «Я», дающим уверенность на уровне инстинкта.
Но у хозяина предприятия есть и другой путь. Он возможен только в его новом положении. Он должен научиться доверять как тем силам, которые привели его на вершину бизнеса, так и менеджерам, которых он сам и, по всей видимости, неслучайно назначил на их посты, и направить свой интерес на стратегию и тактику, нацеленные в будущее.
Доверие к тому, куда ведет нас интерес, – невероятно сложное искусство, но именно оно способно привести человека к встрече со своим вечным и невероятно сложным «Я».
Но какой бы из этих двух путей ни выбрал хозяин, он встретится со своим инстинктом гениальности.
Мы с вами бродим «вокруг да около» вопроса, важность которого превосходит все наши предыдущие рассуждения. Мы нащупываем в темноте что-то вроде основного закона человеческой природы.
Человек находится в наилучшей форме тогда, когда имеет ясное ощущение цели. Сознание чувствует, что делает свое дело, когда ему интересно. Когда его энергия направлена на какую-то сложную область и стремится подчинить ее себе, энергия интереса проникает глубоко в область подсознательного и пробуждает дремлющие в ней вечные силы.
Если такая система целей, она же система интересов, отсутствует, все остальное в человеке начинает медленно разрушаться. Наши прорывы к «инстинктивной» вечности происходят именно тогда, когда мы охвачены ощущением цели.
Во время упражнения вы могли убедиться: чувство прекрасного непосредственно возникает из того, что нам интересно, – из эволюционных устремлений. Оно восходит к умению вечного сознания охватывать и подчинять себе все разнообразие окружающего мира.
Когда я любуюсь древним замком, стоящим на берегу реки, среди зеленых газонов и клумб, мое чувство прекрасного отмечает, в сущности, порядок в разнообразии. Все эти дивные дымоходы, дубовые перекрытия, мосты, стрельчатые окна, цветники радуют глаз, поскольку питают уверенность человека в том, что он способен управлять окружающим миром.
Горы шлака, грязь, фабричные трубы, бараки, проплывающие за окном вагона поезда, угнетают нас, потому что демонстрируют нашу несостоятельность в отношениях с окружающим миром.
Чувство прекрасного неотделимо от чувства сложности представшего перед нами объекта и нашего стремления к господству над ним, желания упорядочить его, присвоить себе его гармоничную структуру... И здесь желание присвоения обретает свою противоположность – присвоить себе красоту можно, лишь став ее частью.
Может быть, в этом и кроется наше главное отличие от животных? Ни один зверь не в состоянии прийти в воодушевление от познания окружающего мира.
Но на 99 % мы все те же животные. Лишь немногие из нас беспокоятся о том, чтобы развивать уникальную, чисто человеческую способность к воображению.
Бездна инстинкта у животных или Бога внутри человека открывается только благодаря этой способности. Мы с вами изо дня в день движемся по течению, скучаем, когда вокруг нас скучно, становимся подавленными, когда жизнь выглядит безрадостной. Мы используем свои способности предвидения и воображения лишь тогда, когда сталкиваемся с какой-нибудь интересной или болезненной проблемой, забывая о них в другое время. Плыть по течению жизни – наша общая судьба.
Но существует и то, что делает каждого человека уникальным. Это знакомые каждому странные моменты свободы от обстоятельств. Подавленность исчезает, на миг в нас появляется способность заглядывать в будущее, присущая разве что богам. Неожиданно мы ощущаем, что можем видеть жизнь с высоты птичьего полета, а не рассматривать ее с привычной позиции плоского червя.
В такие моменты необъяснимого оптимизма кажется абсурдным, что мы когда-то могли находиться в состоянии депрессии или подавленности, поскольку неожиданно нам становится совершенно ясно, что мы неуязвимы и неуничтожимы.
Это и есть моменты вдохновения – моменты, когда нам открывается существование инстинкта вечности.
Современный человек часто пугается подобных моментов. Суетное «Я» готово объявить собственное ощущение счастья психической болезнью. Только бы не встречаться со своей мучающей совесть гениальностью. Человек гениальный ищет встреч со своими музами. Человек скучный готов объявить гения безумцем.
Я решил посвятить целую беседу рассуждениям потому, что интересы имеют свойство иссякать. Люди боятся, что, двигаясь вперед, они непоправимо изменят или усложнят свой мир. На практике даже сильный духом человек, достигнув определенной точки своего развития, теряет мужество.
Он не хочет дальнейшего усложнения жизни. Только представьте себе, что бы было, если бы наш разум стремился овладевать все новыми и новыми уровнями существования сложных объектов. Если мы, испытав радость понимания и обладания красотой, обращаемся к новым целям, на более высоком уровне, человеческий разум достигнет некоего уровня, сравнимого с критической массой ядерного заряда, и станет всесильным.
Однако реальный человек на это неспособен. Наша способность познания мира спровоцировала серьезные изменения. Узнав, например, что землю можно возделывать, а животных приручать и разводить для получения еды и шкур, человек облегчил себе жизнь. Когда-то однажды было подсчитано: земледелие способно прокормить в 20 – 25 раз больше людей, чем охота. Следовательно, когда неизвестный гений начал возделывать землю, человек получил в 20—25 раз больше свободного времени. Наверное, его человек мог и должен был потратить на то, чтобы стремиться к новым горизонтам – новым прорывам.
Этого не случилось. Случилось неизбежное. Люди, сохранившие интерес и стремление к цели, то есть чувство присутствия вечного разума, стали редкостью. Мы называем их гениальными, потому что большинство из нас тайно или явно существует только ради свободного времени, которое обеспечивают их открытия.
Мы живем ради скуки, или неподвижности, или всего того, что мы называем наслаждением. Отдаленной целью нашей жизни является желание разлениться и перестать действовать... но, согласно закону, открытому Майером, это описание не жизни, а уютной тепловой смерти Вселенной.
Мы с вами, как гениальная амфибия, не можем остановиться
Беседа восемнадцатая
Как людоеды съели Хоу. Гениальные сновидения и... наркотики
На что похожи те упражнения, с помощью которых мы пытаемся достичь инстинкта гениальности? Как чаще всего гений ощущает, что он находится в потоке?
Моцарт рассказывал, что музыка «возникает невольно, точно в прекрасном и очень отчетливом сне». На что похожи наши упражнения? Конечно же, на сон. На восхитительный детский сон про то, что мы с вами можем все, что внутри каждого из нас живет «фея-крестница» – наша гениальность.
Гениальным и талантливым людям, конечно же, снились гениальные сны. Незнаю, можно ли считать гением Эллиаса Хоу – человека, который изобрел швейную машинку, – но думаю, что без его изобретения мы вряд ли можем представить свою жизнь. Это одно из тех незаметных гениальных открытий XIX века, которые дополнительно увеличили количество желанного свободного времени.
Эллиас Хоу долго и целенаправленно бился над задачей соединения иглы, нитки и ткани. Измученный неудачными попытками решить свою проблему, он уснул, и ему приснилось, будто его поймали людоеды, связали и собирались варить в огромном котле, который висел над готовым вспыхнуть костром. Осознав безысходность своего положения, Хоу понял, что людоеды разожгут костер, сварят и съедят его, если он не сумеет разгадать секрет устройства швейной машины. Пока людоеды плясали вокруг и собирались зажечь костер, он приглядывался к их копьям, и на их острых концах он увидел... отверстия.
Тут изобретателя осенило, что на свободном конце иглы надо сделать отверстие, и тоща машинка заработает. Людоеды из сна не стали есть усталого Хоу. Он проснулся и записал свое открытие.
Хрестоматийные случаи гениальных сновидений, вроде знаменитого сна Менделеева, наверное, знают все, но вот итальянскому композитору Джузеппе Тартини явился во сне... сам дьявол. Он взял скрипку и с величайшим мастерством сыграл ему сонату. Пробудившись, Тартини записал ее, и она дошла до нас под названием «Трель дьявола».
Нильсу Бору приснился сон, похожий на сон Хоу про швейную машинку, когда он работал над созданием структуры атомного ядра.
Ему снилось, что он находится на Солнце, а вокруг вращаются планеты, прикрепленные к нему с помощью ниток. Этот образ в конечном итоге и лег в основу планетарной теории атома, принадлежащей гениальному датскому ученому.
С самого начала наших бесед мы говорим об особых состояниях сознания, одним из общепризнанных названий которых, собственно, и является термин «сноподобное».
Многие гениальные люди, на пределе умственной усталости чувствуя необходимость отключить сознание на некоторое время, умели, несмотря на предельную сосредоточенность на проблеме, легко погружаться в сон.
Жан Кокто много рассказывал о своей привычке ложиться спать, когда проблемы «кажутся неразрешимыми и готовы сожрать человека». Как-то, пробудившись после беспокойного сна, он увидел, словно спектакль в театре, пьесу в трех актах, которую потом записал, назвав се «Рыцари Круглого стола».
«Утро вечера мудренее!» – гласит русская пословица. Возможно, имея в виду не только способ разрешения бытовых конфликтов, но и народный способ «подключения» к инстинкту гениальности, живущему внутри человека началу, которое знает все обо всем и за ночь поможет человеку принять верное решение.
Такого рода «сновидческие» пьесы мы с вами смотрим едва ли не ежедневно. Они называются кинематографом. Это искусство стало основой современной культуры. Может быть, кино с такой скоростью (всего за несколько десятилетий!) покорило наши души только потому, что оно является искусственной подменой – протезом наших собственных гениальных сновидений?
Но вся разница между кино и нашими сновидениями или дневными путешествиями в воображении заключается в том, что во время сна мы встречаемся со своей собственной гениальностью.
Сон, который упомянут в пословице, служит ответом гениальности на наши собственные переживания, подсказывает решение наших собственных проблем, разделяет наши собственные интересы. В зале кинотеатра мы видим чужие сновидения, в которых содержатся чужие, готовые ответы на наши вопросы.
Мы направляем на экран «проектор» собственного внимания, силясь найти образцы для подражания. Мы представляем себе свою подлинную любовь в полном соответствии со сценарием романтической киноленты и отдыхаем душой, воображая, как разделались с начальством по сценарию модного боевика.
Мы помещаем себя в чужие, «стандартизованные» сновидения, представляя себя героем чужих мечтаний. На этот процесс уходит то самое свободное время, которое освободили для нас авторы бесчисленных «швейных машинок». Это еще один способ бегства сознания от собственной гениальности.
Культура «досуга» стала определять даже наши сны. Может быть, от этого так мало гениальных творческих прорывов осталось вокруг нас.
Откуда взяться новому Леонардо? Ему некогда. Он занят чужими мечтами: смотрит кино или играет на компьютере, – какая, в сущности, разница?
Сущность подмены заключается в том, что сон отключает дневные – суетные контуры сознания, отключает разум, освобождая место для поднимающейся из глубины души гениальности, а кино – нет.
Иллюзия того, что ты думаешь не самостоятельно, что за тебя думает какое-то иное, понимающее твои проблемы начало, во время киносеанса сохраняется. Сохраняется и ощущение того, что ты находишься в ином, не своем собственном потоке сознания. Человек, не знакомый с проявлениями инстинкта гениальности, может запросто запутаться. Мы принимаем сюжет фильма за отзвук собственной гениальности – за сновидение.
Похожие, по его собственным словам, на «внутреннее кино» видения часто появлялись у Теслы. Он умел использовать их для создания новых концепций. Сосредоточиваясь на решении какой-либо задачи, он мог впасть в состояние глубокого транса, во время которого переживал «вспышки неземного света». От внешнего мира в это время изобретатель отключался. Горничные, убиравшие сто номер, находили его в трансе и, привычные ко всему на свете, убирались вокруг замершего, как столб, гения, который не шевелил ни единым мускулом.
Тесла называл такие состояния не сном, а «туманами забвения» и никогда не знал, как долго находился вне реального мира. Ученый считал, что величайшие открытия совершаются в этих «туманных» состояниях, то есть вне разума.
Подобную теорию – теорию отключения контуров рационального сознания, при котором происходит прорыв истины из глубочайших сфер бессознательного, некоторые исследователи пытаются проверить на практике.
Нейрофизиолог Аллан Снайдер планирует научиться отключать у себя самого область мозга, которая вырабатывает словесные или вербальные концепции. Он хочет попытаться провести эту операцию через кости собственного черепа с помощью магнитных импульсов. Нужно только подобрать место приложения электромагнитов и мощность этих импульсов: «Если при этом в моем уме возродятся четкие картины далекого детства или я вдруг начну моментально рассчитывать многозначные простые числа, то я пойму, что моя теория верна», – говорит он.
В ответ на это так и хочется сказать, что миллионы людей по всему миру ежедневно пытаются отключить себе контуры сознания, не используя никаких электромагнитных импульсов. Разве не эту самую операцию производит над собой человек, когда принимает алкоголь или наркотики?
Да-да, я пытаюсь утверждать, что в основе невероятной популярности психоактивных веществ лежит желание быть гениальным.
Люди напиваются, чтобы отключить сознание. Они испытывают неосознанную надежду на то, что, когда они находятся в бессознательном состоянии, в их жизнь сможет прорваться чудо.
Человек хочет быть значимым для окружающих. Пьяный требует уважения к себе.
Но добиться значимости и уважения к себе в человеческом обществе можно, только совершив прорыв к чему-то значимому для всех. Одно из немногих воспоминаний об инстинкте гениальности, сохранившихся у суетного человечества, заключается в том, что прорыв возможен только тогда, когда суета уходит – когда обыденное сознание отключается... Таким мы представляем себе состояние Адама в раю.
Поведение Теслы горничные считали безумием. В современной культуре место для подобных «прорывов» имеется только в психиатрической больнице. Но желание найти свой инстинкт сохраняется независимо от общественных норм и установок. Человеческая природа требует прорыва к бессознательному Фрейда и Юнга или сверхсознательному Ассаджиоли – называйте как вам нравится, поскольку «что внизу, то и наверху», как сказано в «Изумрудной скрижали» Гермеса Трисмегиста.
Прорыв к этому потоку настолько необходим, что человек пытается совершить его, принимая вещества, которые отключают его разум. Вряд ли такие люди способны осознать первичный импульс, который обусловливает их поступки. Однако почти каждый алкоголик или наркоман наедине с самим собой легко согласится со мной в одном: он принимает свой любимый напиток или свое любимое вещество для того, чтобы на секундочку почувствовать себя свободным от обстоятельств.
Совсем свободным от обстоятельств не может стать даже гений. Но гений может почувствовать себя выше обстоятельств.
Утро потому и «мудрее», что сон поднимает нас над обстоятельствами. Пьяному реальное море «по колено» быть не может. «Морем» в этой пословице являются все те же жизненные обстоятельства.
Нужны ли еще сравнения?
Можно не работать над проблемой круглосуточно, как Никола Тесла или те гениальные люди, о которых мы вспоминали, а немедленно, сейчас испытать это чувство: «Пусть на миг, но Я гениален».
Не получит ли Аллан Снайдер в результате своих экспериментов с отключением сознания с помощью электромагнитов всего-навсего новый электромагнитный наркотик?
Действительно, все тот же Никола Тесла заявлял прессе о своей способности генерировать и распределять энергию. Он утверждал, что в его силах осветить и расчистить путь к Северному полюсу, что он способен на изобретение солнечного генератора, демонстрацию электрических бурь, дистанционное управление кораблями, разработку солнечного двигателя. Все это принесло ему при жизни славу и прозвище «сумасшедшего ученого». Один репортер в 20-х годах XX века назвал изобретения Теслы... знаете как? Он назвал их «галлюцинациями пьяного бога»!
Состояние гениального ума (а ведь не забывайте, есть специалисты, которые считают, что в обозримой истории было только два подлинных гения – это Леонардо да Винчи и Никола Тесла) и «галлюцинации пьяного бога» очень похожи друг на друга.
Возможно, именно с этим связана популярность наркотиков, особенно среди интеллигенции. Издревле существует миф о том, что наркотик способен обеспечить прорыв к творчеству. Эту тему часто стыдливо обходят при обсуждении гениальности. Мне кажется, что мы с вами ее обойти не можем.
История знает огромное количество людей, которые пытались пользоваться алкоголем и наркотиками для того, чтобы вызывать «творческие» состояния сознания. Байрон вызывал в себе «сон наяву» крепкими алкогольными напитками. Он придумал для себя целую систему стимулирующих коктейлей. Точно так же, как и Эдгар По, Альфред де Мюссе, Катулл, Гораций, Овидий, Тассо, Сервантес, Марло, Бэкон, Гендель, Свифт, Глюк, Шиллер, Колридж, Клейст, Бальзак, Бодлер, Суинберн, Верлен, Джойс, Мопассан, Есенин, Мусоргский... Можно перечислять до бесконечности.
Однако я думаю, что не ошибусь, если скажу, что практически для каждого из них употребление алкоголя в конечном итоге означало предательство гениальности. Как только они пытались разбудить свое сознание, вызвать «сон наяву» с помощью алкогольных напитков, гений почему-то угасал. Музы переставали отзываться.
Видимо, к составлению безумных коктейлей приводит человеческая беспомощность и чувство отчаяния. Люди одаренные начинают использовать наркотики и алкоголь, когда способность к концентрации и интерес угасают, а вместо них приходят скука, усталость и равнодушие... То есть тогда же, когда использует их обыкновенный человек.
Я думаю, что все алкоголики и наркоманы прошлого и грядущего, включая и гениальных людей, пытаются осуществить подмену: вне всякого сомнения, все сновидные состояния похожи друг на друга, как состояние Николы Теслы похоже на «галлюцинацию пьяного бога».
Однако состояния эти по сути своей разные. Дело в том, что действие наркотиков снижает эффективность нервной системы и вызывает необычные состояния сознания в ущерб способности мозга к концентрации и обучению.
Для примера: попробуйте запомнить хотя бы несколько иностранных слов, когда вы выпили. В трезвом состоянии мозг впитывает любую информацию, как промокашка, а под воздействием алкоголя превращается в лист глянцевой бумаги. Все без исключения наркотики вызывают эффект, прямо противоположный концентрации сознания, – его расслабление.
Очевидно, большая часть наркотиков, вызывая состояние, похожее на прорыв творческого гения, временно парализует те самые уровни сознания, которые способны открыть дверь к инстинкту гениальности. Наркотики перекрывают дверь, потому что заполняют содержание «точки Розанова» – «кайфом», то есть присущим каждому из них эффектом опьянения. Он оказывается вполне самодостаточным.
Можно сказать, что наркотик, по всей видимости, меняет направление концентрации сознания. Иначе говоря, человек не может ничего запомнить, потому что в момент опьянения он сконцентрирован на самом опьянении, то есть на эффекте молекул, которые его вызывают. Источник, бьющий где-то в неведомых глубинах человеческой души, перекрывается источником, бьющим из самого наркотика. Помните картинку пурбы? Полученная энергия смысла возвращается туда, откуда она пришла.
По своим внешним признакам состояние опьянения похоже на чувство удовлетворения гениального человека, который совершил свой прорыв. Но это всего лишь оболочка. Наркотик создает иллюзию прорыва, вызывая в нервной системе собственные стереотипные ощущения. Вместо встречи со своей гениальностью человек в своем психическом мире встречается с «гением» все того же наркотика.
Можно много спорить о том, что Джон Леннон написал свою знаменитую «Lucy in the Sky with Diamonds» в состоянии наркотического опьянения. Однако позволю себе заметить, каким бы криминалом это ни показалось фанатам Beatles: после этого он не создал почти ничего. А если создавал, то в периоды, когда прекращал употреблять наркотики.
Великий джазовый музыкант Джон Колтрейн коротко выразил эту мысль. Он сказал: «Когда я потребляю героин, я больше не могу играть джаз. Я могу играть только героин».
Даже в случае с «психоделическими» наркотиками, которые называли «химическим богом» в Америке 60-х годов XX века, действует то же самое правило. Они вызывают очень сложные, но достаточно стереотипные переживания. Нервную систему парализует что-то вроде короткого замыкания. Нервные импульсы перестают следовать своим путем и рассеиваются, вызывая парадоксальное возбуждение различных отделов мозга и ряд необычных, оторванных друг от друга ощущений. Так, открыв крышку рояля и пробежав пальцем по струнам, вы можете вызвать звук, напоминающий звук арфы. Но эти ощущения не будут иметь ничего общего с реальной арфой.
Наркотики и алкоголь являются худшими из путей достижения инстинкта гениальности. Их появление – лишь результат вечного соблазна пассивности, нашей склонности потреблять чужие сны, вместо того чтобы учиться видеть и ценить собственные.
Сновидческое состояние гения – это не форма открытой влиянию неведомых сил пассивности мозга. Это форма проявления высшей его активности, тайны которой мы до сих пор не в силах постичь.
Как-то однажды к археологу Герману Гилбрехту в руки попали два куска агата, найденные во время раскопок. На каждом из них были высечены обрывки текста на древнем шумерском языке, который ученый долго и тщетно пытался расшифровать. Устав от напряженной работы, он задремал в кресле. И вдруг в полудреме он увидел перед собой человека в одежде шумерского жреца. Сам археолог сидел уже не в кресле, а на каменной ступеньке какого-то загадочного древнего здания. Жрец произнес: «Иди за мной». Археолог последовал за ним по незнакомой улице, где высились дома причудливой архитектуры. Он и его спутник вошли в самый большой из них и очутились в тускло освещенном зале. На вопрос, где они находятся, жрец ответил, что находятся они в Шумерии, в Непуре, в храме великого бога Бела. Ученый вспомнил, что храм Бела обнаружили при раскопках. Ему было известно, что при нем должна была размещаться сокровищница, которую, однако, так и не нашли. Его провожатый показал ему сокровищницу – небольшую комнату, где стоял деревянный сундук. Жрец приподнял крышку. Гилбрехт увидел обломки агата, среди которых были и те, что лежали в его кабинете. Таинственный проводник пояснил, что все это части цилиндра, некогда принадлежавшего правителю Урегузу и переданного им в дар храму. Цилиндр распилили, собираясь изготовить из его фрагментов украшения для статуи Бела. При этом один кусок раскололся пополам. Обрывки надписи на половинках, таким образом, были частями одного целого текста. Жрец прочел его Гилбрехту по-английски. Проснувшись, ученый записал сказанное ему во сне, и впоследствии коллеги археолога определили, что перевод надписи, относящейся к 1300 году до нашей эры, оказался очень точным. Сокровищницу при храме Бела нашли на том самом месте, которое указал Гилбрехт. Сам Гилбрехт рассказывал, что жрец во сне имел лицо самого Гилбрехта, только очень немолодое. Он был его внутренней мудростью...
В книге «Грядою островов» Артур Гримбл, земельный комиссар островов Гилберта в южной части Тихого океана в начале XX века, описал магическую церемонию зазывания дельфинов. Гримбл тяжело болел, и ему сказали, что он должен есть мясо дельфинов, чтобы поправиться. Вскоре он выяснил, каким образом он сможет получать это редкое мясо. Один из жителей острова рассказал ему, что его родственник из деревни Кума, расположенной в 17 милях вверх по лагуне, был потомственным зазывалой дельфинов для верховных жрецов местной религии. Его двоюродный брат был главным участником этой игры. По команде он мог привести себя в нужное состояние – состояние глубокого сна. Во время такого сна, как считал сам заклинатель дельфинов, из него выходил внутренний мудрец, или внутренний праотец спящего. Он находил дельфинов в их доме за западным горизонтом и приглашал их потанцевать на празднике в деревне Кума. Если этот внутренний мудрец правильно произносил слова приглашения, то дельфины следовали за ним с криками радости до самого берега.
Так вот, Гримбла доставили в Куму, где уже были сделаны необходимые приготовления. Толстый и добродушный зазывала дельфинов удалился в свою хижину, после чего в течение нескольких часов все было спокойно. Вскоре он выскочил из хижины и упал лицом вниз. Потом встал, царапая воздух и скуля странно высоким голосом, напоминающим вой щенка. Затем зазывала стал выкрикивать: «Тейраке, тейраке!» («Встаньте, встаньте, они идут»). Жители деревни, все как один, бросились в воду и стоящи, тяжело дыша. Затем приплыли дельфины. «Они двигались в нашу сторону в строгом порядке на расстоянии двух или трех ярдов друг от друга. Они заполняли все море до горизонта, насколько хватало глаз. Дельфины двигались так медленно, что, казалось, были в гипнозе. Их вожак с трудом подполз к ногам зазывалы. Тот молча повернулся, чтобы идти позади дельфина в сторону мелководья. Когда мы достигли изумрудных отмелей, плавники дельфинов уже касались песка. Мужчины помогли им перебраться через слишком большие насыпи, обхватив их тела своими руками. Казалось, что единственным желанием дельфинов было добраться до берега». Загипнотизированные внутренним мудрецом спящего жреца, дельфины, конечно, вскоре были съедены...
Во сне наше гениальное «Я» сохраняет свою активность, и это значит, что, когда мы делаем упражнения, пользуясь активным воображением, мы потихоньку учимся использовать наши знания для того, чтобы творческие прорывы стали доступны любому человеку, а не оставались внезапным и спонтанным даром некоторых особо одаренных личностей. Может быть, придет время – и современному Байрону не придет в голову вызывать сон наяву водкой или наркотиками.
Мы можем научиться управлять этим процессом. Наверное, вы уже обратили внимание, что если упражнения получаются, то состояние, которое возникает в результате, чем-то напоминает легкое опьянение, но только гораздо более естественное и приятное. Если вы почувствовали это, то вам известна разница между «кайфом» и радостью.
Беседа девятнадцатая
Его величество Шлемазл. Упражнение «Не гений, но мудрец»
Гениальность дремлет внутри каждого из нас и каждого зовет, да только что-то внутри нас этого боится. Нынешняя цивилизация вовлекла множество людей в рутинные занятия, которые редко вызывают интерес, волю, способность к концентрации энергии, не говоря уже о воображении. Результат неизбежен – мы подобны мощному четырехмоторному самолету, который, выключив три двигателя, еле тащится, хромая, на одном моторе. Наши инстинктивные способности к гениальности находятся на грани полного угасания. Что за страх нас тормозит?
Роберто Ассаджиоли, создатель учения психосинтеза, утверждал, что каждое из мощных человеческих желаний образует в душе что-то вроде отдельной личности. Если многие из нас любят выпить, то это доказывает... наше желание быть мудрыми и гениальными. Гениальная личность прячется где-то глубоко в наших душах. Но для того чтобы постичь эту мудрую субличность, нужно попробовать постичь до конца и ее противоположность – того жалкого, вечно усталого, экономящего энергию и силы, боящегося изменений суеверного человечка, который прячется у нас внутри. Того человечка, который является реальным результатом нашей жизни (и выпивок в том числе), в существовании которого мы никак не хотим себе признаться.
Мы боимся обоих – и гения, и дурака... и в результате этого страха отказываем сами себе в существовании.
Когда я раздумывал об этой паре, которая живет в душе каждого, я понял, что нарисовать универсальный портрет нашей «мелкой» половины не так-то просто. «Дурака» в себе не с кем сравнить.
У противника гениальности нет даже мифологического прототипа, хотя я привык, что среди описаний архетипов Юнга можно найти любые человеческие качества. Наиболее близкий мифологический образ трикстера – скорее ловкий жулик или скоморох, посредник между нашим миром и... миром гениальности.
Книга Джин Хьюстон подсказала мне, что нужный портрет, или архетип, существует в еврейской мифологической традиции. В ней тормозящий нашу гениальность персонаж известен под именем Шлемазл. Слово это трудно переводится на другие языки. Шлемазл – вовсе не дурак (хотя слово «дурак» и в русской традиции имеет совершенно иной оттенок). Он не глуп.
Единственное и главное его свойство – это полное отсутствие гибкости, абсолютная неспособность к изменениям. Он всегда одинаков. Он не способен реагировать по-другому в ситуации, которая настойчиво требует изменений. В еврейских пословицах он часто представлен в образе коровы, которая забрела на оживленную автомобильную трассу. Она создает затор и неразбериху, но не способна постичь, что происходит вокруг, отчего водители в бешенстве, и куда делась сочная трава.
Наш внутренний шлемазл – это вовсе не глупость. Это желание не меняться. Одно это желание отнимает у нас больше энергии, чем любые наши страхи или любой невроз, но вы никогда не найдете его описания в психологической литературе. Описать его характер очень непросто, поскольку шлемазл – персонаж не только скользкий и гладкий, но и «желающий остаться неизвестным». В нем не за что зацепиться.
