Текст книги "Клан Волка. Компиляция (СИ)"

Автор книги: А. Райро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 103 страниц)

Моя рука всё активнее вытягивала прозрачный яд, ладонь всё меньше ощущала присутствие отравляющего вещества в теле.

Я так увлёкся, что не заметил, что Акулина открыла глаза.

– Ты что делаешь?.. – Этот вопрос был задан таким тоном, будто я собирался вот-вот надругаться над телом беззащитной девушки.

Ну кто бы сомневался, что она сделает неверные выводы.

Одно молниеносное движение – и лезвие одного из её клинков уже холодило мне кожу на шее, а бледное лицо Акулины замерло в паре сантиметров от моего лица.

– Ты что делаешь, Волков? – процедила она, сверля меня взглядом. – Где моё платье? И почему ты голый? Ты что со мной сделал?

Её клинок сильнее прижался к моей шее.

Естественно, что вся жидкая клякса, скопившаяся в воздухе, моментально рухнула вниз, заляпав диван.

Завоняло спиртом.

– Я тебя отрезвлял... чуешь, спиртом пахнет? – тихо ответил я. – Мы с тобой об этом договаривались... и я не голый, на мне штаны. Пришлось снять рубашку и превратиться в Следопыта, чтобы вырубить охранника. Он в углу. Ты вообще помнишь, где находишься?

Не убирая кинжала, Акулина покосилась на кресло в углу, затем посмотрела на лежащего на ковре Гедеона, после чего перевела взгляд на сервированный стол, сцену, потолки, стены и, кажется, что-то вспомнила.

– Мы в Тафаларе? На встрече с Гедеоном? Помню, как садилась с ним за стол...

– Ну вот, уже хорошо. Но может, ты уберёшь ножик, и я тебе всё объясню?

Акулина лишь сильнее нажала на кинжал, тыча в меня остриём. Её глаза опять опасно блеснули.

– Ты зачем меня раздел, мразь?

– Так... Акулина... мать твою, убери нож... – Я перевёл дыхание, видя, что она реально готова перерезать мне глотку. – Я тебя и пальцем не тронул...

– А кто тронул?

– Да никто не трогал. Платье ты сама сняла.

– Ты чего несёшь, Волков? Да я бы никогда так не сделала, даже пьяная!

Я уже сто раз пожалел, что не одел её, прежде чем лечить. Где была моя башка?.. Вот попробуй ей теперь объясни, почему она почти голая, почему на мне только штаны, почему все валяются где попало...

Тут можно надумать всё, что угодно.

Например, то, что Гедеон напился и уснул, а я решил попользоваться Акулой, пока она в отключке, но меня застукал охранник, и я его вырубил.

Да уж, тот ещё расклад.

Акулина тем временем косилась то на меня, то на Гедеона, то на охранника.

– Ты кому бы из нас больше поверила? – спросил я, стараясь не напирать.

Она презрительно сощурилась.

– Никому. Потому что все вы... – Акулина вдруг смолкла и нахмурилась.

Её рука с кинжалом медленно опустилась, и я выдохнул.

– Помню спектакль... помню, что пила из кубка... а потом... сняла сапоги, – прошептала она. – И Гедеон... его лицо... он что-то мне говорил... но что, не помню...

Девушка уставилась на Гедеона, лежащего на полу, посмотрела на его приспущенные штаны, и по её взгляду я понял, что парню не жить.

Хорошо, что успел вовремя обхватить Акулу и крепко прижать к себе.

– Погоди, не трогай его. Да погоди ты. Потом с ним разберёмся.

– Пусти меня!.. – выдохнула она. – Я ему отрежу кое-что лишнее!

Пришлось зажать ей рот.

– Не ори, или ты хочешь, чтобы сюда вся охрана Дома Ланне сбежалась? Мы сейчас в театральной комнате, в гостинице Тафалара, у нас есть время незаметно уйти, пока Гедеон и его охранник не очнулись. Они оба считают, что ты ушла, когда Гедеон уснул, упившись в бревно.

Акулина перестала дёргаться и замерла в моих руках, потом снова глянула в угол, на охранника.

Я убрал руку от её лица, и она сразу спросила, перейдя на полушёпот:

– Почему они так считают? Я же не ушла. Что вообще происходит?

Не хотелось ей сейчас рассказывать всё это дерьмо с пластинкой и подлостью Гедеона, поэтому я ограничился размытым:

– Потом.

Лучше пусть узнает о подставе позже, где-то подальше, уже остыв и в одежде. Пусть прослушает пластинку потом и сама решит, что с этим дерьмом делать.

Но не сейчас.

– Надо уходить, – добавил я. – Не знаю, как долго эти двое пробудут без сознания. Надеюсь, у нас есть время до утра. Найдём нужного мне человека в городе и попробуем выйти из Тафалара без помощи людей Ланне. Если хочешь, можешь отправляться к воротам сейчас, но вряд ли тебя легко выпустят без меня, ведь заходили мы вместе. Возникнут вопросы.

Она посмотрела мне в глаза.

– Я с тобой.

Акулина, конечно, не доверилась мне полностью, но хотя бы решила не усугублять ситуацию. Правда, стоило только об этом подумать, как в живот мне воткнулся кулак девушки, хлёсткий и маленький. Чуть не задохнувшись от ощутимого удара, я согнулся и услышал:

– Это за то, что ты на меня пялился. Пялился ведь?

– А куда я глаза-то дену?.. – просипел я еле-еле.

– Твои проблемы.

Акулина поднялась с дивана, совершенно трезвая, бодрая и воинственная, и начала натягивать платье и сапоги.

Я же кое-как выпрямился. Пришлось поднапрячься, чтобы втащить увесистого Гедеона на диван, на котором только что была Акулина.

– Нам нужно немного замаскироваться, – сказала она. – Иначе за нами будут наблюдать по всему городу, а завтра все узнают, в каких местах Тафалара побывала дочь Андрея Снегова, отследят каждую точку нашего маршрута. А ещё нужно забрать мою шубу и твою шинель. Где-то там я видела гардероб.

Девушка тихо открыла дверь и выскользнула в коридор, через минуту уже вернулась, держа нашу верхнюю одежду в охапку.

– Ну и сервис тут у них. Они даже мою шубу не охраняли, а ведь она стоит больше, чем вся эта гостиница вместе с людьми.

Акулина окинула взглядом сцену.

– А вот теперь замаскируемся. Это ведь театр... хм...

Она быстро направилась в сторону гримёрной, и пока я возился с Гедеоном, девушка успела пошарить за кулисами, а когда вернулась, то выглядела уже совсем иначе.

Ярко накрашенные глаза, парик из рыжих кудрей, платье укорочено ножницами и дополнено разрезами, а поверх – изуродованная шуба без длинного подола и роскошного воротника, с частично выдернутым мехом.

Из знакомого на Акулине остались только сапоги и сумочка, правда, это не отменяло того, что теперь она была похожа на труженицу борделя.

– А это – тебе.

Девушка швырнула мне шинель, уже без гербов и ярких нашивок, а также футболку и свитер, который я видел на актёре, играющем Рю Усана из пьесы о четырёх лотосах.

– Не разгуливать же тебе с гербами Дома Снеговых.

Я без разговоров натянул на себя всё, что она принесла, а китель и рубашку от формы сунул в сумку, где уже лежали кубок и пластинки. Затем ещё раз оглядел зал, проверяя, не остались ли какие лишние следы.

– Готова?

Как только девушка кивнула, я поставил новую пластинку в записывающее устройство и вернул его за диван.

Акулина внимательно наблюдала за каждым моим шагом, но ничего не спрашивала.

Затем я освободил руки и ноги охранника и Гедеона (пришлось подтянуть на нём штаны и застегнуть ремень), снял повязки с их глаз, быстро вернул скатерти, салфетки и полотенца на место, перекинул через плечо сумку и направился к двери.

Девушка молча последовала за мной.

* * *

Гостиница, в которой находился театральный зал Гедеона, стояла на окраине Тафалара.

Верно говорила Акула: чтобы попасть в город тайно, нужно сильно постараться. Нам пришлось добираться через соседний городок Старый Яр, потом спускаться на тайном лифте, проходить через подземный коридор под городской стеной и подниматься на ещё одном лифте, чтобы наконец оказаться в Тафаларе.

Теперь же предстояло самое главное – найти нужного мне человека и не привлечь внимания.

Из крыла гостиницы с вип-обслуживанием мы спешно перешли в другое крыло и спустились по лестнице со стороны дешёвых номеров. Я обнял Акулину за талию, а девушка развязно захихикала и прижалась ко мне, скрыв часть лица за рыжими локонами парика.

Со стороны ничего подозрительного. Сейчас я был похож на солдата-новобранца, спустившего первое жалование на утехи с проституткой. Администратор проводил нас равнодушным взглядом, так ничего и не сказав.

И вот я наконец увидел Тафалар.

Недостижимый город детской мечты, оказавшийся местом обмана и рабства.

Господи, как же я давно хотел сюда попасть!.. Всю свою жизнь представлял, как мне исполнится шестнадцать, и вместе с отцом я отправлюсь добывать маго-таны и спасать наш умирающий мир.

Что ж.

Шестнадцать мне давно исполнилось, я в Тафаларе, но отца рядом нет, а наш мир по-прежнему умирает. Ничего не изменилось... почти.

Я остановился на заснеженной обочине, глубоко вдохнул морозный воздух и оглядел улицы, людей, гирлянды огней в ночи.

Архитектурой город был похож на Старый Яр: такие же белокаменные терема, только прилично выше и богаче, арочные окна, высокие заборы, широкие лестницы, мосты через канал, храмы бога Бартла.

А ещё тут было больше всяческих мест для развлечений: кабаков, ресторанов, закусочных, пивных, игровых и, конечно, борделей.

Всё для отдыха и спуска напряжения.

А то, что напряжения тут хватало, было видно сразу. Закрытый от лишних глаз город стоял на границе с Котлованными Землями и варился в собственном соку. Даже сейчас, глубокой ночью, кроме подвыпивших прохожих, бандитского вида здоровяков и говорливых проституток, по улицам сновали кареты, ходили патрули военных, работали почти все заведения, даже булочные – будто никто и не заметил, что наступила ночь.

Мне вдруг так захотелось побывать на станции Караванного портала, увидеть её по эту сторону, посмотреть, как Иномирцы, еще не обработанные Жрецами, прибывают в это мрачное место, и заставить их уехать обратно...

– Эй, ты чего? – Акулина дёрнула меня за рукав шинели. – Если будем так стоять, то привлечём внимание, а вблизи меня могут узнать.

Я кивнул и направился вдоль по самой шумной улице, с рядами разномастных заведений.

Мне нужна была таверна «Восьмилунье».

Так говорила Джад – чароитка, которую мы с Галеем допрашивали в бункере в Ютаке.

«Ищи в Тафаларе мага по прозвищу Испытатель, – сказала она тогда. – Он Мастер Материй, работает на столичный Военный Дом и часто бывает в таверне „Восьмилунье“. Возможно, там ты получишь ответ насчёт своего отца».

Таверну отыскать – не проблема. Другое дело, что, как оказалось, этот человек работал на Военный Дом Ланне, а с ними у меня как-то сразу не заладилось. Так что надо было поторопиться, пока Гедеон не натравил на нас своих людей.

Дойдя почти до конца улицы, я увидел круглую деревянную вывеску, на которой мерцали белые буквы «ВОСЬМИЛУНЬЕ».

Не хотелось тащить Акулу с собой, но выбора не осталось.

Мы уже были на подходе к таверне, как вдруг из-за угла показалась группа Жрецов в длинных чёрных одеяниях, с шапочками на макушках.

Жрецы направились прямо нам навстречу.

Вот зараза... Если среди них есть Жрецы рангом выше Настоятеля, то они сразу увидят, что у меня нет Знамения. А если его нет, то значит, я Иномирец. Тогда какого хрена я расслабляюсь в обнимку с ночной бабочкой, а не батрачу, как проклятый?

На этот вопрос мне отвечать не хотелось.

К тому же, увидев, что я в нормальном сознании, Жрец-Оракул мог быстро обработать меня прямо тут. Знамения у меня нет – значит нет и защиты против воздействия.

Всё это опять было очень-очень хреново. Хреновей некуда.

Я прижал Акулину к себе и прошептал ей на ухо:

– Отойдём в тень между тавернами, к забору.

Она покорно пошла туда, куда я её потянул (наверное, помнила про свои обязанности по контракту).

Как только мы оказались в тени, девушка обняла меня, вжав в забор, и рассмеялась.

– Тебе сегодня придётся раскошелиться, маленький развратник! Я беру о-о-о-чень дорого! – А потом шёпотом спросила: – Боишься, они увидят, что у тебя нет Знамения?

Акула, конечно, всё сразу поняла.

Только в её глазах внезапно появилось что-то такое, от чего холодок пробежал у меня по спине.

Девушка до боли стиснула мне запястье.

– У тебя нет Знамения... почему? Все говорят, это врождённое уродство астрального тела, но почему у других такого нет?.. – Она отстранилась и внимательно оглядела моё лицо. – Я чего-то о тебе не знаю, да?

Она смолкла, подождав, пока Жрецы пройдут мимо (они так и не обратили на нас внимания), а потом ещё сильнее сжала мне руку.

– Ну? Я чего-то о тебе не знаю? Говори.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

– У нас времени в обрез. Вернёмся в Измаил и поговорим.

– Нет. Я хочу знать сейчас. – Акулина ухватила меня за грудки и принюхалась, будто пытаясь понять, кто же я на самом деле, а потом задала вопрос прямо и жёстко: – Ты Иномирец, да?

Что ж, она быстро сложила два плюс два, и даже в темноте я заметил, насколько сильно побледнело её лицо.

Мой ответ ей был не нужен – она и без того понимала, что права, как и инспекторы «Железного Бутона», как и Галей, который твёрдо это знал.

– Ты Иномирец... о боги... – прошептала девушка, уже не глядя на меня. – Я считала, что ты человек, а ты... Иномирец... я доверила тебе свою жизнь, своё тело, я доверила тебе всё, а ты... – Акула будто плюнула мне в лицо: – Иномирец.

Она всё повторяла «Иномирец», но я слышал совсем другие слова: «падаль», «отброс», «безмозглый раб», «жалкое отребье». Не человек.

– Мой долг – сообщить об этом немедленно! – добавила она, отпрянув от меня, будто боясь запачкаться. – По Стокняжью открыто разгуливает Иномирец! Как ты вообще сбежал из Тафалара не обработанным? Тебя срочно надо...

Тут она увидела на улице патруль военных.

Я тоже их увидел, и теперь у меня осталось всего два варианта. Первый – незаметно вырубить Акулину и не дать ей встать между мной и таверной «Восьмилунье». Второй – сказать ей правду, а если не сработает, то вернуться к первому варианту и вырубить.

Итак, минута до того, как патруль окажется рядом.

Всего минута.

Я обнял девушку, быстрым движением задрал её шубу вместе с платьем и снял один из кинжалов с её бедра. Остриё клинка тут же кольнуло Акулину в шею.

– У меня мать осталась дома, – сказал я ей на ухо. – Она в коме. И ни ты, ни кто-то ещё не помешаете мне поставить её на ноги. Мне плевать, что ты думаешь про Иномирцев – мы ничем не хуже тебя. Хоть на секунду представь себя на месте кого-то из нас. Например, на месте крепостной актрисы из комнаты приватных развлечений Гедеона Ланне, откуда ты недавно сбежала... Вспомнила? Понравилось? Хочешь обратно?

Она сглотнула, не сводя с меня глаз, но ничего не ответила.

Во мне же всё сильнее закипал гнев.

– Ты же знаешь, что этот патруль меня не остановит. Ты готова рискнуть своей драгоценной жизнью, чтобы отправить меня на обработку к Жрецам? Медаль хочешь за это получить? На грудь её приколешь, порадуешь своего нового жениха? Или папочку? Ты казалась мне умной и достойной, но, похоже, нам не по пути.

Я разозлился настолько, что бил во все её болевые точки, какие только мог.

Патруль тем временем приближался.

Акулина снова сглотнула, понимая, что моя рука не дрогнет, если потребуется убрать кого-то с дороги.

– И ещё кое-что, – уже спокойнее добавил я. – В моей сумке лежат две пластинки. На одной – запись твоего согласия переспать с Гедеоном и выйти за него замуж, а на второй – признание Гедеона в том, что он тебя опоил и собирался обесчестить по приказу своего отца. Можешь забрать доказательства и решить сама, развязывать ли войну с Домом Ланне перед наступлением на Котлованы, но я постарался сделать всё, чтобы этой войны избежать. Гедеон остался ни с чем, ты ему не досталась. Ваши внутренние распри могут сорвать наступление, а ты ведь так печёшься о своём государстве. Отомстишь Гедеону позже. Ты должна знать это, прежде чем наши пути разойдутся.

Губы Акулины дрогнули.

– Ты сделал это... для меня?..

Она помолчала и добавила после недолгой паузы:

– У меня ведь тоже была мама. Я плохо её помню... но я бы сделала то же самое, чтобы её спасти... потому что она... мама... и спасибо, что сказал мне правду.

Хруст снега под ботинками военных приближался.

Остриё ножа всё так же находилось в опасной близости от шеи Акулины, а мы всё так же смотрели друг другу в глаза.

И вот патруль поравнялся с нами.

Шаги. Хруст снега. Тихие разговоры.

Ветер принёс запах табачного дыма, осыпал лицо хлопьями снега, и... военные прошли дальше, вдоль по улице.

Звук их шагов смешался с другими звуками: смехом людей, хлопаньем дверей в ближайшем кабаке, далёким шумом прибывающего поезда Караванного портала.

– Я никому не скажу, что ты Иномирец, даю слово Дома Снеговых, – тихо сказала Акулина. – Никому не скажу даже под пытками. И я не хочу, чтобы наши пути расходились. Я помогу тебе и никому не расскажу, что ты на самом деле ищешь в Тафаларе. Никому, даже отцу. Ни одной живой душе. Клянусь своими великими предками.

Её глаза на мгновение вспыхнули, будто сила внутри неё подтверждала сказанную клятву.

Я медленно убрал кинжал от её шеи, но был наготове, чтобы отразить любой удар, если Акулина всё же решит меня перехитрить. Только она, как заворожённая, смотрела на моё лицо, будто не могла оторвать взгляда, а потом подняла руку и провела тёплыми пальцами по моей щеке.

– Почему я не поняла сразу, кто ты такой. Это же так очевидно, но настолько невероятно, что у меня даже мысли такой не возникло. Прости, если оскорбила тебя и других людей. Меня с детства учили, что все остальные – лишь ступени под моими ногами... но ты... нет.

Она вдруг взяла меня под руку и потянула из тени под свет фонарей.

– Пошли. У нас времени не так много, а потом ещё выбираться отсюда. Куда ты там хотел? Ещё далеко?

Я вернул нож ей на бедро, глянул на вывеску «Восьмилунье» и ответил серьёзно:

– Нет, не далеко. Мы уже пришли...

Эпизод 8

В таверне «Восьмилунье» было весело и жарко.

Громкие разговоры, смех, запах прокисшего пива, звон кружек, скрип стульев, большие и маленькие компании.

В основном мужчины.

Женщин было немного, зато все активные, разгорячённые и доступные. Большинство – Иномирки. Они делали то, что им велели.

Одни сидели у кого-то на коленях, другие подавали выпивку, третьи отплясывали, стуча каблуками по деревянным доскам пола. В вырезе их платьев аппетитно колыхалось то, чем охотно любовались посетители таверны.

– Фу… – Акулина брезгливо скривилась, не совладав со своими аристократическими замашками.

Ну а я, наоборот, постарался соответствовать публике, поэтому бесцеремонно ухватил Акулину пониже спины и повёл в сторону одного из угловых столиков.

– Убери лапы… – процедила Акулина сквозь зубы, – иначе я тебе их оторву.

Я лишь охотнее стиснул упругую ягодицу девушки, а затем подтолкнул её к столу, ещё и пришлёпнув по попе ладонью.

– Давай-давай, шагай. Ты ещё не всё сегодня отработала.

Акулина уселась за стол напротив меня и сразу двинула мне по голени сапогом. Больно, зараза.

– Не распускай руки, как последний скот. Я не давала разрешения меня лапать.

Я лишь широко ей улыбнулся и поднял руку, подзывая официантку.

Грудастая розовощёкая девушка, явно не Иномирка, поспешила к нам, прихватив по кружке пива – похоже, тут выбирать особо было не из чего.

Она поставила напиток мне и Акулине.

– С вас сорок медных брумов, господа.

Внутренне я содрогнулся.

Выходило так, что две кружки вонючего пойла стоили столько же, сколько один маго-тан – а он мог снять приступ «имсо», как минимум, у двух-трёх Иномирцев.

Стараясь об этом не думать, я попросил официантку склониться ко мне ближе, она охотно выполнила просьбу.

– Заплачу один золотой, если скажете, где найти кое-какого господина. Он должен был ждать меня тут, но что-то я его не вижу. Заходил ли он сегодня?

– О, конечно… скажу, что знаю, – закивала официантка, после чего покосилась на Акулину. – А вам ещё парочку девочек не надо? Вы молодой, горячий, справитесь.

Я тоже посмотрел на Акулину.

– Она легко троих заменит. – Затем вытянул из внутреннего кармана шинели золотую монету, положил на стол и накрыл ладонью. – Так что насчёт моего знакомого?

Хорошо, что перед тем как войти в таверну, я догадался отобрать кошелёк у Акулины, потому что денег у меня с собой не имелось.

Правда, у неё, как назло, были только золотые. Для таких мест это слишком крупные деньги, и оставалось надеяться, что мы не сильно привлечём внимание.

Увидев жёлтую монету, официантка закусила губу и задержала дыхание. Её грудь будто стала ещё объёмнее.

– У меня отличная память на лица, господин. И на всё остальное. Как выглядит ваш друг?

– Его прозвище Испытатель, он Мастер Материй…

Девушка не дала мне договорить и мягко провела пальцами по моей ладони, под которой лежала монета.

– Конечно, он был. Его все знают. Он ведь тут живёт, угловую комнату снимает у нас наверху, в конце коридора. Вот недавно перекусил и ушёл.

– Какая хорошая новость, – улыбнулся я, не убирая ладони с монеты.

Цепкие пальцы девушки попытались сдвинуть мою руку, но ничего не вышло.

– А когда мой друг вернётся?

– Кто ж его знает. Он часто гуляет по ночам. Но старик он неплохой, тихий, платит исправно, баб в комнату не водит… хотя какие бабы в его возрасте?.. Только вы ему скажите, чтобы он дым и вонь не разводил, иначе я у него паяльник отберу. И пусть музыку по утрам не слушает, а то я отберу у него пластинки. И ещё пусть свою расчёску для усов в ванной не оставляет, а то я отберу у него и расчёску. Ну вы поняли, да? Как-нибудь по-дружески ему скажите, пусть только не обижается. И про паяльник, главное, напомните.

– Напомню, как только увижу.

Девушка снова попыталась забрать у меня монету.

– И ещё один вопрос, – добавил я, не сдвигая руки. – К моему другу кто-нибудь приходит? Ну… в гости там, или дети навещают?

Официантка усмехнулась.

– Какие дети, какие гости. Шутите, господин? Один-одинёшенек, ажно до слёз жалко деда. Господин Ланне давно на него махнул рукой и содержит из благодарности за прошлые заслуги. Бедненький, он от тоски к Караванному порталу ходит, каждый поезд встречает. Говорят, встанет подальше и смотрит… смотрит… будто ждёт кого-то. Жалко старика. Его только один Герасим и спасает.

– Кто это?

Официантка улыбнулась и махнула рукой.

– А… никто. Его не существует.

Я нахмурился, но руку с монеты убрал, и девушка молниеносно сгребла деньги.

– Что-то ещё, господин? К пиву есть закуски. Всё, что вашей душе угодно.

– Мне угодно остаться с ней наедине, – я кивнул на Акулину.

– Ох, так бы сразу и сказали… есть у нас одна уютная комнатка, сейчас ключи принесу, а вы пока разогревайтесь нашими прекрасными напитками…

Официантка поспешила к бару, грациозно лавируя в толпе.

Акулина тем временем делала вид, что пьёт пиво, и прикрывала лицо то рукой, то рыжими кудрями парика. Дешёвая проститутка из неё была так себе: холёные руки, бледная аристократическая кожа и неискоренимый взгляд превосходства.

Я слегка двинул её ногой по сапогу под столом.

– Лицо попроще сделай… и улыбнись… порадуй клиента.

Губы Акулины тут же растянулись в улыбке, и девушка нежно произнесла:

– Ещё раз меня пнёшь, и я тебе ногу сломаю.

Позади нас, за соседний столик, уселась шумная компания. Они громко обсуждали Иномирцев.

– Прибыла новая партия, слышали? Скоро начнут распределять. Я оставлял два Заказа на девочек помоложе. Надоели одни и те же.

– Я тоже один Заказец оставил вчера. Нужен конюх, чтобы пространственных тварей не боялся.

– А мой отец никак кухарку не может нормальную дождаться.

Я слушал их разговоры, а внутри всё снова закипало. Кулак сжался сам по себе.

И ведь я отлично понимал, что стоит лишь вякнуть или дать кому-то в морду, и сразу окажешься на обработке у Жреца, а потом станешь безвольным рабом. Вот и всё.

От бессилия меня всё больше накрывала ярость.

Акулина торопливо положила ладонь на мой кулак.

– Даже не лезь к ним, иначе сделаешь только хуже и ничего не изменишь. А ты тот, кто способен это изменить, я уверена. Но вдумайся, ведь этим людям, как и мне, постоянно внушали, что Иномирцы – не люди. Ты должен их понять…

– Эй, парень! – вдруг окликнули из-за соседнего стола. – Одолжи свою рыжую шлюху на полчаса! С меня кружка пива!

Акулина моментально забыла о том, что «я должен их понять», и уже собралась вскочить из-за стола. Её рука потянулась к бедру с ножами.

Ситуацию спасла официантка.

Она как раз появилась, гремя связкой ключей, и громко оповестила:

– Ну вот, голубки! Можете подниматься наверх! Комната махонькая, у туалета, но там не пахнет, за это можете не беспокоиться! У нас всё прилично! Даже клопов потравили неделю назад!

Я поднялся и обернулся, посмотрев на тех, кто сидел за соседним столом.

Это были парни не намного старше меня, уже хорошо набравшиеся. Один из них жадно глазел на Акулину и улыбался.

– Бери, – бросил я ему и тоже посмотрел на девушку. – За две кружки пива.

От моих слов её лицо вытянулось в ужасе.

– Но только после меня, – добавил я, цинично усмехнувшись. – Если она будет ещё хоть на что-то способна.

Парни одобрительно заржали, ну а я подтолкнул Акулину к лестнице, ведущей наверх, и отправился следом за официанткой с ключами.

* * *

Как только мы оказались в комнате наедине (в ней, кстати, ещё как воняло туалетом), то первое, что сделала Акулина – это влепила мне смачную пощёчину.

А потом – ещё одну.

– Мстишь мне, да? Унижаешь? Издеваешься? Я же извинилась перед тобой за оскорбление Иномирцев. Чего тебе ещё надо?

– Чтобы ты почувствовала себя на их месте, – холодно ответил я, придержав её руку, занесённую для третьего удара. – Чтобы ты ощутила, как это – стоить две кружки пива. Или одну… если на полчаса.

Акулина скрипнула зубами.

– Хватит кипятиться, Кирилл. Ты специально делаешь мне неприятно и больно. Злой, как грёбаный Сидх!

– По контракту я не обязан быть добрым.

Она неожиданно ухватила меня за ворот шинели, рванула на себя и крепко обняла.

– Хватит, я тебе говорю! Хватит! Перестань психовать! Мы сильно рискуем, находясь тут тайно, и ты должен сохранить холодный рассудок. Раньше ведь у тебя получалось.

– Раньше я не был в Тафаларе и не видел всего этого… сам. И ты просишь, чтобы я пошёл в Котлованы ради Стокняжья? Ради всех этих людей?

Акулина ещё крепче сжала меня в объятьях.

– Я прошу не за них, я прошу за себя. Я… я бывала в Тафаларе раньше, покупала людей для своего отряда, я кормила их фагнумом, но никогда не ощущала себя такой мерзкой, как сейчас. Мне хочется помыться… только вряд ли это поможет. Разве можно отмыть такую грязь? Мы ведь не в силах повернуть время вспять.

Так мы простояли несколько секунд.

Буря во мне улеглась не сразу, но всё же немного отпустило. Даже притупилось желание делать Акуле больно, хотя именно с такими, как она и её отец, я связывал всё, что тут происходило.

Но, обнимая Акулину, я вдруг вспомнил, что в проклятом Стокняжье есть много дорогих мне людей. Есть учитель Галей, есть Джанко, есть Мичи и большая семья Хегевара, есть Мидори со своими бомбами и несносной Тучкой, есть Демон и его преданность, есть целая команда Витязей, готовых идти за мной в любое пекло.

Они ведь тоже живут в этом мире.

– Ладно, пора, – я отстранился от девушки, – надо обшарить угловую комнату в конце коридора. Будешь стоять на стрёме и подашь знак, если кто-то начнёт подниматься по лестнице. Крикнешь что-то вроде: «У них тут туалетом воняет!».

Перед тем как выйти, Акулина дёрнула меня за рукав.

– Слушай, я не хотела говорить… но если вдруг нас совсем прижмут, то можно обратиться к местным отцовским агентам, которых в Тафаларе вообще быть не должно. Они нас выведут. Но это крайний вариант. Не хотелось бы их раскрывать.

Я кивнул, и мы тихо вышли из комнаты.

Акулина притаилась в начале коридора, а я прошёл в конец, встал у последней двери и прислушался – внутри никого.

За моим ремнём под свитером хранился атлас, и я решил воспользоваться всё той же схемой со Сферами Бытия и Небытия, чтобы проникнуть в комнату. Только была одна проблема: портал со знаками работал, если я уже видел конечную точку маршрута. А ведь в комнате Испытателя я никогда не был.

Пришлось становиться на колени и заглядывать в замочную скважину, чтобы хоть немного увидеть обстановку внутри.

Так. Кровать, стол, граммофон, лампа с оставленным светом, зашторенное окно, деревянный пол, коврик и книги… много книг. Они стопками стояли по всей комнате. А ещё в углу возвышались две бочки.

Изучив обстановку, я встал у двери, быстро нарисовал знак спирали со стрелой внутрь и наступил на него, после чего тут же исчез из коридора. Последнее, что я увидел – как Акулина открыла рот, глядя, как я растворяюсь в воздухе.

Молодчина, чёрт возьми!

Вместо того, чтобы наблюдать за лестницей, она пялилась на меня!..

Через несколько секунд я уже возник внутри комнаты Испытателя, аккурат между двумя стопками книг, обрушив только одну из них и подняв немало пыли и шума.

Не сходя с места, я вернул книги на место и огляделся.

Испытатель жил, как отшельник.

Даже странно, что такой старик работал на могущественный Дом Ланне. Слишком бедно, слишком мрачно, слишком захламлено. Комната пропитана запахами нищеты, залежалого белья и табачного дыма.

На столе – новые наборы алхимических паяльников, целые и разбитые колбы, полотенца, заляпанный стакан с недопитым чаем и раскрошившееся печенье на тарелке.

На стенах – полки с баночками и деталями стальных конструкций, таблицы соляных знаков, портреты учёных, а ещё исчерканные плакаты с семейным древом разных почтенных Домов Стокняжья. Там были и Снеговы, и Ланне, и даже императорская семья Искацин.

Я прошёл к столу, открыл единственный ящик: чернильные карандаши, чистые листы бумаги, круглые очки с соляными знаками – больше ничего.

В шкафу тоже не обнаружилось подозрительных вещей, лишь затасканное пальто на вешалке, кожаные фартуки, набор ножовок и пожелтевшее сменное бельё.

Рядом со шкафом стояли две массивных бочки. Сначала я подумал, что там вода, но когда сдвинул одну из крышек, то чуть не задохнулся от зловония. В нос ударил запах падали, да такой, что меня чуть наизнанку не вывернуло!

Едва справившись с собой, я зажал ладонью нос и заглянул внутрь. Там лежали чьи-то кости, кишки, остатки кожи, клочки волос… и отрезанные головы…

Взглянув на них, я снова еле справился с приступом рвоты.

Это были головы ниудов. Испытатель расчленял трупы котлованных тварей и что-то с ними делал. Живодёр хренов…

Я вернул крышку на место и проверил вторую бочку. Она наполовину была наполнена красной мерцающей маслянистой жидкостью.

Фагнум… литров сто, не меньше.

Наверняка, хватит, чтобы создать целый взвод чароитов.

Да за такое можно в «Бутон» загреметь на всю оставшуюся жизнь!..

Плотно закрыв крышки, я отошёл на середину комнаты и ещё раз окинул стены взглядом. Где старик прятал самые ценные вещи? Под досками пола? В стене? За шкафом?..

Чёрт. Не могу же я всю комнату вверх дном перевернуть вместе с бочками. Я бы, конечно, не побрезговал и их исследовать, но времени для этого просто не было.

Мой взгляд упал на стопки книг.

«История Алхимии Стокняжья».

«Мастера Материй Эпохи Магического развития».