Текст книги "Клан Волка. Компиляция (СИ)"

Автор книги: А. Райро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 103 страниц)

– Если вы опоздаете ещё раз, то я буду первым, кто порекомендует вас к отчислению.

Он отвернулся, завёл руки за спину и медленным шагом надзирателя пошёл вокруг стола со студентами. Я же уселся на место, проклиная смотрителя Храмова и его расписание.

– И ты добровольно сюда записался? – шёпотом спросил я у Ильи.

Тот кивнул.

– Мама сказала, что Совет Академии его очень уважает. Дао Фергас – билет на следующий курс.

– Или билет на вылет, – помрачнел я, открывая толстенный учебник по Мировой магии.

Первый параграф назывался «Мировая история Эпох».

И снова я столкнулся с тем, что понимаю не все слова нартонского языка из учебников, да и не все буквы.

– Кто назовёт мне Эпохи со времён зарождения магии и нового летоисчисления? – спросил Фергас, продолжая ходить рядом с учениками, как надзиратель.

Несколько человек подняли руки, в том числе, и неказистая брюнетка рядом со мной, но преподаватель будто их не увидел.

– Очень жаль, – произнёс он, не скрывая разочарования. – Тогда спросим у нашего любителя опаздывать. Какие Эпохи вы знаете?

Я быстро заглянул в учебник, даже успел выхватить глазами несколько предложений, но книга резко захлопнулась сама собой, ударив мне по пальцам.

Фергас остановился и уставился на меня.

– Сначала идёт Эпоха богов, а дальше я не успел прочитать, профессор, – ответил я, не испытывая никаких неудобств по этому поводу: учёба только началась, и когда бы я успел всё-всё изучить?

– Очень жаль.

Он сказал только это, но его взгляд откровенно добавлял: «Иди и вздёрнись от осознания своей никчёмности, бесполезный кусок дерьма».

– Итак, существует семь Эпох с начала зарождения магии, – начал лекцию Фергас, и студентам пришлось опустить руки. – Всё началось с Эпохи богов и варваров. Тогда на планете жили четыре народа. Подземные, наземные, морские и воздушные. Кто-то находился в зачатке своего развития, а кто-то уже создавал города и цивилизации. И вот случилось великое прибытие богов.

Девчонка рядом со мной смотрела на профессора влюблёнными глазами и шёпотом повторяла за ним слово в слово, будто знала всю лекцию Фергаса наизусть.

– Четыре бога явились к каждому из народов, выбрав себе мужей и жён, а затем подарили им по наследнику. Мать Морей Матамару сочеталась с воеводой островных племён и подарила ему сына, морского мага по имени Син. Бог бури Бартл сочетался с владычицей земель Нартонской долины и подарил ей сына, наземного мага по имени Ладислав. Бог мрака Сидх сочетался с царицей древнего города Атифа и подарил ей дочь, подземную волшебницу по имени Заварра. Богиня Неба Ковентина сочеталась с хозяином гор Фатору и подарила ему дочь, воздушную ведьму по имени Санидаг.

Я быстро записал в тетрадь название Эпохи и имена.

Мировая история оказалась не такой уж скучной.

– И началась Эпоха магического развития, – продолжал Фергас. – Все четыре народа осваивали новые земли, науки и отрасли, рождались маги, и старые варварские времена уходили в прошлое. А потом началась Эпоха соляных войн. Страшный период. Стыдный период. Передел земель с месторождениями магической соли, а их по миру не так уж много. Разрушив города и утопив в крови свои земли, маги вступили в Эпоху Скорби, а за ней началась Эпоха магического Возрождения. Именно тогда возникли те Восемь Империй, которые мы сейчас знаем. Кто мне их назовёт?

На этот раз он позволил моей соседке ответить.

– Прошу вас, Шаман Белова.

«Шаман Белова» – от этого обращения веяло чем-то жутким, но почему-то хотелось рассмеяться.

Та поднялась со стула и чётко ответила:

– Восемь Великих Империй – это Стокняжье, Горный Озай, Валафем, Римон, Фатору, Пустыни Нахо, Золвей и островная империя Каталина.

– А Земли Котлованов? – вырвалось у меня. – Они что, не считаются? В какую Эпоху подземные маги стали изгоями? В Эпоху Возрождения или в Эпоху Скорби?

Фергас уничтожающе зыркнул на меня и объявил:

– Благодаря господину Волкову, я даю вам дополнительное домашнее задание. Каждый из вас напишет эссе на тему «Падение Атифы и Царства подземных магов в Эпоху соляных войн». Срок – две недели.

Я смолк и снова нахмурился.

Этот высокомерный пижон сделал так, чтобы другие ученики возненавидели меня с первого же урока. Отлично.

«Шаман Белова» засияла от радости.

Будь её воля, она бы уже сейчас диссертацию настрочила. Спрашивается, зачем ей лекции Дао Фергаса, если она их наизусть знает? Мне вообще показалось, что она в него влюблена (а может, во всех воздушных магов).

– Наши занятия по видологии будут разделены на четыре больших блока, и по каждому я проведу контрольную. – Фергас опять заходил по кабинету, заложив руки за спину. – Первый блок будет посвящён видам и рангам наземных магов. Далее изучим воздушных, морских и подземных магов. Итак, господин Разумовский, расскажите нам, как соотносятся ранги и активное число резерва любого мага?

Илья прокашлялся.

– Ну… каждый числовой прорыв активного резерва считается новым рангом. У любого мага может быть пять прорывов, а значит, пять рангов.

– И на сколько пунктов должно увелиться число, чтобы получить прорыв?

– На тысячу.

Фергас остановился и выставил палец вверх.

– Верно! На тысячу. Рассмотрим на примере Линии Стражей.

Белый огонь над столом внезапно поменял форму, образуя объёмную фигуру воина с небольшим квадратным щитом.

– Первая тысяча активного резерва даёт Стражу возможность получить прорыв на первый ранг, и он становится Защитником. Вторая тысяча дарит ранг Покровитель. Третья – ранг Крепость. Четвёртая – ранг Алмазный Щит. Пятая – Дух-Хранитель. Если потенциал мага насчитывает число более пяти тысяч, то пятый ранг с каждой тысячей поднимается на новый уровень. Например, Дух-Хранитель первого уровня, второго уровня и так далее.

Примерно с середины урока я, подобно шаманке Беловой, во все уши слушал профессора Фергаса, записывал за ним лекцию, а заодно будто смотрел кино.

Он рассказывал, а белый огонь над столом менял форму, показывая сначала обычного воина со щитом, а затем, с каждым рангом, меняя облик Стража и его защиты.

В итоге на ранге Дух-Хранитель перед нами предстал уже могучий маг в доспехе и с огромным щитом, пылающим разными магическими Сферами.

Я невольно представил себе Мичи Хегевару в этом образе.

А потом и Горо Исиму.

Оттого мне не терпелось поскорее пойти на занятия по Линии Стражей, но следующим уроком в моём расписании значилось… пение. И теперь мне ещё сильнее хотелось придушить смотрителя Храмова.

В конце занятия Фергас объявил о том, что он занимается ещё и распределением первокурсников по факультативам, и у него можно записаться ещё на другие дополнительные занятия.

Перед каждым студентом легли листки со списком предметов, из которых нужно было выбрать два.

С первым у меня не возникло проблем. Я сразу же поставил отметку напротив «Иностранных языков», а вот над вторым пришлось подумать.

Когда выбираешь между «Музыкой», «Философией», «Театром», «Архитектурой», «Историей культурного наследия» и «Живописью», то сложно решиться хоть на что-то, потому что ни на что идти не хочется.

– Через полгода можно выбрать другой предмет, – шепнул мне Илья, видя, что я медлю. – Это же дополнительные занятия, а не основные. Так, для общего развития.

В конце концов, я поставил галочку напротив «Истории культурного наследия». Возможно, там расскажут про древние артефакты, кто знает.

– А я на «Театр» пойду, – признался вдруг Илья, показывая мне свой лист.

Кроме «Театра» он записался ещё и на «Живопись». Видимо, решил культурно обогатиться на всю катушку. Но недолго я над ним потешался, потому что вскоре сам пошёл к Жрецам на Пение.

Следом за мной отправилась и «Шаман Белова». Она входила в низко-слабую группу по своей Линии.

Внутри Башня Жрецов оказалась очень даже ничего.

Я ожидал увидеть мрачное убранство и полумрак, но вместо этого в Башне было светло, даже ярко. Коридоры и залы украшали светильники, гигантские люстры, цветные мозаики на окнах и фрески на потолках.

На стенах в золочёных рамках висели отрывки из священных текстов и песен, портреты прошлых и нынешних преподавателей, на пьедесталах за стеклом стояли магические бубны и древние фолианты.

Народу в Башне толпилось прилично, и всё это были Жрецы. Они спешили, толкались, переговаривались между собой с серьёзными лицами, и я со своим белым гербом Витязя смотрелся тут лишним.

Порой некоторые на меня даже косились: мол, ты не заблудился, вообще? Башня Витязей не слева, а справа от Главной.

По дороге я неожиданно столкнулся с Ючи Хамадой, любимчиком учителя Ма.

Ничего не выдавало того, что несколько дней назад он сломал ногу в Котлованах и пережил не самые приятные приключения.

Увидев меня, он расплылся в улыбке, хотя обычно никогда ко мне эмоций не испытывал.

– Привет! – Хамада подошёл ко мне в компании двух парней. – Осваиваешься?

– На Пение иду, – без энтузиазма сообщил я.

– Все Жрецы должны уметь петь и владеть ораторским искусством. От этого зависит сила их воздействия.

– А как чувствуют себя остальные?

– Грича быстро на ноги подняли, а вот с Джанко, говорят, пришлось повозиться. Тяжёлые раны.

Меня кольнула вина. Ведь на девушке были мои раны.

– И поздравь, – добавил Хамада, – мне определили активное число резерва. Тысяча четыреста из шести тысяч. А у тебя сколько?

– Сто, – не моргнув глазом, сообщил я, хотя внутри всё напряглось от того, как изменились в лице трое Жрецов, будто из человека я вдруг превратился в слизняка.

– А, ну… – Хамада прочистил горло и добавил: – Это поправимо.

– И Пение тебе точно поможет, – усмехнулся приятель Хамады (врезать бы шутнику по роже).

Тем временем сам Хамада наклонился к моему уху.

– Сегодня вечером надо будет сдать отчёты в Канцелярию. Распоряжение Бажена Орлова. Насчёт того, что мы делали в Котлованах.

Я помрачнел.

Не хотелось отчитываться перед Баженом, да ещё клясться потом в Канцелярии, что написал правду. В этом вопросе приходилось надеяться только на Галея. Раз он сам предложил письменный отчет, значит, есть лазейки, чтобы не рассказывать Бажену всё до мелочей, ведь тогда придётся поведать и про стюарда, и про карту, и про атлас. Да про всё.

Когда я наконец дошёл до нужного кабинета, то попал в зал со сценой.

На ней уже выстроились человек пятнадцать Жрецов, а внизу перед ними стоял жуткого вида рыжеволосый верзила, рожей больше похожий на уголовника. Ни чёрная туника преподавателя, ни шёлковый колпак на макушке не делали из него учителя, которому можно доверять.

Он дождался, когда все соберутся, затем молча поставил перед каждым учеником пюпитры с листками молитв, после чего… запел сам.

Самозабвенно, вдохновенно, прикрывая глаза от удовольствия. У него был глубокий баритон, и пел верзила отменно. У нас бы он точно стал звездой.

Исполнив короткую молитву, учитель наконец заговорил:

– Вот так и вы должны уметь, дорогие певцы. И этому мы будем учиться.

– Это Шаман Жозес, один из певцов столичного театра оперы, – прошептала Белова, которая снова оказалась рядом со мной. – Ты видел его бубен?

Это был самый дурацкий вопрос из всех дурацких вопросов сегодняшнего утра.

– Нет, не видел.

– Это же произведение искусства…

Ей пришлось умолкнуть, так как наш несуразный хор начал петь.

Сначала верзила распределил нас по голосам, а затем заставил исполнить молитву. Снова и снова мы запевали, пока в глотке не запершило. Я не припомню, чтобы вообще когда-либо занимался пением, да и слуха у меня не имелось.

Кажется, это касалось и Беловой.

Она завывала так старательно и фальшивила так жутко, что напоминала пожарную сирену. Уверен, эта шаманка могла бы убить любое войско и без магии. Просто исполнила бы им арию.

Когда мы вдоволь напелись, а точнее – навылись, то верзила Жозес дал каждому ученику короткую оценку его таланта:

– Плохо.

– Слабо.

– Ужасно.

– Терпимо, но порой ужасно.

– Скверно. Очень скверно.

– Отвратительно.

– Совершенно… хм… невыносимо.

Я тоже получил заслуженное «Ужасно», но вот странное дело, Шаман Жозес внезапно похвалил мою завывающую сиреной соседку.

– Вы прекрасно поёте, Варвара, – улыбнулся он. – Думаю, если заниматься усерднее и развивать талант, то ваш голос сможет влиять на человеческую память и даже волю. Не каждый Жрец способен на такое, даже достигнув ранга Оракул. Но таланты я вижу сразу. Хм… лучше сказать – слышу. У вас уникальный талант.

«Шаман Белова» чуть порозовела от смущения, ну а у меня будто в голове щёлкнуло.

Пение влияет на память человека?

Получается, именно с помощью пения Жрецы и стирают варварам память, а вместе с ней личность с волей. Скорее всего, то же самое они применяют и к Иномирцам. Правда, для этого ещё и особо противным голосом надо обладать, как у Варвары Беловой.

Напевшись в хоре до звона в ушах, я наконец отправился туда, куда мне не терпелось попасть, чтобы начать развивать своё активное число резерва.

На сдвоенный урок Витязей.

Проходил он не в Башне, а на улице – на площадке для Иллюзионов, около теплиц с друидскими травами. И когда я шёл на занятие, то увидел, что к теплицам направляется группа Целительниц.

Среди них была и Мидори.

Меня она не заметила, погрузившись в раздумья. Она была мрачной и на вид даже злой, чего я вообще не ожидал. Сбылась её мечта – она попала в Академию, но только радости Мидори не испытывала.

Я всё думал о том, что могло её так огорчить, но тут меня окликнули:

– Эй, ну как? Готов к пел-лвому ул-локу Витязей? – Лёва поравнялся со мной и зашагал рядом.

Впереди быстрым шагом семенила девчонка из нашей слабой группы. Зубрила Исидора Гран. Лёва с опаской посмотрел ей в спину, но сразу же отвёл взгляд. Кажется, он её побаивался.

На площадке для тренировок Витязей собрались все двенадцать человек.

Тут была и четвёрка отморозков во главе с Платоном Саблиным, и три любительницы держаться вместе и никуда не вмешиваться, и два шутника Тарас и Яков. Потом присоединились я, Лёва и Исидора.

И на этот раз Платон будто бы не имел ко мне претензий, как и его свита. Они на меня даже не посмотрели, продолжая о чём-то переговариваться.

Вскоре появился учитель, и это был совсем не Галей.

Вместо него явился атлет лет тридцати пяти, а за ним пришла… его секретарь. Совсем молоденькая девушка. Возможно, даже не маг. Вид у неё был измученный, как у загнанной лошади.

Атлет диктовал ей свои распоряжения на ходу, а она записывала, при этом пару раз чуть не споткнувшись на каменной дорожке.

– Не забудь, что завтра до обеда у меня встреча по поводу примерки костюмов для конкурса. И напиши моей бывшей жене, что я не намерен больше держать её собаку в своём доме. Затем напиши моей нынешней жене и скажи, что столик заказан на пять вечера в ресторане «Северный ветер». Потом предупреди Елену, чтобы не беспокоила меня, пока я буду с женой. И скажи Валентине, что я согласен выступить с Викторией, раз уж сама Валентина занята. Также я не одобрил ту торжественную речь для открытия нового музея, нужно переписать во втором абзаце, где говорится про императора. И портрет для выставки…

Он дошёл до площадки и смолк.

Секретарь чуть в него не врезалась, но вовремя успела остановиться.

– Простите, я не поняла насчёт портретов, господин Коровин… что с ними сделать? – пробормотала она.

Тот нахмурился, будто потеряв нить своей мысли.

– Идите, Лиза. Продолжим потом. И про портреты не забудьте.

– Но я не поняла…

– Идите!

Девушка закивала и поспешила удалиться, чтобы исполнить задания учителя. Он же оглядел нас, прищурившись, и без особого желания представился:

– Адриан Коровин, меня назначили преподавателем в вашу низко-слабую группу, и я любезно согласился, хоть, признаюсь, мне было крайне сложно выкроить для этого время. Я буду совмещать преподавание и свою актёрскую деятельность в театре.

– А учитель Галей? – спросил я.

Коровин повернул голову в мою сторону, резко так, по-птичьи, и уставился на меня.

– А Фуми Галей назначен Советом Академии в другие группы. Он будет преподавать у средне-сильной и высоко-сильной групп Витязей.

Я еле сдержался, чтобы не поморщиться.

Совет только что лишил меня нормального учителя, и чтобы к нему попасть, мне придётся вырваться из слабой группы и перейти в сильную. Только как это сделать, когда учителем стал непонятный актёр, которому вообще на успехи нашей группы по барабану?

Коровин упёр руки в бока, встав так, будто уже играл на сцене.

– Я вам сразу скажу, ученики: многие из вас будут отчислены после экзаменов. Это естественный отбор. Смиритесь.

И тут руку вытянула Исидора.

– Простите, господин Коровин, а могу я спросить насчёт турнира, который проводится ежегодно для Витязей всех четырёх курсов? Я знаю, что по правилам та группа, которая займёт одно из трёх призовых мест на турнире, точно может рассчитывать на положительную оценку на экзамене.

Я чуть не поперхнулся, как и сам Коровин.

Наша группа, состоящая не пойми из кого, точно на такое может не рассчитывать. Платон и его свита рассмеялись, как и Тарас с Яковом, как и три девушки-подружки.

Исидору же совсем не смутила их реакция. Она больше ничего не сказала, но почему-то посмотрела на меня, будто интересуясь: «Ну и как тебе моя идея, выскочка?»...

Эпизод 12

Идея-то была неплохая.

Взять одно призовое место на турнире Витязей и получить положительную оценку на экзамене.

Только было слишком много «но».

Коровин не удержался и скептически поджал губы, как бы говоря, что у нашей группы нет шансов, и даже мысль о победе выглядит идиотской.

– Так уж повелось, что низко-слабые студенты всегда отказывались от турнира заранее, – произнёс он не без снисходительности. – Ну давайте подсчитаем, дорогие зрители... то есть ученики. На каждом из четырёх курсов Линии Витязей есть по четыре группы разной силы: низко-слабая с активным числом резерва «до двухсот», средне-слабая с числом «до трёхсот», средне-сильная с числом «до пятисот» и высоко-сильная с числом «до тысячи». С каждым курсом это число увеличивается ещё на тысячу. И в итоге получается, что всего в турнире будут участвовать шестнадцать групп с совершенно разной силой. Думаете, у вас есть шансы?

Наступила тишина.

И снова Исидора вытянула руку.

– Простите, учитель, но ведь в правилах турнира написано, что для каждого курса предусмотрено одно призовое место. Если так, то получается, что первокурсники будут соревноваться только с первокурсниками разной силы. Поэтому у нас есть шанс. Один к четырём.

– Да, формально призовых мест четыре, но именно три первых места гарантируют положительную оценку на экзамене. Понимаете? Вы должны обойти в мастерстве не только первый курс, но и второй, то есть семь групп с числами резерва от двухсот до двух тысяч. Как вам такое?

– Даже в таком соотношении третье место достижимо, – отчеканила Исидора.

Коровин вздохнул.

– Думайте, как хотите... э-э... как вас...

– Исидора Гран.

– Так вот. Можете помечтать, госпожа Гран. Никто вам не запрещает. У вас впереди более трёх месяцев до турнира.

Он зачесал пятернёй каштановые волосы, и без того идеально лежащие, после чего решил, что нужно всё же сделать перекличку. Раскрыв папку с красной бархатной обложкой, что оставила ему замученная работой секретарь Лиза, Коровин зачитал две первых фамилии по алфавиту:

– Аверьянова Нора и Аверьянова Римма. Сто шестьдесят и сто пятьдесят единиц активного резерва.

Две девушки подняли руки.

Значит, они были сёстрами. Нора – посильнее, а Римма – послабее.

Только странно, что они друг на друга даже не походили. Нора была шатенкой с тяжёлым взглядом и крупным подбородком, а Римма – остроносой блондинкой с точёными скулами. Хотя в манерах они действительно имели сходство: частенько лыбились невпопад или брезгливо морщили носы. К тому же, обе не переносили Исидору Гран.

– Бородинская Рада, – продолжил читать фамилии Коровин. – Сто шестьдесят единиц.

На этот раз руку подняла подружка сестёр Аверьяновых, девушка с пышными русыми кудрями, быстрая в движениях и очень даже симпатичная. Кажется, она была заводилой в этой троице и первой придумала невзлюбить зубрилу Исидору.

– Волков Кирилл, сто... э-э... просто сто. – Учитель не сдержал сочувственного театрального вздоха, глянув на меня, будто уже прощался.

Затем он назвал Якова Вьюгина с его ста пятьюдесятью единицами, а за ним – Горина Егора. У него насчитывалось сто семьдесят. Это и был тот самый Егор-Глыба, которому я успел всадить кулак в живот при первом знакомстве. Здоровяк-блондин из четвёрки отморозков.

– Гран Исидора, сто семьдесят. – Коровин отыскал глазами девушку и снова не удержался от вздоха. – Что ж, могу лишь пожелать вам удачи. И не отчаивайтесь, если ничего не получится.

На лице Исидоры отразился праведный гнев, но Коровин на неё уже не смотрел, продолжая зачитывать:

– Зверев Лев, сто двадцать.

Лёва закивал, только не удостоился от учителя ни взгляда, ни вздоха.

– Коховский Эдуард и Котов Андрей, по сто пятьдесят, – продолжил Коровин.

А это были два парня из свиты Платона, два невзрачных блондина. Так себе воины, но в паре могли представлять угрозу. Эд и Кот – так их называл Платон, когда с ними разговаривал.

Последними Коровин назвал Платона Саблина и Тараса... тоже Саблина.

А вот это было неожиданно.

Главный отморозок и главный шутник группы оказались родными братьями. А ведь внешне они, и правда, были похожи, просто у меня и мысли не возникало их сравнивать – они не общались, даже когда находились рядом. Оба брюнеты, оба худые и высокие. Только у Тараса ещё кудри имелись. Ну и чувство юмора, хоть и сомнительное.

Коровин бросил папку на пол и начал урок.

– Итак, ученики. Влияние на оружие. Вот, с чего начинается наш курс для Линии Витязей.

Он сделал таинственный вид, подошёл к одной из каменных перил площадки и нажал ладонью на белый выступ.

Тут же сработал механизм: раздвинулись перила, и из-под них вверх поднялась стена с оружием. Причём все мечи – а их было штук тридцать – крепились к стене светящимися крючками. Скорее всего, это была защита, чтобы оружием нельзя было воспользоваться вне урока.

Коровин выставил раскрытую ладонь вбок и замер в театральной позе, будто чего-то ожидая.

В тот же момент на дорожке со стороны Башен снова показалась секретарь Лиза. Она неслась со всех ног, а в руках держала меч в узорчатых ножнах.

Через несколько секунд запыхавшаяся девушка вложила оружие в раскрытую ладонь Коровина. Тот помощницу даже не заметил, будто меч лёг в его руку сам по себе, спустившись с неба.

– Итак, сегодня мы начнём овладевать техникой влияния на оружие. Вы должны уметь выбирать и покорять себе меч. Это база. Это основа всего обучения Витязя.

Лиза подобрала с пола брошенную Коровиным папку и замерла рядом, ожидая распоряжений.

Учитель тем временем вынул меч из ножен и всмотрелся в блики клинка, любуясь своим отражением. Ножны он отбросил в сторону, и Лиза умудрилась поймать их прямо на лету. Сказывалась долгая практика.

– Связь с оружием вы должны почувствовать на трёх уровнях, – сказал Коровин. – На физическом, духовном и магическом. Начнём с физического. Это то, как вы держите меч, то, как рукоять ложится в вашу ладонь, то, как вы себя ощущаете, взяв оружие, и наконец, это то, как вы владеете мастерством фехтования. Плюс понимание параметров меча, его веса, баланса, длины, формы клинка, заточки.

Он встал в стойку и сделал замах, будто атаковал противника. При этом двигался Коровин как на сцене. Даже его лицо сделалось трагичным и решительным.

– Есть и духовный уровень. Это значит, что вы должны объединиться со своим оружием. У вас – единая цель. Это сотрудничество, объединение сил. Вы бережёте меч, а он бережёт вас. Сам по себе меч не несёт ничего, кроме смерти, боготворить его не нужно, но ваши чистые помыслы, ваши великие дела могут сделать ваш меч благородным. И помните, любое оружие оставляет след. Как только вы ударили – удар невозможно забрать обратно. И ничего нельзя исправить. Поэтому сначала думайте, потом применяйте оружие. В дурных руках меч тоже становится дурным. И это не благородство Витязя. Это его позор.

Слышать это от самодовольного позёра Коровина было странным.

Он говорил так проникновенно, что я подумал, будто учитель сам искренне в это верит. Но тут он повернулся к секретарю и совсем обыденным тоном спросил:

– Ну как? Про благородство, мне кажется, неплохо вышло.

Лиза приложила ладонь к груди.

– Великолепно, господин Коровин! Вы истинный мастер!

Исидора не сдержалась и закатила глаза.

– Ну и магический уровень, ученики, – продолжил Коровин. – Тут всё несколько сложнее. Оружие создают Мастера Материй, если точнее, то Оружейники всех рангов: от Младшего Мастера до Элитария. И сила оружия во многом зависит от искусности самих мастеров. Поэтому всегда держите на примете хороших Оружейников.

Учитель поднял меч.

– Ну а теперь самое главное – умение управлять силой меча и вкладывать в него свою магию. С низким числом резерва вы не способны владеть оружием на магическом уровне. Эта способность достигается лишь после набора числа не меньше пятисот единиц, а это высоко-сильная группа.

Он снова выставил раскрытую ладонь, и Лиза протянула ему ножны.

– И значит, – Коровин сделал вескую паузу, – вы в своей слабой группе будете пока что осваивать оружие на физическом и духовном уровнях. Вы будете лишь теоретически изучать возможности магического уровня, изучать историю оружия и жизнеописание великих Витязей. А теперь выберите себе учебный меч.

Коровин указал на стену.

Все ученики поспешили к мечам, зашумели и заулыбались, примеряясь к оружию. На вид оно было совершенно одинаковым, но это только на первый взгляд. Как только я взял в руку первый меч, он преобразился, будто подстраиваясь под мой рост, вес и силу. Странно, что этого не случилось у других учеников.

Коровин такого не ожидал.

– Как вы это сделали?.. – опешил он. – Это магический уровень владения оружием! Какое у вас число активного резерва?

Я уставился на него, потому что был удивлён не меньше.

– Сто.

– А, это вы... который «просто сто»... – Коровин нахмурился, затем подошёл ко мне и выдернул меч из руки. – Возьмите другой!

Остальные тоже не сводили с меня глаз. В конце концов, Исидора опять не удержалась:

– Это ведь мечи-аморфы, верно? Их делает знаменитый Золотой Мастер по фамилии Осирис. Он один из немногих наделяет своё оружие способностью подстраиваться под хозяина.

– Да, именно так, госпожа Гран, – кивнул Коровин. – Но это свойство открывается ученикам только после достижения ранга Витязь-Меченосец, а это тысяча единиц активного резерва. Но никак не сто!

– Волков сжульничал, – уверенно заявил Платон Саблин. – Он прячет соляной амулет, усиливающий Знамение. Нужно его обыскать.

– У него не может быть амулета! – тут же возразила Исидора. – Если ты хоть раз воспользуешься мозгами, то поймёшь, что когда маг изучает все шесть Линий, то это значит, что его ничто не ограничивает. Из этого следует, что Знамения у него нет, и поэтому никакой соляной амулет не усилит его магию. Что тут неясного? Разве так сложно выстроить причинно-следственную связь прежде чем обвинять человека?

Она говорила с таким умным лицом, что даже сам Коровин выслушал её, будто это она преподаёт, а не он. Да и Платон спорить не стал, чтобы ещё больше не выглядеть идиотом.

Я же тем временем взял другой меч со стены, и...

...ничего не произошло.

Меч остался таким, каким был.

– Ну во-о-от, – с облегчением произнёс Коровин. – А то я уж подумал, что Комиссия Алхимиков ошиблась и распределила тебя не в ту группу... ну или меня зрение подводит, и надо обратиться к Целителям. Всё же преподавание – довольно нервная работа, и всегда нужно быть начеку, чтобы не сойти с ума.

Он натянуто рассмеялся, вернул меч на стену и сделал вид, что ничего не было.

– Я бы на твоём месте сообщила об этом случае смотрителю Храмову, – тихо сказала мне Исидора. – Число активного резерва не может так меняться. Оно либо увеличивается, либо остаётся на прежнем уровне, если не развиваться. А у тебя оно увеличилось, затем снова понизилось. Это ненормально.

Я покрутил меч в руке.

– Может, показалось?

На лице девушки отразилось сомнение: мол, ты сам-то в это веришь? Исидора Гран была не из тех, кто верит в случайности, мистику или банальное «показалось».

Все продолжали на меня коситься, поэтому Коровин поспешил отвлечь учеников небольшой лекцией про оружие, после чего велел повторить за ним начальные приёмы фехтования. Шаги и замахи.

Внимательно понаблюдав, как каждый справляется, он распределил всех по двое и показал, как отбивать самые лёгкие удары.

В пару мне попал Андрей Котов, один из дружков Платона. Тренировались мы долго, около часа, в то время как учитель опять мучил своего секретаря поручениями «сообщить», «заказать», «уточнить», «переделать», «напомнить» и «перенести на другое время».

Отпустив наконец Лизу вместе с мечом, он объявил, что пора перейти на короткие поединки в той же паре.

Уже через минуту Котов проиграл мне учебный бой, глупо пропустив удар.

– Надо было по-другому его атаковать! – разозлился на него Платон. – Ну что за позор?

Сам он успел одержать не менее быструю победу над своим противником – собственным братом Тарасом. Тот даже не особо сопротивлялся, лишь бы быстрее избавить себя от компании Платона.

– Сам иди и делай, как надо! – огрызнулся на него Кот.

– А покажите-ка нам, что умеете, – сказал Коровин со скучающим видом: чем-то ведь надо было заполнить остаток урока.

– Да легко! – Платон растолкал учеников и встал напротив меня. – Бой до первого касания.

Коровин сразу почуял угрозу и занервничал. Его скука сменилась тревогой.

– Так, ученики! Применяйте только те удары и блоки, что я вам показывал. Мы всё же на уроке, а не на...

Никто не стал его слушать.

Платон сделал молниеносный выпад. Я так же молниеносно отбил, а потом атаковал сам.

Мой противник неплохо владел мечом, хотя не был мастером фехтования. Как и я тоже. Если бы не уроки Галея, то мне бы не удалось избежать проигрыша, но я следил за каждым движением противника и почти всегда опережал его атаки, постоянно сбивая с ритма и заставляя метаться.

Он злился, начинал ошибаться и уходил в оборону.

Бой бы уже завершился, но неожиданно Платон задел пальцем свой брелок, висевший у него на поясе. Коснулся будто случайно, но в то же мгновение я ощутил удар по лицу. Точно такой же хлёсткий и жгучий удар, как в тот раз, когда Платон атаковал меня невидимой магией при первом знакомстве и сломал мне наушник.

От боли я отшатнулся и потерял устойчивость – по щеке будто раскалённой кувалдой съездили. Этого Платону хватило, чтобы сделать точный замах мне в грудь, но тут кто-то закричал:

– Он мухлюет! Саблин мухлюет!

Это был отчаянный вопль Лёвы.