Текст книги "Клан Волка. Компиляция (СИ)"

Автор книги: А. Райро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 103 страниц)

Акулина шла в дорогой шубе, покрыв голову капюшоном и закинув сумочку на плечо, а я следовал рядом, как цепной пёс. Одной рукой придерживал высокий воротник шинели, чтобы защититься от ветра, а второй – сжимал рукоять меча, торчащего из ножен на поясе.

Встречающие узнали Акулину сразу и поклонились, после чего быстро досмотрели меня, но ничего опасного, кроме меча, не нашли.

– Это мой телохранитель, – сказала девушка. – Гедеон Николаевич в курсе. Прошу оставить моему охраннику его оружие. Он отвечает за мою безопасность, господа. Иначе мне придётся закончить визит, не начав его.

Похоже, кавалер Акулы уже распорядился насчёт этого, потому что никто возражать не стал.

Нас провели через дополнительные ворота, затем – ещё через одни, и только потом мы оказались в городе. Нас усадили в карету, только без лошадей и колёс. Она работала на винтах – точно таких же, какие я видел на летающих креслах морских магов.

Извозчиком на этой карете был как раз морской маг.

Я уселся рядом с Акулиной, зорко следя за обстановкой и сопровождающими. Девушка не снимала капюшон на шубе, чтобы не светить лицом. Она выглядела спокойной, но её ладонь в белой перчатке то и дело незаметно сжимала мой локоть.

Мы ехали около получаса.

Старый Яр не зря так назывался. Это был городок с историей явно не одного столетия. Невысокие белокаменные терема, длинные гостиные ряды с фонарями, храмы бога Бартла, таверны и уютные скверы.

Грязи и продажных женщин, как обещала Акулина, пока не наблюдалось.

Всё тут было симпатично и выглядело цивильно. Я не сразу понял, что не так, а только когда мы покинули карету и прошли в здание одной из гостиниц.

Дверь нам открыл старик-швейцар с отсутствующим взглядом. Явно Иномирец. Потом я увидел двух носильщиков и горничную – тоже без признаков нормального сознания. Затем были официантки местного ресторана и девушки лёгкого поведения, ждущие у бара.

Во взглядах этих людей не было ничего – только пустая покорность.

Иномирцев тут использовали на всю катушку, и, скорее всего, те даже не знали, чем на самом деле занимаются. Прибывали сюда, получали Заказ на работу, а потом проходили процедуру промывания мозгов у Жрецов-Оракулов, после чего уже работали там, где нужно было хозяевам города, получали маго-таны, снова проходили обработку сознания и возвращались домой.

Если возвращались, конечно.

Мужчины в основном воевали на границе с Котлованами и трудились в тяжёлых условиях, а женщины обеспечивали быт и отдых военных гарнизонов приграничья. Работали обслугой, во всех смыслах этого слова. От кухарок, уборщиц и горничных до проституток в многочисленных кабаках и домах для развлечений.

От этого циничного использования во мне закипала злость.

– Прошу подождать, госпожа, – сказал Акулине один из трёх сопровождающих нас Витязей и быстро подошёл к администратору.

Тот, кстати, смотрел вполне ясными глазами.

– Вы насчёт номера триста с видом на храм Бартла, господа? – уточнил он вежливо и веско.

Как только ключи были получены, нас провели на второй этаж, в номер с табличкой «300». В нём за большим зеркалом скрывался вход в лифт. Пока мы ехали вниз, Акулина сжимала мой локоть пальцами, хотя внешне держалась холодно, отстранённо и властно.

Оказавшись в подземном коридоре, мы двинулись дальше. Путь нам освещали вереницы фонарей и факелов на белых стенах.

Всё это время никто не проронил ни слова, будто боясь нарушить секретность тайной встречи. Когда впереди Акулина увидела пост охраны, то сразу отпустила мой локоть и спросила у сопровождающего:

– Долго ещё?

– Нет, госпожа, – ответил тот полушёпотом. – Почти пришли. Господин Ланне будет ждать вас в театральной комнате, наверху. Всё готово к встрече.

– Что за театральная комната? – нахмурилась Акулина.

– Уверяю, вам понравится.

Пройдя три поста охраны, мы наконец подошли к дверям ещё одного лифта, и на этот раз он повёз нас наверх.

Всю дорогу я запоминал детали, лица, названия, тайные рычаги, жесты охраны и персонала гостиницы, слова и фразы – всё до мелочей.

Когда мы вышли из лифта, то попали в пустынный гостиничный коридор с красными коврами. Потом было ещё несколько лестниц и коридоров, после чего мы подошли к одной из белых дверей без обозначений и табличек.

Все трое сопровождающих снова поклонились Акулине.

– Вас ждут. Охранник может остаться здесь, ведь в театральной комнате вам не угрожает опасность.

– Нет, – отрезала девушка, сбросив шубу на пол. – Мой телохранитель пойдёт со мной.

– Как скажете, госпожа.

Я быстро стянул шинель, сунул в руки второму помощнику Гедеона и, опередив Акулину, первым открыл дверь.

* * *

Недаром комната называлась театральной.

Хотя это была даже не комната, а огромный зал. С одной стороны имелась сцена с занавесом из тяжёлых красных тканей, а с другой – стояли роскошные диваны для зрителей явно не простого статуса.

Комнату украшали статуэтки, вазы с розами, позолота и фонтаны с мерцающей водой. Огонь горел в трёх каминах, а посередине стоял сервированный на двоих стол. Пламя свечей играло бликами в потолках.

А неплохо Гедеон подготовился. Хотя при таких деньгах мог бы и получше постараться.

Сам тайный воздыхатель Акулы сидел в одном из кресел, положив ногу на ногу – в костюме, весь напомаженный и холёный, а рядом с ним стоял высокий и совершенно лысый здоровяк. Похоже, тоже телохранитель, только втрое больше меня.

Увидев, что в зал ввалился непонятный парень, а не Акулина, телохранитель Гедеона тут же дёрнулся с места, но его наниматель поднял руку, останавливая рвение своего охранника.

Гедеон сам поднялся с кресла и пошёл навстречу, но, конечно, не мне, а девушке, которая стояла за моей спиной.

Младший сын главы Дома Ланне был невысоким блондином, немного полноватым, лет двадцати. С виду он казался безобидным и неуклюжим – такой жених как-то даже не вязался с Акулиной Снеговой, девушкой стройной, сильной, красивой и, на мой взгляд, достойной лучшего.

– Наконец-то... Акулина Андреевна... заждался вас... – заулыбался Гедеон, подходя к девушке и целуя её руку.

Меня он будто не заметил, но всё же мельком скользнул взглядом по моему лицу. Зато его охранник, лысый верзила, очень даже внимательно меня рассматривал и будто не мог поверить, что какой-то малолетний пацан сопровождает столь статусную гостью, как уважаемая среди военных Акула.

Охранник прошёл к двери и встал рядом, внимательно следя за обстановкой и постоянно косясь на меня краем глаза.

Тем временем оба наших нанимателя прошли на середину зала.

– Рада видеть вас в добром здравии, Гедеон Николаевич. – Девушка оглядела зашторенную сцену. – Почему именно здесь?

– Я люблю театр, сами знаете. – Гедеон провёл Акулину к столу и помог усесться в кресло. – А это моя личная театральная комната. Порой хочется отдохнуть и отвлечься от суеты, посмотреть пьесу.

– На вас работает целая труппа актёров, господин Ланне? Только на вас?

– Они получают щедрую оплату. Я их не обижаю. Сами понимаете, у нас негласный закон – Иномирцев не обижать, хоть Жрецы неплохо их обрабатывают. Тем более, все эти несчастные люди довольствуются малым, а батареек мне не жалко.

Мои челюсти сжались сами по себе.

Нет, я был не против, что Иномирцы разыгрывают пьесы перед этим индюком и получают за это свою долю маго-танов, но что-то подсказывало мне, что тут всё не просто, и эта приватная сцена существует не только для пьес.

В очередной раз рассыпавшись в любезностях перед Акулой, Гедеон предложил ей выпить «прекрасного вина из старинного кубка, переданного по наследству».

Я же следил за каждым его жестом: он разлил напиток из одной бутылки, чокнулся, глотнул первым – ничего подозрительного, но что-то всё равно настораживало.

Следопыт во мне постоянно исследовал обстановку, запахи, световые блики, тени, малейший посторонний шорох.

Я даже ощущал телесные реакции Акулины на расстоянии, когда очень этого хотел. И сейчас девушка нервничала, хотя ничего не выдавало её волнения.

Наверняка, у неё из головы не выходил вопрос: какого хрена этот избалованный сынок Дома Ланне пригласил её на приватную встречу? Что-то предложить? Что-то получить? О чём-то договориться?..

Он вдруг положил ладонь на руку девушки и что-то прошептал ей. Та тихо рассмеялась.

– Какие у вас шутки, Гедеон Николаевич!

– Я не шучу, Акулина Андреевна. – Он покачал головой, серьёзно посмотрев на девушку. – Приглашаю вас посмотреть со мной спектакль, поставленный специально для нас двоих. Уверен, вам понравится. Можем выпроводить наших охранников за дверь.

Акулина медленно отпила ещё вина из кубка, давая себе время, чтобы принять решение, после чего кивнула.

– Я посмотрю с вами спектакль, Гедеон Николаевич, но хотела бы, чтобы мой телохранитель остался здесь. Так мне спокойнее.

– Вы лукавите, Акулина. Ни один мужчина не сможет вас защитить так же хорошо, как вы сами.

Пока они любезничали, я уловил странный звук, который никак не мог распознать. Еле уловимый шорох с потрескиванием. Шум заглушила музыка, донёсшаяся со сцены.

Акулина и Гедеон взяли свои кубки и пересели на диван.

Занавес тут же открылся, на сцене началась то ли комедия, то ли трагедия – в театральных постановках я не разбирался. Правда, так я думал только первую минуту, а потом понял, что вижу спектакль по пьесе о четырёх лотосах.

Вот и уже знакомый мне герой, Рю Усан, раненый и облитый кровью, ищет убежища в захолустной деревушке. Вот его находит девушка Нуо, вот у них зарождается любовь, а вот девушка уже бежит к колдунье и начинается вся заварушка.

Акулина тем временем налегала на вино, а заодно поила Гедеона. Тот охотно заливал в себя напиток и всё ближе придвигался к девушке, поглядывая в вырез её платья.

Порой они обсуждали действие пьесы, порой перешёптывались и хихикали. Акула позволяла парню клеить себя, его руки то и дело поглаживали её то по колену, то по плечу, то обнимали за талию и прижимали к себе.

Спектакль всё продолжался.

Официант принёс уже третью бутылку.

Я и лысый здоровяк следили за парочкой на диване, за актёрами на сцене, за тёмными углами зала и друг за другом.

Акулина всё больше накидывалась, Гедеон всё больше наглел и распускал руки, пьеса приближалась к кульминации. Ещё через какое-то время Акулина позволила себя поцеловать. Мне тут же захотелось подойти и вырубить Гедеона, чтобы он уже отвалил от неё, но спектакль продолжался – и на сцене, и на диване.

Надо было довести всё до конца.

Хотя, если честно, Акула вела себя странновато даже для того, чтобы привести свой план в исполнение. Она слишком легко позволила себя опоить и будто забыла, кто она такая, забыла о своей репутации. Девушка сама дала волю рукам и рывком прижала пьяного Гедеона к себе, жадно его поцеловав, а потом вдруг оторвалась от него, взяла кубок со столика и снова предложила выпить.

Надеясь на бурное продолжение, Гедеон не стал сопротивляться и охотно накинул ещё. Акулина засмеялась и тоже опрокинула в себя порцию. В ход пошла четвёртая бутылка.

На сцене тем временем Рю Усан как раз сражался с болотной колдуньей на мечах.

Акулина стянула с себя сапоги и босиком залезла на диван. Гедеон принялся целовать её ногу от щиколотки до колена, потом – к середине бедра. Его ладонь всё настойчивее сжимала грудь Акулы, а губы продвигались по ноге всё выше... пока не наткнулись на целый набор маленьких метательных кинжалов, прикреплённых к бедру девушки.

Увидев оружие, Гедеон заулыбался.

– Хочу увидеть тебя только вот с этими ножами на ноге... и больше никакой одежды. Совершенно никакой. Моя опасная госпожа.

Акулина рассмеялась, запрокинув голову.

– Ты не представляешь, что лежит у меня в сумочке, Гедеон! Там кнут! Хочешь, я накажу тебя за то, что ты меня напоил?

Я бы не хотел этого ни видеть, ни слышать, но продолжал внимательно наблюдать за происходящим на диване, на сцене и в зале.

Лысый здоровяк рядом со мной не сводил взгляда с Акулины и оголённых участков её тела: плеч и ног. Её белокурые волосы рассыпались по спинке дивана, а сама девушка, кажется, была уже готова уснуть раньше своего кавалера. Гедеон же, тоже нехило пьяный, всё никак не желал вырубаться.

И тут Акулина повернула руку с кубком так, что в нём блеснул узор.

Чёрт возьми!.. Точно такой же узор был на моём атласе!

Меня моментально бросило в жар, в голове забегали мысли, ладони вспотели.

Неужели это кубок из набора артефактов, которыми владело древнее племя Колидов? Тех самых артефактов, что были найдены профессором Андронниковым, а потом бесследно исчезли?

Я до боли вгляделся в рисунок, в очертания кубка, в его янтарный цвет. Память тут же воспроизвела недавние слова Галея: «Четыре янтарных кубка, две тетради и один меч».

– Охрана-а-а-а! – вдруг крикнула Акулина охрипшим голосом. – Покиньте помещение! Вы и так тут слишком задержались!

– Да! – закивал Гедеон. – Валите отсюда, ребята! Постойте за дверью! И до утра не беспокойте!

Я и второй телохранитель снова покосились друг на друга, затем кивнули и оба вышли в коридор. Продержавшись всего несколько секунд, я сказал, что мне надо в туалет.

Здоровяк усмехнулся.

– Ну всё ясно, пацан. После такого представления приспичило напряжение сбросить?

– Угадал, коллега. Иначе ходить не смогу, – криво улыбнулся я и быстрым шагом направился в уборную.

В голове стояла картина, как изящная рука Акулины держит янтарный кубок Колидов.

Как эта вещь вообще попала к Гедеону Ланне, и знал ли он, каким артефактом обладает?..

Закрывшись в комнате и еле справившись с тревогой, я отошёл к противоположной от двери стене, рассчитывая расстояние. Атлас был со мной, а внутри него имелись два важных соляных знака – Бытия и Небытия. Они давали возможность перемещаться туда, где я уже находился, а мне надо было срочно попасть обратно в театральную комнату и сделать это так, чтобы никто не заметил.

Я нарисовал пальцем в воздухе знак спирали со стрелой внутрь, а когда он обрёл облачные черты, то направил символ себе под ноги и наступил на него.

Не прошло и доли мгновения, как вокруг меня всё исчезло, пространство поглотило Небытие, а я остался в вакууме, без тела и почти без сознания. И пока меня не затянула опасная магическая субстанция, надо было представить себе точку возврата. Я вообразил театральную комнату, ковёр рядом с диваном, а затем начертил пальцем спираль со стрелой наружу.

Меня моментально начало вытягивать из Небытия, вокруг образовался чёрный пространственный коридор, а впереди, где-то вдалеке, замаячил тот самый диван, на котором Гедеон уже раздевал Акулину, а она даже не сопротивлялась, а, наоборот, помогала снимать с себя одежду и улыбалась.

Ненормально всё это.

Ну не могла Акула настолько потерять мозги...

Меня всё приближало и приближало к этому грёбанному дивану, пространственный коридор светлел, пока не вспыхнул светом, и я не приземлился на пол.

Бесшумно перекатившись по ковру за край дивана, я замер.

На сцене уже никого не было.

Пьяный в стельку Гедеон меня не заметил, увлёкшись стягиванием платья с девушки и пыхтя ей в лицо:

– Акулина Андреевна, что же мы делаем?.. Вы уверены, что хотите этого? Я человек благородный, после такого должен на вас жениться.

– Ну конечно... – прошептала Акулина. – Я очень этого хочу.

– Чего именно?

– Всего, Гедеон Николаевич. Всего-всего...

Парень вдруг придержал напор, приподнялся и сунул руку за спинку дивана. Оттуда он вытащил портативное устройство с круглой пластинкой и иглой. Именно она и издавала тот самый шум с потрескиванием, который я заметил ещё в начале.

Гедеон записывал на пластинку всё, что говорила ему Акулина, все её слова.

Отключив устройство, он снова склонился над девушкой.

– Прости, Акулина... правда, прости. Я не хотел так поступать, это отец заставил. Он спит и видит, как сожрать Дом Снеговых. А при таких доказательствах твой отец спорить не будет и сам тебя замуж выдаст, без твоего согласия. Ты же сама меня захотела, я тебя силой не заставлял. Сейчас ты станешь моей, и все будут довольны, правда же? Ты, я, мой отец... это же не нарушение закона, ты сама захотела... сама... мы просто ускорим процесс поглощения Дома Снеговых, только и всего... Мой отец всё равно бы когда-нибудь вас сожрал, ты же не будешь с этим спорить?

Он забрал у полусонной девушки пустой кубок и поставил на пол у дивана.

– Эта штуковина сделала своё дело, как мне и обещали. Слабовато, конечно, кубок работает, долго пришлось ждать, да и эффект так себе. Мне сказали, что в полную силу он работает только в руках каких-то особенных магов... такое у них ещё странное название... э-э... Колиды, кажется... хотя это неважно. Иди ко мне, детка... ты меня возбудила своими кинжалами...

Акулина вдруг толкнула Гедеона в плечи и прошептала:

– Ты знаешь... я передумала. Передумала... да. Позови моего телохранителя. Я хочу его видеть. Срочно. Позови его. Я хочу, чтобы он забрал меня отсюда.

– Забрал? – Парень качнул головой. – Ради Бартла, Акулина. Твой телохранитель – сопляк безмозглый... Оставил пьяную клиентку без присмотра. Он же бестолковый. От пня и то проку больше, чем от твоего тупого телохранителя.

В этот момент я бесшумно поднялся на ноги и встал за спиной Гедеона...

Эпизод 7

Это было очень и очень хреново.

Я смотрел на затылок Гедеона, на его взъерошенные белые волосы, и уже понимал, что если чересчур приложить этого придурка, то можно нехило вляпаться в войну двух сильнейших Военных Домов Стокняжья.

С другой стороны, я уже вляпался, а война между Снеговыми и Ланне начнётся и без моего участия, если, конечно, не придумать, как иначе повернуть эту дрянную ситуацию.

Андрей Снегов не потерпит того, что сделали с его дочерью – это очевидней некуда. Дядька он суровый и церемониться не станет. Отловит и кастрирует сынка Ланне для начала, а потом возьмётся за остальных.

Но я всё равно решил сработать аккуратно.

По крайней мере, насколько мог в такой ситуации.

Акулина лежала без сознания и без платья, а Гедеон тем временем склонился над почти голой девушкой и принялся расстёгивать ремень на брюках, гремя застёжкой.

– Эй... – тихо сказал я.

Он вздрогнул и тут же начал поворачиваться ко мне – этого я и ждал.

Как только его физиономия была в зоне досягаемости моего кулака, я хлестанул Гедеона боковым ударом в челюсть.

Этой технике я научился ещё в том мире, у наставника Анатоля, и уже не раз здесь применил. Короткий и точный удар – небольшая встряска мозга и моментальное лишение сознания.

Для эффективности я использовал ещё и частичную броню на кулаке, чтобы уж наверняка вырубить парня с одного раза.

Гедеон даже ничего не успел понять. Он рухнул с полуспущенными брюками прямо на Акулину, а та вдруг отпихнула его тело ногой, и он перевалился с дивана на пол, как мешок.

Девушка так и не поняла, что Гедеон вырубился.

Она вообще мало что понимала.

– Где... это... – прошептала Акулина, еле ворочая языком, и попыталась приподняться на локте, но ничего не вышло.

Она кое-как повернула голову и уставилась на меня ошалелыми глазами.

– Кирилл... что ты делаешь?..

Увидев меня рядом, девушка немного успокоилась.

– Лежи и не шуми, – тихо ответил я. – Скоро тобой займусь.

Удивительно, но Акула даже не послала меня к чёрту и не сказала, чтобы я не указывал ей, что делать – скорее всего, просто не успела.

Она лишь медленно моргнула и прошептала:

– Как хорошо утолить жажду...

И снова отключилась.

Я же пока занимался Гедеоном. Быстро сдёрнул со столика салфетки, скомкал и сунул кляп ему в рот, затем связал руки скатертью, а на глаза повязал полотенце. Теперь надо было убедиться, что кубок, из которого пила Акулина – действительно та самая вещь из артефактов племени Колидов.

Я немедля взял его с пола и тут же ощутил дрожь по всему телу. От моего прикосновения янтарный кубок приобрёл золотистый цвет и замерцал.

Но и это было не всё.

Я заглянул внутрь, и в следующее же мгновение на его дне проявился рисунок. Он изображал человека, поражённого стрелой в голову. Скорее всего, это означало «влияние на сознание, память, мысли» или что-то в этом духе.

Судя по Акулине, даже несильное действие кубка привело к тому, что она плохо осознавала, что делает, а теперь ещё и плохо помнила.

Ещё через пару секунд рисунок исчез. Кубок перестал мерцать и отливать золотом, снова став янтарным.

– Неплохо, – беззвучно произнёс я, продолжая пялиться на вещицу.

На моём атласе подобных рисунков не имелось, и, скорее всего, такие изображения были лишь на кубках – на каждом разное. Именно этот рисунок влиял на мозги, только в руках Гедеона он сработал слабо, а вот в моих руках...

Я покосился на парня, лежащего без сознания на ковре у дивана. В голове моментально созрел план, как выпутаться из дерьмовой ситуации.

Однако, кроме Гедеона, предстояло разобраться ещё и с охранником за дверью – скоро он должен был заметить, что я слишком долго скидываю напряжение в туалете. Имелась только одна загвоздка: такого верзилу вряд ли получится аккуратно вырубить с первого раза... и даже с десятого.

Тут нужно кое-что посерьёзнее.

Я поставил кубок на стол, стянул с себя китель и рубашку, раздевшись до пояса, и ослабил ремень на брюках, после чего размял шею и глубоко вдохнул.

– Ну давай... Следопыт... показывайся.

Чтобы ускорить активацию тёмной звериной сущности, я посмотрел на Акулину и скользнул взглядом по её телу.

Одежды на ней имелось немного: только чёрное кружевное бельё и ремень-крепление с мелкими кинжалами на бедре. Да и фигура что надо. Тонкая талия, красивая грудь... очень даже. Вдруг на секунду мне почудилось, что это Джанко так лежит...

Так, всё, Волков. Остановись. Иначе воображение потом хрен затормозишь.

Хотя вид, конечно, возбуждающий. Тут Гедеона я отлично понимал, только его паршивых методов не разделял. Через несколько секунд бессовестного разглядывания мой организм очень даже активно среагировал, и Следопыт не заставил себя ждать.

Жар волной пронёсся по телу, запахи усилились, люди стали выглядеть как тепловые образы, слух уловил малейшие шорохи. Спустя считанные мгновения я уже стоял посреди зала в образе Следопыта. Кожу покрывали красные татуировки, на пальцах имелись короткие чёрные когти, а языком ощущались клыки.

Рост, вес, мускулы и ловкость зверя – всё это должно было помочь мне одолеть лысого верзилу.

Я заставил себя оторвать взгляд от девушки и бесшумно прошёл к двери, принюхался и прислушался. Охранник совершенно точно стоял в коридоре и был один. Слева от дверного проёма. Судя по сердцебиению, он был спокоен и даже расслаблен.

Отлично.

Когтистой ладонью я медленно обхватил ручку, повернул и бесшумно приоткрыл дверь, ну а всё остальное было уже делом нескольких секунд: я буквально сгрёб верзилу за шею рукой, одновременно зажав ему рот и не дав закричать.

Дверь так же бесшумно закрылась, а охранник уже лежал на полу, получив тот же самый боковой удар в челюсть, только железобетонным кулаком Следопыта.

Я ещё раз прислушался, убеждаясь, что в коридоре тишина, после чего оттащил телохранителя в угол и перевалил на кресло, затем туго обмотал руки скатертью, повязал полотенце на глаза и заткнул кляпом рот, как и Гедеону.

Дальше надо было действовать ещё быстрее, пока никто не пришёл в себя. В том числе, и Акулина. Лишние вопросы от неё мне были не нужны.

Я глянул на пламя свечей на столе, затем прикрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, побеждая в себе тёмную сущность. Когда же снова открыл глаза, то ни татуировок, ни когтей на мне уже не было.

Не теряя времени, я убрал из записывающего устройства пластинку с признаниями пьяной Акулины и поставил новую. Затем забрал кубок со стола и плеснул туда вина из недопитой бутылки, а после взял Гедеона за ворот пиджака и навалил затылком на край дивана.

Пришлось несколько раз шлёпнуть парня по лицу, чтобы хоть немного привести в сознание. Меня он видеть не мог – повязка оставалась на его глазах.

Получив ещё несколько несильных шлепков по физиономии, он наконец приподнял голову и шумно выдохнул носом.

Я вытащил кляп из его рта, приставил меч к шее и, не давая ему опомниться, начал задавать вопросы:

– Как зовут? Имя. Фамилия.

Он кашлянул и прошептал:

– Ты что за хрен?.. Ты знаешь, на кого руку поднял?

– Это ты что за хрен? Имя. Фамилия, – с угрозой повторил я и прижал лезвие меча под подбородком Гедеона.

Тот замер, боясь шевельнуться.

– Ге... Гедеон Ланне...

– Громче.

– Гедеон Николаевич... Ланне.

– Кто приказал тебе пригласить Акулину Снегову на тайную встречу, опоить и опорочить её?

Гедеон сглотнул и прохрипел:

– Никто... не приказывал. Меня попросили. Только я не хотел... мне нравится Акулина, но она задержала ответ о замужестве... и меня попросили ускорить... она ведь всё равно бы согласилась... семье Ланне никто не отказывает... я просто хотел её поторопить... я ничего плохого не делал... меня попросили...

– Кто попросил?

Он засопел, но я сильнее придавил клинок к его шее.

– Отец... – наконец выдавил Гедеон.

– Громче.

– Отец. Николай Ланне.

– Для чего?

– Чтобы... чтобы... Дом Снеговых... чтобы мы...

– Громче.

Он лизнул губы, вдохнул носом и на выдохе произнёс:

– Чтобы поглотить Дом Снеговых.

Я быстро отключил записывающее устройство, остановив пластинку, и задал уже другие вопросы:

– Где ты взял кубок?

– К-какой к-кубок?..

Я ухватил его за шею, сжал пальцы и применил частичную броню на руке, чтобы хватка получилась сильнее.

Гедеон захрипел.

– Где ты взял кубок, мать твою? – Я повторил вопрос и отпустил шею парня, снова приставив к ней лезвие клинка.

– Отец на вечер дал... попользоваться... – еле произнёс он.

– Ты же говорил, что кубок достался тебе по наследству.

– Нет... это я для красного словца... чтобы Акулина подумала, что у меня с отцом хорошие отношения...

Его отношения с отцом меня мало волновали, я снова вернулся к кубку.

– А где твой отец его взял?

– Не знаю... он не говорил...

– Другие кубки у него есть?

Гедеон мотнул головой.

– Нет... не знаю, не видел... я и про этот кубок только недавно узнал...

Я не стал больше тратить время на допрос и принялся насильно поить парня из кубка.

– А теперь выпей немного... это не больно... давай-давай...

Он дёрнулся и сделал пару конвульсивных глотков, чтобы не захлебнуться. Потом кашлянул и отпил ещё.

После нескольких глотков он будто уже не мог остановиться и хлебал вино, как воду, жадно, быстро, подаваясь навстречу кубку в моей руке.

Выглотал Гедеон всё, что было, а когда вино закончилось, он замер, словно ожидая, что ему скажут.

Ну я и сказал:

– Ты и Акулина сели на диван смотреть спектакль. Ты перепил вина и уснул. Девушка сразу ушла. Пластинка твоя оказалась негодна, ничего не записалось. Кубок тоже не сработал. Ты случайно уронил его и сломал. Осколки выбросил в окно. А теперь спи до утра.

– Плохо, очень плохо... отец будет зол... – прошептал Гедеон. – Он снова не будет со мной говорить. Но всё же... как хорошо... да, как хорошо утолить жажду...

Пробормотав это, он опять отключился, уронив голову на грудь.

Мысленно я помолился за то, чтобы кубок подействовал. Судя по реакции Акулины, она даже не помнила, что с ней случилось. А значит, и Гедеон не вспомнит.

Мало ли, накидался в дрова и уснул, а девушка не стала на это смотреть и ушла. Что тут удивительного?

Так.

Теперь охранник.

Я вылил в кубок оставшиеся полбутылки вина и принялся за телохранителя. Навалил его затылком на спинку кресла, ударил несколько раз по лицу, чтобы привести в чувство, а затем, как только он начал приподнимать голову, вынул кляп и напоил его из кубка.

Здоровяк сначала сопротивлялся, но как только жидкость попала ему в глотку, а затем – в желудок, то почти сразу перестал дёргаться и принялся глотать вино, как божественный нектар. Переводил дыхание, шептал «Ещё» и опять прикладывался к янтарной чаше, пока не выпил всё до конца.

– Ещё... дай ещё... – хрипло взмолился он, поведя лысой головой.

– Итак, – чётко произнёс я, – Гедеон Николаевич и Акулина Андреевна сели смотреть спектакль, Гедеон накачался вином, случайно разбил кубок и выбросил осколки в окно, потом уснул на диване, пьяный в хлам. Девушка сразу ушла. Ты остался охранять хозяина, задремал на кресле в углу и проспал до утра.

Охранник опять повёл головой и тихо сказал:

– Хозяин будет недоволен... отец хозяина будет недоволен... все будут недовольны... – А затем добавил уже мягким тоном: – Зато как хорошо... утолить жажду... да-а...

Отключился он уже в следующую секунду.

Я не знал, как долго продлится потеря сознания, поэтому быстро переключился на ещё одну задачу – надо было забрать и спрятать кубок.

Только такую штуковину в карман не сунешь.

Пришлось пошарить в театральных реквизитах на сцене и в гримёрной. Отыскав сумку с ворохом шмотья, я освободил её и сунул туда кубок, предварительно обмотав его тряпкой. Потом туда же отправил две пластинки: с пьяным бормотаньем девушки и признаниями Гедеона.

Вот теперь пришло время заняться ещё одним бессознательным телом в этом зале.

Акулиной Андреевной, мирно дрыхнущей на диване.

Надо было срочно убрать из неё немаленькую дозу спирта, которую она в себя залила. Однажды я уже использовал целительский метод вытягивания отравы из организма и теперь собирался сделать то же самое.

– Так, ладно... – Я склонился над девушкой и нервно потёр ладони. – Только не дёргайся... будь хорошей девочкой...

Когда кожа на ладонях нагрелась и вспыхнула слабым зелёным огнём, я глубоко вдохнул и приступил к целительству. Делал всё точно так же, как Джанко: водил руками от живота пациента к груди, собирая частицы отравы в один поток. Повторял это снова и снова... от живота к груди... от живота к груди...

Я, как мог, старался не замечать соблазнительности девичьего тела, лежащего передо мной, но чёртово красное кимоно Джанко раззадорило во мне всё, что можно, и оставило неудовлетворённым. Это было похоже на издевательство, даже пришлось на время закрыть глаза, чтобы не отвлекаться от целительства.

Мои руки ощущали невидимое прикосновение с ядом и вели его частицы по телу в одну точку.

Наверняка, со стороны это выглядело бесполезным занятием, но примерно минут через пять мои старания дали первый результат: прямо через кожу на груди девушки проступили первые капли отравы.

Это была совершенно прозрачная жидкость – чистая, как слеза младенца.

Только спиртом воняла.

Она блестящими бисеринами начала отделяться от кожи Акулины и собираться в воздухе в одну жидкую кляксу. Одной рукой я удерживал яд в воздухе, а второй – водил над телом девушки, от живота к груди, почти касаясь кожи. Жидкая клякса всё росла и росла, к ней присоединялись всё новые бисерины спирта.

– Как в тебя столько влезло, алкоголичка? – прошептал я, криво усмехнувшись.