Текст книги "Клан Волка. Компиляция (СИ)"

Автор книги: А. Райро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 103 страниц)

– И самое главное, Витязь Волков, – поспешил он добавить. – Территорию Академии студенты могут покидать лишь по письменному разрешению, заверенному в кабинете Жреческой Канцелярии. Внутри Академии телепортация возможна только по специальным маршрутам и в городке Дардив. Однако раз в неделю вы можете совершить экскурсию в сам Измаил. Под присмотром, конечно.

Я вздохнул.

Кто бы сомневался, что тут со студентов глаз не спускают. Прямо как в детском саду.

– А если… – начал я, но смотритель опять меня перебил.

– А если возникнут трудности в адаптации, если вас будут обижать другие студенты или ещё чего, то вы всегда можете обратиться к нашей прекрасной Вере.

– Э… вере в бога Бартла?

Смотритель вскинул брови и посмотрел на меня, как на идиота.

– Нет, студент. К Вере Михайловне Чарской. Она Знахарь-Друид и помогает студентам в плане всяческих душевных неурядиц. Отличный специалист.

Ну вот, приехали.

Мне с первого дня советуют обратиться к психотерапевту. Интересно, как часто тут к ней обращаются.

Я направился к воротам Башни Витязей, но смотритель тут же окликнул меня.

– Витязь Волков, не туда! Вам нужно на подъёмник. – Он указал на круглую площадку с перилами, которая находилась у боковой стены Башни. – Отсюда вы сразу же телепортируетесь на верхние этажи, в жилой Чердак Витязей. Входите в самую первую дверь, она для первокурсников. Хотя другие для вас и не откроются. Ну а мне пора. Дела-дела.

Разглядывая странный подъёмник, я поспешил к нему.

– Вам нужна комната сто восемьдесят, – сказал напоследок Храмов. – Расписание и прочие нужные вещи найдёте уже там. Всего хорошего. И не забывайте о Вере.

– Не забуду. Спасибо, господин Храмов, – кивнул я и шагнул на площадку.

Хорошо, что успел взяться за перила, потому что в следующую секунду очутился уже наверху.

На о-о-очень высоком, мать его, верху!

На такой высоте бывать мне ещё не приходилось. Сотый этаж… двухсотый… хрен знает. Но дух захватило! Ветер взъерошил волосы, сердце ушло в пятки.

– О… чёрт… – прошептал я, стиснув перила и уставившись на грандиозный вид, открывшийся с высоты Башни.

Отсюда была видна почти вся огромная территория Академии, огороженная кованым забором по периметру вместе с городком Дардив.

Он был действительно совсем небольшим, но красивым. Дома с цветными крышами отсюда казались крошечными, а уж людей, и вовсе, было не разглядеть.

Вдалеке, за другими Башнями Академии, я заметил ряды теплиц, два стадиона, что-то вроде ипподрома, сад с плодовыми деревьями и множество хозяйственных построек.

Переведя дыхание, я сошёл с площадки уже на другую площадку, похожую на речной причал. Он вёл сразу к четырём белым дверям с золотыми гербами Линии Витязей – мечом в лучах солнца.

– Значит, первая, – прошептал я сам себе и взялся за ручку.

Правда, открывая дверь, я ожидал чего угодно, но только не того, что мне пришлось услышать.

А услышал я хоровое: «Р-р-р-р-р-р-р! Ну давай, зарычи, раз ты лев! Рр-р-р-р-р-р!..».

* * *

Передо мной предстала гостиная.

Красивый зал с множеством цветных витражей, картин, кресел, диванов, светильников и зон отдыха.

Тут имелись и столы с играми, вроде шашек и нардов, и пианино, и стеллажи с книгами, и даже что-то похожее на бильярд. Такую игру я видел ещё в Янамаре, на свадьбе у старшего брата Горо Исимы.

Но всё это я заметил лишь мельком.

Моё внимание быстро переключилось на четырёх студентов, окруживших низенького взлохмаченного толстяка у одной из стен.

Коротышка держал переломленный наполовину деревянный меч и жался спиной к стене, а те четверо смеялись над ним и кричали:

– Ну давай, лев! Зарычи! Зарычи! Р-р-р-р-р-р-р-р-р!

Коротышка зажмурился, прижал деревяшку к груди и истерично рявкнул:

– Да-а! Я ле-е-ев! – а затем выдал жалкое и душераздирающее: – Х-х-х-л-л-л-л-л-л-л-л!

У него был сильный дефект речи, и вместо обычного «р-р» получалось только «х-х-л-л».

Взрыв хохота оглушил зал.

Четвёрка парней рассмеялась до слёз, а коротышка выдал ещё один рык, как умел. Тоже со слезами, но уже другой природы: обиды, бессилия и страха.

Эти придурки так увлеклись, что меня даже не заметили, когда я вошёл в гостиную первого курса Витязей.

А вот остальные студенты – те, кто не был похож на дебилов – сразу же отвлеклись от своих дел и посмотрели на меня (на мучения коротышки, кстати, им было наплевать).

Три девчонки сидели в креслах и болтали, но сразу смолкли. Ещё одна читала книгу, устроившись на диване в дальнем углу, и принялась разглядывать меня поверх книги.

Два парня, игравшие в тот странный «бильярд», бросили своё занятие.

– Воу-воу! Посмотрите-ка! У нас ещё один слабак, господа! Теперь полный набор! – объявил один из них, темноволосый кудрявый студент с орлиным носом и басовитым голосом.

– А какое у тебя активное число резерва? – сразу же поинтересовался второй, бросив кий и пригладив ёжик каштановых волос. – Ты же в низко-слабую группу определён, да?

Вопрос он задал через весь зал и так громко, что свора дебилов у стены тут же перестала ржать и переключила внимание на меня.

Даже коротышка, которого они мучили, замер, не сводя с меня глаз и продолжая прижимать деревянный меч к груди.

В итоге все уставились на меня, будто без информации о моём резерве не смогли бы разобраться, как ко мне относиться и к какой касте причислить: неприкасаемых, лидеров, изгоев, одиночек, шутов, слабаков, зазнаек и прочих.

Им нужна была определённость на мой счёт, хотя кажется сейчас в зале Витязей находились лишь первокурсники из одной группы – самой слабой.

То есть, моей.

Я насчитал двенадцать человек вместе с собой: четыре девчонки и восемь парней. И вряд ли у кого-то из нас имелось больше двухсот единиц резерва.

Направившись в сторону того кудрявого парня, что задал мне вопрос, я на ходу спросил у него:

– А у тебя самого какое число?

Тот заулыбался.

– Наш человек. Вопросом на вопрос отвечает, лишь бы не признаваться, что слабак! – Он засмеялся, пряча за хохотком тревогу и растерянность.

Ему до сих пор было непонятно, как ко мне относиться.

Под пристальным взглядом остальных я остановился у игрового стола, обитого серым сукном, и посмотрел на белые и чёрные шары, раскиданные по нему.

Никакого понятия, как играть в эту магическую игру, у меня не было, но разговор всё равно нужно было продолжить.

– И какой счёт? – спросил я, стараясь держаться нейтрального тона: не заискивать, но и не враждовать.

У меня и без того врагов хватало.

– Яшка продул мне пять очков! – с ехидной ухмылкой сообщил мне кудрявый.

– Четыре, Тарас, не ври, – нахмурился Яшка и первым подал мне руку. – Яков Вьюгин. Активный резерв – сто пятьдесят. Добро пожаловать в группу слабаков.

Я ответил на рукопожатие.

– Кирилл Волков.

Мне не хотелось объявлять на весь зал, что у меня резерва всего сто единиц, но и щекотливость момента я тоже осознавал.

Если умолчу сейчас, то это будет означать, что я робею и стесняюсь своей силы. А ведь сказать, что пока в тебе маловато силы – ещё не значит, что ты признаёшь себя слабаком.

Я развернулся ко всем, кто на меня смотрел, и объявил:

– Сто – моё активное число резерва.

Реакция последовала мгновенная.

Яков Вьюгин, что только что жал мне руку, почесал в затылке, а его кудрявый дружок по имени Тарас усмехнулся.

– Сто?.. Да ты ещё слабее нашего Лёвы. – Он покосился на коротышку, зажатого у стены.

И тут из четвёрки мучивших его дебилов вышел парень.

Высокий загорелый брюнет.

Его школьный пиджак был распахнут, и на ремне я заметил прикреплённый на цепочке брелок в виде птичьего черепа. Парень гладил брелок пальцем, а сам внимательно меня оглядывал, будто раздумывал, что бы такого мерзкого со мной сделать.

– Ты самый слабый из слабаков, Кирилл Волков, – чеканя слова, произнёс он. – Первый кандидат на отчисление. А это значит, что твоё место вот тут.

Его рука опустилась вниз, а палец указал на пол у своих ног в начищенных туфлях.

Все в зале затихли, предчувствуя горяченькое.

Три девчонки привстали с кресел, и даже четвёртая отложила книжку и, нахмурившись, застыла на диване.

Никто не вмешивался, и у меня сложилось впечатление, что в группу слабаков набрали только отморозков, козлов отпущения и вялых пофигистов.

Ни одного нормального.

Краем глаза я заметил, что коротышка Лев решил воспользоваться моментом и слинять. Наверное, понадеялся, что теперь рычать придётся мне, а не ему, раз я теперь тут самый слабый по резерву.

Он бочком двинулся вдоль стены в сторону лестницы, ведущей к комнатам. Правда, успел сделать только пару шагов.

Один из четвёрки, здоровый блондин, тут же ухватил его за грудки одной рукой и вернул на прежнее место.

– А тебя никто не отпускал, тумбочка. Ты сегодня ещё недостаточно рычал, чтобы пройти к себе в комнату.

– Нет… не на-адо… у меня уже в глотке болит… – взмолился он и посмотрел на лидера шайки обидчиков, который уже переключился на меня. – Пожалуйста, Платон. Скажи ему…

– Сейчас у нас двое рычать будут, – заулыбался тот. – Хотите послушать?

Я быстро оценил опасность, скользнув взглядом по каждому из шайки Платона.

Самый здоровый из них держал коротышку, ещё двое стояли позади своего лидера. Они уступали ему в росте и вообще казались мне слишком медлительными.

Так себе угроза, массовка для устрашения.

А вот сам Платон хоть и был долговязым и худым, зато выглядел уверенным бойцом: не делал лишних движений, зорко считывал мои реакции и сам оценивал опасность.

Его палец вновь вернулся к брелку и погладил маленький птичий череп. В глазницах вспыхнул и погас еле заметный фиолетовый свет – вещица будто ответила на поглаживание своего хозяина.

А потом это случилось.

Драка, которую все предчувствовали.

Правда, вышла она очень короткой – большинство противников были мне по силам. К тому же, никто из них пока не знал, что я владею не только магией Витязей, но и остальными Линиями.

Мало-мальски, но всё же владею.

Первым делом я использовал щит. Оттянул рукав пиджака на левой руке и отправил таранную волну в троицу, что ринулась на меня во главе с Платоном.

Все трое тут же отлетели в стену.

Однако Платон всё же успел вскинуть руку, его палец сверкнул фиолетовым, а затем я ощутил жжение, полоснувшее меня по правой щеке и уху.

При этом никакой видимой магии не было.

Я не стал разбираться, что с моим лицом, и продолжил атаку.

Настала очередь здоровяка, который держал несчастного коротышку за грудки. Пока противник разворачивал корпус, я уже подскочил ближе и всадил кулак ему в живот.

Подгадал так чтобы попасть точно в солнечное сплетение, а ещё незаметно перед ударом прочертил в воздухе соляной знак треугольника и направил ледяной воздух себе на руку, чтобы кулак стал твёрдым, как молот.

Одного удара хватило, чтобы здоровяк повалился к моим ногам.

На его роже отразилось недоумение.

Он будто даже не сразу поверил, что пацан вдвое меньше комплекцией смог пробить ему пресс не таким уж крупным кулаком.

В этот момент с пола поднялся Платон.

Он не был настолько туп, чтобы лезть ко мне второй раз, даже имея численное преимущество. Получив неожиданный отпор, он решил изучить мои силы получше и нанести удар позже. Это читалось на его бледном лице.

Ничего не сказав, он направился к выходу на площадку-подъёмник. Остальные из его шайки последовали за оскорблённым лидером. Последним ушёл здоровяк, получивший от меня кулаком в живот.

Он один не удержался и пригрозил мне:

– Молись, козёл. Ты не из Списка Почтенных, и тебе придётся несладко.

Я проследил, как он уходит, и только потом приложил ладонь к правой щеке, в которую попал невидимый удар от Платона.

Ни царапины, ни крови.

Даже боли не было.

Но вот ухо… чёрт… там щёлкнуло, и к пальцу прилипло что-то клейкое и маленькое.

Спрятав это в кулаке, я ощутил панику.

Кажется, мой наушник-переводчик иномирских языков, который я вставил в ухо ещё в поезде, перед тем, как отправиться в Мир Восьми Империй, только что отвалился и выпал.

Хреново…

Это было очень хреново.

Если Мичи, Мидори или Джанко заговорят со мной по-янамарски, то я даже не пойму их. Как не пойму ниудов.

Хорошо, что нартонский язык, на котором общались в Измаиле и в Академии, был мне понятен. Он практически один в один походил на русский, и это могло меня спасти.

Никто не заметил моего побледневшего лица, а если и заметили, то наверняка, связали это с дракой.

Как только четвёрка Платона покинула гостиную, все оживились.

– Воу-воу! Вот это новости, господа! – объявил Тарас, подражая спортивному комментатору. Он сложил ладони рупором и проголосил: – Школьное Вещание сообщает! Новичок нокаутировал Егора-Глыбу! Счёт: один-ноль в пользу новичка!

К нему присоединился Яков.

Он тоже сложил ладони рупором и добавил:

– Предыдущий комментатор ошибся! Четыре-ноль в пользу новичка! Он нокаутировал ещё и Платона Саблина, самого сильного из слабых! И внимание! Лев спасён! Повторяю: Лев спасён! Ему не придётся сегодня больше рычать! Возможно только завтра, когда новичок отхватит ответный удар от Платона, а потом будет ползать у него в ногах! Не переключайте канал Школьного Вещания! Мы будем следить за развитием событий!

Этим двум комментаторам мне тоже захотелось врезать.

Да и вообще, я всё больше ненавидел группу, в которой мне предстояло учиться. Четверо отморозков, один мальчик для битья, двое шутов и четыре девчонки «ни рыба, ни мясо».

Но тут одна из них, что сидела с книжкой на диване, неказистая такая, с куцым хвостом волос мышиного цвета, внезапно заговорила. Чётко, громко, уверенно и по-учительски, а потому – противно:

– Тебя не должно здесь быть! Это неправильно!

Я повернул голову и глянул на неё.

– Что – неправильно?

– Ты ещё и Страж, да? Ты только что применил щит! – ещё резче и противнее произнесла девчонка.

Она поднялась с дивана и ткнула в мою сторону книжкой.

– Не сомневаюсь, что это про тебя ходили слухи ещё три дня назад, в приёмном корпусе, когда мы проходили комиссию Алхимиков. Говорили, что будет учиться мальчик из Янамара, владеющий всеми шестью Линиями магии. И это неправильно, что тебя приняли! Из-за тебя всё, что веками существовало в Академии, перестанет быть незыблемым!

Я поморщился.

«Перестанет быть незыблемым»?

Да она даже разговаривала, как учительница.

Остальные девчонки глянули на неё и тоже поморщились. Она явно не вызывала у них любви, но её это нисколько не смущало. Девчонка захлопнула книгу и вместе с ней проследовала к лестнице, ведущей к комнатам.

Затем остановилась и обратилась уже к коротышке, который всё никак не мог прийти в себя.

– А ты, Лёва, должен заниматься. Я же приносила тебе список книг для дополнительного изучения. Только так можно стать сильнее. Потому что можешь даже не надеяться, что этот выскочка будет тебя каждый раз спасать. Почитай «Поведение индивидуума в магическом обществе» и всё поймёшь. Некоторым не повезло. Особенно тем, кто не из Списка Почтенных.

Высказавшись, она развернулась и проследовала по ступеням наверх.

Коротышка перевёл дыхание и, дождавшись, когда «училка» наконец-то скроется, отлип от стены и тут же протянул мне руку.

– Лев Звел-лев. Л-лад познакомиться. Очень л-лад. Спасибо тебе. Ты меня спас! А на Исидол-лу не обращай внимания, она зубл-лила.

Он вцепился в мою руку и затряс, крепко пожимая и лыбясь от счастья.

Лев Зверев. Ну и ну. Его имя тоже будто издевалось над ним, если учесть, что он даже не мог его нормально произнести.

Я посмотрел на Тараса и Якова.

– А что за Список Почтенных?

– Ты не знаешь? – удивился Тарас. – Это список первых пятидесяти фамилий из трёхсот, которые представляют Дома-Династии Стокняжья. Ну, к примеру, Орловы, Греховы, Паули, Снеговы.

Услышав фамилию Снеговых, я невольно напрягся, представляя себе Акулу.

В отличие от Торгового Дома Маямото, Военный Дом Снегова входил ещё и в Список Почтенных. Кто бы сомневался.

– Вообще-то, кое-кому тут как раз повезло, – тихо сказал мне Яков, указав большим пальцем наверх, куда только что ушла девчонка. – Исидоре Гран, например. Вообще-то… – Он понизил голос до шёпота: – Вообще-то, Исидора – дочка варвара. У неё мать – варвар. И если бы за неё не поручилось одно почтенное семейство из Списка, то Исидору не приняли бы в Академию.

Значит, дети варваров тут всё же есть. Как минимум, одна точно: зубрила Исидора Гран.

Я нахмурился, опять подумав об Акулине Снеговой.

Она, как представитель почтенной фамилии, могла бы поручиться за Мидори Арадо, но при одной мысли о том, что придётся просить Акулу об услуге, во мне всё содрогалось.

Мало того, что она прицепилась ко мне со своей службой, так ещё и что-то мутила вместе со своим папашей на границе с Котлованами.

– А кого заселили в комнату сто восемьдесят, кроме меня? – спросил я у парней, надеясь только на одно: что на мой вопрос не отреагирует коротышка.

Но он отреагировал.

С большой, мать его, охотой.

– О, значит, нас вместе заселили! – Он показал на лестницу. – А то я всё думал, для кого там вещи пл-лиготовили. До этого я один там был, хотя кл-ловати тли. Но в этом году, говол-лят, совсем мало поступило слабаков.

Я стиснул кулак со сломанным наушником.

Чем дольше приходилось общаться с низко-слабой группой, тем сильнее меня раздражало это слово.

– Мы не слабаки, – бросил я и начал подниматься наверх.

Лёва заторопился за мной, а в гостиной снова заработало «школьное вещание».

– Внимание! Сенсация! Самый слабый новичок заявил, что мы не слабаки! – прогудел голос Тараса на весь зал. – Повторяю: он заявил, что мы не слабаки! Ему стоит лучше готовить свою предвыборную речь! Она может стоить ему карьеры!

Раздался дружный смех.

– Плидул-лки, – буркнул коротышка за моей спиной, – но л-лебята неплохие. Только не стоит пускать их в Дал-лдив, они там всех л-ласпугают.

Мы долго шли по коридору, застеленному толстым ковром. Встретили несколько парней из других групп, но те на нас даже не взглянули.

За время пути я узнал от Лёвы чуть ли не всю его подноготную.

О том, что он поступил сюда только с третьего раза; что у него сто двадцать единиц активного резерва, а пассивного – пять тысяч; что он любит пирожки с вишнёвым повидлом; что позавчера он подсыпал под дверь Платона Саблина пахучий порошок; что его старший брат работает здесь в Жреческой Канцелярии мелким секретарём; что они с братом – сироты и прибыли из восточного княжества Бригантия.

И вот наконец он заткнулся, потому что мы добрались до двери с табличкой «180».

– Наша кл-лепость, – с облегчением в голосе сказал Лёва, погладив дверную ручку.

Его любовь к своей комнате была понятна: для него каждый день здесь представлялся борьбой за жизнь, и только здесь он мог расслабиться.

Но лично меня перспектива жить в одной комнате с мальчиком для битья не прельщала. Лучше терпеть Тараса или Якова, чем гонимого коротышку с деревянным мечом.

– Слушай, а зачем тебе эта деревяшка? – спросил я, когда мы зашли в комнату.

Роскошную, с тремя кроватями под балдахинами, тремя рабочими столами, светильниками и широкими окнами.

Лёва подскочил к первому столу, заставленному книгами, и открыл ящик.

– У меня таких дел-левяшек ещё много!

Заглянув в ящик, я увидел целую коллекцию мечей из дерева, с резными гардами и рукоятями, довольно искусно сделанными.

– Обожаю л-лезьбу по дел-леву, – признался Лёва. – Она меня успокаивает. А ещё с этими мечами можно тл-лениловаться плямо в комнате, когда никто не видит. Делево есть делево, это же не настоящее оружие. Стальные мечи только на улоках можно использовать.

Он говорил про дерево много и нудно, потом говорил, что столовая ещё не работает, но буфет открыт, и он набрал там кучу съестного, так что я могу перекусить в любое время. После этого он рассказал и про расписание.

Оказалось, что оно висит на стене над моим рабочим столом и способно меняться, если того захочет смотритель Храмов.

Не выходя из своего кабинета, он может добавить запись на копию листа с расписанием, и сразу после этого на моём листке исправление тоже добавится. Как сказал Лёва, такие листы специально производят для Академии магами-Ремесленниками из магазина «Магическая мелочь».

Он бы наговорил мне ещё кучу всего, но я прервал его болтовню, показав на высокую стопку книг на столе. Среди них увидел кое-что интересное.

– Могу я взять на время вот это?

Лёва закивал.

– Конечно. Можешь взять любую. Это книги из списка Исидол-лы, я их в библиотеке взял ещё вчел-ла.

Забрав из стопки книгу с названием «Сферы магии, божества и их символика», я уселся на соседнюю кровать и под очередной бубнёж Лёвы о дереве и мечах принялся изучать учебник.

Пока что искал определённые символы – те, что видел на ступенях лестницы.

Спасибо Исидоре: книга оказалась настолько полезной, что я не заметил, как увлёкся, проглатывая страницу за страницей. Порой встречались непонятные термины и слова, но я пропускал их и читал дальше.

Так, за изучением книги, провёл до самого вечера, отвлёкшись лишь на перекус, небольшой отдых и изучение своего школьного гардероба. Ну и пару раз на глупые вопросы Лёвы.

Примерно за три часа до отбоя кто-то постучал в дверь.

Лёва замер, в его глазах появилась тревога, поэтому я сам поспешил открыть.

На пороге стояла девушка, низенькая, с дежурной улыбкой на лице, в строгой серой форме и с тележкой, уставленной одинаковыми красными свитками с золотистыми сургучными печатями.

– Я Марта, почтальон Башни Витязей, – девушка поклонилась. – На ваше имя телепортировали срочное послание из двадцатого почтового отделения Измаила.

Она подала мне один из свитков (как она в них ориентировалась, одному богу было известно).

Как только я взял свиток в руки, он тут же поменял цвет с красного на зелёный.

– Послание передано адресату. Хорошего дня. – Девушка отправилась дальше по коридору вместе со своей тележкой, а я закрыл дверь и уставился на свиток.

– Вот это да! – воскликнул Лёва. – Не успел заселиться, а тебе уже письма носят!

Усевшись за свой рабочий стол, я сломал золотистую печать на свитке и развернул.

Послание содержало всего несколько строк:

«Приходи сегодня в полночь на рынок у Третьей Восточной улицы, к заднему двору магазина «Царица Алхимии». Я нашла отца. Но не только его. Мидори».