Текст книги "Клан Волка. Компиляция (СИ)"

Автор книги: А. Райро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 103 страниц)

Команда продолжила движение, пока не достигла пригорка. Возня терний под ногами прекратилась, и мы, не останавливаясь, поспешили к ущелью, уже по твёрдой каменистой возвышенности.

Только радоваться было рано.

Нам предстояло преодолеть ещё пятую часть пути, а позади нас остались три сильных Друида, которые вряд ли простят такую наглость.

Слух уловил еле слышный треск почвы по обеим сторонам пригорка.

Значит, решили атаковать.

– Разгруппироваться! – тут же приказал я.

Команда молниеносно разъединилась на мини-группы, и все спрыгнули в овраг. Девчонки одним рывком развязали себе руки, затем стянули с голов кителя и схватили мечи у тех, кто был позади.

Платон Саблин крепче обхватил Стефану и вместе с ней понёсся к ущелью под прикрытием своего младшего брата.

Чутьё меня не подвело.

В следующую секунду на том месте, где только что шла группа, столкнулись два потока терний, выросших по обе стороны пригорка. Шипастые лозы сплелись в смертельную ловушку, но никого не задели.

Я тоже рванул к ущелью. Побежал позади всех, чтобы контролировать каждого.

Атака Целителей не заставила себя ждать.

По земле, камням и броне застучали ядовитые стрелы. В лицо пахнуло жгучим облаком, и пришлось задержать дыхание.

Я отчётливо увидел, что четверо добежали до моста: сёстры Аверьяновы, Андрей Котов и Егор-Глыба. Ещё трое были на подходе: Платон со Стефаной на руках и Тарас.

А вот остальным пришлось туго.

Исидора и Лёва прорывались через ядовитые облака и тащили кашляющего кровью Якова, а их прикрывал Эд Коховский, отбивая мечом летящие стрелы и подставляя броню.

Но больше всех не повезло Бородинской.

Её скрутило терниями прямо в овраге и повалило на землю. Девушка отчаянно рубила мечом крепкие плети, но это почти не помогало.

Я прибавил скорости, хотя и так бежал на пределе.

– Ра-а-а-а-да-а-а-а! – закричали сёстры Аверьяновы около моста.

Они рвались к подруге на помощь, но их удерживали Котов и Глыба – была договорённость не кидаться в пекло, если в этом нет острой необходимости.

А её пока не было.

Я уже нёсся Бородинской на помощь.

Тернии тем временем вытащили девушку из оврага, прижали к земле и потянули в разные стороны, будто пытаясь разорвать.

Она завопила от адской боли как раз в тот момент, когда я подскочил к ней и, размахнувшись, рубанул по плетям.

Потом ещё раз.

И ещё раз.

Рубил, как заведённый, кромсал, рассекал эти грёбанные корни, а те вились, как чёрные змеи, кололи шипами и всё росли и росли.

– Кири-и-и-и-и-ил… – Девушку выгнуло.

Стиснув зубы, я снова размахнулся и рубанул так, что по рукам ударила боль и пробрала до самого темечка.

Часть терний рассекло.

Я задействовал всё, что мог: и знак Ган на клинке, и урон от брони, и всю физическую силу, что у меня была.

Мои ноги тоже окутывало плетьми, но я не переставал освобождать Бородинскую, и вот что странно: с каждым ударом моя сила не терялась, а росла. Теперь мне хватало только пары взмахов, чтобы рассечь не самый тонкий корень.

Я ускорился, и в итоге искромсал всё вокруг.

Затем ухватил девушку за исцарапанную руку и рывком поднял на ноги.

– Беги!

Она вцепилась в мои плечи.

– А ты?..

– Беги, мать твою! Это приказ!!! – Я с силой толкнул её в сторону ущелья.

Она рванула к остальным, на ходу отбиваясь бронёй от ядовитых стрел и закрыв ладонью нос и рот. Под её ногами то и дело вырастали тернии, но сильная и выносливая Бородинская бежала так быстро, что плети не успевали за неё зацепиться.

Я бросил лишь короткий взгляд в сторону моста, чтобы убедиться, что команда на месте.

А потом всё вокруг меня окутало плетьми. Они выросли отовсюду, из каждого сантиметра земли рядом со мной и закрыли обзор. Я оказался в колодце из шевелящихся шипастых терний, и стены всё сужались, чтобы полностью окутать моё тело.

Одно мне удалось разглядеть за всем этим хаосом природы – как за стеной терний встали три седовласые всадницы на панголинах и вскинули руки к небу.

Ну что ж, потягаемся…

Я принялся рубить направо и налево с такой силой, какой никогда за собой не замечал. В лицо летели солёные брызги от сока рассечённых корней, жгли глаза, текли по рукам, шипы резали кожу и кололи тело, а я всё махал мечом.

Эта битва почти не приносила результата.

На месте убитых терний вырастали другие и снова принимались атаковать, опутывать ноги и руки, цепляться и тянуть в стороны, пытаясь распять меня прямо в воздухе.

И пока я рубил плети, не давая им окончательно победить, из моей головы не выходили слова Стефаны: «…корни вырастают из земли и опутывают тело жертвы за считанные мгновения. Разрубить их сложно, особенно когда они окрепнут на воздухе…».

Это значило, что пока тернии под землёй, они слабы.

Рубанув в очередной раз по стене из плетей и опять получив сноп брызг в лицо, я взял меч обратным хватом и со всего размаху вонзил клинок в землю у своих ног. Звериная чуткость моментально отметила изменения: часть плетей будто вздрогнула от боли.

Отлично.

Слабость найдена.

Я размахнулся и вновь вонзил меч в землю, после чего принялся делать это быстро и часто, буквально истыкав всё вокруг себя.

Тернии дрожали и даже будто стонали, а я убивал их с отчаянной жестокостью, колол, прожигал почву огнём, пробивал её льдом.

Плеть умирала за плетью, сети природы погибали и теряли силу, но напоследок били меня по лицу и рукам, царапали, резали и вонзали шипы. По коже сочилась кровь, пропитывая одежду, и в борьбу тут же вступала регенерация тела, которую я не мог контролировать.

Она срабатывала не быстро и не сразу, но всё же помогала справиться с кровотечением. Если бы не это, я бы уже свалился от кровопотери.

Не знаю как долго я боролся с силами природы, но в итоге мой меч, пропитавшийся соками терний и моей собственной кровью, перерубил последнюю плеть.

Передо мной всё так же стояли три женщины-Друида верхом на панголинах.

Они больше не колдовали и не призывали природные силы. Они будто не могли поверить в то, что я вырвался из их терний и теперь снова смотрел в глаза их питомцам.

На этот раз животные испугались так сильно, что прижались к земле и свернулись практически в калачи, выставив броню.

После этого из всех позиций Целители пустили стрелы.

Мне показалось, их не десятки, а тысячи.

Стиснув меч прямо за клинок, я рванул к ущелью, а навстречу мне неожиданно кинулась вся группа.

Не знаю, кто из них додумался до такого, но прямо на бегу они воспользовались суммарной бронёй – все одиннадцать человек.

Жёлтые молнии пронеслись по их телам и ударили в град подлетающих стрел. Всё, что летело мне в спину, отбросило в стороны и вверх. От треска переломанных стрел и глухого стука падающих осколков эхо пророкотало по долине.

Через пару секунд я оказался под прикрытием своей команды, а ещё через пару – уже у подвесного моста… даже сам не понял, как так вышло.

Я рухнул без сил практически у самого обрыва. Вокруг меня в круговую оборону встала моя команда. Хотя никто в нас больше не стрелял, они ещё несколько минут оставались на месте, а по их броне беспрестанно трещали жёлтые молнии суммарной брони.

– Невероятно… вы прошли… – послышался восторженный голос Стефаны где-то позади всех. – Вы прошли! Прошли!

Она радостно засмеялась, будто тоже состояла в нашей команде.

А вот остальные не смеялись. Наверняка, глядя на меня, всем хотелось всплакнуть – на моём теле не было живого места, как и на одежде. Её всю изрезало и изорвало шипами.

Я лежал на спине, смотрел на вечернее небо и не мог даже подняться.

От боли тело будто потеряло чувствительность, а может, я просто прощался с сознанием.

Вокруг все суетились с растревоженными лицами и паническими воплями «Что делать, ребята? Он истекает кровью! Надо вызвать Целителя!».

– Целитель уже здесь! – вдруг веско объявили рядом.

Через пару секунд надо мной склонилась Стефана. Она приложила к моей груди прохладные мерцающие ладони и начала лечение.

Я не следил, сколько прошло времени, я вообще больше ничего не контролировал, и это было так странно, но когда снова открыл глаза, то увидел перед собой улыбающееся лицо Исидоры.

– С возвращением, выскочка. У тебя хорошая регенерация тела. Все раны затянулись. Только бы форму сменить, а то весь в лохмотьях.

Я приподнял голову и бегло огляделся.

Мы всё также находились у моста, только солнце почти село. Значит, я провалялся около часа.

Вокруг меня собралась команда, все улыбались и бормотали насчёт того, что мы всё-таки дошли, и что я самый крутой из всех, кого они встречали.

Исидора помогла мне подняться, но её тут же отодвинула Рада Бородинская. Необычно было видеть её настолько серьёзной.

– Спасибо, – сказала она. – Ты спас мне жизнь.

Девушка целомудренно поцеловала меня в щёку и обняла.

– А вы спасли жизнь мне, – улыбнулся я.

Все принялись меня обнимать, и только через некоторое время я заметил, что Стефаны с нами нет.

– А где Целительница? – Я внимательно оглядел мост и округу рядом, даже зачем-то глянул в тёмную бездну ущелья.

– Она ушла к своим, – сообщила Исидора. – Исцелила тебя, подлечила остальных ребят, а потом ушла. Сказала, что дальше нам всё равно нужно идти одним. Иначе нас точно выгонят с турнира.

Я обернулся и окинул взглядом долину.

Казалось, что там снова никого нет, но это была лишь видимость: Целительницы всё так же сидели в засадах и ждали очередную группу несчастных. Недаром на этом отрезке отсеивается большинство команд.

Будто прочитав мои мысли, Лёва вдруг сообщил:

– Пока ты был в отключке, ещё тл-ли команды вылетело, не пл-лойдя долину.

– Из первокурсников только мы остались, – добавил Платон Саблин. – Да и второй курс тоже сильно пострадал.

Я подошёл к краю обрыва, глянул на мост и на дно каменистого ущелья. Там стояли люди в чёрных плащах и чёрных шапочках, похожих на перевёрнутые пиалы. Точно такую же я видел на голове главы Духовного Дома Янамара – на оракуле Тарэта.

От воспоминаний о нём холодок пронёсся по спине.

– Надо бы поторопиться, время уходит, – сказал я, собираясь с мыслями и готовясь к новому испытанию.

Мост был недлинным и выглядел совсем не опасным.

Крепкие и толстые канатные перила, звенья из половинчатых брёвен – он будто приглашал прогуляться и насладиться красивыми видами, но при одном только взгляде на него в глотке сохло, а ладони покрывались потом.

Нормальный мост «звеньями ужаса» не назовут.

К тому же, меня волновало ещё и другое – прохождение всех предыдущих отрезков маршрута я мог хоть как-то контролировать. Здесь же я даже не представлял, что нас ждёт.

От Жрецов можно было ждать самой серьёзной подлянки.

Конечно, Галей готовил нас к битве с теми, кто влияет на сознание, но всегда повторял, что каждый Жрец – это отдельное испытание, и определять метод борьбы нужно по ситуации.

Я переглянулся с остальными.

– Готовы?

Все закивали, но не очень уверенно.

– Может, я пойду? – предложила Исидора. – Ты, наверное, сильно устал.

– Нет. Всё в порядке. – Я шагнул к первому звену моста. – Здесь надо…

Больше я ничего не успел сказать.

На втором шаге мост передо мной исчез…

Эпизод 16

Мост перестал существовать, но я не упал.

Тело застыло в воздухе: ни движения ветра, никого за спиной. Моя команда больше не стояла позади, все голоса смолкли. Наступила тишина.

– Тебе кажется… просто кажется… – прошептал я сам себе.

Галей предупреждал, что сильные Жрецы будут играть с нашим сознанием, и что справиться с ними будет тяжело.

Я всё это помнил, но ничего не мог сделать.

Мне так и не довелось посетить полноценные уроки Линии Жрецов. Всё, что я знал – это одна песня из хора и одна молитва богине неба Ковентине. Но даже этим нельзя было пользоваться.

В моём вооружении оставались только навыки Витязя.

И тут тоже имелась проблема: Витязь – это воин ближнего боя, и при малом резерве у него нет серьёзной защиты от нападения Жреца, которого он не может достать физически.

Сейчас на мне была броня, но она никак не спасала от того, что творилось в моём сознании.

А творилась там всякая дрянь.

Внезапно вместо моста я увидел перед собой истлевшие земли Котлованов и приближающуюся фигуру в красном плаще с чёрным подбоем. Человек двигался неестественно, шаркающей походкой, не слишком торопливо, но уже через мгновение оказался в десяти метрах от меня.

Мороз пробежал по телу.

Передо мной встал отец.

Он посмотрел на меня пустыми глазницами и улыбнулся. Из беззубого рта потекли красные потоки фагнума и закапали с подбородка. Потом засочилось и из глазниц: худые щетинистые щёки медленно покрылись дорожками кровавых слёз.

Всё моё естество отторгало то, что я вижу, но глаза всё равно смотрели на отца, будто не могли насмотреться.

– Я жду тебя. Когда же ты придёшь, Кири?.. – тяжело продышал он, после чего достал из ножен меч с красными узорами на клинке и в один шаг оказался рядом. – Когда же ты придёшь? – повторил он, а затем резко замахнулся, чтобы отсечь мне голову.

Я отшатнулся и тут же услышал панический возглас:

– Кирилл! Осторожно! Ты меня столкнёшь!

Этот недовольный девичий голос показался мне знакомым, но сознание стало настолько тягучим, что я так и не понял, кому он принадлежит.

Через секунду вокруг опять наступила тишина, и всё исчезло… отец… Котлованы… а я стоял уже совсем в другом месте – в больничной палате. Эта комната была мне настолько знакомой, что сердце пропустило удар.

Это же та самая больничная палата, где я последний раз навещал свою мать.

И сейчас она всё также лежала на кровати, бледная, с закрытыми глазами, будто мёртвая. На тумбочке я заметил маго-таны, очень много, целую коробку, а рядом возвышалась стойка капельницы, к руке матери тянулись трубки.

Увидев, что маго-танов ей хватает, мне стало немного спокойней.

– Мам…

Я не видел её около полугода, и мне так захотелось взглянуть на её лицо. Сделав несколько шагов и подойдя к кровати, я протянул руку и дотронулся пальцами до её холодного лба.

– Мам?

Она не шевельнулась, и я даже не был уверен, что она дышит, зато краем глаза увидел, что в трубках капельницы вместо серого раствора вдруг потекла мерцающая красная жидкость.

Фагнум.

От ужаса меня бросило в холод.

– Мама! Нет! – Я схватил её за руку, чтобы отсоединить трубки, но тут она внезапно очнулась, села на кровати и вцепилась мне в руку.

Её ногти пронзили мне кожу, а глаза блеснули красным.

– Берегись, сынок! – крикнула мама. – Котлованы поглотят тебя! Ты не вернёшься оттуда! Я всегда знала, что ты сбежишь и не вернёшься! Ты ушёл от меня! Сначала бросил отец, а потом ты. Неблагодарные! Ненавижу вас обоих! Это из-за вас я умираю! Вы бросили меня!

Её глаза вспыхнули багрянцем, а в следующую секунду два ослепительных луча ударили мне в грудь. Будто кувалдой хлестнули.

Я услышал хруст собственных ребер и почувствовал, как оплавляется кожа. Брызгами крови окропило белый потолок и стены, а красной жидкостью залило весь пол палаты.

От адской боли я повалился у кровати. Рухнул мешком, а потом долго лежал на боку, умирал и смотрел, как моя кровь на полу смешивается с фагнумом из лопнувшего пакета капельницы.

– Ты слабый… – донёсся до меня шёпот матери. – Я всегда говорила тебе, что ты слабый мальчик, и твоя участь – смириться. Ты смирился, Кирилл.

Я вдруг ощутил себя маленьким и беззащитным, настолько слабым, что с трудом вышло моргнуть.

Не знаю откуда у меня возникла эта мысль: фагнум придаст мне сил. Ну конечно. Только он!

Дрожащими руками я дотянулся до кулона на шее, стиснул стальной флакон-коготь пальцами, отщёлкнул крышку и поднёс к губам.

– Кирилл!!! Что ты делаешь?! – вдруг завопили откуда-то издалека, будто из небытия.

И снова голос показался мне знакомым.

Кто-то ударил меня в спину, ухватил за плечи, повернул к себе, а затем сжал мою руку с открытым флаконом.

– Ты что творишь, Волков?! Это что у тебя вообще? Ты чего затеял?

Внезапно я ощутил, что не лежу на полу, а… стою.

Причём не в больничной палате, а на подвесном мосту, посреди тропического острова, над каменистым ущельем. Ладонь левой руки сжимала ворсистый и шершавый канат, а правая рука…

Её обхватила Исидора, зажав в моём кулаке открытый флакон.

– Уходим с моста! – рявкнула она мне в лицо. – Ты слышишь? Кирилл, ты вообще что-нибудь понимаешь? Отцепись от перил, я тебе говорю! Надо уходить!

Не сводя с меня глаз, она медленно отпустила мою руку, и я щелчком закрыл крышку на флаконе, после чего сунул его под воротник изорванного кителя.

– Вот та-а-ак… хорошо… убери эту дрянь… – прошептала Исидора, пристально глядя мне в глаза. – А теперь сообрази, где ты, и глянь назад.

Я послушно обернулся.

На меня с края обрыва смотрела вся команда, а на мосту стояли только я и Исидора. На десятом звене. Всего же их было около тридцати.

– Мы не пройдём, – тихо сказал я девушке, взял за руку и шагнул назад. – Возвращаемся.

Она кивнула, и мы пошли обратно.

Девятое звено, восьмое, седьмое, шестое…

Когда осталось пройти только пять последних звеньев, Исидора вдруг вскрикнула и замахала руками, будто от кого-то отбивалась.

– Уйдите! Оставьте меня! Не прикасайтесь!

А потом внезапно рванула обратно к десятому звену и занесла ногу, чтобы спрыгнуть.

– Наза-а-ад! – Я кинулся за ней, зацепил за китель и крепко прижал к себе, обхватив девушку одной рукой, но она тут же ударила меня ботинком в голень и попыталась вырваться.

Только ничего у неё не вышло – она прилично уступала мне в габаритах и силе.

Я потащил её назад, но неожиданно мост качнулся, громко затрещал, а в следующее мгновение крепкие на вид тросы лопнули.

Все сразу! Будто их перерубили невидимым топором.

Под душераздирающий визг девчонок, оставшихся на краю обрыва, я и Исидора полетели прямо в ущелье.

Не знаю, откуда у меня взялись силы и скорость, но я успел ухватиться за бревно, повис на одной руке, а второй ещё сильнее стиснул Исидору, продолжая прижимать её к себе.

Падение выдернуло девушку из галлюцинаций.

Она наконец перестала вырываться и пронзительно вскрикнула, в панике уставившись вниз, на дно ущелья, ну а я держался, как мог, и пытался подтянуть Исидору вверх.

– Хватайся… Исидора… чёрт, не ори, а хватайся за мост… я тебя не удержу…

Через несколько секунд нам сбросили верёвку с узлами.

– Держитесь! – крикнул Платон Саблин. – Исидора! Хватайся за верёвку, я тебя вытащу! Давай!

В этот момент из верхолёта с журналистами донеслось нервное:

– Вот это момент, господа! Вот это напряжение! Волков и один из членов его отряда вот-вот сорвутся в пропасть! Они держатся из последних сил! Давай же, парень! Мы верим в тебя! Держись! Ты сможешь!..

Будь моя воля, я бы прямо сейчас заткнул этого болтуна, выбив ему зубы. Хотя кое в чём он был прав: мне приходилось цепляться за звено моста из последних сил.

Исидора тем временем тянулась за верёвкой, и я напрягся ещё больше, чтобы качнуть девушку в сторону.

– Есть! Достала! – Она ухватилась за узел, отпустила меня и подтянулась на руках.

Такой подъём по верёвке с узлами мы часто тренировали на полигоне у Акулы, и теперь это пригодилось.

Пока Исидору поднимали, я зацепился за следующее звено повисшего моста, перевёл дыхание, собираясь с силами, и принялся карабкаться наверх.

С верхолёта продолжали комментировать каждое моё движение:

– Он отлично натренирован физически! Такого парня просто так с моста не сбросишь! Но вот вопрос: что они теперь будут делать? Моста нет, а перейти ущелье надо…

На краю обрыва меня вытянули Котов и Глыба, а вот Исидору принял Платон Саблин. Та всё никак не могла отойти от шока, у неё тряслись руки.

– Успокойся, детка… ты чего… – забормотал Саблин и стиснул её в объятьях. – Ты в безопасности.

Я и сам не до конца пришёл в чувство после обрыва моста и падения. А ещё мне до сих пор мерещилось, что в груди зияет оплавленная дыра от удара лучами фагнума, который был лишь в видениях. Всё болело, даже дышать было больно.

Прошло ещё несколько секунд, и только после этого я пришёл в себя, как и Исидора.

Она обняла Саблина в ответ.

– Это было ужасно… просто ужасно…

– Ещё б чуть-чуть, и пришлось бы за тобой в ущелье прыгать, – ответил тот.

Сейчас ещё сильнее бросалась заметная разница в их росте.

Исидора подняла голову и уставилась на Саблина: до неё внезапно дошло, кого она обнимает. Девушка кашлянула и быстро отстранилась от него, замерев в растерянности.

Я же наконец поднялся на ноги, и меня тут же окружили остальные, а затем мы вместе уставились на то, что осталось от моста: две повисших половины.

– Что за хрень вообще? С чего вдруг мост лопнул? Не понимаю! – запаниковала Римма Аверьянова. – Крепкие же перила! Там такие канаты толстенные были, а их будто одним махом разрубили!

– Видимо, так задумано, – нахмурился я, ощущая, как от напряжения дрожь пробегает по телу.

– И что теперь делать? Как мы пройдём? – заволновалась Бородинская. – В ущелье спускаться? Нам даже длины всех верёвок не хватит!

Я задумался, продолжая оглядывать оборванный мост.

Тем временем на дне ущелья по-прежнему стояли Жрецы, десять человек в чёрных мантиях. Они внимательно наблюдали за нами снизу, а двое из них медленно стучали кожаными бубнами о ладони. Колокольчики монотонно позвякивали, и тихий звук эхом множился по туманному ущелью.

– Ты вообще помнишь, что с тобой на мосту было до падения? – спросил у меня Андрей Котов.

Я потёр вспотевшее и грязное лицо.

– Помню, как шагнул на второе звено, а потом… начались видения…

– Вообще-то ты прошёл треть моста. Мы ещё подумали, как уверенно и быстро идёшь, но Исидора никого следом за тобой не пустила. Как задницей почуяла, что не всё так просто. Потом ты остановился, вытянул кулон и зачем-то потащил его в рот…

– Ну ясно же зачем! Галлюцинации у него были! – перебила его Исидора. – В таком состоянии он бы мог и палец себе откусить!

Котов нахмурился. Я же ничего не стал пояснять и снова посмотрел вниз, на дно ущелья и на бубны Жрецов, вслушался в звон колокольчиков. Этот звук не давал мне покоя… зачем он нужен, если не для атаки?

Я шагнул назад, достал карту из рюкзака и тщательно проверил маршрут.

Чутьё снова не подвело. Ещё одна ловушка!

– Всем отойти из зоны видимости Жрецов, – тихо велел я группе.

Все тут же отпрянули от края обрыва и заволновались ещё больше.

Я развернул карту и ткнул пальцем в обозначение моста.

– Мы пытались пройти совсем по другому мосту. Это подставной переход. Нужный мост должен быть правее метров на пятьдесят. Погрешность для карты небольшая, поэтому я не сразу заметил подвох.

Егор-Глыба вскинул брови

– Чего?.. Здесь же только один мост. Ты видишь где-то ещё? – Он оглядел ущелье до горизонта во все стороны. – Или только я слепой?

Остальные нахмурились и тоже начали крутить головами, выискивая другой мост.

Естественно, ничего не увидели.

– Жрецы умеют создавать иллюзии, заставляя видеть то, чего нет, – пояснил я быстро. – А значит, могут делать и наоборот. Скрывать то, что есть. И речь сейчас не про галлюцинации в сознании, а именно про миражи людей и предметов. Такое я уже видел.

Мне вспомнился Ючи Хамада. Именно он в схватке со мной использовал иллюзии, чтобы скрываться от моих ударов. Он скрывал себя настоящего, в то время как я видел лишь иллюзию.

Исидора нахмурилась.

– Хочешь сказать, что нужный мост мы просто не видим?

Я кивнул.

– Он где-то рядом, надо его найти. Мы не видим его, потому что действует звук бубнов. Слышите? Он очень тихий, но он уже был, когда мы подошли к обрыву. Жрецы скрыли от нас нужный мост. Мы даже этого не заметили.

Бородинская всплеснула руками от негодования.

– Вот это новости! И что же делать? Уши заткнуть, чтобы бубен не слышать?

– Не поможет. На нас уже подействовали. Я попробую по карте определить, где находится настоящий мост.

– А потом что? Его же всё равно не видно.

Я не стал отвечать, а снова всмотрелся в карту, определяя в масштабе примерное местонахождение моста. Затем вместе с листом подошёл к краю обрыва и двинулся вдоль него.

Пройдя метров пятьдесят, я остановился и сгрёб влажный песок с камней, после чего швырнул его над ущельем.

Через секунду стало понятно, что мост именно тут, прямо передо мной. Песчинки и пыль осыпали перила и покрыли невидимые звенья.

– Охренеть… – прошептал рядом Яков Вьюгин.

– Вот это да! – заулыбался Платон Саблин. – Я бы даже не догадался!

– Конечно, – поморщилась Исидора. – У тебя бы мозгов не хватило.

Тот не обиделся.

– Зато я хорош в другом, крошка, – улыбнулся он ещё шире.

Я подошёл к тому месту, где должен был начинаться мост, и проверил ногой первое звено.

Да. Так и есть.

Под подошвой ботинка оказалась твёрдая поверхность. И стоило мне поставить ногу, как мост начал появляться будто из небытия. Точно такой же, как соседний: всё те же толстые канаты и половинчатые брёвна-звенья. Только теперь я был уверен, что этот мост не оборвётся.

Все, конечно, обрадовались, но радость омрачало понимание, что по мосту ещё предстоит пройти, а это задача – не из самых простых, когда внизу Жрецы.

Они, кстати, перестали постукивать в бубны. В этом больше не было необходимости.

Я опять заглянул на дно ущелья и, кроме Жрецов, увидел ещё кое-что: над тёплой поверхностью камней, да и по всей долине, распозалась лёгкая пелена тумана.

– Вы говорили, что пока я был в отключке, выбыло ещё три команды, верно? – задумчиво уточнил я у остальных. – В итоге, групп осталось только шесть. Но вы не видели, как они проходили мост?

– Они прошли раньше нас, – ответила Исидора. – И думаю, у них не возникло таких проблем с сознанием, так как резерва больше, и защита позволяет сопротивляться атакам Жрецов.

Бородинская помрачнела.

– Галей учил нас сражаться с ними в ближнем бою, но как мы достанем их на дне ущелья?

– Может на верёвке вниз спуститься и атаковать? – предложил Платон Саблин.

Я покачал головой.

– Пока ты спустишься, они сделают с твоим сознанием то же самое, что и на мосту. Но раз нам не хватает резерва для защиты, а сражаться напрямую мы не можем, то переиграем иначе. Этот турнир, прежде всего, создан для командной работы. Предлагаю одну идею, но придётся переходить мост не всем сразу, а хотя бы по двое. На двенадцать человек получится шесть переходов. И все шесть раз надо будет обеспечить прикрытие.

Все уставились на меня, кто с тревогой, кто с интересом, кто с азартом.

Сначала я распределил команду на пары, расставив их так, чтобы один был сильнее, а второй слабее. Вместе с собой оставил Лёву.

– А теперь выньте мечи и посмотрите на соляные знаки на клинках.

Все послушно выполнили мою просьбу.

– На клинках только Холод, Огонь и Лёгкость, – озвучила Исидора.

– Совсем мало. Что из этого вообще можно сделать? – нахмурился Лёва.

– Туман, – ответил я просто.

– Чего?..

– Туман. Завесу. Не видя нас, Жрецы не смогут атаковать. Точнее, атаковать-то смогут, но попасть в сознание – вряд ли. Посмотрите вниз. В ущелье начинается вечерний туман. Влажный тёплый воздух смешивается с холодным и образует пелену облака. И мы можем его усилить над мостом, если используем мечи со льдом, огнём и лёгкостью, а заодно броню с тепловым уроном. Будет пар и туман.

Исидора замерла, уставившись на меня, а потом шлёпнула себя по лбу.

– Ну почему?.. Почему этого не придумала я?

– Тогда, может, лучше пойти по мосту всей командой сразу? – спросил Котов.

– Нет, это опасно. Так проще будет в нас попасть. Лучше разделиться. Жрецы быстро найдут способ атаковать даже в тумане, но так хотя бы больше шансов избежать прямых ударов.

Я сразу вспомнил про тень, которую насылал на меня Ючи Хамада. Дымчатое чёрное облако, при соприкосновении с которым рушится воля. Зато тут нашёлся один плюс: Галей учил нас отбиваться от подобных атак.

– Эй, народ! Смотри-и-ите! – Яков Вьюгин показал на ущелье, чуть в сторону.

Там появились ещё четыре оборванных моста, которых мы раньше не видели.

– Значит, мы не одни пошли не по тому пути, – прищурился я.

Ещё раз обсудив все детали перехода, группа приготовилась. Первыми должны были пойти Яков Вьюгин и Римма Аверьянова.

– Удачи. – Тарас похлопал Якова по плечу. – Если что, я за тобой.

За нами зорко наблюдали со всех сторон: снизу – Жрецы; сверху – судьи и журналисты. Пока никто из них не догадывался, что именно мы будем делать, чтобы пройти мост. Зато все понимали, что с таким мелким резервом наш успешный переход равнялся нулю.

Тем временем стремительно темнело, а туман над ущельем и долиной усиливался и поднимался выше.

Яков и Римма подошли к первому звену моста, вытянули мечи и облачились в броню. Всё, как и договаривались: на клинке активировать Сферу Холода, а на броне оставить тепловой урон.

Остальные сделали то же самое.

Группа окружила первопроходцев, а затем каждый начал делать взмахи мечом и менять активацию Сфер на клинке: Холод, Огонь, Лёгкость.

Туман не заставил себя ждать. Плотная пелена окружила команду и первые звенья моста, после чего начала медленно продвигаться вперёд и охватывать весь переход. Когда туман достиг двух третей моста, первая пара устремилась вперёд.

Они не шли, а почти бежали, продолжая менять Сферы на своих мечах и распространять за собой туман. Их спины скрыли плотные белёсые клубы, а уже через секунду Якову и Римме пришлось отбиваться.

Как я и ожидал, Жрецы атаковали по всей длине моста, делая это вслепую и отправляя сгустки чёрных теней, похожих на клубки из плотного дыма. Те врывались в туман, как пушечные ядра, и принимались бить во всё подряд.

Схватка была недолгой – первой паре сильно повезло, и уже через минуту они оказались на другой стороне ущелья, откуда подали знак горящими клинками.

– Следующие! – велел я, и по мосту быстрым шагом двинулись Саблин-младший и Рада Бородинская.

Они скрылись в тумане почти сразу, но дошли уже не так быстро – теневых сгустков стало ещё больше.

– Осторожно! – закричала Нора Аверьянова.

Из тумана послышались крепкие ругательства Бородинской, мост вздрогнул.

– Кирилл, нужно что-то делать… надо им помочь… – Нора схватила меня за руку и затрясла.

– Давай без паники. – Я высвободил руку, не сводя глаз с тумана и вслушиваясь в каждый звук.

Была договорённость подать знак, если понадобится срочная подмога, но знака не было. Яков мог и растеряться, зато у Бородинской имелось больше выдержки. Она не должна была подвести.

Через несколько секунд с другой стороны обрыва подали знак – дошли.

В то же мгновение на мост отправилась ещё одна пара. Это были Нора Аверьянова и Андрей Котов. Им тоже пришлось несладко – чёрные ядра-сгустки всё также атаковали туман, дырявили белую пелену и искали свою жертву.

Вскоре над ущельем пронёсся пронзительный визг Норы, а затем мелькнула вспышка огня.

– Встава-а-а-ай! – заорал Котов. – Давай же! Нора! Мать твою! Встава-а-ай!

Я приготовился кинуться на помощь, но Котов прокричал:

– Мы сами!

Он рискнул и выдал своё местоположение, зато дал понять, что сильнейший из пары владеет ситуацией, а сильнейшим был именно Котов. Несмотря на то, что я его недолюбливал, как и он меня – в деле Котов оказался очень даже надёжным и выносливым.