Текст книги "Раскрась мое уродство (ЛП)"
Автор книги: А. Джаннкаро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
Глава 36
Роуэн
«Это такое утешительное чувство – знать, что ты существуешь во мне, а я в тебе. Но как же это может стать пугающим, осознавая, что я ношу небеса, а ты – крошечный ад».
~ Кристофер Поиндекстер
У меня был план на сегодняшний вечер, на день рождения Лаури, не совсем продуманный, но все же план. Теперь он полностью провалился. Я думал, что она в душе, когда вернулся домой, и собирался присоединиться к ней. Вместо этого нашел пустую ванную и тест на беременность, брошенный посреди пола, словно она убежала от него с криком. Я долго ждал, прежде чем отправился на ее поиски; просто сидел там, держа его в руках, пытаясь понять, как это вообще могло случиться. Я не грущу, не злюсь и даже не радуюсь. Я напуган. Я так старался остановиться, стать для нее лучше, но это разрушает меня изнутри. А теперь еще и ребенок. Как мне быть собой и одновременно отцом? Как, черт возьми, Мик справился с этим, будучи всем сразу?
Амия только что вошла в дом; она определенно плакала. Думаю, она наконец рассказала Лаури свою историю. Это было неизбежно после того, как я объявил всем новость о ребенке. Я поднимаю взгляд через патио как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лаури пытается встать, а затем падает. Громкий стук ее тела об пол бьет меня, словно удар под дых. Паническая атака. Я думал, мы оставили это позади. Я мгновенно встаю с кресла, перелетая через Каллума, чтобы успеть подхватить ее, прежде чем успеваю подумать. Я падаю на пол патио рядом с ней, проверяю дыхание и пульс, а затем поднимаю ее обмякшее тело и несу внутрь. Черт. Я знаю, что она будет без сознания какое-то время; мне следовало быть внимательнее. Что, черт возьми, ей сказала Амия? Мое сердце замирает в груди. Надеюсь, с ней все будет в порядке; я ничего не знаю о беременных женщинах. Раньше она всегда приходила в себя после приступа, но сейчас не знаю, что делать.
Я несу ее в комнату, а за мной следует теперь уже испуганные Каллум, Робин и Амия, задавая глупые вопросы вроде:
«С ней все в порядке?» По-вашему, ублюдки, она в порядке сейчас? Их присутствие начинает раздражать меня. Я укладываю ее на кровать, проверяю пульс – он ровный – и выгоняю всех, оставляя ее отдыхать. Обычно ей требуется время, чтобы прийти в себя после таких приступов. Думаю, это был защитный механизм: ее тело просто отключается, пока она сама не будет готова справится с реальностью.
Мы вчетвером возвращаемся в гостиную, и Амия подает десерт. Атмосфера в комнате напряженная, мои друзья сейчас немного холодны. Я откидываюсь на спинку кресла. Как мой план на сегодняшний вечер мог пойти прахом? Я зол, разочарован и отчаянно хочу побыть один, чтобы просто осмыслить все, что произошло за последние несколько часов.
Каллум кладет руку мне на спину. Я знаю, он пытается без слов сказать, что все будет в порядке, но ничего не в порядке! Никто из нас не ест десерт; мы просто сидим, не произнося не слова. Каждое движение и вздох в этой тишине слышны. Я обхватываю голову руками и пытаюсь убежать от бури хаотичных мыслей в голове. Я стану отцом; теперь в ней живет частичка меня. Как Мик справлялся с этим? Серьезно, мне становится физически плохо, когда думаю обо всем, что может пойти не так. Я хочу убить кого-нибудь – совершенно неуместная реакция на то, что становлюсь отцом, но именно так я себя чувствую.
В конце концов, я произношу вслух свои мысли, мой мозг взрывается от разочарования.
– Я купил ей кольцо на день рождения, собирался сделать предложение… Теперь у меня нет шанса. Все пошло не так. – Все три пары глаз резко поднимаются и смотрят на меня так, будто я сошел с ума, а затем их взгляды перемещаются куда-то за мою спину, и я чувствую это. Я чувствую ее. Всегда. Лаури проснулась и стоит там, и, без сомнения, она услышала меня. Отвисшая челюсть Амии и их взгляды, словно они увидели призрак, – вот все, что могу видеть. Мне слишком страшно обернутся прямо сейчас; это не совсем то, как я все представлял. Лаури подходит ближе за диваном, кладет руки мне на плечи, откидывая на замшевый диван. Она наклоняется, и я чувствую ее сладкий ванильный запах. Она шепчет мне на ухо:
– Попроси меня, Роуэн. – Никто больше не слышит ее, но их взгляды буквально прожигают нас. – Но не сейчас, позже, когда мы останемся вдвоем, – заканчивает она. Я с облегчением вздыхаю, и она садится ко мне на колени. Не могу сдержать улыбку на своем лице. Ее глаза все еще тяжелы после обморока, когда она прижимается к моей груди. Эта женщина заставляет мое сердце биться сильнее.
Робин притворно зевает и говорит, что им пора уходить; Каллум улавливает намек и следует за ними. Они уходят, а я остаюсь там, где был, держа весь свой мир в объятиях. Все, что мне нужно – здесь.
Немного посидев в тишине, я поднимаю ее с колен, чтобы сделать все правильно. Я не умею делать правильные вещи, но черт возьми, если позволю себе все испортить. На губах Лаури играет сладкая улыбка, а в глазах блестит искра. Я опускаюсь на колени между ее ног и беру ее мягкие руки в свои – они такие маленькие. Я смотрю в ее карие глаза, которые рассказывают историю боли, страданий, разбитого сердца, счастья и, прежде всего, силы, которая позволила ей выжить и быть здесь со мной. Я знаю, что мы созданы друг для друга, неважно, насколько испорчены, мы работаем вместе. Я хочу, чтобы она знала, что я люблю ее, и это единственный способ, который могу придумать, чтобы показать это. Я достаю кольцо из заднего кармана. Оно совсем не традиционное, наоборот – я выбрал черное золото с глубоким красным рубином, цвета роз, татуированных на ее руках. Когда я увидел его, оно показалось мне идеальным; я решил сделать предложение, лишь увидев это кольцо в витрине магазина. Оно было точно таким же, как она – красивым, темным и светлым одновременно.
– Выходи за меня, пожалуйста, Лаури. Будь моей женой, партнером, моим целым чертовым миром. Пожалуйста, скажи да? – спрашиваю я, пока она тихо плачет, слезы текут по её щекам. – Я люблю тебя, Лаури. – Она улыбается той самой улыбкой, которая доходит до глаз, и кивает мне. Я киваю в ответ. Я приму все, что эта женщина мне даст.
– Да. Да, Роуэн. – Я надеваю кольцо ей на палец, в её глазах пляшут слезы, любовь и страх. – Я тоже люблю тебя, Роуэн. Я тоже люблю тебя. Пожалуйста, не причиняй мне боль сейчас; не причиняй мне боль, потому что я сказала «да».
После этого я несу ее обратно в комнату. Этот момент только наш, никто не может отнять его у нас, потому что он существует только для нас. Мы целуемся и касаемся друг друга, как в начале, исследуя друг друга, наслаждаясь каждым мгновением того, как мы чувствуем себя прямо сейчас. Через считанные секунды мы оба оказываемся голыми. Я никогда не устану от нее. Никогда. Сегодня ночью я хочу её всю. Я хочу попробовать ее на вкус, вдохнуть ее. Она моя, и я не отпущу ее.
Ее тело отзывается на каждое мое прикосновение, как всегда. Она выгибается навстречу мне, когда я покрываю поцелуями её тело, ее дрожь и стоны говорят, что я на правильном пути. Вечер не сложился так, как я планировал, но она сказала «да». Теперь я собираюсь показать ей, насколько сильно ее люблю. Я нежно касаюсь ее языком, и она вздрагивает от ощущений. Я занимаюсь с ней любовью ртом, пока она не достигает оргазма, извиваясь и крича мое имя между короткими вздохами. Она впивается ногтями в мои плечи, и я уверен, что истекаю кровью, и мне нравится это ощущение, как она раздирает мою кожу. Я снова нависаю над ней, и она притягивает меня ближе, чтобы поцеловать, пробуя себя на моих губах.
– Займись со мной любовью, Роуэн. Пожалуйста. – Потребность в ее голосе почти сводит меня с ума, прежде чем успеваю войти в нее. Внезапно мой мозг включается и выбивает меня из колеи.
– А как же ребенок, Лаури?
Она смотрит на меня, как на сумасшедшего.
– Все в порядке, Роуэн. Секс безопасен. – Пожалуйста, не останавливайся. Мне нужно это сегодня, мне нужно, чтобы ты овладел моим телом сегодня.
Я знаю, что она имеет в виду, поэтому занимаюсь медленным, нежным, страстным сексом с женщиной, которая только что согласилась провести со мной вечность. Я занимаюсь с ней любовью снова и снова всю ночь, пока у нас просто не остается сил. Мы засыпаем, сплетенные друг с другом, и я даже не могу представить, как когда-то спал без нее в своих объятиях.
В жизни бывают дни, которые определяют, кто ты есть и кем станешь. День, когда умер мой отец, день, когда я убил свою первую жертву, день, когда Кэсси прыгнула, день, когда я впервые ступил на землю Южной Африки, и день, когда привел ее домой, – многие из них начали определять меня. Сегодня один из таких дней.
Лаури согласилась выйти за меня прошлой ночью, и черно-красное кольцо на ее пальце – самое сексуальное, что могу представить прямо сейчас. Мы собираемся посетить врача в местном частном медицинском центре и, надеюсь, встретиться с акушером-гинекологом, пока будем там. Я нервничаю; пока мой мозг был затуманен виски, все казалось в порядке, но от трезвости сегодняшнего утра у меня пересохло во рту, и я чувствую беспокойство – эмоцию, которую обычно не испытываю. Лаури – настоящее крушение поезда; она в ужасе от одной мысли о встречи с врачом. Я знаю, что она счастлива о новости по поводу ребенка, но в ее глазах читается печаль о тех, кого потеряла до этого.
Когда вхожу в медицинский центр, я знаю, что моя жизнь изменится навсегда. Снова.
Глава 37
Лаури
«Чувствуй меня, когда я наполняю тебя своей пылью, остатками того, кем я был до того, как мои губы привели меня к твоим, они поселятся в твоих костях. Там они будут жить и там они умрут, и в них возродится новое тело: пробуждённое светом твоей души».
~ Кристофер Поиндекстер
Одиннадцать недель и три дня – вот сколько лет малышу, которого я вижу на экране рядом со мной. Маленькая фигурка в форме мармеладного человечка подпрыгивает. Когда я впервые увидела УЗИ-аппарат, мне стало не по себе, и я даже подумала сказать, что не хочу смотреть вообще, но эпизод паники прошлой ночью заставил беспокоиться, и мне нужно было убедиться, что с ребенком всё в порядке. Я вижу ужас на лице Роуэна, когда он смотрит на экран. Я знаю, что он хотел ударить врача, потому что ему пришлось меня трогать. Сейчас я чувствую себя как колесо, катящееся с холма – всё происходит вокруг слишком быстро, и я не могу остановиться.
Роуэн так сильно сжимает мою руку, что это причиняет боль; он заворожён крошечным ребёнком, подпрыгивающим на экране. Рука, на которую он вчера надел кольцо, горит там, где он её сжимает, а кольцо врезается в другие пальцы. Ребёнок всё ещё достаточно маленький, чтобы поместиться в ладонь, которую он сейчас сжимает. Я не слышу ни слова из того, что говорит врач; сейчас сосредоточена только на ребёнке и Роуэне. Я дала врачу очень краткую историю своего «здоровья», и он обеспокоен, но не слишком. Я вижу слезу в уголке глаза Роуэна, которую он быстро стирает, прежде чем кто-то успевает её заметить. Думаю, я окончательно сломала своего монстра.
Момент, когда весь мир перестал для меня вращаться, произошёл, когда мы услышали сердцебиение нашего ребёнка. Ничего больше не существовало за пределами этого звука и взгляда Роуэна, когда он встретился с моими глазами. Звук этих маленьких ударов стёр всё, что существовало до него. В те секунды я поняла, что они – всё, что мне когда-либо нужно.
Мы забрали мои витамины для беременных в аптеке по дороге обратно, и Роуэн отвёз нас домой. Думаю, мы оба были слишком ошеломлены, чтобы что-то говорить. Но нам и не нужно было ничего говорить. Когда Роуэн поцеловал меня на парковке, его поцелуй сказал всё то, что он не мог выразить словами: его страх, любовь и радость вылились в этот поцелуй. Я хочу дать ему разрешение быть тем монстром, которым он действительно является. Я собираюсь сделать это. Я не хочу этого разорванного, конфликтующего Роуэна. Мне нужен мой Роуэн – убийца, который любит меня вопреки самому себе. Нашему ребёнку нужен этот Роуэн, потому что он должен научить нашего ребёнка быть свирепым, плохим и достаточно сильным, чтобы ориентироваться в мире, в котором существует наша семья. Этот ребёнок не будет ничьей жертвой; мой ребёнок родится с убийством в своих крошечных венах.
Да, я хочу, чтобы мой ребёнок был плохим. На самом деле мечтаю, чтобы мой ребёнок стал убийцей. Это честная правда. Если бы мой отец научил меня быть убийцей, я была бы в большей безопасности, чем будучи воспитанной хорошей и милой девочкой. Этот мир сломал меня больше, потому что я была слабой; больше, чем если бы я была плохой.
Большую часть пути домой я провожу, глядя на своё кольцо, на то, как свет играет на гранях камня. Чёрное золото так подходит, а рубин – мой любимый камень, я никогда даже не говорила ему об этом, но он знал без слов. Ему лучше жениться на мне, пока я не потолстела. Мои мысли заставляют меня улыбнуться, и Роуэн сжимает моё бедро, заставляя вернуться в реальность.
– О чем думаешь? С тебя пенни. Больше, если они грязные и обо мне. – Он наконец нарушает тишину в машине, его юмор успокаивает меня – это редкость от Роуэна.
– Я думала, что тебе лучше жениться на мне, пока я не потолстела. – Он берёт мою руку и целует её.
– Я женюсь на тебе сегодня, если ты хочешь, Лаури.
– Я думала о том, чтобы были только мы, Роб, Амия и Каллум. И, конечно же, какой-нибудь священник. – Я не хочу свадьбу, как раньше – к этим идеалам много лишнего привязано, надеюсь, он согласится. Не будет белого платья или букета цветов – я не хочу всего этого, я хочу только Роуэна.
– И сколько у меня времени, прежде чем ты наберешь в весе? Я не хочу ждать, Лаури не потому, что ты можешь потолстеть, что, кстати, я сомневаюсь, а потому что я хочу, чтобы ты стала моей семьёй. Я хочу разделить свою жизнь с тобой. Всю тобой. Я никогда не собирался ждать.
Сейчас я мысленно просматриваю свой календарь.
– Следующий вторник. Я знаю, что этот день полностью свободен в наших дневниках. – Он смотрит на меня с улыбкой и странным спокойствием в этих бурных голубых глазах.
– Следующий вторник подходит. – Он произносит эти слова, сосредоточившись на дороге.
На этом обсуждение заканчивается, думаю, нам лучше сообщить остальной части нашей маленькой семьи, что мы помолвлены, а затем бросить бомбу о свадьбе во вторник. Когда мы приезжаем домой на виллу, Роуэн говорит, что мне нужно нанять дополнительного шефа в ресторан как можно скорее. Эта идея раздражает меня, но я понимаю его чрезмерную потребность защитить меня прямо сейчас. После спора я соглашаюсь, но всё равно буду работать один выходной в месяц. Мне не нужно нанимать кого-то нового, мой су-шеф прекрасен, и она справится. Я просто возьму ещё одного младшего повара из школы отеля в городе. Мне нравится давать им возможность набрать практические часы, да и стоят они недорого.
Роуэн почти сразу звонит Каллуму, а я звоню Амии, чтобы сообщить ей и Робину наши новости. Роуэн выходит наружу и садится на террасе. Я вижу его через стеклянные двери из кухни, но не могу его слышать. Его жесты руками говорят о том, что он и Каллум ведут более напряжённый разговор, чем просто новость о нашей помолвке. Каллум был замкнутым и редко появлялся последнее время. Он даже отказался от кекса от Чарли на днях. Он ведёт себя странно, и я беспокоюсь о том, чем он может заниматься. Я хорошо осведомлена о том, насколько сомнительным является его бизнес и сколько незаконных вещей он продает. Включая людей. Каллум имеет пальцы во всех гнилых пирогах, которые только может предложить Африка – карьерный преступник с кучей денег.
С другой стороны, Амия вне себя от радости и кажется вернувшейся к своему нормальному состоянию после того, как вчера вечером её горький гнев разрушил мои мечты о ребёнке. Я говорю ей, что мы не будем ждать, и она соглашается, что это хорошая идея – пожениться быстро и до рождения ребёнка. Она также знает арендованного священника, который сможет нас поженить здесь, и предлагает организовать всё для меня. Мы планируем пойти за покупками платьев в пятницу, и я заканчиваю разговор с её требованием отправить фото моего кольца.
Я отправляю ей сообщение с фотографией кольца. Она отвечает сразу же.
«Робин поздравляет вас и шутит, что он не будет носить костюм. Это кольцо чертовски потрясающее. Роуэн – гений. Я до сих пор не могу поверить, что есть женщина в этом мире, которая смогла заставить нашего Роуэна купить кольцо».
Я автоматически начинаю готовить ужин для нас; Роуэн всё ещё на телефоне, и, судя по всему, сейчас он кричит на Каллума. Я беспокоюсь о том, что происходит, но никогда не вмешиваюсь между ними. Мои отношения с Каллумом отдельны от его отношений с Роуэном. Они занимаются бизнесом вместе, они друзья, и я думаю, это иногда может вызывать конфликты.
Когда Роуэн входит позже, он наливает себе виски и бокал вина для меня. Я бросаю на него недовольный взгляд, и он осознает свою ошибку. Он выливает вино в раковину и достаёт из холодильника сок. Следующие полчаса Роуэн достаёт меня своими поцелуями, прикосновениями и очень неподходящими замечаниями о том, что он хочет со мной сделать после ужина, потому что врач сказал, что «дикая животная страсть» всё ещё разрешена, если мы «чувствуем» её. Да, Роуэн действительно использовал выражение «дикая животная страсть», говоря с нашим врачом. Думаю, он таким образом заявлял свои права.
Не могу сказать, что не жду с нетерпением обещанного им животного секса; на самом деле, все его грязные разговоры сильно возбуждают меня. Я имею в виду, что я чертовски горяча, готова забыть про ужин и затащить его в постель или позволить взять меня прямо здесь на столешнице. Но я голодна, а доктор сказал, что мне нужно правильно питаться, так что Роуэн будет считать каждый пропущенный приём пищи.
Роуэн умеет читать мои мысли, ну, по крайней мере, мои желания, и прежде чем успеваю моргнуть, он выключает газ на плите и поднимает меня на столешницу. Он рычит, издавая настоящий звериный звук, когда толкает своё тело между моих ног. Он задирает пышную юбку моего платья, и я чувствую, как его джинсы трётся о мои кружевные трусики. Это чувство заставляет меня отчаянно хотеть большего, но знаю, что он не даст мне этого сразу, слишком сильно он наслаждается происходящим. Я чувствую холодную гранитную поверхность стола под своей голой задницей, когда он тянет меня к самому краю, чтобы снять мои трусики. Его пальцы находят меня и легко скользят внутрь моих уже влажных и готовых складок, вызывая ещё один рык из него – этот полностью сексуальный, без намёка на животное. Когда его пальцы доводят меня до грани, я вожусь с молнией на его джинсах. Просовываю руку под резинку его боксеров и нахожу его уже горячим и твёрдым. Рык становится громче, когда я хватаю его член в руку и сильно сжимаю. Он собирается заставить меня кончить прямо здесь, на кухонной столешнице – я уже сжимаюсь вокруг его пальцев, ожидая, когда он толкнёт меня за край. В одно мгновение он вытаскивает пальцы и входит в меня глубоко и сильно. Это всё, что мне нужно, чтобы увидеть звезды, затрястись и кончить на нём. Черт побери, животный секс на кухне – это горячо. Роуэн продолжает вколачиваться в меня, пока я держусь за край столешницы изо всех сил. Мое тело всё еще напряжено и пытается восстановиться после оргазма, но он уже подводит меня к следующему. Холодный гранит скользит под моей голой задницей, когда он целует и сосёт мою шею, и я чувствую, как он приближается к своему финалу. Он кусает мягкую плоть у основания моей шеи, и мы кончаем вместе. Прямо на кухонной столешнице. После того, как мы оба спускаемся с небес, он выходит из меня и поправляет свои джинсы, затем поднимает меня со стола, расправляет моё платье и снова включает плиту. Я поворачиваюсь, чтобы уйти в душ – чувствую, как его семя стекает по моим бёдрам. Роуэн хватает меня и притягивает к себе, рыча мне на ухо:
– Оставь это. Мне нравится, что я в тебе, ты можешь чувствовать, что я был там. – Этого достаточно, чтобы захотеть, чтобы он взял меня снова прямо на кухонном полу, но он не делает этого. Вместо этого он просто уходит в свой офис работать, оставляя меня желать большего.
Я собираюсь выйти замуж за этого человека во вторник, и мы никогда не будем врозь. Мы никогда не были предназначены быть врозь. Я готовлю сладко-кислое жаркое, любуясь кольцом на своем пальце. Не могу не задаться вопросом, был бы мой отец счастлив за нас? Я знаю, что он любил Роуэна, но хотел ли бы он его для меня?
Еда готова, но я не могу перестать думать. Роуэн находится в офисе уже целую вечность, и я знаю, что, когда он выйдет, он будет тем же разбитым, смущённым монстром. Мне ненавистно, что он чувствует необходимость скрывать от меня своё желание быть убийцей, ведь я знала с самого первого дня, чем он зарабатывает на жизнь. Мне нужно заставить его прекратить эту чушь. Мне нужен Роуэн, весь Роуэн, ради всего святого. Думаю, я знаю, как вернуть его в то состояние, в котором я влюбилась. Я открываю дверь в офис и вижу его сгорбившимся за своим столом спиной ко мне и двери, с бокалом виски в руке. Я знала это. Он разбит.
– Роуэн, что ты делаешь? – Его глаза встречаются с моими, когда он разворачивает своё кресло. Я никогда не нарушала святости его офиса, никогда. Это его пространство. Не могу понять, зол он или смущён, но он просто сидит там, парализованный моим полным игнорированием не высказанного соглашения об этом месте. – Я спросила, что ты делаешь, Роуэн. Пожалуйста, ответь мне. – Я немного повышаю голос, и он выглядит смущённым и раненным тем, как я с ним заговорила.
– Я не знаю, Лаури, – его голос не такой жёсткий, как обычно, а его ирландский акцент стал более заметным.
– Я знаю, Роуэн. Ты сидишь здесь, пытаясь быть кем-то, кем ты не являешься. Ты пытаешься не быть Роуэном-убийцей. Что ж, вот что. Ты. Убийца. Я хочу, чтобы ты послушал меня прямо сейчас, Роуэн, или, клянусь Богом, я сниму кольцо и уйду от тебя. Я сказала тебе, что люблю тебя целиком. Всего тебя, Роуэн. И я чертовски это имела в виду. Этот бред, который творится с тобой, закончится сегодня. Я не могу любить половину тебя, Роуэн, а половины тебя сейчас не хватает, и я хочу её вернуть. Черт побери, иди и убей кого-нибудь. Кого угодно! Тебе нужно найти себя внутри, потому что я доверяю тебе, Роуэн. Я доверяю тебе сделать так, чтобы этот ребёнок во мне не был слабым, защищённым или жертвой из-за того, кто мы есть, но чтобы ты научил их быть тем, кто ты есть, чтобы они не стали валютой в нашем больном мире. ТЫ МЕНЯ ЧЁРТ ПОДЕРИ СЛЫШИШЬ, РОУЭН!?
Сейчас я кричу на него, тыкая его в грудь, и слёзы на моём лице – это злые слёзы, которые я даже не осознавала, что сдерживаю. Глаза Роуэна широко раскрыты, словно он не знал, что во мне тоже живёт монстр. Он выпустил его на свободу, и черт меня побери, если я попытаюсь снова скрыть его.
– Иди и займись делом. – Я не даю ему времени ответить – во мне слишком много всего кипит. Мне нужно лишь посмотреть в его глаза, чтобы знать, что я залатала те огромные трещины, которые заставляли его разваливаться на части. Я оставляю его там и иду есть свой ужин в одиночестве на кухне. Я слышу, как открывается дверь в гараж, и знаю, что, наконец, Роуэн вернулся. Мой Роуэн, монстр и любовник.
