Текст книги "Чужая земля (СИ)"
Автор книги: Велес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)
Демоны пустоши
– Ну вот, собственно, и наша цель. – Стародуб показал на поселение, которое находилось на стыке города и простирающейся вдаль пустоши. – Там должен быть вход в тоннели, и далее под землёй ещё версты три. Боле входов я не знаю.
– Так, – произнёс Сварог. – С боем нам не прорваться. Много их там.
По поселению сновали так называемые демоны пустоши. Постройки были сделаны из разного хлама: кусков фанеры, металла, досок. В центре поселения на двух деревянных брусах, сколоченных крест-накрест, висело тело человека. Присмотревшись в оптику, я понял, что зацепило мой взгляд в жертве. Он был ещё жив, и на месте, где должны быть глаза, клубилась всполохами тьма. Голова была опущена вниз. Вдруг тёмный поднял её и уставился прямо на меня. Как он с такого расстояния увидел нас, остаётся загадкой. Открыв рот, он начал кричать. В поселении началась суета.
– Командир, нас, похоже, раскрыли, – произнёс я. – Там тёмный, дай команду на ликвидацию.
– Действуй, – коротко бросил Сварог.
Я выстрелил, целясь тёмному в голову. В поселении завыла та же громкая сирена, что и раньше. В оптику я увидел раструб громкоговорителя, который и издавал этот звук.
«Откуда у них электричество?» – только и успела промелькнуть в голове мысль, как возле меня с противным свистом в крышу вонзилась стрела, дрожа ярким оперением.
– Засада! – крикнул Вольт. – Все вниз!
Под свист летящих с тыла стрел мы буквально нырнули в помещение технического этажа.
– Они по кругу на крышах высоток, – доложил Вольт, когда мы оказались в относительной безопасности. – Я насчитал с десяток арбалетчиков, прежде чем они открыли по нам огонь.
– Попали как кур в ощип, – резюмировал командир. – Несмотря на наше преимущество в оружии, численный перевес всё равно на их стороне. Ну что, готовимся к обороне.
Гончая, явно не зная, чем нам помочь, улеглась на полу, посматривая на говоривших.
– Гранаты, сколько есть, выкладываем, – продолжил командир и первым выложил перед собой два яйца РГД.
Всего гранат оказалось восемь штук.
– Негусто. – Командир посмотрел на разложенные в ряд РГД. – Вольт, возьми Костю, заминируйте всё на этаж ниже, чтобы муха не проскочила. Готовимся к осаде.
Мы с Вольтом, спустившись на три лестничных пролёта, начали устанавливать гранаты, протягивая от кольца к кольцу тонкую проволоку, которую Дмитрий вытащил из своего вещмешка.
– А ты, я смотрю, запасливый, – сказал я, когда все растяжки были установлены.
Вольт посмотрел на дело наших рук и произнёс:
– Не мы такие, жизнь такая.
– Где-то я уже это слышал.
Я попытался вспомнить, но ничего, кроме отголосков в памяти, не нашлось.
– Возвращаемся, – сказал Вольт, и мы поднялись на технический этаж.
– Всё? – спросил Сварог и, дождавшись наших кивков, продолжил: – Остаётся ждать.
На улице быстро темнело, это было видно через выход на крышу. Решив, что демоны ночью не полезут в атаку, распределили дежурства. Мы с Вольтом и Гариком завалились спать: нам выпало дежурить под утро.
Попыток нападения не было до утра. Мы спокойно отдохнули и заступили на дежурство. Когда начало светать, я решил выползти – в буквальном смысле – на крышу. Сливаясь с покрытием, я посмотрел в оптику на соседнюю пятиэтажку, откуда вчера прилетела стрела. Существа были там. Видно было только троих: они стояли у края крыши и усиленно высматривали что-то внизу. Такую цель я решил не упускать и успел сделать два выстрела, прежде чем один из троицы нырнул в укрытие, оставив своих напарников лежать там, где они до этого стояли.
Я быстро вернулся к своим. Сварог уже стоял возле выхода на крышу.
– Куда стрелял? – спросил он.
Я обрисовал ему обстановку.
– Принято, – ответил он мне и, уже обращаясь к остальным, добавил: – Готовимся держать осаду. Помощи нам, собственно, ждать неоткуда. Да и попали мы в конкретную такую засаду.
В спокойствии прошло ещё часа два, затем ниже сработала первая растяжка.
– К бою! – скомандовал Сварог и первым выбежал на площадку этажа.
Прозвучало ещё два взрыва.
– Ну всё, сейчас попрут, – заметил Вольт.
Ниже нас выбежали сразу трое существ, громко щёлкая по-птичьи. Огонь открыли Сварог, Георгий и Стародуб. Троица демонов успокоилась, поймав собой по магазину.
– Пустой, перезарядка! – послышалось от командира, и мы с Вольтом и Пауком заняли их места.
Выскочили ещё трое, нарвавшись на наши очереди.
– Пустой! – крикнул Вольт.
Я тоже выпустил короткими очередями весь магазин. Ушли на перезарядку. Воцарилась тишина. В подъезде стояли пыль от взрывов и дымка от выстрелов. Больше попыток прорваться нахрапом противник не совершал.
– Похоже, теперь осада будет, – произнёс Сварог. – Не похожи они на тупых тварей, что кидаются волнами на смерть.
Он помолчал и продолжил:
– Так как нет больше гранат, предлагаю занять какую-нибудь квартиру, чтобы был обзор улицы. Думаю, на крышу они нас теперь не выпустят.
Выбрали прямо на этом этаже квартиру, выходящую окнами на поселение. От деревянных полов и предметов обстановки ничего не осталось. Запах гнили резко бил в нос. Я аккуратно подошёл к окну и выглянул через мутное стекло наружу. Окна уцелели благодаря рамам из когда-то белого пластика. Всё было ровно так, как и сказал командир. Множество созданий пустоши расположилось внизу, причём было видно, что надолго. Они суетились, строили навесы из дверей, выломанных тут же, в соседних зданиях, и прочих подручных материалов. Вооружены стандартно: арбалетами и луками.
– Не были бы они такими живучими, можно было бы попробовать на прорыв пойти, – заметил подошедший ко мне Иловайский.
– Вот жеж оказия, – послышался голос Стародуба. – Почти у цели, а укусить-то локоток не получается. Я-то, старый дурень, думал, прогулка получится.
Он многозначительно помолчал и продолжил:
– Нужно послание отправить моим.
– И как ты это собираешься сделать? – спросил у него Паук.
– Тебя отправлю, – беззлобно ответил ему Данило.
– Так! – Командира осенило. – Паук, ты же с собачкой нашей вроде как общаешься?
– Ну да, – непонимающе протянул орденец.
– Ну да, – передразнил его Сварог. – Сможешь же её отправить к нашим и путь указать?
– Командир! – Паук понял идею, но сразу принял её в штыки. – Ты же Кадехо на верную смерть посылаешь. Его наши пристрелят, как только увидят, если эти не поймают. – Он показал пальцем на окно.
– Ты ему очень хорошо объясни, и пусть сразу с Фомой мысленно связывается. Они оба – порождения одной сущности и должны между собой связь иметь, – включился в разговор Вольт. – Тогда больше шансов и у твоей собачки, и у нас.
– Хорошо, – ответил Паук и присел возле гончей.
Пока они сидели, глядя друг на друга, командир что-то быстро писал на клочке бумаги, вырванном из блокнота Вольта. Затем снял ремень и прикрепил бумажку к его внутренней стороне.
– На. – Он протянул импровизированный ошейник Пауку. – Надень.
Тот безропотно выполнил приказ, и гончая, на прощанье лизнув его в лицо, молнией выскочила в коридор. Мы бросились к окну. Но со стороны противника Кадехо так и не появился.
– Остаётся только ждать, – произнёс Сварог и присел возле входной двери прямо на сгнивший пол квартиры.
Глава 25. Память мёртвого мира
Утро. Трактир
– Я всё равно поеду! – Лена топнула ногой.
Она напрашивалась в поисковую группу, которая уже была укомплектована для выезда на БТР: Гермес, Фома Романович, Лиса, Борис и Тимоха, знавший местные реалии.
– Ладно-ладно. – Юра поднял руки. – Уговорили.
На него надавила и стоявшая рядом Лиса.
– Оставляете нас без медика.
– У тебя в лесу целый медблок с персоналом! – Лена уже забралась на броню и вещала оттуда.
БТР рыкнул и рванул по дороге. Тимоха тоже вылез на броню и работал навигатором, говоря Гермесу по рации, куда ехать. Ехали по тракту, и утренний лес вокруг просыпался после ночи. Елена вдохнула воздух и произнесла:
– Мы успели отвыкнуть от этого всего.
К ним присоединилась Лиса. Гермес разогнал БТР, насколько это было возможно. Вскоре лес закончился, и броня тормознула у границы резкого перехода от ярко-зелёной растительности к безжизненной серой, потрескавшейся пустыне. Её надвое делила полоса зелени.
– Куда дальше? – спросил у Тимохи Гермес.
– Прямо до башни, – ответил тот.
– Погоди. – Лиса спрыгнула с брони и постучала по стенке БТР. – Романыч, выходи.
Когда тот выбрался из десантного отсека, она спросила:
– Ты слышишь?
Фома постоял, явно прислушиваясь к чему-то, и наконец кивнул.
– Какое-то существо. Просит разрешения приблизиться к нам. – Он повернулся к лесу. – Ну давай, иди сюда.
Из леса выскочила гончая и гигантскими прыжками начала приближаться к БТР. Фома положил свою лапу на вскинутый арбалет Тимохи.
– Не надо, – тихо произнёс он.
Гончая остановилась метрах в двух от Романыча. Тот подошёл ближе и увидел ошейник из армейского ремня.
– Тэкс, и чьих же вы будете? – произнёс он, отстёгивая ремень и снимая его с шеи тёмной.
Поддев уголок видневшегося листка бумаги, Фома вытащил записку и начал читать.
– Плохо дело, – произнёс он спустя пару минут. – Наши воины попали в осаду. Животинка их. Когда успели обзавестись – непонятно.
– Так она и отличается от остальных, – ответила Лиса, разглядывая Кадехо.
– Хорош лясы точить, раз такое дело. Нужно на помощь ехать! – крикнул им Гермес из кабины мехвода. – Тимоха с Борисом – за пулемёт. Остальные пока в десантный отсек.
Броня быстро покатила в сторону города, приминая колёсами зелёную полосу.
* * *
– Ну что там? – спросил командир у Вольта, который дежурил возле окна, осматривая через оптику подходы к дому.
– Ждут они кого-то. Неспроста всё, – ответил тот. – Нужно посмотреть, что с другой стороны. Костя, сгоняешь? – попросил он меня.
Паук после отправки гончей сам не свой был. Сидел, уставившись в одну точку.
«Сколько он уже без сна?» – промелькнула мысль в голове.
Стародуб с Иловайским что-то тихо обсуждали, стоя у дверного проёма. Сварог подошёл к окну и пытался что-то там рассмотреть. Я кивнул Вольту и вышел в подъезд. Дверь в квартиру напротив была сделана из какого-то материала, неподвластного времени. Я потянул за ручку, и дверь открылась. В нос мне тут же ударил затхлый запах. Поморщившись и перехватив поудобнее автомат, я шагнул внутрь.
– Как же так! – причитала Евгения, которую мы с детства звали Женькой. – За что?
Она уткнулась мне в плечо. Слёзы текли на мой комок, а я не знал, что ей ответить. Дело такое – война. Её муж, мой корешок с детства и напарник, геройски погиб, прикрывая отход группы. Единственный раз, когда мы были не вместе на выходе, и вот так повернулось.
«Не нужно ей знать, что он тогда не жилец уже был. Тяжёлые ранения не оставляли Михе шансов. Никаких».
Я молча стоял, так и не зная, как успокоить Женьку, а мысли всё текли в голове.
«Был бы я с ним – ничего такого бы не случилось. Я бы вытащил Мишку любой ценой. Но так уж сложилось, что я уехал с фронта на две недели. Умер отец, и было необходимо помочь матушке с похоронами и немного успокоить её. Прошла неделя, когда мне позвонил комод – командир отделения – и сообщил о смерти Миши, попросив доставить тело супруге. Даже отпуск продлили ради этого».
– Мы тут это, – неловко сказал я. – С ребятами собрались. – Я протянул Евгении свёрток. – Возьми, в общем. Не бог весть какая помощь, но всё-таки.
Собрали ни много ни мало в районе полутора лямов. Евгения отмахнулась от свёртка.
– Я тебя понимаю, но возьми. Не вернёт Мишку, но это от чистого сердца. – Я снова попытался всунуть ей свёрток. – В конце концов, у вас сын родился. Ему нужно будет.
Женя наконец подняла голову и, шмыгая носом, сказала:
– Ты, пожалуйста, не уходи. Ты же крёстный. Останься, уволься. Пожалуйста.
Я растерялся и не нашёлся, что ответить. Лишь пожал плечами, а потом произнёс:
– Ты же знаешь. Я не могу.
Яркий свет больно ударил по глазам. Я проморгался и увидел над собой Вольта.
– Чем это ты меня? – В глазах от вспышки мелькали чёрные круги.
– Фонарём, – ответил напарник. – Ты ушёл – и тишина. По рации звали-звали – нет ответа. Забежал, а ты лежишь, глаза закатил, одни белки видно. Видения? – протараторил Вольт.
– Скорее воспоминания, – ответил я.
Взялся за протянутую руку и встал с пола.
– Ты как? Нормально? – спросил напарник, глядя мне в глаза, словно боясь, что я снова упаду.
– Да нормально, нормально. Пойдём лучше посмотрим, что там на той стороне.
Мы подошли к окну, тоже с пластиковой рамой, и начали осматривать двор. Картина была такая же. Существа явно взяли нас в осаду и выпускать не собирались. На этой стороне, где находился выход из подъезда, они соорудили баррикады из всевозможного хлама, натасканного, скорее всего, из квартир первого этажа. За баррикадами сидели арбалетчики.
– Да, на прорыв нам точно не получится пойти, – заметил Вольт. – Сразу стрелами нашпигуют.
Мы вернулись к группе и рассказали о результатах наблюдения.
– Дела наши скорбные, но бывало и хуже, – философски заметил командир. – А пока длится тихая осада, предлагаю перекусить.
При слове «перекусить» в дверь молнией влетела гончая и напала на Паука. Мы вскинули автоматы и увидели, что орденца не рвут на куски: гончая, стоя на груди опрокинутого навзничь воина, облизывала его лицо.
– Счастливее его я за последнее время никого не встречал, – сказал Сварог, опуская автомат.
Паук лучился от счастья и трепал Кадехо по голове.
– Ну всё, всё, задавил насмерть, – улыбаясь, разговаривал он с гончей. – Слезь.
Кадехо спрыгнул с орденца и важно, с гордо поднятой головой, прошествовал к Сварогу. Тот, увидев ремень на месте, снял его с шеи гончей.
– Я не понял, ты никуда не уходил, что ли? – пробормотал он и, вытащив записку, начал молча читать.
Кадехо рыкнул на командира, и тот, оторвавшись от записки, погладил его по голове.
– Ну чисто щенок мелкий, – пробормотал командир и снова углубился в чтение.
Наконец он закончил читать и поднял голову.
– Ничего не понял, честно говоря, но вводные такие. Там, – он неопределённо махнул рукой в сторону окна, – как-то очутился Гермес. Причём на нашем БТР. Не спрашивайте, ответов у меня нет, – прервал он в зародыше попытки задать вопрос по этому поводу. – План у него такой. Когда стемнеет, броня выползет из укрытия и начнёт давить из КПВТ демонов. Наша задача – добраться живыми и здоровыми до БТР и, загрузившись, слинять с ними из города на всех парах. Это вся информация, какая есть.
Он пожал плечами.
– Предлагаю не мучить себя вопросами, а по-тихому спуститься на второй этаж. Надеюсь, там не дежурят наши оппоненты. Сохраняем режим тишины – и вперёд.
Он закинул вещмешок на плечи и взял автомат.
– Паук, проследи, чтобы собачка твоя не рычала. А то всполошим осиное гнездо.
Командир первым вышел на лестничный пролёт, и мы последовали за ним. Спускались очень аккуратно, в этот раз заглядывая во все комнаты на этажах. Враг как-то успел забрать тела своих павших прямо у нас под носом. О битве говорила только разлитая тут и там кровь противника.
Мы были на четвёртом этаже, когда услышали щёлканье где-то внизу. Похоже, враг всё же выставил пост. Сварог приложил указательный палец к губам. В рации послышался шёпот Паука:
– Командир, позволь нам с Кадехо разобраться. Мы тихо.
Сварог оглянулся на орденца и кивнул головой. Паук положил автомат на пол и вытащил из ножен на боку нож. Сколько мы с ним находились рядом, а я только сейчас обратил внимание, что он всё это время носил с собой такую вещь. Это был даже не нож: с обоюдоострым лезвием, он больше походил на стилет.
Орденец с гончей абсолютно бесшумно скрылись на нижних этажах. Вскоре оттуда послышались почти человеческие вскрики и звуки падения тел. В тишине подъезда они прозвучали как гром. Мы подняли оружие, услышав шаги. Это был Паук. Весь в крови, с ножом в руках, он сам сейчас напоминал монстра.
– Можно идти, – коротко бросил он нам и, развернувшись, начал спускаться по лестничному пролёту.
На межэтажной площадке, между вторым и третьим этажами, лежали два тела демонов пустоши. У одного голова была оторвана совсем, и Кадехо играл с ней, катая по полу. У второго была рана в височной области, скорее всего от стилета.
– В голову нужно бить, – пояснил Паук. – Единственное уязвимое место, которое мы знаем.
До вечера мы решили остаться на третьем этаже, в квартире с окнами, выходящими во двор. Тела перетащили в комнату напротив. Время ещё оставалось, и мы распределились по наблюдательным пунктам. Мы с Вольтом смотрели во двор, остальные взяли под прицел коридор. Так и сидели, практически не двигаясь и не разговаривая, пока на город не начали опускаться сумерки.
Сигналом послужили глухие выстрелы КПВТ. На стоянке врага началась паника. Тяжёлый пулемёт буквально разбирал укрепления окруживших нас демонов.
– Пора, – послышался голос командира.
Мы спустились на первый этаж и разбили окно, выходившее на улицу с той стороны, где броня наводила шороху среди противника. Но тут с внутреннего двора начала забегать другая группа врагов.
– Я останусь, уходите! – крикнул Сварог и начал выпускать очередь за очередью в существ.
Вся группа была категорически не согласна с таким решением, и мы встали возле командира. Демоны пустоши пёрли напролом, несмотря на потери в личном составе. Двенадцатый калибр откидывал их к двери, но живучие твари вставали и снова кидались на кинжальный огонь. В рации послышался голос Гермеса:
– Отойдите от окна, работать буду.
Мы разошлись в разные стороны, не прекращая стрелять. Тут подал свой голос пулемёт, и демонов пустоши начало рвать буквально на куски. Стрельба прекратилась, так как враг откатился во внутренний двор.
– Давай на броню! – снова крикнул в рацию Гермес.
Мы с командиром уходили последними. Забравшись в десантный отсек, я онемел от удивления: Лена бросилась на меня и крепко обняла. БТР рыкнул и набрал скорость. По броне застучали пущенные вдогонку арбалетные стрелы. Вновь прозвучала сирена из поселения, и обстрел прекратился.
– Вы какими судьбами тут оказались? – спросил Сварог.
Лиса начала рассказывать о случившемся за время нашего отсутствия на базе.
– Да, дела, – произнёс Сварог. – То есть не помогли даже активированные нами заряды в мире Петра Сергеевича.
– Наши ИИ говорят, что мир, в котором произошло такое массовое истребление людей, уже обречён, – ответил Борис.
– А Бородин? – спросил Иловайский.
– Да жив твой штабс-капитан. И вполне себе здоров, – улыбнулась Лиса.
БТР резко остановился.
– Прямо по курсу люди, – сообщил по рации Гермес. – Голые. Но с оружием. – Он помолчал и добавил: – Тим, давай за пулемёт.
Я перебрался к нему и посмотрел в смотровую щель.
– Твою ж дивизию, – выругался я. – Командир, похоже, тут обе группы, пропавшие хрен знает когда.
– Я их чувствую, – вдруг сказал Паук. – Кадехо наверху, на крыше одного из зданий. Готов к атаке. – Он повернулся к Сварогу. – Командир, позволь я с ними переговорю? Может, удастся хоть в этот раз без стрельбы обойтись.
Сварог подумал и спросил:
– Ты уверен?
– Я уверен в том, – ответил орденец, – что моё время на исходе. Я чувствую необратимые изменения в себе.
– Давай, только без геройства, – ответил на это Сварог.
Паук кивнул и, откинув люк десантного отсека, выбрался наружу. Я увидел, как он, подойдя к группе обнажённых мужчин с оружием, начал что-то им говорить. Те опустили оружие. Сверху мягко спрыгнул Кадехо. Один из вампиров коротко кивнул, и они, развернувшись, пошли прочь.
– Что ты им сказал? – спросил Сварог у вернувшегося орденца.
Тот сел, опустив голову, и в ответ лишь покачал ею, тихо произнеся:
– Позвольте это оставить в тайне.
И, помолчав, добавил:
– Я у Яги останусь вместе с псом.
Паук поднял голову, и мы увидели, что глаза орденца стали полностью чёрными. Там не было клубящейся тьмы. Сами глаза стали жутко чёрными.
– Ну, вы сами всё видите, – так же тихо продолжил он.
– Любопытно. – Стародуб пристально посмотрел на орденца. – А ведь у вампиров были обычные глаза. Что же он тебе такое ввёл, ирод?
Вопрос остался без ответа. Пауков, к счастью, мы не встретили. Лишь при выезде из города Гарик произнёс:
– Прощайте, – глядя на исчезающую городскую стену.
Башню проскочили, уже сидя на броне, и вдалеке показалась зелёная полоса леса. Кадехо, как всегда, резвился: то, обгоняя броню, исчезал где-то вдалеке, то возвращался и бежал рядом. В эти минуты Паук кидал ему что-то съедобное. Гончая подпрыгивала, неизменно хватала зубами еду в полёте и убегала вперёд.
– Поражаюсь, – размышлял вслух Фома Романыч, сидевший с нами на броне. – Вот с виду тот же монстр, что и у нас, а ведёт себя как щенок обычной собаки.
– Так он и есть в какой-то мере щенок, – отвечал ему Вольт. – Вот, буквально и суток ему нет, как на свет появился.
Когда мы уже достаточно углубились в лес, Паук стукнул прикладом по броне.
– Остановись! – крикнул он, и БТР встал на тракте.
– Ну всё, друзья, – проговорил орденец, спускаясь с брони. – Дальше наши дороги расходятся. Мы с Кадехо дорогу до Яги найдём, а вы езжайте. Пусть вам светит солнце в дороге.
Сварог тоже спрыгнул на землю и подал ему руку.
– Помни: мы рядом, брат. Если помощь нужна будет – обращайся.
Они обнялись, и командир забрался на броню.
– Двигай! – крикнул он Гермесу.
Я смотрел на Паука и неподвижно сидевшую возле него гончую. Они глядели нам вслед, словно прощаясь, пока поворот не скрыл их за листвой.
– Прощай, брат, – тихо произнёс Георгий.
Лес пролетели, думая каждый о своём. Возле трактира нас встречали Один и дед Матвей. Спешились и сразу отправились отужинать. После чего всех участников городской битвы начало клонить в сон. Разговор и вопросы решили отложить на утро. Нам с Леной хозяин выделил отдельную комнату, где сон пришёл не сразу.
* * *
– Вставай, соня. На сход пора.
Лена трясла меня за ногу, стоя у кровати. В лицо бил луч солнца, ослепив, как только я открыл глаза.
– Там уже почти все собрались, даже губернатор.
Она оставила в покое мою ногу, видя, что я уже не сплю.
– Ладно, ладно, – тихо пробурчал я, спуская одну ногу с кровати. – Встаю.
В трактире было людно. Причём ни одного незнакомого лица. Вон Владимир Кузьмич с Фомой и ещё одним профессором оккупировали столик и что-то горячо обсуждают. Я подошёл к Вольту, который стоял в углу трактира и разговаривал с командиром.
– Ну, вроде все собрались, – сказал Сварог и вышел в центр зала. – Тишина! – громко крикнул он.
В трактире постепенно стих гул голосов, и воцарилась сравнительная тишина.
– Так, – продолжил командир. – Сначала давайте доклад от «цыганей». Что произошло? Почему пришлось бежать? Кто будет докладывать?
В центр, к Сварогу, подошёл Матвей Иванович.
– Я думаю, – начал он, – лучше всего нам расскажет один из научников. – Он посмотрел на троицу, сидевшую за дальним столиком. – Олег Анатольевич, вы гипотезу эту высказали, вам и карты, так сказать, в руки.
Я посмотрел на профессора и вспомнил: Призрак по фамилии Сладкий и наша вылазка с прибором. Такое ощущение, что это было уже сто лет назад.
«Точно, – подумал я. – Олег».
Взъерошенный, как и в прошлую нашу встречу, похожий на воробья, он встал и вышел в центр зала.
– С чего начать? – Он пригладил свои торчащие в разные стороны лохмы.
– С самого начала! – крикнул Георгий, стоявший возле входа в трактир.
– С начала, – повторил Олег. – В начале было слово.
Он решил пошутить, но не нашёл отклика и, подняв руки, начал говорить:
– Всё, что удалось узнать вам, – Олег неопределённо махнул рукой в нашу сторону, – путешествуя по параллельным ветвям развития, так сказать, мироздания, фиксировалось и анализировалось нами вместе с нашими искусственными разумами. Предвидели ли мы конец нашей ветки? Возможно. Но до конца не были уверены. Теперь же, когда гипотеза стала фактом, могу с уверенностью сказать: все эти ритуалы на смерти, вся боль, вызывающая тьму, – это только верхушка айсберга. Туда, где умерло большинство населения планеты, начинает просачиваться тьма, а её адепты есть в каждом мире. И, как я понял из рассказа Фомы Романовича, – он кивнул на сопровождавшего нас везде профессора, – они и в этом мире присутствуют. Но почему-то здесь нет областей тьмы, как в нашем мире. Это пока за пределами наших гипотез. И всё-таки, – Олег Анатольевич поднял указательный палец, – я считаю, нужно истребить заразу, пока она не распространилась, как раковая опухоль, по телу этого мира.
Он замолчал. Дед Матвей похлопал его по плечу, и профессор удалился к своей компании учёных.
– Я скажу. – Иваныч погладил свою белую бороду. – Когда вы ушли, тьма начала распространяться всё быстрее и быстрее. Вскоре мы вынуждены были снять дежурных сверху, так как там везде уже царил туман. Существа всё чаще стали рваться через периметр. Огневые точки пока справлялись. Вскоре господин штабс-капитан, – он кивнул на Бородина, сидевшего с Иловайским за одним столиком, – привёл беженцев из своего мира, сказав, что мира более не существует. Его поглотила тьма.
Бородин согласно кивнул.
– Дальше – больше, – продолжил Матвей. – Начали сходить с ума люди в бункере. Их поражал один и тот же недуг. Вначале спокойный и рассудительный, человек становился буквально бешеным и кидался на всех подряд. Изоляция не помогала: через сутки-двое проявлялась тьма. В общем, мы собрались и приняли решение взорвать всё. – Он посмотрел на меня. – И ваши заряды тоже, Костя. Не знаю, как тьма, но бункер больше не существует.
– Да, дела, – только и произнёс командир. – Так, теперь градоначальник скажет своё слово?
Он взглянул на Вазенмиллера, который пришёл с орденцем. Магистр до выступления профессора что-то обсуждал со Стародубом, но, когда начался доклад, внимательно слушал выступавших. Он жестом показал губернатору, вставшему было, чтобы тот сел, и сам вышел в центр.
– Мы предоставили вашим учёным мужам все наши технологии, – начал говорить Панасенко. – Смею признать, что вы ушли далеко в области, как вы говорите, deus ex machina, – старательно выговаривая, произнёс он незнакомую ему латынь. – Мы сейчас взаимодействуем с выходцами из вашего измерения. Все гражданские поселены в пустующие дома. У нас, к вашему счастью, их в городе много. И тем паче у вас много вывезенного оружия и боеприпасов к нему. Могу порадовать военную часть вашей группы. – Магистр коротко кивнул Сварогу. – В городском убежище ордена сохранились станки для изготовления боеприпасов. Вашим людям мы объявили: если есть мастеровые, чтобы к нам шли. Теперича станки осматриваются и готовятся к работе.
Он помолчал минуту и продолжил:
– То, что вы отпустили заражённого, – это плохо. Но если он там, куда собрался пойти… Думаю, это нам на руку. Вскоре мы с ними свяжемся и узнаем, как у вашего боевого товарища дела. Хотим ли мы создать такой же вирус? – Он снова посмотрел на Сварога. – И да, и нет. Он нам нужен, чтобы сделать в конце концов противоядие. Я всё сказал. Напоследок хочу добавить, что демоны, пришедшие от вас, – это и наша проблема тоже. Мы не останемся в стороне.
Магистр коротко кивнул и вернулся на своё место. Вышел хозяин трактира.
– Кто желает остаться здесь – милости прошу. – Он посмотрел на меня. – Думаю, пять-шесть человек я потяну. Да и охрана не помешает.
В сухом остатке в трактире остались я, Лена, Бомани, Бомгани, Вольт и Фома Романыч, который успел похозяйничать на кухне Одина и поразил всех своими блюдами. Остальных разместили в городе. Новую группу разведки решили сформировать после заселения всего личного состава. Следующий сход назначили на следующий день в доме бывшего губернатора: тьма ещё не была уничтожена, как и Татьяна.
* * *
Наконец-то спокойно провели время. Остаток дня и ночи мы с Леной посвятили себе. Часа в три ночи, когда мы уже спали, я проснулся от собственного крика, умудрившись не разбудить Елену. Я вспомнил всё.
Спустившись в трактир, где уже никого не было, я зашёл на кухню, а оттуда – в ледник и взял кувшин с элем. Мне это было сейчас необходимо. Сев за столик в трактире, налил себе кружку и стал восстанавливать в голове всё.
Да, действительно, я был следователем СК, ушедшим добровольцем на войну. Нам угрожала соседняя страна при поддержке так называемого западного мира. Сразу вспомнилось отношение Вольта к проявлениям этого самого Запада. Война, или, как у нас это называли, «войсковая операция», длилась ни много ни мало шесть лет. Яркое воспоминание о последнем дне меня и пробудило.
Разведка доложила, что противник готовит что-то неординарное, под грифом «Совершенно секретно». Мы находились на второй линии обороны после ротации с передка на одном из направлений. Враг уже выдыхался после грандиозных потерь, и на поле боя всё больше было наёмников. Мы неумолимо двигались вперёд, выжигая калёным железом так называемых неофашистов. Деревня за деревней, город за городом.
Это был жаркий июньский вечер. Вся бригада с наступлением темноты выползла из укрытий. Кто-то курил, прикрывая кулаком огонёк сигареты. Кто-то вёл тихий разговор. К нам подъехал армейский внедорожник, откуда тенями выскользнули четыре человека и растворились в темноте. Мы сидели с Ильёй, моим замом, и прихлёбывали крепкий чай из алюминиевой кружки, тихо разговаривая.
– Ну а ты чем займёшься, когда всё закончится? – спросил Илья.
– Ильюха, я не загадываю и тебе не советую. Война – дело такое, – ответил я, беря протянутую кружку.
Сделал три глотка и вернул её.
– А я на Байкале поселюсь, – продолжил он. – Прямо на озере. Представляешь, какая там красота.
– Угу, – пробурчал я в ответ. – Давай этот разговор отложим до полной и безоговорочной победы. Не есть гут загадывать. Примета плохая.
– Ну ты прям как бабка суеверная, – тихо рассмеялся он в ответ. – Смотри, враг уже бежит и массово сдаётся в плен. Правда, из местных уже практически никого и не осталось. Но их хвалёные элитные войска лапки-то тоже задирают в гору.
В этот момент со стороны противника что-то гулко взорвалось, и от горизонта на нас стеной начал надвигаться туман. Клубящийся, тёмный и какой-то иррациональный. Словно чёрное облако.
– Гляди-ка. – Илья встал с кружкой. – Что это?
Разговоры затихли. Бойцы смотрели на тёмную завесу, неотвратимо надвигавшуюся на нас.
– К бою! – крикнул я и, схватив автомат, дослал патрон в патронник и залёг на позиции.
Рядом со мной плюхнулся Илья.
– Зря кипишуешь, наверное, – произнёс он. – Ну, хрень какая-то неведомая. Но противника-то не слыхать. Совсем не слыхать.
Я повернулся к нему и ответил:
– Предчувствие у меня нехорошее, Илья. Очень нехорошее.
Он замолчал. Все разбежались на позиции. Воцарилась тишина. Все наблюдали за чёрной стеной, приближавшейся к нам.
– Вижу человека. Один, – крикнул Григорий, наш снайпер, глядя через оптику в сторону противника. – В форме противника. Ликвидировать?
