Текст книги "Чужая земля (СИ)"

Автор книги: Велес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 32 страниц)

– Иловайский или Бородин есть такие? Передайте: Сварог прибыл!

Опять наступила тишина, и через некоторое время со стороны здания в полный рост вышел зауряд-прапорщик. В руках автомат, за спиной труба гранатомёта. Сварог встал и помахал рукой.

– Свои! – обернувшись к дому, крикнул Пётр Сергеевич. – Какими судьбами, господа? – спросил он, уже подойдя к нам, будто никакого боя только что не было.

– Стреляли, – ответил командир. – Что с рациями? Почему не отвечали?

– Стреляли, – повторил за командиром Иловайский. – Хана рациям.

Со стороны БРДМ послышалась громкая ругань: это подъехал Бабка и начал осматривать повреждения.

– Что там? – спросил у него командир, подойдя ближе.

– Хана «бардаку», – Бабка пнул по колесу. – Броня у них всегда была ни к чёрту. Вот, получается, я из него дуршлаг сделал.

Сварог повернулся к Иловайскому:

– А вы на чём собирались народ перевозить?

– Так у нас во дворе автобусы стоят. За зданием, – уточнил Иловайский. – Заправленные и готовы к путешествию. Мы тут это… расслабились. Броневик здесь оставили. Не ожидали, право слово, нападения от людей. А тут эти откуда-то появились. Никогда бандитских элементов в городе не было. Откуда они – ума не приложу. Пришлось держать осаду. Штабс-капитан лежит. Ранение в плечо, чуть руку не оторвало. Благо эскулап у нас есть, доктор Воскресенский, заштопал Бородина.

Он рассказывал всё это, когда мы уже шли к дому. Бабка тем временем, дождавшись Вольта, снимал вместе с ним КПВТ с «бардака».

«Тот ещё хомяк», – подумалось мне.

– Ещё раненые есть? – продолжил разговор Сварог.

– Есть легкораненые, трое убитых – снесли в подвал. Итого нас осталось восемнадцать человек.

– Будем решать.

Сварог остановился у лестничного пролёта и впервые пропустил Иловайского вперёд, двинувшись вслед за ним.

– Есть мысли насчёт вас и нас.

Весь народ сгрудился в дальней от входа квартире на третьем этаже. Глядя на бросаемые на нас взгляды, я вспомнил: так же смотрели на нас обитатели торгового центра. С надеждой. Которую мы должны оправдать.

Штабс-капитан лежал на заботливо кинутой на диван белой простыне и был в сознании.

– Братцы, – прохрипел он, видимо, ещё не до конца придя в себя. Хотя чёрт его знает, что ему вколол местный доктор. – Я знал. Я знал, что вы нас не бросите.

Сварог посмотрел на Бородина и поднёс указательный палец к губам:

– Тише, ваше благородие. Отдыхайте пока. Нам с вами ещё много предстоит работы. Набирайся сил, Сергей Тимурович.

И, повернувшись к людям, произнёс:

– А вы, дамы и господа, собирайтесь. Вас ждёт новый дом и новая жизнь.

Пока собрались, пока доехали – наступила уже ночь. Расположили гражданских пока в жилом комплексе, наказав распределить обязанности по кухне и прочим потребностям. Сами же пошли на запах. Где-то там творил для нас Фома Романович, найдя кухню. Чуть слюной не захлебнулись от аромата.

Опять ощущение дежавю от монстра в переднике. На этот раз наш шеф-повар подал нам тефтели и поставил перед каждым по бокалу вина. Притащили с собой и, по его огромной просьбе, штабс-капитана, усадив его в найденное тут же кожаное кресло.

Сварог, вопреки нашему прежнему договору, что-то для себя решив, рассказал всё без утайки: что мы узнали про переходы из этого мира, про Баха и Императора с семьёй. Опустил только подробности их смерти, выставив всё так, будто их насильно превратили в порождения Тьмы.

Штабс-капитан ответил за обоих:

– Спасибо, братцы, за правду. Что вы дальше будете делать?

Сварог помолчал и сказал:

– Я не знаю, сколько проход будет держаться, как и не знаю, чем он вызван. В идеале я бы переселил сюда наших, кроме учёных и бойцов, для их защиты. Здесь проявлений Тьмы почти не чувствуется. Может, из-за взорванных нами зарядов? У меня нет ответа. Нашу лабораторию бросать никак нельзя. Да и, возможно, в нашем мире ещё есть выжившие, которых нужно найти. Как, кстати, и в вашем. Не верю я, что мы последние выжившие. За этим и позвольте предложить вам своё видение ситуации.

Сварог оглядел присутствующих и продолжил:

– Наутро мы уходим в наш мир. Сюда, к вам, отправляем из бойцов Беса и Рашита. Плюс научника, кто согласится. Они войдут в руководство вашей базы. Их-то и поселим в особняке. Благо связь есть между двумя точками. Бойцов полностью экипируем и вооружим. Также руководители на месте – вы двое.

Он указал на Бородина и Иловайского.

– Всех согласных к переселению в этот мир гражданских переселим к вам. У нас всё же неспокойно бывает. У меня всё.

– Нет возражений, – согласился с вышеизложенным штабс-капитан.

Командир кивнул:

– Ну, тогда отдыхать, а наутро претворять план в жизнь.

По проложенному маршруту мы вернулись через всё ещё державшуюся дымку тумана. Пока организовывали переселение желающих и решали прочие организационные вопросы, пролетела неделя.

Ступица, плотно занявшийся проколами, к концу недели нас просветил, что очаги переходов, возникшие без вмешательства, останутся надолго. Как он выразился:

– На наш век хватит.

В свете последних событий мы совсем забыли про задержанных сатанистов, но они напомнили о себе самым неожиданным способом. Не знаю как, но Татьяна ночью убила и расчленила своего сообщника, проведя ритуал. В комнате, где их держали, было море крови. Чем и как она это сделала, лично для меня осталось тайной.

Впервые я увидел, что всё же можно открыть переход и без оборудования. Голова сообщника была замотана в простыню, чтобы он, наверное, не кричал. Сама же Татьяна скрылась в призванной Тьме.

Пришлось выставить возле комнаты круглосуточный пост: Тьма не уходила даже при наличии света. Что было на той стороне? Это и предстояло выяснить нам.

Сварог подобрал людей, предварительно спросив каждого, готов ли он пойти на риск. Никто не отказался. Романыч – как специалист, который чувствует переходы и может нас вывести в случае чего. Вольт – как уже ветеран переходов и снайперская единица. Напросившийся к нам в гости Иловайский сам вызвался «для опыту», как он выразился. Колдун, Лиса и, собственно говоря, я.

Идти решили в пять утра, и я отправился прощаться с моей ненаглядной. Спали мало, и утром, когда начались сборы, Лена произнесла только одну фразу:

– Возвращайся скорей.

Я молча кивнул, поцеловал её и вышел быстрым шагом из комнаты. Ненавижу прощаться.

Возле поста охраны, выставленного у прокола, собрались уже все. И все смотрели на Романыча. У него был новый балахон, полностью сшитый из камуфляжной ткани. Этакий то ли монах, то ли спецназ. Шевронов только не хватало. Пасть была закрыта где-то взятой арафаткой. На лапах с когтями – тактические перчатки.

– Паноптикум, – тихо пробормотал я.

– Ну что, готовы? – бодро спросил у нас командир, открывая дверь комнаты, где на стене клубился тёмный туман.

– Так точно-с, – прозвучал одинокий голос Иловайского.

Сварог кивнул и продолжил:

– Первым захожу я с Костей. У нас уже есть опыт, поэтому не оспаривается. Через десять минут – Фома Романыч и Колдун. Им, если возникнет нештатная ситуация, нас вытаскивать. Последние – Пётр Сергеевич и Вольт. Погнали.

Он шагнул в туман. Я, едва успев сориентироваться, буквально прыгнул за ним.

Другая сторона встретила нас густым лесом и щебетанием птиц. Ясное небо и яркое солнце вселяли надежду на отсутствие проявлений Тьмы. Через обозначенные промежутки времени из клубящегося тумана появилась вся команда.

– Хорошо-то как, – протянул Иловайский. – Аж стихи, господа, захотелось сочинить. Что-нибудь про лето и лес.

– Не расслабляемся, – командир поправил ремень автомата. – Неизвестная местность даже при видимом благополучии может нести смерть.

После такого напутствия лес уже не казался мирным и спокойным. Собравшись, мы двинулись вперёд. Вольт, шедший в арьергарде строя, делал зарубки прихваченным с собой туристическим топориком.

Судя по деревьям, мы не переместились с места прыжка и находились в том же районе нашей страны. Вскоре деревья начали редеть, и мы вышли на дорогу. Точнее, накатанный тракт.

– Странно, – задумчиво протянул Вольт. – Дорога-то гужевым транспортом накатана. Автомобилей она и не видела.

– С чего взял? – заинтересовался Сварог.

– Дык по следам понятно, – включился в разговор Иловайский. – В усадьбе батюшки покойного от поля до дома только телегами ездили. Дёшево и сердито, так сказать. Точь-в-точь следы. Эх, времечко было, господа. Беззаботное детство.

Петра Сергеевича в молчаливости упрекнуть было нельзя, и если он начинал что-то рассказывать, это было надолго.

– И нам, скорее, туда, – продолжил он, показав направо.

– Ладно, – принял решение Сварог. – Заходим обратно в лес и тихо передвигаемся вдоль дороги. Рации включаем.

Мы, включив «Баофенги», нырнули обратно в чащу. Спустя пару километров, услышав позади себя, со стороны дороги, чей-то разговор и ржание лошадей, остановились.

– Вольт. Разведка.

Дмитрий скользнул к дороге, слившись с окружающей природой. Разговор становился громче, и уже было слышно, о чём говорят.

– Ну дык колдунья она, истину глаголю, – говорил один. – А глазищи видел? Нету их. Демоница она. Сатаны дщерь!

– Стойте, люди добрые, – послышался голос Вольта.

– Святые угодники, никак братство в нашу глушь пожаловало, – ответил тот, что, судя по голосу, на колдунье настаивал.

– Выходите, чисто. Безоружные они, – произнёс в рацию Вольт.

Сварог посмотрел на Фому, и тот, поняв его без слов, спрятал лицо под капюшоном, а когтистые лапы – в длинных широких рукавах. Командир поднял большой палец вверх, мол, нормально, и мы высыпали на дорогу.

Перед Вольтом стояла телега с запряжённой лошадью, сзади была привязана ещё одна. В телеге сидели два мужика. Домотканые рубахи и плетёные лапти навевали мысль о Средневековье.

– Дык вы на ведьму охотитесь? – начал первый.

– Да какой ведьмой? Не видишь, сурьёзно как вооружились? На демона они охоту ведут.

Сварог переводил взгляд с одного на другого и наконец начал говорить, подстраиваясь под их говор:

– Заплутали мы, люди добрые. Подскажите, как до ближайшего населённого пункта добраться?

– Чавось? – в унисон произнесли мужики.

Один из них продолжил:

– Про «заплутали» понял, а вот остальное… Тёмный лес какой-то. Если вам похарчевать надобно и остановиться где, дык дальше по тракту постоялый двор будет. Хотите – с нами двигайтесь. Тем паче здесь, поговаривают, лихие люди завелися. Заодно и охранкой поработаете.

– Токмо денех нет, – перебил его второй.

– Да нам и не надо, – ответил командир. – Можем совершенно бескорыстно вам помочь. А чем оплату принимают в вашем заведении?

– Вот ты, мил человек, вроде по-нашему говоришь, а всё непонятно как-то изъясняешься. Но вопрос я понял. Прыгай на телегу. Вижу, учёный ты и командир вдобавок.

– Как понял? – спросил Сварог, прыгнув на телегу.

– Дык я тоже служилый человек. В войне последней участвовал. И вижу, как смотришь. Генерал, ей-богу.

Телега тронулась, и мы побрели по обе стороны от неё.

– А негру откель взяли? – вдруг спросил второй, показывая на Колдуна. – Оне ж еть вымерли все. В войну. И землица иха, Африкой называемая, непригодная боле для жизни, как в Писании говорится.

– Сам ты негра, – обиделся Колдун. – Я Бомани, сын Дамиба. А вот тебя вообще знать не знаю. Как звать?

– Дык Прохор я, Кожемякой кличут. А это, – он свободной от вожжей рукой показал на своего напарника, – Данило Стародуб. Купец. Токмо ограбили его и караван весь перебили.

Данило грозно посмотрел на возницу, но ничего не сказал.

– А что ты, милый человек, про демона говорил давеча? – запрыгнул на телегу Иловайский. – Как выглядит, откель взялась?

Сварог одобрительно посмотрел на зауряд-прапорщика и кивнул.

– Дык, боярин, – ответил купец, – откель взялась, Сатане токмо ведомо.

Он трижды перекрестился и продолжил:

– Намедни в деревушку – вона в той стороне находится, – он махнул куда-то в сторону леса, – явилася ночью. И за ночь, говорят, вся деревня та в демонов обратилась. А выглядит… Да обычно выглядит, токмо вместо глаз ад плещется. И говорят, кто в глаза ейные глянет, сам демоном становится.

Сварог кивнул чему-то своему и спросил:

– А сейчас где найти её?

– Дык знамо где. На севере они обосновались. В заброшенной усадьбе.

– Тпру-у-у! – крикнул Прохор, и телега остановилась возле лежавшего поперёк дороги дерева.

Из леса вышли два бородатых мужика с дубинами, усыпанными на концах торчащими гвоздями.

– Хто таковы, куды по нашей дороге путь держите?! – громко крикнул один из них. – А ну, слезай с повозки, платить за проезд надоть!

В подтверждение их намерений в повозку со свистом прилетела стрела. Вольт вопросительно посмотрел на командира, но тот покачал головой.

– Дай-ка я пообщаюсь, – произнёс Иловайский и, спрыгнув с воза, неспешной походкой приблизился к разбойникам.

О чём они там говорили, слышно не было, но результат был налицо. Бандиты махнули рукой, и выведенные из чащи лошади убрали дерево с дороги.

– А непросты наши имперские воины, – обращаясь ко мне, произнёс Сварог. – Сначала Бородин с отмычками, теперь вот это.

Я не нашёлся, что ответить. Иловайский вернулся и пояснил:

– Сказал, что демона везём. Сейчас покажем и проедем.

Он указал на Романыча. Возница с купцом враз поменялись в лицах.

– К-как демона? – заикаясь, произнёс купец.

– Проедем – расскажу, – ответил Иловайский и, обращаясь к Фоме, попросил: – Будь добр, скинь капюшон.

Романыч открыл лицо, и наш возница вместе с купцом стали белее снега. Разбойники же оказались более стойкими и не убежали. Стоя у обочины и провожая нас взглядами, они переговаривались:

– Глянь-ка, точно демон. Не соврал воин Божий.

Когда они скрылись за поворотом, Иловайский повернулся к вознице:

– Этот демон помогает нам. Убёг он от своих. Мы его приняли в свои ряды, и теперь он с нами путешествует.

– А ну-ка, перекрестится пущай, – произнёс Данило Стародуб. – Ведь всяко известно: демоны не могут крест святой переносить.

Фома широко перекрестился по-православному, достал висевший, оказывается, на нём всё это время нательный крестик и поцеловал его, глядя в удивлённые глаза купца и возницы.

– Вот тож… Это… – подбирая слова, пытался сформулировать вопрос Данило. – А как жеж… Кто его крестить-то сподобился?

– Архиепископ, – важно ответил Иловайский. – Надеюсь, вам не нужно говорить, что это тайна. И за разглашение – голова с плеч.

Оба кивнули, а купец на всякий случай перекрестился. Может, у местных разбойников была какая-то связь, но до выезда из чащи нас больше никто не тревожил и не пытался ограбить. Романыч снова накинул капюшон и замотал лицо балаклавой.

– Иловайский, – обратился к Петру командир. – А как так получилось, что ты своим оказался среди разбойников?

Иловайский помолчал и всё же ответил:

– Ну, если это так важно… Мы с Сергеем Тимуровичем как-то были откомандированы в специальный полк жандармерии. Для внедрения в банду. Их лица местный криминалитет знал, наши – нет. Внедрились в банду успешно. Так что знаем изнутри эту кухню.

– Ну вот, – возница остановил телегу. – Вам вон в тот дом.

Он указал на трёхэтажный сруб.

– Там вашего брата привечают, даж впрок могут поселить. А мы, люди добрые, к жандармам поедем. На разбойников надоть написать повинную грамоту. Распоясались совсем, ироды.

– Ну, с Богом.

Данило нас перекрестил, и телега покатила в видневшееся невдалеке городище, окружённое забором из брёвен. Мы дружно завалились в дверь и оказались в кабаке. Деревянные столы и скамьи. Было немноголюдно.

– Иловайский, твой выход, – скомандовал Сварог. – У тебя с местными лучше получается. Нам комнату попросторнее. Нужно посовещаться.

Пётр Сергеевич подошёл к стойке и через пять минут вернулся.

– Нам на третий этаж, комната три.

Он показал нам ключи, и мы под любопытствующими взглядами посетителей двинулись наверх.

– Пять патронов взял. Не знаю, дорого это или нет, – продолжил Иловайский, поднимаясь по деревянной лестнице. – За сутки.

Комната действительно оказалась просторной. Не успели мы разложиться, как в дверь постучали.

– Кушать изволите? В комнаты не подаём, но могу сказать, что у нас сегодня приготовлено.

На нас с очень серьёзным видом смотрел пацан лет двенадцати в сером переднике.

– Ну, сударь, рассказывай, – попросил Иловайский.

– Куропатка жареная с картофелем, кабанчик. Из первых блюд – борщ из кабанчика. Из напитков – только у нас готовится прекрасный эль. Этот напиток из нашей с отцом родины.

Он замолк, продолжая стоять в дверях.

– На, мил человек, – Иловайский протянул половому патрон.

Тот его взял, но не спешил уходить.

– А вы на демоницу охотиться приехали?

От пацана так и веяло любопытством.

– А это государева тайна, – ответил Иловайский. – И за распространение её смерть положена.

Пацан серьёзно кивнул и, круто развернувшись, скрылся внизу, сбежав по ступенькам.

– Ну-с, господа офицеры, – Иловайский повернулся к нам, закрыв дверь. – Мы сюда эту тварь запустили, нам и расхлёбывать. Как считаете?

– Абсолютно согласен, – командир не стал оспаривать очевидную вещь. – Нужно сначала добыть информацию. Во-первых, об этой реальности. Чую, не всё так просто тут. С виду застрявшие в Средневековье, но ни наша форма, ни оружие вопросов не вызывают, что странно. Во-вторых, где наша Танюша обосновалась. Чует моё сердце, хочет она Тёмных сюда провести. Интересно, сколько у нас времени?

Он повернулся к Романычу, стоявшему возле окна и смотревшему куда-то вдаль.

– Что скажете, Фома Романыч?

– Стекло, – неожиданно произнёс тот, поворачиваясь к командиру.

– Что стекло? – не понял тот.

– В окнах стёкла, – Романыч постучал по окну. – Заметьте: не слюда, не, прости господи, бычий пузырь. Высокотехнологичные стёкла с эффектом отражения. Я обратил внимание, когда мы заходили сюда с улицы: они абсолютно непрозрачные, словно закопчённые. Отсюда же я прекрасно вижу улицу. Это говорит о производстве, по крайней мере, не кустарном. А что до призыва, я думаю, неделя у нас максимум. Чтобы открыть что-то стабильное и чтобы оно долго держалось, Татьяне нужно очень много жертв и ритуал, о котором она, я так думаю, имеет только общие представления.

– Костя и Пётр Сергеевич, не желаете ли откушать? – неожиданно предложил командир. – Попробуйте разузнать побольше об этом мире. Толпой мы только распугаем людей.

За время, проведённое наверху, народу в трактире прибавилось. Мы, заказав по кружке эля, сели за свободный столик. Судя по любопытным взглядам, бросаемым на нас, в одиночестве долго не пробудем.

Первым к нам пришёл половой.

– Откушать изволите, господа?

– А давай-ка, сударь, нам по порции куропатки. И присоединяйся к нам. Вижу, ты от любопытства сейчас лопнешь.

Иловайский указал на свободное место.

– И себе порцию захвати. И эль. Или рано ещё?

– Отец не разрешает, – потупился тот, но невооружённым глазом было видно, что от нашего приглашения его распирает гордость.

Он убежал, сделал заказ и вскоре вернулся к нам.

– А правда, что вы к себе набираете из простого люда? А говорят, что почти все из вас колдуны. А я подойду в ваш орден?

Он одновременно выпалил три вопроса и выжидающе посмотрел на нас.

– Ну ты, брат, даёшь, – засмеялся зауряд-прапорщик. – Во-первых, как тебя звать-величать?

– Тимоха я. Сын Одина.

– Скандинавы, что ли? – удивился я.

– Да, – гордо подбоченился тот. – Из воинов!

– Ну так давай, Тимоха, разговор вести так. Ты нам отвечаешь на вопрос, а мы тебе. Кви про кво называется на латинском. Мы, понимаешь ли, в этом мире не были ни разу. Обучались, стало быть, искусству ратному, засим не знаем, что тут у вас в округе да как. Вот и будет тебе первый экзамен по истории. Расскажешь?

Иловайский хитро посмотрел на нашего визави.

– Тю, – протянул тот. – Дык это каждый малолетка на энтот вопрос ответить сможет.

– Ну, мы же к тебе обратились. Смотри, можем кого другого пригласить.

– Не-не-не, – Тимоха начал мотать головой. – Не можно так. Я первый к вам сел.

– Ну дык давай слово молви по делу.

Иловайский отпил глоток эля. К слову, напиток был прекрасен. И почему-то ассоциировался у меня не со скандинавами, а с Англией.

– Ну дык с чего начать?

Принесли порции куропатки, и мы накинулись на нежное мясо.

– А с войны и начни, – забросил первый камушек Пётр Сергеевич.

– Ну, знамо, как было дело. Давным-давно люди жили в огромных домах и ездили на самобеглых колясках. Предавались греху и в грехопадении своём решили, что они творцы. И выше Бога они.

Тимоха шпарил, похоже, какую-то проповедь, но мы его не перебивали.

– И начали проводить жуткие вещи с организмами своими. А так как везде были разные государи, разразилась на этом поприще война: кто выше Бога. Но война была невидима и без участия солдат и оружия. Велась она мерзостью сотворённой. Невидимыми были демоны те и болезнями награждали. И покарал Господь, оставив треть неразумных людей в живых и даровав им сопротивление всем болезням невидимым. Остальных же умертвил дланью Своей.

Парень посмотрел на нас.

– Вы же в любом случае эту проповедь слышали?

– А то ж, – ответил Иловайский. – Ну, дальше рассказывай.

– Ну а что дальше? Повсеместный запрет новые государи наложили на техническую диавольщину. Остались только рыцари ордена, уничтожающие демонов и карающие инакомыслящих.

Он посмотрел на нас.

– То есть сказ про вас.

Он помолчал и продолжил вопросом:

– А правда, что вы в подземельях живёте и там целые города у вас?

Мы переглянулись с Иловайским, и он ответил:

– Что правда, то правда. Скажу тебе тайну. Там много людей может поместиться, и вглубь наши дома уходят на много километров.

– А это как – километров?

Тимоха явно не знал метрическую систему. Иловайский помолчал и спросил:

– А вы как считаете расстояния?

– Дак знамо как. Верстами.

– Много вёрст в глубину и ширину, – поправил я рассказ зауряд-прапорщика.

– Ого! – удивился Тимоха, уже, по-видимому, забыв про нашу оговорку. – А как же это копано? Это ж сколько людей надоть?

– А вот это нам неведомо, и спрашивать нельзя! Тайна! – Иловайский поднял указательный палец. – Ну а про демоницу знаешь что?

– На севере она. Городище заняла с нелюдями, которых обратила. Но вообще-то вам к городничему надоть и к генерал-губернатору Ватутину. Он жеж вас вызвал.

– Хорошо, – ответил Иловайский. – А связь у вас какая с городом? Али гонца отправляете?

– Дык зачем гонца? Он в курсе уже. Менталисты у него работают. Которые силой мысли друг с другом общаются. И не более чем через пару склянок он сам здесь будет, – пробасил подошедший к нам мужик огромного роста и мощного телосложения.

Он протянул руку размером с две моих:

– Один, хозяин этого трактира.

Мы представились. Руку Один не сжимал – уверенный в себе и своей силе человек.

– Тимоха, почто расселся, дел нет?

Того как ветром сдуло, и хозяин трактира вновь обратился к нам:

– Будете ещё заказывать? Просто мы с вашим орденом всегда ладили, и не возбраняется подать кушанье и питьё в ваши комнаты. Тем паче генерал-губернатор почтит своим присутствием. Да и городничий с ним будет. А он-то наш эль не просто любит, а обожает. Поэтому, чтобы не смущать народ, не соблаговолите ли отправиться к себе?

И уже шёпотом, наклонившись к нам, добавил:

– Не все знают про беду нашу с демоницей, дабы панику не поднимать. А ваше появление уже разнесло только по моему трактиру волну слухов. Тем паче ваш орден здесь не появлялся почитай ужо года с три.

– Ну, почему бы и нет, – согласился Иловайский.

– Вот и ладно! – пробасил детина. – А гостей я к вам сразу сопровожу. Только городничему не позволяйте много пить, пожалуйста.

Мы молча кивнули и пошли к команде делиться новостями.

– Вот и здесь всё не слава Богу, – в сердцах сказал Фома Романович, выслушав наш подробный расклад. – Вы понимаете, что здесь произошло?

Он посмотрел на наши выжидающие лица и продолжил:

– Разработка и, как результат, применение биологического оружия. Здесь тоже цивилизация уничтожила сама себя.

Он замолк, и к нему обратился Сварог:

– Романыч, а может, оно и к лучшему. Смотри: живут нормально, в единении с природой. Только орден этот непонятный какой-то. Похоже, сидят на технологиях. Но не мне судить.

В дверь постучали, и внутрь робко проскользнул Тимоха:

– Господа, генерал-губернатор Ватутин и городовой Вазенмиллер. Изволите пригласить?

Сварог молча кивнул, и в дверь закатился абсолютно круглый толстяк. Розовощёкий, с бакенбардами. На нём был френч, наискосок которого шла зелёная лента с двумя какими-то наградами.

Следом скользнула полная противоположность первому гостю. Худой, в серой форме, без наград. Усы, переходящие в бакенбарды. Сизый нос, выдававший в нём любителя приложиться к горькой.

Первым взял слово толстяк:

– Господа-с, я так рад видеть представителей ордена в нашем скромном городке. Позвольте представиться: генерал-губернатор Ватутин.

Он элегантно и неожиданно для своей комплекции щёлкнул каблуками.

– А это городничий нашего населённого пункта, господин Вазенмиллер. Прошу любить и жаловать.

Тот лишь склонил голову. В это время дверь снова открылась, и в комнату занесли огромный поднос с мясом. Поставив его на стол, добавили туда не менее большую бутыль с элем. Увидев бутыль, городничий оживился.

Сварог приглашающим жестом указал на стол:

– Угощайтесь, чем Бог послал.

К столу принесли стулья, и мы наконец-то расселись.

– Давайте-ка сразу к делу, господа градоначальники, – сказал командир, глядя, как городничий наполнил фужер элем и залпом опрокинул его.

– Ну-с, к делу так к делу, – не стал спорить Ватутин.

Положив себе кусок куропатки и тоже налив фужер напитка, он продолжил:

– Я так полагаю, вы уже знаете, кто объявился в наших краях, из доклада городничего.

Он указал бокалом на Вазенмиллера, и тот кивнул.

– Так вот. Появилась сия бестия из ниоткуда и сразу начала безобразничать. Про деревню – истинная правда. Обратила почти всех в демонов, а кого не обратила, сотворила с ними ритуалы диавольские. Господин Вазенмиллер вот до сих пор пьёт горькую после увиденного.

– Расчленила? – спросил Вольт.

Ватутин посмотрел на городничего, который после нахлынувших, наверное, воспоминаний залпом выпил ещё один фужер, и ответил:

– Не только. Понимаете, они как-то живы были. И шевелились, чёрт бы их побрал, прости господи.

– Мы отправили туда роту стрелков с пищалями и арбалетами. Никто не вернулся, а демоны переселились дальше на север и вроде бы перестали досаждать. Но мы-то с вами знаем, что это просто затишье перед чем-то страшным!

Ватутин, как до этого городовой, залпом опрокинул эль и налил себе снова.

– Изгоните нечисть? – спросил он с потаённой надеждой.

– Карта есть, как добраться до них? – спросил Иловайский.

– Да как не быть, – подал наконец голос Вазенмиллер, доставая из-за пазухи кителя свёрнутую бумагу.

Он встал на колени и расстелил её прямо на полу.

– Вот здесь мы сейчас находимся.

Он ткнул пальцем в карту. Вольт присел рядом и со словами:

– Вы позволите? – поставил точку карандашом, достав его из кармана.

Городничий молча кивнул и продолжил:

– Вот это наш град Пыжма. От трактира вам на север, через лес.

Вольт рисовал на карте прямо вслед за пальцем городничего.

– Вот здесь деревня. Я бы туда не стал заходить – на погост она похожа стала. Так вот, вам дальше. Здесь будет гать примерно с версту, но на ней сошки проложены, а другим путём вы не пройдёте: гиблые места со времён войны. Так вот, сразу за гатью – развалины древнего городища. Там и обосновался демон.

Он встал, отряхнул форменные брюки и, подойдя к столу, вновь опрокинул налитый фужер.

– Дать мы вам в помощь никого не сможем, – виновато развёл руками Ватутин. – Город нельзя оголять. Да и платить нам особо нечем. Надеюсь, войдёте в наше положение. А на постой здесь можете оставаться. Еда и кров за счёт города.

Он протянул руку Сварогу, безошибочно вычислив в нём командира. Тот пожал её и сказал:

– По рукам.

Довольные переговорами гости покинули нашу обитель.

– Непрост губер, – сказал я. – Ой непрост, хоть и увальня из себя строит.

– Так, господа офицеры, – Сварог начал с места в карьер. – Сегодня отдыхаем: пьём эль, гнём ель. Завтра с утра планируем операцию.

Никого упрашивать не пришлось, кроме нас с Иловайским, так как мы уже постоловались внизу.

– Возьмите меня проводником, – послышался твёрдый голос Тимохи. – Не пожалеете. Отец не против, можете спросить.