Текст книги "Чужая земля (СИ)"
Автор книги: Велес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)
Я выпрямился и произнёс:
– Всё страньше и страньше.
Сварог посмотрел на меня и ничего не ответил.
– Прислушайтесь, – тихо сказал Вольт.
В мёртвой тишине города где-то впереди послышались ритмичные удары, словно кто-нибудь бил в барабаны. Звук прекратился так же резко, как и начался, вновь окутав нас в тишину.
– Похоже, мы тут не одни. – Командир передёрнул затвор автомата, дослав патрон. – Очень внимательно. Передвигаемся вдоль стен зданий. Открытые окна и двери держим на прицеле. Просматриваем крыши. Чёрт его знает, кто здесь водится.
Он первым шагнул к стене близлежащего здания.
– Паук, нам прямо?
– Да, – ответил тот.
Здание, вдоль которого мы шли, как и всё остальное в городе, было нетронуто временем. Как будто жители покинули его только вчера. Тишина давила.
– Стоп! – скомандовал Сварог. – Нужно осмотреться.
Мы стояли возле арки, уходящей в глубину дворов. Дальше располагались магазины с пыльными витринами.
– Проложим маршрут, но сначала надо подняться на крышу. Нужен обзор города, а то идём как слепые котята.
Командир свернул в арку. Пройдя через неё, мы оказались в замкнутом дворе жилого дома. По кругу – двери подъездов, возле них – лавочки. В центре двора игровая площадка. Качели, турники и неизменная, наверное, во многих мирах «паутинка». Она-то и смущала меня, так как своё название оправдывала на сто процентов. Полностью окутанная паутиной, она блестела в сумраке двора.
– Главное, чтобы хозяин этого творения не вылез, – шёпотом выразил общее мнение командир и двинулся к ближайшей двери подъезда.
Внутри был явный контраст с улицей. Двери подвала и квартир полностью сгнили от времени, оставив после себя чёрные провалы. Сварог поднял указательный палец к губам и потихоньку начал подниматься по крошившимся от времени бетонным ступеням. В квартиры заходить не стали, держа на каждом этаже проёмы на прицеле. Из квартир доносился сильный запах гниения.
Так никого и ничего не встретив за все девять этажей, мы выбрались на крышу. Перед нами раскинулся город во всей красе.
– Паук, сориентируй направление, – начал раздавать команды Сварог. – Костя, Вольт, вы с оптикой, осмотритесь и проложите маршрут.
Мы сосредоточились на направлении, указанном Пауком. На улице, по которой мы шли сначала, я увидел блестящую паутину, невидимую нам снизу.
– Командир, интуиция у тебя – дай Бог каждому. – Я отлип от оптики и протянул ему свой автомат. – Посмотри, что нас ждало, если бы продолжили движение.
Тонкие нити паутины шли через всю улицу, как растяжки. Невидимые снизу, с высоты они были прекрасно видны.
– Ага, хозяин, похоже, где-то рядом, – пробормотал командир и отдал мне оружие.
– Наверное, придётся вернуться назад. – Вольт показал мне направление. – Смотри: там небольшой проулок выходит на параллельную улицу.
Я посмотрел в оптику в указанном направлении. Там, где с другой стороны лежали тела, между двумя пятиэтажными зданиями проходила улочка, выходящая на асфальтированную дорогу, идущую параллельно нашей. Город был большой, и нужного нам выхода из него видно не было. А это значило, что нам ещё не раз придётся подниматься наверх. Барабанщиков, которых мы слышали, тоже не было видно в секторе нашего обзора.
– Ну что, командир? – первым заговорил Вольт. – Мы с Костей ведущие, вы – за нами.
Пока мы спускались вниз, наконец заговорил молчавший всё это время Иловайский:
– Не нравится мне этот город. Жуткий. Даже в нашей опустевшей столице не было такого ощущения.
Мы были уже на первом этаже. Гарик, всю дорогу тоже не проронивший ни слова, вдруг остановился у двери, ведущей в подвал.
– Слышите? – спросил он, и в ту же минуту из чёрного провала вылетела белёсая нить, которая, облепив Георгия, утащила его внутрь.
Всё это произошло так быстро, что среагировать никто не успел. Из подвала прозвучала короткая очередь, которая, впрочем, сразу смолкла.
– Фонари! – крикнул Сварог и, включив свой, нырнул в подвал.
Нам ничего не оставалось, как последовать за ним. Свет фонарей выхватывал густую паутину, окутавшую всё помещение. Один-единственный проход вёл вперёд. Там мы увидели лежащий автомат Гарика. Командир поднял его и передал Стародубу.
Данило принял оружие.
– Сохраню.
– Да тут куча тел! – воскликнул Иловайский, подойдя к одной из стен, затянутой паутиной.
Мы подошли к нему. За белёсым слоем виднелось иссушенное лицо, рядом – ещё и ещё.
– Мерзость какая. – Иловайский передёрнулся. – Не хочу так умирать.
– Так, – строго ответил на это Сварог. – Никто сегодня не умрёт. Не в мою смену.
Он посветил в глаза зауряд-прапорщику.
– Я внятно объясняю?
– Да, господин офицер! – воскликнул Иловайский.
– Хорошо. – Сварог посветил вглубь. – Тогда вперёд. Нам ещё Георгия выручать.
Вскоре мы подошли к противоположной стене подвала, где была проломлена огромная дыра. Командир посветил вниз.
– Похоже, нам туда.
Я заглянул из-за его плеча и увидел кепку, которая была на Гарике до того, как его утащило вниз. Лаз под наклоном уходил далеко вниз, фонари не добивали до его окончания.
Командир снял вещмешок и достал оттуда длинную верёвку. Поняв его замысел, мы обвязались своеобразной нитью Ариадны, и Сварог первым пролез в проём. Как ни старались мы держаться за выступы, командир скользнул по паутине и, падая вниз, потянул нас всех за собой. Поездка получилась довольно долгой, и уцепиться, чтобы остановить падение, было не за что.
Остановил нас бетонный пол, на который мы выпали из ещё одного пролома с высоты около полуметра.
– Все живы? Никто ничего не сломал? – послышался голос командира снизу нашей кучи. – Если нет, то слезьте нахрен с меня. Дышать нечем.
Встав и ощупав себя, я понял, что повреждений точно не получил.
– А вот и ваши лаборатории, блин, – сказал Вольт.
Мы стояли в длинном коридоре, освещённом только нашими фонарями. Паутина здесь тоже присутствовала, но её было значительно меньше.
– Похоже, вы мне, слоняры позорные, руку вывихнули.
Я обернулся на командира. Правая рука у него висела плетью, плечо было заметно ниже.
– Садись. – К нему подошёл Вольт.
Сварог послушно присел, и тот, отдав мне своё оружие, резко дёрнул руку. Послышался громкий хруст, и командир тихо вскрикнул. Вольт скинул свой вещмешок и, достав оттуда эластичный бинт, перетянул ему плечевой сустав.
– Командир, побереги пока руку.
Вольт поднял его автомат и отдал Стародубу, который уже стал похож на боевика, обвешанного оружием.
– Я поведу.
Сварог согласно кивнул и, протянув ему левую руку, встал.
Глава 21. Цена прохода
Коридор подземелья тянулся вдаль, и истинные размеры его были непонятны: света фонарей хватало только на пару метров, после чего он рассеивался. Справа и слева были запертые металлические двери с оконцами тюремного типа. На каждой двери, за паутиной, просматривались маркировки. Х12, Х13 и так далее. Времени осматривать пока не было, нужно было найти Гарика, поэтому мы поспешили за Вольтом вперёд.
Вскоре коридор закончился двойной маятниковой дверью. Она, в отличие от всего, что мы видели вокруг, была чистой от вездесущей паутины. Царапины указывали на то, что дверью кто-то или что-то очень часто пользовался.
– Сварог, Стародуб и Паук. Братья, давайте, пока мы отработаем помещение.
Вольт перехватил автомат и проскользнул внутрь. Следом зашли мы с Иловайским. Двери легко открылись внутрь. Я сразу взял на прицел левый фланг.
Это было круглое помещение с куполом потолка. Помещение было освещено сероватым светом, который лился с потолка. Это было не электрическое освещение. Светился, казалось, сам купол. Первоначальное предназначение комнаты понять было невозможно из-за паутины и свисающих тут и там коконов. Опутанные белёсой субстанцией, здесь висели тела. Очень много тел.
В центре было сплетено гнездо, откуда, уставившись на нас множеством глаз, смотрел огромный паук размерами с автобус. Он перебирал передними лапами, сплетая очередной кокон, в котором слабо шевелился Георгий.
– Огонь! – крикнул Вольт и первым выпустил длинную очередь прямо в морду паука.
Неожиданно для своих размеров тот прыгнул вверх и скрылся где-то в потолке. Гарик уже не шевелился, опутанный паутиной. Было непонятно, жив ли он вообще.
– Костя, Пётр, огневой контроль, – скомандовал Вольт и, приоткрыв дверь, крикнул: – Паук, Данило, вытаскивайте Гарика!
Те забежали внутрь. Стародуб оставил всё своё оружие за дверью, там же остался и командир. Я увидел шевеление на потолке и выстрелил одиночным. Тень метнулась куда-то влево и вновь исчезла из поля зрения.
– Проворный, паскуда, – ругнулся Иловайский.
Тем временем Паук с Данилой подбежали к Георгию и начали пытаться его распутать.
– Так, тащите, уходите из сектора обстрела! – крикнул им Вольт и выстрелил куда-то в их сторону.
Огромная тень снова промелькнула и пропала. Наконец Гарика вытащили в коридор, и мы в ожидании появления паука взяли под огневой контроль всё помещение, не боясь никого задеть.
Послышался шорох с моей стороны, и я на звук выстрелил. Существо было очень быстрым. Тень метнулась в сторону, и Иловайский поддержал меня огнём, выдав очередь из автомата.
– У него нет выхода, кроме двери, – послышалось от Вольта. – Отходим.
Мы вышли обратно в тёмный коридор.
– Граната! – крикнул он скорее по привычке и закинул внутрь РГД.
Раздался гулкий взрыв и верещание. Я приоткрыл дверь и увидел, что паук свалился сверху и пытается встать на лапы.
– Граната! – крикнул снова Вольт и через меня кинул ещё одну.
Я успел отпрыгнуть в сторону, внутри послышался ещё один взрыв. Я снова, покрутив пальцем у виска в направлении Вольта, открыл дверь. Паук был на месте и был ещё жив, пытаясь встать. Четыре оставшиеся лапы из восьми разъезжались в разные стороны, и он постоянно падал на брюхо.
Я, прицелившись в оптику, начал выпускать патрон за патроном в голову существа, пока он, дёрнувшись в последний раз, не затих на полу.
Я постоял в проёме ещё минут пять, осматривая помещение. Кроме паука, тут больше никого не наблюдалось.
– Чисто, – произнёс я и повернулся к предпринимающим реанимационные мероприятия Стародубу и Пауку.
Гарика распеленали от паутины и делали ему искусственное дыхание с непрямым массажем сердца. Я отставил автомат и, отодвинув в сторону Стародуба, сжав руки, ударил Гарика в область сердца. Один, второй, третий. После третьего удара сердце Георгия забилось и начал прощупываться пульс.
– Командир, – я обратился к Сварогу, – найдите с Вольтом помещение какое-нибудь безопасное. Желательно с кушеткой. Гарику в себя нужно прийти.
Сварог молча кивнул, и они с напарником пошли в обратном направлении, толкая двери комнат. Вскоре они пропали из освещённой нашими фонарями зоны.
– Давайте за ними понесём тихонько, чтобы время не терять, – предложил Иловайский. – Не нравится мне тут.
В этом я с ним был согласен, и мы, взяв Гарика за конечности, потихоньку понесли его в сторону, куда ушли наши разведчики. Вскоре они появились, осветив нашу процессию фонарями.
– Нашли, – тихо произнёс Сварог. – Через десять метров слева большая комната, незакрытая. Была какая-то лаборатория.
Действительно, дверь, в которую мы втащили Георгия, не походила на остальные. Тоже железная, но без оконца для подачи пищи.
Внутри, по центру, стоял хирургический стол. Вся лаборатория, как и помещение, где мы ликвидировали паука, освещалась сероватым светом, льющимся непонятно откуда. Три кушетки возле стены и лабораторный стол с центрифугой, непонятным мне оборудованием и колбами. Два деревянных шкафа набиты папками.
Заблокировав за собой дверь и уложив Георгия, который так и не пришёл в себя, на одну из кушеток, я положил свой автомат на лабораторный стол и стал осматривать документы, вытаскивая их по одному из шкафа.
Вольт тем временем полез к потолку, заинтересовавшись освещением.
– Интересно, – произнёс он, спрыгнув с хирургического стола. – Это какие-то биоразработки.
В руках он держал светящийся кусочек потолка.
– Похоже на мох.
Иловайский взял у него из рук субстанцию, повертел в руках и вернул обратно.
– Никогда такого не видел. – Он обратился к Стародубу: – Может, вы прольёте свет на это?
Данило подошёл к ним, посмотрел на светящийся кусочек потолка и ответил:
– У нас в лаборатории такое живёт. Сделано или выведено предками. Что это за растение, не знают даже наши белохалатники. Но ухода не требует и не разрастается. И да. Это какой-то мох. И у нас он больше нигде не встречается. Какие-то довоенные разработки.
На кушетке застонал Георгий, но глаза так и не открыл.
Я наконец-то нашёл интересующую меня папку. А искал я что-нибудь про пауков.
«Аранеология, акарология», – значилось на титульной странице.
Язык был русский, но с примесями множества научных терминов. Продираясь сквозь всевозможные термины, я выяснил, что с пауками, скорпионами и клещами производились всевозможные опыты для создания колонии ядовитых, быстро размножающихся членистоногих.
Для чего? Прямо это было не написано, но пометка «под руководством ГШ» указывала на то, что создавались существа для уничтожения противника.
Из папки выпала на пол записка. Я её поднял и начал читать:
«Уважаемый Руслан Андреевич. Образец, выведенный последним, а именно Д-146, вырос до размеров в три аршина».
– Данило, – обратился я к Стародубу. – Глупый вопрос задам: аршин – это сколько?
Тот вытянул руку и показал расстояние до плеча.
– Ясно-понятно, – ответил я и продолжил чтение.
«Так как помещение стало ему мало, решили его переместить в более просторное, где в результате транспортировки Aranei укусил Романа Витальевича, лаборанта нашего отдела. Так как особь находится ещё в стадии эксперимента, яд мы ещё на анализ не брали. Роман Витальевич потерял сознание через час после укуса.
Были в срочном порядке взяты пробы из ядовитых ротовых поверхностей Aranei, предварительно усыпив его экспериментальным газом. Яд был отдан в лабораторию для создания сыворотки.
Через двое суток было уже поздно, так как у Романа Витальевича начался необратимый некроз внутренних органов, и он скончался.
Для проверки сыворотки нами был взят подопытный номер Д12560. Введённый ему яд купировался сывороткой через разные промежутки времени. Опытным путём было установлено, что сыворотка действует только в течение двенадцати часов после укуса. Далее в организме начинаются необратимые процессы.
Д12560 утилизирован после испытаний в камере Aranei.
Сыворотке назначен номер „13000ВА“. Помещена в комнату с экспериментальными препаратами „Р143“.
С уважением, Игорь Сергеевич Семёнов. Ст. науч. сотрудник лаборатории».
– Друзья мои. – Я захлопнул папку. – Нам срочно нужна сыворотка для Гарика, иначе он не протянет долго.
– И где её взять, ты, конечно же, знаешь, – утвердительно произнёс Иловайский.
– Не знаю, – ответил я честно. – Нужно найти, как здесь указано, – я потряс папкой, – комнату «Р143». Понятия не имею, где она располагается. Так что давайте делиться. Кто-нибудь останьтесь с Гариком, кто-то идёт со мной.
– Ну, я пока не боец. – Командир поднял перебинтованную руку. – Командиром разведгруппы назначаю Костю, с ним Пётр Сергеич и…
– Я пойду, – вызвался Стародуб. – Изучить эти помещения – моя обязанность и работа.
– Хорошо, – не стал спорить командир. – Костя, принимай группу и вперёд. Мы посторожим Георгия.
По моей команде все проверили связь, оружие и вышли в коридор.
– Ну-с. – Иловайский подошёл к двери напротив и, морщась, стал сдирать с неё паутину. – Это камера, судя по всему.
Он закончил с паутиной, и мы увидели табличку сверху: РЭ-56.
– Чёрт её знает, что бы это значило, – произнёс Пётр Сергеич и, открыв засов, со скрипом отворил дверь. – Действительно камера.
Наши фонари осветили прямоугольное помещение, откидывающуюся кровать и отхожий угол. По центру – огромная ржавая петля, смонтированная в бетонный пол, от неё насквозь проржавевшая цепь тянулась к скелету в сгнивших уже давно лохмотьях.
Вроде бы обычное строение, но что-то выбивалось из картинки. Через минуту я понял. Зубы, а точнее клыки. Два сверху, два снизу. Очень длинные и острые для обычного человека.
– Ладно, – произнёс я. – Давайте не будем беспокоить усопших. Пойдём к стене, откуда мы зашли.
Вскоре мы подошли к дыре, откуда вывалилась наша группа.
– Данило, – обратился я к Стародубу. – Вон там, на стене, видишь? Что-то прямоугольное. Глянь.
Стародуб, подойдя, очистил кусок стены, на котором висела таблица. Комнаты с маркировкой Р-120, Р-200 значились выше на этаж.
– Что за исчисления? – недоумённо пробормотал я.
– Вот, – раздался голос Иловайского.
Он частично очистил двойную маятниковую дверь с оконцами, через которые был виден лестничный пролёт. Стародуб подошёл к нему, и вместе они вскоре освободили нам проход.
Поднявшись этажом выше, мы очутились в коридоре, освещённом тем же образом, что и комната, где остались наш командир с Гариком и Вольтом. Толстый слой пыли покрывал плитку пола. К нашему счастью, никаких следов на полу не было видно. Когда-то белые стены тоже покрывал слой пыли. Между дверями стояли каталки и кресла для перевозки людей с ремнями-фиксаторами для рук и ног.
Слева на табличке значилось «Р-200».
– Нам по правой стороне.
Я двинулся вперёд. Вскоре мы подошли к искомой двери. Цельнометаллическая, с маркировкой «Р-143» и значком биологической опасности, всплыло у меня в голове, запертая на врезной замок.
– Пётр Сергеевич, ваш выход, – обратился я к Иловайскому, и тот, скинув вещмешок, достал из него свой инструмент с отмычками.
– Потом сам объяснит, – отмахнулся я от вопросительного взгляда, который бросил на меня Стародуб.
Иловайский провозился с этой дверью дольше, но в конечном итоге она поддалась, щёлкнув замком.
– Прошу.
Иловайский распахнул перед нами дверь, и я первым вошёл в помещение.
Три ряда стеллажей тянулись через всю комнату и упирались в длинный стол с какими-то колбами на подставках. Стеллажи были разделены на множество подписанных секторов, некоторые были закрыты дверцами типа сейфов.
В проходах лежали тела. Около десяти в одном и втором проходе, одетые в уже истлевшие от времени когда-то белые халаты. Мертвецы были в таком же состоянии, что и разведгруппа на улице. Словно умерли секунду назад.
– Ищем отсек «13000ВА», – скомандовал я и двинулся вперёд.
Оставив поиск напарникам, я подошёл к телам.
– Да, – произнёс я тихо. – Они друг друга пытались сожрать.
Лица верхних трёх тел были измазаны бурым, под ними же лежали тела со следами укусов.
– Что же вы тут разрабатывали такое? – спросил я, ни к кому не обращаясь.
– Нашёл! – с соседнего ряда послышался голос Стародуба.
Мы подошли к нему одновременно с Иловайским. Это был сейф, под ним действительно значилась надпись: «13000ВА». Сейф был не с шифром, а, как говорят, ключевой.
– Не, командир. – Иловайский разочарованно щёлкнул по нему пальцем. – На такое квалификации не хватает. Смотри, я встречал такие: ключ вставляется, делает оборот и вставляется до конца. – Он развёл руками. – Я-то, когда внедрялся, по квартирам больше был.
– Так, – произнёс я. – Ищем среди тел либо Семёнова, либо Руслана Андреевича. Я видел, у них что-то типа пластиковых карточек на халатах было. И собираем все ключи, что у них найдутся.
То ещё занятие – обыскивать трупы. Тела мало того что были в сохранности, так ещё и были подвижны. Перетаскивая и обыскивая их, я добрался до последнего, так ничего и не найдя.
Только я взялся за него, чтобы перевернуть, как труп, открыв глаза, внятно произнёс:
– Вы кто?
От неожиданности я отпрыгнул в сторону, наведя на него автомат.
– А вы кто? – не отвечая, переспросил я.
– Семёнов я, – сказал мне труп и попытался встать.
Несмотря на невозможность ситуации, я подал ему руку и помог сесть, облокотившись о стеллаж. Напарники меня не слышали, переговариваясь на соседнем ряду.
– Слушай, Семёнов, – обратился я к бывшему мертвецу. – А ты, случаем, не Игорь Сергеевич?
– Да, – тихо ответил тот. – А что?
– У нас ЧП, – решил я сыграть человека из его времени. – Укушен Руслан Андреевич. Нужна срочно сыворотка 13000ВА. Где ключ?
Тот медленно поднял руку и, сняв с шеи цепочку, протянул мне её. На ней висели ключи и пластиковый прямоугольник карты с множеством полосок.
– Самый длинный, – ещё тише прошептал он и закрыл глаза.
Я подошёл к телу и, не сводя с него глаз, притронулся к шее. Пульса не было.
– Да твою ж… – выругался я.
Это всё было необъяснимо, но в итоге я получил то, что нам нужно. Пятясь задом, я вышел к напарникам.
– Нашёл. – Я потряс связкой ключей, решив не рассказывать им о произошедшем.
В сейфе лежал длинный металлический ящик с застёжками. Откинув их, я увидел пять шприцов, похожих на пистолеты. Большая ампула снизу, как обойма, и рукоять с курком.
– И сколько вводить? – ни к кому не обращаясь, произнёс я.
– Половину, – услышал я голос Семёнова, который стоял в проёме, преграждая нам путь на выход.
Позади меня послышались звуки взводимых затворов.
– Тихо. – Я поднял руку. – Не стрелять.
Сам же, тоже нацелив автомат на голого мужика – одежда, уничтоженная временем, с него слетела, – начал приближаться к нему.
– Игорь Сергеевич, что вы помните? – тихо спросил я, делая шаг.
– Сирены, – ответил он. – Мы забежали сюда и вкололи экспериментальный препарат, разрабатываемый нашим сектором. Потом помню урывками. Вроде он начал действовать не так, как на подопытных. Часть группы обезумела и напала на другую часть, то бишь нас. Дальше я открыл глаза, а тут вы.
Пока он говорил, я подошёл к нему вплотную.
– Игорь Сергеевич, протяните, пожалуйста, руку, – так же тихо и спокойно продолжал я с ним говорить.
Тот выполнил, что я просил, и я взял его запястье в руку, пытаясь нащупать пульс. Пульс у мертвеца отсутствовал.
Я сделал шаг назад, и в это время учёный, открыв рот и показав мне длинные клыки, бросился в мою сторону.
Иловайский выстрелил, и пуля, пролетев буквально в сантиметре возле моей головы, с тихим всхлипом ударила Семёнова прямо в грудь. Он отлетел от меня, ударившись всей массой о дверь, и, вскочив как ни в чём не бывало, скрылся за стеллажами.
– Как вы не понимаете, – послышался его голос оттуда. – Мне нужны ваши ресурсы организма, чтобы творить дальше.
Краем глаза я увидел, как учёный готовится к прыжку уже с верхнего стеллажа, и, буквально не целясь, выдал короткую, на три патрона, очередь в его сторону. Семёнова снова откинуло в соседний ряд.
– Понимаете, – опять послышался его голос. – Вы не убьёте меня своим оружием.
Голос постоянно перемещался, и куда стрелять, было непонятно.
– Но я испытываю боль от ваших попаданий. И я становлюсь злее.
– Семёнов! – крикнул я ему. – А ты вообще в курсе, сколько ты здесь пробыл? И второй вопрос: чем ты питался?
– Паучками, – послышалось надо мной, и снова в прыжке на меня летит тело Игоря.
Два выстрела – мой в грудь, а Иловайского в голову – отбросили Семёнова вправо от меня. Выстрел в голову разнёс тому черепную коробку, но тот ещё был жив.
«Как с такими повреждениями это было возможно?» – подумал я.
В это время Пётр Сергеевич подошёл к телу и очередью разнёс тому голову. Наконец-то он затих.
Не успели мы обсудить произошедшее, как зашевелились ещё тела в проходе.
– Хватай вакцину и валим! – скомандовал я, и мы выскочили в коридор. – Пётр Сергеевич, запри дверь!
Я кинул ему связку, которую всё ещё держал в руках. Иловайский стал по очереди подбирать ключ. В это время на дверь навалились с той стороны. Я и Стародуб кинулись к ней, удерживая. Наконец Иловайский нашёл искомое, и замок щёлкнул, закрывшись.
– Отсутствие паутины мне понятно, – начал я рассуждать вслух, пока мы возвращались назад. – Раз эти… как их назвать? Вампиры? – вспомнил я что-то из прошлого. – Пусть будут вампиры. Так вот, они питались пауками. Не думаю, что здесь одна особь, да и этажи ещё есть. Но меня смущает один момент. Отсутствие следов и запертая дверь. Как они передвигались?
– Там над самым потолком большой люк вентиляции без решётки был, – ответил на мой вопрос Иловайский. – И, исходя из того, что они разумны, а на это указывает то, что он с нами разговаривал, вполне вероятно, как-то эта группа охотилась сообща, затем впадала в некое подобие спячки.
Я кивнул, соглашаясь с его доводами, и снова начал разбирать произошедшее:
– Семёнов не сразу на меня напал. Начал он с того, что как бы не понимал, где он находится и кто он. Что на это скажешь, Пётр Сергеевич?
Я заинтересованно повернулся к Иловайскому.
– Ну так, исходя из вышесказанного, он сначала решил проверить, сколько нас и чем мы вооружены. И, видя, что нас всего трое, решил, что справится. Представь, Костя, что случилось бы, если они все скопом на нас накинулись?
– Что, что, – пробормотал я. – Конец бы нам тогда наступил.
– А куда, интересно, заражённого из группы Паука дели в наших лабораториях? – неожиданно задал вопрос уже возле двери, где были наши напарники, Стародуб. – Вы же понимаете, что он, обладая разумом и фактически неуязвимостью к ранениям, мог на данный момент весь бункер вырезать.
Я стукнул в дверь и сказал в рацию:
– Открывай, сова, ведмедь пришёл.
Поглядев на Стародуба, всё же ответил:
– Будем надеяться на лучшее, Данило.
В комнате ничего не изменилось за наше отсутствие. Иловайский сразу начал осматривать стены на предмет вентиляционных проёмов и, не найдя их, выдохнул:
– В комнату точно не проникнут.
Под доклад Петра Сергеевича командиру про новую напасть в лице вампиров я, достав пистолет с противоядием, приставил его к плечу и нажал на курок. Вещество в колбе начало убавляться. Введя ровно половину, я убрал инъектор в чемоданчик.
– Ну, остаётся только ждать, – сказал я, глядя на озабоченные лица товарищей. – А пока давайте подумаем, как отсюда выбраться живыми.
– Я сейчас, пока шли, обратил внимание, что венткамеры проходят по потолку и на некоторых отсутствуют решётки, – произнёс Пётр Сергеевич. – Думаю, нападение, если оно состоится, будет сверху.
Тихо застонал Гарик, но глаза так и не открыл.
– Интересно, – задумчиво сказал я. – Через сколько времени подействует противоядие? Я не успел спросить у Семёнова.
– Пока это неважно, – ответил Сварог. – Не думаю, что мы с трёхсотым прорвёмся.
Я согласно кивнул.
– Абсолютно согласен. Мы видели, с чем придётся столкнуться. И эти, скажем так, вампиры опаснее всяких пауков, так как разумны.
– Может, осмотримся небольшой группой?
У Стародуба был свой интерес к этой лаборатории, поэтому он рвался на разведку местности.
– Что-нибудь полезное найдём. У нас есть преимущество. Мы знаем, чего ждать от вампиров.
– И что же, позволь полюбопытствовать? – поинтересовался я.
– Они, конечно же, нападут, – продолжил, не услышав сарказма, Данило. – Если целиться вашим калибром строго в голову, можно обезвредить противника. А нам всё равно выход отсюда искать.
Он замолчал, явно ожидая ответа.
– Ну, мысль-то твоя не лишена логики, – ответил командир. – Мы всё равно с ними столкнёмся. И лучше боевой группой, чем с трёхсотым. Давайте так. Я с автоматом управлюсь, поэтому останусь с Георгием. А вы поищите выход.
На этой ноте и решили. Здесь им ничего, в принципе, не угрожает за закрытой изнутри дверью, а выход из ситуации всё равно нужно искать.
– Вольт, – продолжил командир, – ты за старшего, Костя – зам.
Оспаривать смысла не было, поэтому мы согласно кивнули. Друг за другом наша группа тихо выскользнула в коридор.
Пока здесь была тишина, и мы, дойдя до лестничного пролёта, поднялись на два этажа выше.
Новый коридор встретил нас темнотой и тишиной, которую нарушали наши шаги. Свет тактических фонарей высветил ту же пыль на полу и пластиковые двери справа и слева от нас. Здесь также стояли каталки и кресла для принудительной перевозки.
В принципе, этот коридор ничем не отличался от того, что мы посетили ранее.
Стародуб приоткрыл ближайшую к нам дверь, и мы зашли в операционную. К столу под светильником было привязано тело, уже изрядно мумифицированное. Судя по отсутствию паутины, паук выбрал себе один этаж и там безраздельно правил.
Мельком осмотрев операционную и не найдя ничего привлекающего внимания, мы перешли в следующее помещение.
Здесь царил хаос. Когда-то это была лаборатория, освещённая уже неоднократно встречавшимся нам биологическим веществом. Всё, что было ранее на лабораторных столах, валялось в беспорядке на полу.
В дальнем углу на офисном кресле восседало тело человека. Одежды на нём не было, и всё тело было утыкано шприцами. Полностью безволосая голова была откинута назад, и мы увидели выжженные глазницы и разодранный рот от уха до уха.
Я наступил на одну из стеклянных колб, валяющихся на полу, и в комнате раздался громкий хруст.
Тело, выглядевшее мёртвым уже давно, подняло голову и уставилось провалами глазниц прямо на меня. Из горла существа послышались клокочущие звуки, перетёкшие в смех, похожий на карканье.
Мы вскинули оружие. Тело встало с кресла и протянуло в мою сторону руку. Опять бульканье из его горла, которое вскоре сложилось в слова:
– Кххх. Тххо. Вхххы?
Тело не предпринимало попыток нападения, и я решил вступить с ним в диалог.
– Группа бункера тринадцать, – сказал я наобум и стал ждать реакции.
– Вхххы… ыыыых… живхххые?
– Даже вполне здоровые, – ответил Стародуб. – А вы кто?
– Хлллтооо яхххаа… – дальше опять послышалось карканье. – Ужххе никхххто.
Он сделал шаг в мою сторону, затем другой. Рука так и указывала на меня.
– Убххххей менхххя! – вдруг крикнул он и совершил длинный прыжок в мою сторону, напоровшись на очередь, разнёсшую его голову.
Теперь уже несомненно мёртвое тело рухнуло возле меня, буквально в метре, и затихло.
– Ни хрена ж себе, – эмоционально высказался Паук.
Я подошёл к месту, где сидело до этого тело, и увидел тетрадь. Взял и открыл на последней странице, начав читать вслух.
«Писать становится всё труднее. Руки не слушаются. Последний препарат, что я ввёл себе, уже не действует. Проживу ли я достаточно, чтобы встретить людей? Не знаю, да и надежды на это становится всё меньше и меньше.
Руки не слушаются. Вчера я пытался вырвать себе глаза. Мозг ещё мог препятствовать этому действию, поэтому я ещё могу видеть и писать.
Я категорически не хочу превращаться в то, во что превратились Семёнов и компания. Это уже не жизнь, хотя и смертью назвать это трудно. Какая-то грань.
Вон опять принесли мне паучка на съедение. Заботятся. Они подкармливают и не дают паучихе свободы. Превратили в инкубатор этаж.
Людей-то уж и нет, наверное. Остались только мы. Я, мутировавший Семёнов с компанией и Паучиха».
Дальше лист был залит чем-то и был нечитаем. Я кинул тетрадь в вещмешок.
– Потом изучим, – произнёс я. – Давайте дальше двигаться.
Не успели мы выйти, как на нас буквально свалилось одно из тел, что были в комнате с вакцинами. Он вцепился в Паука и пытался впиться клыками ему в горло, держа одной рукой ствол его автомата и не давая в себя выстрелить. Мы тоже стрелять не могли, боясь задеть своего.
