Текст книги "Чужая земля (СИ)"
Автор книги: Велес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)
Глава 13
В отличие от нас, Вольт и Фома увидели это впервые, и, предвидя реакцию, я положил ладонь на ствол оружия Вольта, опуская его вниз.
– Позже, – прошептал я ему. – Упокоим. Возможно, это наш шанс вернуться.
– Нам туда, – прошелестел голос Фомы, и я попросил у Сварога оставшуюся гранату.
– Ну и где мы? – Я отмахнулся от очередной ветки, норовившей ткнуть меня в глаз. – Ты же сказал, нам туда.
Фома шёл первым, прокладывая дорогу через густо растущие деревья и кустарники. Мы прошли через проход. Я, шедший последним, бросил гранату в аппарат, поддерживавший жизнь бедолаги и, соответственно, сам прокол. Окно за нами захлопнулось, и мы очутились в городе. Точнее, в остатках города, который захватила природа. Полуразрушенные дома и лес вокруг.
– Терпение, Костя, – ответил Фома Романыч. – Мы по адресу. Скоро вернёмся.
Туман был, но какой-то редкий. По-видимому, пожиратели миров были здесь уже давно, и мир, в принципе, умер. Мы вышли на центральную площадь. Под ногами – остатки асфальта, слева – здание с табличкой, надпись на которой меня напрягла. Она гласила, что это Дом правительства Свободной Южной республики, а сверху был флаг: звёзды и сине-белые полосы.
– Что за фигня? – удивлённо спросил Вольт.
– Похоже, брат, здесь победила грёбаная западная демократия, против которой мы с тобой и воевали, – ответил командир.
Мы зашли в холл здания, где растительности было на порядок меньше.
– Давайте хоть немного получим информации, – произнёс командир. – Что это за место?
Мы с ним были согласны, и наша команда, пройдя турникет с рамкой металлодетектора и звёздно-полосатым флагом, поднялась на второй этаж по полуразрушенному лестничному пролёту. Зайдя в первую дверь, мы поняли, что все электронные носители давно мертвы и нужно искать бумаги. Пройдя несколько помещений, всё-таки нашли искомое: открытый сейф в большом кабинете какого-то начальника. Сам он присутствовал в кресле в виде костей. Полуистлевшая одежда и остатки шеврона с уже виденным флагом.
– Надо полагать, бригадный генерал, – опознал звание командир по погону, валявшемуся возле костей. – Да и умер, похоже, не своей смертью. Костя, что скажешь?
Я осмотрел череп и хмыкнул:
– Да это и ежу понятно. Оружия нет, а в черепе дырка от огнестрела. Явно кто-то полоснул очередью.
– Почему очередью? – заинтересовался Вольт.
– Да вот, смотри. – Я указал на почему-то очевидные для меня вещи. – Два ребра сломаны и перебит позвоночник. То есть очередь прошла вот так.
Я направил автомат в сторону бывшего генерала и провёл стволом слева вверх, заканчивая движение у головы скелета.
– Челюсть, видишь, тоже раздроблена?
– Слушай, а ты часом не следаком был? – не унимался Вольт. – Всё у тебя складно получается.
– Отстань, – отмахнулся я. – Не помню.
Сварог тем временем достал из сейфа папки.
– Ну что, просвещаемся?
Мы взяли по одной, и я, аккуратно открыв свою, начал перебирать потемневшие от времени листы. Странно, но написано всё было по-русски. Отчёты. Я углубился в чтение. Верх листа настолько потемнел, что разобрать его было невозможно, и я начал с абзаца:
«…Повстанцы. Я направил туда спецназ, чтобы они разобрались с этими недочеловеками. Живыми были захвачены десять особей в возрасте от пяти до одиннадцати лет. С первым эшелоном отправлены на фермы ООН для проверки органов и освидетельствования на предмет того, смогут ли они впоследствии стать донорами. Слава Великой нации».
Дальше тоже было не разобрать. Я поднял глаза и впервые за всё это время увидел побагровевшего от злости Сварога.
– Сука! – с яростью выругался он и бросил свою папку на стол. – Если бы ты живой был, пожалел бы, что родился, погань!
Последнее он буквально выплюнул в сторону генерала. Судя по лицам Вольта и Фомы, в их документах было что-то похожее.
– Вот вам мир победившей демократии, либерализма и плюрализма, – со злостью в голосе продолжил командир. – Детей инакомыслящих – на органы. Бл…
Он был в ярости. Я ещё ни разу не слышал, чтобы Сварог повышал голос или ругался.
– Но это нас не приближает к нашей цели, – уже более спокойно произнёс он. – Фома, что скажешь?
– Лаборатории, – произнёс тот. – В этом городе их две, судя по документам, которые у меня. Туда отправляли «коллаборантов», судя по записям.
Он потряс бумажкой.
– Дети не выдерживали опытов и, хотя открывали больше возможностей, было решено переключиться на взрослых.
– Бл… – снова выругался командир. – Где они?
– Адресов здесь нет, но я чувствую проявления переходов, – ответил Фома. – Поэтому предлагаю выдвигаться. Здесь мы всё равно ничего нового не увидим.
– Ну, веди нас, Сусанин, – сказал Сварог.
Мы снова вышли на площадь. Фома Романович уверенно повёл нас через дебри. Продираясь сквозь ветки за ним, я подумал, что, если город захватила природа, здесь всё случилось довольно-таки давно.
Романыч вскоре остановился возле полуразрушенного здания. Одноэтажное, идущее полукругом. Левое крыло было полностью разрушено, и здесь постаралась не природа. Что-то прилетело по зданию, и взрыв уничтожил всю левую сторону.
Фома показал на развалины:
– Здесь заходите.
Он первым скрылся среди обломков, мы потянулись за ним. Пробравшись сквозь остатки плит перекрытия, рухнувшие и частично вросшие в землю, мы выбрались к центральному входу. Далее шёл довольно целый коридор с рядами дверей, но Романыч повёл нас вглубь центрального помещения.
– Нам туда. – Он махнул рукой в сторону металлической двери, которая проржавела настолько, что местами просматривалась насквозь.
Причиной коррозии был тот же взрыв, что разрушил половину здания. А точнее – осколки, прошившие дверь насквозь. Фома разбежался и ударом плеча вынес металлическую дверь внутрь. Нас окутало пылью. Ступени за ней резко уходили вниз.
– Да что ж такое, опять под землю, – озвучил общие мысли Вольт.
Далее была открытая свинцовая дверь бункера, возле которой лежали, по-видимому, оборонявшиеся и нападавшие. Я насчитал по черепам десять трупов с той стороны двери и пятнадцать с этой. И у тех, и у других было оружие, проржавевшее настолько, что определить его марку я не смог.
– Американские штурмовые винтовки у этих. – Сварог пнул ржавый ствол, лежавший возле двери. – Пиндосы охраняли.
Он отошёл к костям, лежавшим на лестнице.
– А тут калашматы. Похоже, наши сопротивлялись демократии до последнего.
Романыч повёл нас дальше. Бетонный тоннель, капающая сверху вода, силовые кабели, идущие по стенам. Тут и там попадались истлевшие скелеты обитателей подземной лаборатории.
Наконец мы подошли ещё к одной свинцовой двери, на этот раз запертой. Огромное колесо запорного штурвала было цело, и Фома, прокрутив его, открыл проход в большое помещение с уже знакомыми нам кольцами переходов.
Помещение не было запитано, и все кольца были пусты. Жертвы нелюдей тоже уже превратились в белеющие под светом наших фонарей кости и смотрящие на нас черепа. Кроме одного перехода.
Непонятно, как он был запитан, но чёрный туман внутри поддерживали пять жертв. Как и в прошлые разы, пять голов беззвучно кричали от боли. Рядом стоял пульт, моргающий индикаторами разных цветов, а на нём – мониторы с диаграммами сердцебиения. Сами сердца, подключённые к аппарату, бились.
На аппарате была одна-единственная надпись: «Центральный мир». На пульте лежала пачка потемневших листов бумаги с какими-то записями.
– Потерпите, скоро для вас всё кончится, – произнёс командир, обращаясь к жертвам безумного гения, и взял документы в руки. – Ну что, кто читать будет?
Я протянул руку и взял пачку бумаг.
Много чего там было написано, но, к сожалению, времени разбирать всё это не было. Да и груз, который мы до сих пор по очереди тащили за собой, нужно было доставить домой, как и дипломат, куда я сложил пачку бумаг.
– Ну что, прыгаем? – Голос Романыча уже не звучал уверенно. – Сильное проявление окна только отсюда. Остальные не факт, что функционируют. Я их чувствую, но они слабы.
Он посмотрел на командира. Тот, в свою очередь, посмотрел на жертв и тяжело вздохнул:
– У кого ещё граната есть? Не могу я их так оставить.
Он взял протянутую Вольтом РГД.
– Последним пойду.
Сварог пропустил вперёд Романыча. Пройдя предпоследним, я громко чихнул от пыли, стоявшей столбом в очередном подземном помещении. Свет был только от неизвестно откуда взявшегося у Фомы фонаря.
Это тоже была лаборатория, только заброшенная довольно давно. Здесь также находились проколы. Но в этом мире пошли каким-то иным путём, так как ни пентаграмм, ни жертв видно не было. Просто металлические круги и давно мёртвые пульты управления.
Вольт, тащивший заряд в одиночку, положил его на бетонный пол.
– Осмотрюсь, – тихо сказал он и, включив тактический фонарь, ушёл.
Сварог ввалился в помещение, и почти сразу наш экран потух.
– Назад дороги нет, – сказал командир. – Ну, Романыч, что дальше?
За Фому ответил голос Вольта:
– Да будет свет!
Лампы замигали и начали разгораться, освещая пыльное заброшенное помещение. Круги переходов стояли ровными рядами, и их здесь было множество. На каждом пульте имелись надписи, но время уничтожило таблички, и разобрать, что там было написано, не представлялось возможным.
– Интересно, – задумчиво произнёс Вольт. – Откуда электричество?
На каждом из пультов мигал единственный красный индикатор.
– Похоже, аварийный, – прошелестел голос Фомы в голове. – Нам нужно понять, как они работали. Поэтому ищем любые документы.
– Например, эти? – Я достал пачку из дипломата. – Может, здесь есть ответы на вопросы?
– Фома с Вольтом, документы на вас, – отдал команду Сварог. – А мы с Костей на разведку. Посмотрим, что снаружи. Костя, что по патронам?
– Не прибавилось, – отшутился я.
Оставив Романыча с Вольтом разбираться с бумагами, мы двинулись к видневшейся впереди двери. Она открывалась без каких-либо ключей – кнопкой. Питание было подано, поэтому мы нажали на неё, дождались, когда дверь с шипением отъедет в сторону, и вышли в ведущий наверх коридор.
Ещё одна дверь – и мы оказались в абсолютно пустом, таком же пыльном и запущенном холле. Окна, ведущие на улицу, как и двери, были наглухо закрыты металлическими листами.
Мы не стали рисковать и, обнаружив небольшую щель в одном из окон, подошли к нему. Сварог прильнул к окошку во внешний мир, долго молча смотрел, а затем снова выругался. Отойдя без каких-либо комментариев, он дал посмотреть и мне.
Это был город. Из-за тумана видимость была не очень хорошей. На улице было людно. Да, здесь были люди. Но рядом с ними бегали так хорошо знакомые нам гончие. Мимо проходили Пастыри, контролёры и прочие твари – как уже знакомые нам, так и неизвестные.
– Вот тебе и центральная ветвь развития, – тихо прошептал командир. – Отходим по-тихому.
Мы спустились в лабораторию, просветив товарищей насчёт того, что только что увидели.
– Пока планов нет, – задумчиво произнёс командир. – Осмотримся.
Фома был погружён в чтение, поэтому Сварог трогать его не стал.
– Костя, пойдём со мной. Вольт, останься с Романычем.
Он первым двинулся вглубь помещения. Мы прошли около десяти рядов с однообразными кругами межмировых проколов, как я их сходу окрестил, и подошли к противоположной стене. В ней был проход в виде арки и ведущие наверх ступени.
Командир показал стволом автомата на лестницу и стал подниматься. Два бетонных пролёта привели нас в комнату обзора зала. Здесь тоже был пульт со множеством кнопок и надписями, сохранившимися лучше.
– Похоже на кириллицу, но непонятно ни слова, – пробормотал я, вглядываясь в надписи. – Но вот, например, зелёная кнопка с надписью «питащия». Возможно, кнопка питания.
Пока я размышлял вслух, Сварог, слушая меня, нажал эту самую кнопку. Весь пульт осветился индикаторами, а экран, которого мы сначала не заметили, начал загрузку. Пробегавшие по нему символы и цифры нам тоже ни о чём не говорили.
Всё это происходило практически беззвучно, лишь немного попискивали динамики, встроенные в панель. Одновременно через панорамное окно мы увидели, что пульты в зале тоже загорелись множеством индикаторов. Свет стал ярче.
– Здравствуйте! – неожиданно громко послышалось из динамиков, и на нас уставился с экрана седой старик в белом халате. – Я думал, про меня уже совсем забыли. После отключения… О! А я смотрю, вы военные.
– Искусственный разум? – решил блеснуть своими познаниями я.
– Какой там! – весело произнёс старик. – Самый что ни на есть настоящий. Я первый, кто открыл врата в другие миры, а точнее – ответвления. Мы занимались биоразработками, изменением генома человека. Попутно я теоретически разрабатывал перемещение в пространстве, скажем так, телепортацию. Но это привело меня к открытию первого окна.
– Стойте, – взмолился я. – Ответьте на один вопрос: почему вы разговариваете с нами на понятном нам языке?
– Вот чудак! – рассмеялось изображение. – А на каком я должен разговаривать?
Я достал нож и поддел одну из табличек.
– Вы нас как-то видите? – попутно поинтересовался я.
– Конечно. И вижу, и слышу. – Жизнерадостный тон старика уже начал напрягать. – Выше монитора глазок видите? Вот это мой глаз. Точнее, один из многих.
– Вот. – Я поднёс наконец-то поддавшуюся табличку к указанному глазку видеокамеры. – Здесь всё написано на этой тарабарщине.
Старик помолчал, а затем спросил:
– Какой сейчас год?
– Двадцать четвёртый у нас. А у вас – не знаю какой, – ответил Сварог.
Старик снова помолчал и уже не так радостно произнёс:
– Должен быть шесть тысяч девятьсот восьмой.
Меня осенило. Откуда-то была информация про летоисчисление от сотворения мира.
– Семь тысяч пятьсот тридцать второй сейчас год.
– Шесть веков, – совсем уж грустно произнёс старик. – Шестьсот двадцать четыре года! Меня действительно похоронили здесь. Тогда понятно.
Он резко замолчал.
– Что понятно? – переспросил командир. – Нам вот ничего не понятно. Из твоего мира, старик, приходят в наш какие-то монстры и биоорганизмы и уничтожают всё живое под эгидой того, что существует одна ветвь развития. И она правильная, а остальные – тупиковые и должны быть уничтожены. Так что тебе понятно?
– Я не знаю, – запинаясь и уже без прежнего задора ответил тот. – Мы не к этому стремились. Улучшить человека – да. Но не захватывать миры и тем более не уничтожать их. И я вам больше скажу: центральная ветка – это миф, гипотеза, которую я опроверг ещё при жизни.
Он помолчал и продолжил:
– Миры расходятся в своём развитии на миллионы разных ветвей. От основания, от первых особей, положивших начало. Где-то даже есть абсолютно девственные миры, не тронутые человеком, так как оный уничтожил свою популяцию сразу. Но мы – мир создателей, а не разрушителей. Вы что-то путаете.
– Старик, тебя звать-то как? – спросил Сварог.
– Иван я Михайлович. Ступица – фамилия, – ответил тот.
– Так вот, Михалыч, – продолжил командир. – Если есть где-то ещё компьютеры или лаборатории, ты можешь незаметно в них проникнуть? Если да, то действуй и посмотри, что у вас тут за шестьсот лет произошло. Создатели, мля.
– Хорошо, – не стал спорить Иван Михайлович, и изображение исчезло.
Командир подошёл к панорамному окну и, увидев, что на него обратил внимание Вольт, показал на рацию. Нажав на тангенту, он произнёс:
– Поднимайтесь, у нас тут бесценный источник информации.
– Принято, – ответил тот, и вскоре все собрались возле мерцающего монитора.
– Что вы читали? – спросил командир, заметив, что в руках у Фомы нет бумаг.
– Мерзость одна, – прошелестел в голове Романыч. – Там вообще ни слова о мире. Только виды расчленения и способы оставлять жертву в сознании. В общем, дневник маньяка. Не стоит брать его с собой. Не дай бог попадёт в руки кому-нибудь вроде наших пленников.
Сварог молча кивнул, показывая, что принял сказанное к сведению, и тут появился не в меру возбуждённый профессор.
– Всё пропало! – воскликнул он с ходу. – Годы изысканий, научных работ – всё псу под хвост!
– А по существу? – прервал его стенания командир.
– Вы правы. – Старик поник головой. – Чем больше опытов проводили, тем совершеннее становилось существо, в которое превращался человек. Но потом те, кто добровольно пошёл на генные изменения, решили, что они боги. Не спрашивайте, как они к этому пришли. Они решили расклассифицировать всех: на высших, прислужников и воинов. Они захватили мир. Теперь здесь вечный мрак. Люди прислуживают монстрам. И да, они задались целью уничтожить все ветви, решив, что наша – центральная. Опыты до сих пор продолжаются, и оттуда выходят всё более чудовищные особи. Им не нужно всё это, что находится вокруг нас. Они теперь сами являются проколами в материи мироздания. Они уничтожат всё.
Старик на экране закрыл лицо руками.
– Профессор, – проникновенно сказал командир, – во-первых, нам нужно как-то вернуться домой. Во-вторых, очистить хотя бы наш мир от ваших проявлений. Может, вы и оружие какое-то разрабатывали? В-третьих, нам нужно каким-нибудь образом закрыть ваш мир.
– А у вас есть компьютеры? – неожиданно спросил Иван Михайлович.
– Да, – не понимая, к чему клонит профессор, ответил командир.
– И эта особь из вашего мира? – снова спросил Ступица.
– Передайте ему, что сам он особь, – обиженно прошелестел в голове Фома.
– Прекрасно! – обрадовался профессор. – Ментальное общение. Под монитором есть выдвижной сектор. Будьте так любезны, откройте его.
Сварог нащупал ручку и с тихим шипением выдвинул ящик, в котором на толстой подложке из поролона лежал обруч.
– Наденьте, – попросил Ступица Фому.
Тот, немного поколебавшись, взял обруч и нацепил его на лысую голову, сразу накинув капюшон.
– И что дальше? – неожиданно раздался громкий голос Романыча в помещении.
– Превосходно! – ответил профессор. – Теперь вы связаны со мной ментально с помощью данного девайса, а плюсом можете говорить со всеми живыми существами. Но минус, конечно, есть. Вам нужно взять меня с собой и подключить уже в вашем мире. Поверьте, я окажу вам неоценимую помощь в разработках для противодействия этому, к моему сожалению, уже мёртвому миру.
– И как это сделать? – спросил командир.
– Я сейчас рассчитаю по памяти вашего товарища местоположение, откуда вы прибыли изначально, – профессор больше не стал называть Фому особью. – Открою одно окно в зале, мощности хватит. Вы сразу вытаскивайте монитор из пазов. Видите там две ручки? Я не тяжёлый. Там только колба с мозгом и нервной системой, соединёнными нейронными связями с биопроцессором. Весит всего ничего – пятнадцать килограммов. Окно продержится двадцать минут. Этого хватит, чтобы покинуть данное место.
Он помолчал.
– Только на то, чтобы запитать мой блок у вас, будет десять-двенадцать часов. Далее начнутся необратимые изменения в биопроцессоре, и мой мозг погибнет.
– Действуй, коллега, – произнёс вдруг Фома. – Нас, похоже, почуяли. Сюда приближается что-то с недобрыми намерениями.
– А вы, коллега, сами можете открывать проколы, – ответил Иван Михайлович. – Но это потом. Сначала нужно покинуть это негостеприимное место. Начинаю вычитку данных.
Он замолчал на некоторое время.
– Готово. Начинаю инициализацию проколов.
Три расположенных подряд окна внизу, прямо под нами, загорелись по кругу. По всей окружности каждого из них появились всполохи молний. Вскоре возмущение закончилось, и молнии сменил туман. В каждом из трёх окон он был разного цвета: от чёрного до фиолетового.
– Нам в среднее, – проинструктировал нас Ступица. – Поторопитесь.
Фома взял на себя переноску нашего спасителя и, нащупав рукоятки, вытащил колбу вместе с монитором. Внизу был разъём, который отключил Вольт, сопровождаемый последним в этом мире напутствием Ступицы:
– Ну, с богом.
Негласно распределив ношу, Сварог с Вольтом схватили заряд, я – дипломат, и мы буквально прыгнули вслед за Романычем в туман. Вывалились прямо под ноги Чапаю, который от неожиданности выхватил катану и чуть было не зарубил шедшего впереди Фому. Но, увидев появившихся следом командира с Вольтом, вовремя остановил движение.
Чуть поодаль стояли Владимир Кузьмич с Бесом. Мы выдохнули. Наконец-то дома.
Нам нужно было срочно возвращаться. Информации оказалось слишком много. Да и «голова профессора Доуэля», как я окрестил нашего нового знакомого, ждать не могла. Требовалось всё разложить по полочкам и решить, как мы будем жить дальше.
До базы добрались уже знакомым путём. Удача была на нашей стороне: ничто на нас не нападало и не пыталось убить. Фому встретили с настороженностью.
Сбор на этот раз организовали в лаборатории. Нашим научникам отдали колбу с монитором, просветив их насчёт содержимого и оставшегося времени. Те сразу приступили к подключению нашего «Доуэля». Заряд передали команде Шустрого, чтобы они унесли его в штаб.
Когда все вопросы были решены и команда собралась, мы приступили к отчёту о разведке, опустив подробности создания проколов в мирах, где для этого требовались жертвы. Дипломат с документами из этих миров я держал при себе. Особое внимание мы уделили миру Пастырей.
Подоспели наши учёные, отчитавшись, что подключили профессора к ИИ.
– Что дальше будем делать с этими знаниями? – поинтересовалась Лиса. – Я так понимаю, своими силами мы не сможем закрыть их мир?
– Да, – ответил ей Сварог. – У нас нет цели бросаться в самоубийственную атаку. Но у нас есть профессор из того мира. Надеюсь, он нам в чём-то поможет.
– Предлагаю задержанных Татьяну и Владислава отправить в ссылку, – подал голос Матвей Иванович. – В мир, где не было людей. Мы сможем открыть туда проход?
– А это нужно спросить у нашего нового специалиста, – снова ответил командир. – Кстати, что это они с Алисой никак не проявляются? Часом не поубивали друг друга?
На большом мониторе появилось изображение стоявших рядом профессора Ступицы и Алисы.
– Спасибо, – произнесла она. – У меня теперь есть дедушка Ваня.
– А у меня теперь есть внучка Алиса. – Иван Михайлович Ступица выглядел растроганным. – Вот ведь все родные мои давно умерли, и я, закостеневший за шесть веков, забыл, что такое человеческое счастье!
– Паноптикум, – пробормотал стоявший рядом со мной Вольт так тихо, чтобы его не услышали. – Семья компьютерная.
Я посмотрел на него и приложил палец к губам. Вольт понимающе кивнул.
– Ну, о деле, – тем временем продолжил профессор. – Сколько у вас учёных и чем они занимаются, мне уже рассказала Алисочка. Мы можем создавать переходы. Биоинженерия для меня теперь табу по понятным причинам. Военным группам тоже найдётся дело помимо поиска выживших. Нам потребуются материалы. Списки я подготовлю. И да…
Ступица посмотрел на Фому.
– Простите, коллега, что я ранее не разглядел за вашей модифицированной внешностью учёного.
Громкий голос Романыча, усиленный обручем, который он теперь не снимал, прозвучал в лаборатории громом:
– Да право, не стоит. Я бы сам к такому с опаской относился.
На весь день мы разбрелись по комнатам, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть. Романычу выделили помещение в лаборатории: его вид мог нервировать гражданское население, и он отнёсся к этому с пониманием.
Я тем временем закинул форму в стиральную машину, принял душ, лёг на свежую постель и задумался о местах, где мы побывали за такой короткий промежуток времени. То, что мы не встретили там живых, ещё не означало, что не существует групп вроде нашей, скрывшихся где-нибудь от всего происходящего.
Думал я и о заряде, который мы приволокли из Империи. Если его можно воссоздать в нашем мире – я и не заметил, как стал считать этот мир своим, – то можно заняться очисткой территорий от безумцев, возомнивших себя богами.
В дверь робко постучали. Я подошёл и открыл. За дверью стояла женщина, державшая в руках поднос.
– Здравствуйте, я Лена, – начала она разговор. – Я вам тут перекусить принесла, а то вы даже в столовую не заглянули.
Я немного смутился и почему-то в несвойственной мне манере произнёс:
– Да что вы, право слово. Не стоило.
От собственной фразы я смутился ещё больше.
– Так я зайду? – поинтересовалась она.
Я посторонился, пропуская брюнетку в комнату. Она поставила накрытый поднос на стол и убрала лежавшую сверху салфетку. Там были картофельное пюре с кусочками мяса, хлеб и две чашки кофе.
– Я Костя, – наконец-то сформулировал я фразу.
– Да я знаю. Я ещё с торгового центра с вами.
Лена опустила голову и стрельнула карими глазами.
– Да вы присаживайтесь, кушайте.
Тут я почувствовал, что действительно сильно голоден. Пока я поглощал пищу, Лена рассказывала о себе. Приехала в город из окраины. Село Вознесенское. За покупками. Забрела в торговый центр, когда всё началось. Спряталась в магазинчике одежды и не вылезала оттуда, пока не появились люди. Ну а остальное всё как будто бы вместе.
– Вы не подумайте, Костя, я не набиваюсь к вам. Просто знак уважения за то, что вы делаете.
Она посмотрела мне прямо в глаза, и я понял, что уже с трудом себя контролирую.
– Если можно, на ты.
Я взял кофе и начал судорожно искать папиросы, захваченные с собой с крайнего выхода. Найдя их и прикурив, принялся маленькими глотками пить кофе.
– Ты, кстати, не против, что я курю?
– Да нет, я бы и сама не отказалась.
Я протянул ей папиросу, и мы молча стали пить кофе.
– Что нам ждать дальше, Костя? – наконец не выдержала она молчания. – Как дальше всё будет?
Я немного помолчал и уверенно ответил:
– Всё будет хорошо. Поверь. Мы справимся.
Пока я говорил, она встала, взяла стул, придвинула его ко мне и села рядом. Наши лица оказались близко.
– Обещаешь? – спросила она.
– Обещаю, – произнёс я и неожиданно поцеловал её.
Дальше всё было как в тумане. Вроде бы уже и не молодой, но гормоны взяли верх над разумом, и прояснение пришло только потом, когда мы лежали рядом, уставившись в потолок.
Я протянул руку, взял две «Герцеговины» и одну протянул Лене.
– Я не знаю, что сказать, – произнесла она шёпотом.
– Не нужно ничего говорить, – ответил я. – Если хочешь, оставайся.
Я помолчал.
– Навсегда.
До утра мы не спали. Так в моей жизни появилась Лена.
Утром, совершенно разбитый, я зашёл в наш штаб, где уже сидели Юра и Гарик, играя в нарды.
– О! – воскликнул Георгий. – Герой-любовник. Когда свадьба?
– Ты-то, блин, армяшка, откуда всё знаешь? – беззлобно спросил я, закуривая папиросу.
– Э, дарагой, – с акцентом ответил Гарик. – Вчера командир тебя видеть хотел, меня послал. Я к двери подошёл, а таааам тааакооое!
Георгий округлил глаза.
– Прямо вах что! Ну, я и сказал командиру, что до утра никаких переговоров с товарищем Костей не предвидится.
– Яяяяясноооо, – протянул я. – Послали подглядывать, а ты подслушивал.
Юра молча смотрел на нашу перепалку и ухмылялся.
Зашёл Сварог в сопровождении бессменного напарника Вольта. С ними были Бес, Шустрый и Гермес с Бабкой.
– Ну вот, все несведущие и проспавшие ЧП в сборе, – громко произнёс Шустрый. – А то, понимаешь, половина нашей команды на стрёме и бесконечных дежурствах, а кто-то тут нарды раскатывает.
Сварог осмотрел нашу компанию и начал вводить в курс дела:
– На нашу базу вчера вечером попыталась прорваться группа неустановленных, хорошо экипированных лиц. Все люди. Из вооружения у группы прорыва – РПГ, автоматы Калашникова, сто третьи, РГД. Атака отбита с помощью автоматических турелей. Утром вышел парламентёр с требованиями. Первое: освободить базу. Второе: оставить всё вооружение на базе. Третье: научников с собой не брать. Срок дали до полудня. Колдун с Чапаем вызвались на разведку. То, как они исчезли в лесу, вселяет в меня уверенность в благоприятном исходе. Все требования ультимативны, переговоров с их стороны не будет. Судя по форме, не пришлые – наши. Что очень прискорбно.
Он снова оглядел нашу команду, и его взгляд остановился на мне:
– Костя, если хочешь, не ввязывайся. Я пойму.
– Не, командир. Не отделаешься от меня просто так.
– Наш человек! – опять громко произнёс Шустрый.
За дверью послышался шум, и в штаб буквально внесли истекавшего кровью Чапая Колдун и Матвей Иваныч.
– Потом доложишь, – отмахнулся от Колдуна Сварог. – Аптечку тащите, кладите на стол.
Уже осмотрев рану, он добавил:
– Врач нужен.
Я вспомнил, как в перерывах Лена рассказывала, что по образованию она хирург, но карьера не сложилась и ей пришлось уехать в деревню.
– Сейчас!
Я пулей выскочил из помещения и помчался в свою комнату. Лифт, этаж, дверь. Слава богу, она была там.
– Лен, собирайся. Ты нам нужна.
Она уже была одета, и я буквально потащил её за собой.
В штабе царила суета возле Чапая. Колдун что-то бубнил на своём языке. Лена, увидев рану, сразу приняла деловой вид.
– Проникающая рана в районе желудка. Выйдите все. Останьтесь только те, кто связан с медициной.
Остался Вольт. Оказалось, что до войны он тоже учился в медицинском на хирурга.
Мы вышли из штаба, силой вытащив оттуда Колдуна. Чтобы привести его в чувство, командир буквально рявкнул:
– Докладывай!
Бомани перестал вырываться и бормотать.
– Двадцать человек. Все в военной форме. Ничего не боятся, разбили палаточный лагерь возле базы отдыха. Все хорошо вооружены. Из транспортных средств – два БРДМ с КПВТ. Два мотоцикла с колясками и установленными на них ПК. Автобус, в котором находится неустановленное число гражданских.
Он уже спокойно посмотрел на Сварога.
– Это пленники. Они все связаны. Не знаю, для каких целей.
Мы замолчали, обдумывая сказанное.
Из штаба вышел Вольт.
– Всё нормально, жить будет, – обрадовал он нас. – Сейчас морфий подействует. Елена Владимировна его заштопает. Внутренние органы целы. Я пошёл помогать, просто вас уведомить вышел.
Он развернулся и скрылся в штабе.
– А это как произошло? – уже спокойно спросил командир.
– Ну, мы решили языка взять. Один как раз стоял удобно и вне видимости остальных. Чапай подкрался втихую. Но оказалось, что их двое. Второй в секрете был. Он и закатил пулю в Чапая. Всё быстро произошло. У второго что-то с глушителем было. Хлопок только и услышал, направление понял и заземлил. Чапай тому тоже горло перерезать успел. Тихо сработали, никого не потревожили. Но Бомгани пулю словил. Последние метры уже тащил его.
– Разведчики, блин, – не стал сильно напрягать Колдуна Сварог. – Ладно, хорошо то, что хорошо кончается. Общий сбор. Дёргайте всех, Бориса с Лисой тоже. Чувствую, теперь у нас нет времени ждать до полудня. Сбор в лаборатории, раз штаб превратился в операционную.
Вскоре все собрались. Командир ввёл народ в курс дела и начал разрабатывать план атаки на непрошеных гостей.
– То, что у них гражданские, уже нехорошо. Колдун, можешь нарисовать, где что находится в лагере противника?
Бомани кивнул и, взяв у одного из научников карандаш и лист бумаги, начал чертить, поясняя:
– Вот база отдыха. Здесь домики. Мост. Справа их лагерь. «Бардаки» направлены на мост, он полностью под огневым контролем. Вокруг лагеря, как я теперь понимаю, дежурят двойками: один в секрете, другой – приманка. Двоих мы убрали. Двое на БРДМ – пулемётчики. Шестеро дежурят. Итого, за минусом наших трупиков, ещё, значит, десять человек в палатках. Автобус в центре лагеря. Вроде всё.
