Текст книги "Чужая земля (СИ)"
Автор книги: Велес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)
Мы вышли в коридор второго этажа, и командир поднял руку. Бородин сразу замолчал.
– Маша, что тут за комнаты? – спросил Сварог.
– В одной из комнат вы уже были – там кабинет, – начала она вводить нас в курс дела. – Далее опочивальни хозяина дома и его супруги, гостевая и детская.
– Ну, опочивальни нам ни к чему, – произнёс Сварог. – А третий этаж?
– Там лаборатория хозяина, его склад и оранжерея. Пока я запитана, там всё живо, – ответила Маша.
Сварог кивнул, и мы двинулись за ним по лестнице на последний этаж. Поднявшись, увидели три двери: две металлические и одну деревянную.
Сварог дёрнул ручку первой металлической двери на нашем пути. Она оказалась закрыта.
– Мария, дверь сможешь открыть? – спросил он.
Внутри что-то щёлкнуло. Командир снова потянул за ручку и вошёл в открывшийся проём.
Это была типичная лаборатория с множеством колб, мензурок и оборудования, которого я никогда в жизни не видел.
– Понятно, – пробормотал командир. – За второй дверью склад?
– Да, – ответила Маша. – Открыла, можете зайти.
В помещении склада нас ждал сюрприз. В четыре ряда там лежали те самые бомбы из чёрного металла, уничтожившие всё в этом мире.
Сварог молча посмотрел на меня и ничего не сказал в присутствии Бородина.
В оранжерее за деревянной дверью нас ждал самый настоящий сад. Весь потолок был стеклянным, откуда-то дул лёгкий ветерок, скорее всего, работала вентиляция. Вдоль деревьев стояли обычные уличные скамейки.
– Господа! – воскликнул штабс-капитан. – Господа, я влюблён в этот дом. Всё, я обоснуюсь здесь, даже не отговаривайте.
– Да мы и не собирались, – ответил командир и обратил внимание на винтовую лестницу с дверью, уходящей в стену оранжереи. – Мария, а там что?
– Хозяин запретил туда заходить. Доступ был только у него.
Маша помолчала.
– Был. Я не могу её открыть, там обычный замок.
– Дай-ка я попробую.
Бородин поднялся к двери и начал бормотать, вытаскивая из кармана предметы, очень похожие на отмычки:
– Так-с, что тут у нас? Ага. Замок с завода Коробейникова. Так-с…
Он провозился минут пять, после чего замок щёлкнул и штабс-капитан открыл дверь.
– Милости просим, господа.
Он первым шагнул внутрь, но, увидев что-то, резко отшатнулся и выпал оттуда на пол.
– Вот это совсем плохо, господа офицеры, – прохрипел он, лёжа на спине и глядя на нас снизу вверх.
Я подал ему руку, и он, схватившись за ладонь, начал подниматься.
– Этого я не ожидал.
– Что там? – спросил командир.
– Сами посмотрите, – ответил тот, встав на ноги. – Но осторожно.
Лестница была довольно-таки узкой, и мы с командиром друг за другом поднялись на площадку перед дверью.
За ней в полутьме стоял Пастырь, прикованный за руки и ноги к кирпичной стене. Глаза были выжжены. На лбу виднелось тоже чем-то выжженное клеймо с буквами «Р» и «Б».
Он был жив, и безглазое лицо смотрело прямо на нас. Сварог было вскинул автомат, но, увидев, что Пастырь обездвижен, опустил ствол.
Каморка была небольшой: три кирпичные стены и ещё одна, обитая войлоком, с дверным проёмом. Кроме Пастыря в цепях, здесь находились стол со стоявшими на нём, как в лаборатории, колбами и большая тетрадь.
Больше ничего не было. Я схватил тетрадь и сказал командиру:
– Оставь пока. Пусть его. Тут Романыча надо.
Мы попросили кряхтевшего от ушибов, но, слава богу, ничего не сломавшего Бородина закрыть дверь, что он и сделал.
На кухне, куда мы спустились в несколько нервном состоянии, уже шёл праздник живота. Вольт, Пётр Сергеевич и Бабка уплетали мясо, приготовленное нашим шеф-поваром. Кофе, как полагается, тоже присутствовал.
Фома, увидев нас, встал из-за стола и пошёл к своему поварскому верстаку-плите за нашими порциями. Присев за стол, мы тоже с немалым удовольствием принялись уничтожать мясо.
Вольт уже прикончил свою порцию и, прихлёбывая кофе, начал доклад по хозяйственной части:
– Ну, командир, здесь инструментарий будь здоров. – Он принял из рук Сварога папиросу и закурил. – При руках, растущих откуда надо, здесь такой форпост можно сделать – ни одна тварь не прорвётся. Всё есть: и инструменты, и материалы. Иловайский вон говорит, что у них там пять человек мастеровых имеется. Ну а вы как сходили?
– А у нас больше вопросов, чем ответов, – ответил командир. – Там наверху Пастырь, пленённый и ослеплённый. Фома Романыч, ты сможешь наладить с ним контакт?
– Ну, могу попробовать, – ответил Фома.
– Ладушки. Тогда сначала посмотри тетрадь. Тебе, как учёному, доверяем. Скажешь своё мнение.
Я протянул тетрадку Романычу. Тот взял её и, сев на диван, углубился в чтение.
– Что по «Тигру»? – спросил командир.
– Всё как в лучших домах, – ответил Бабка. – Маша показала, где у них химия лежит, и проинструктировала, как пользоваться. Теперь у вас в салоне пахнет этой, как её… маракуй.
– Маракуей? – спросил я.
– Ага. – Бабка улыбнулся. – И ей. Топлива в гараже с избытком. Такое ощущение, что хозяин к концу света готовился. Разного: и дизель, и бензин. Короче, залил я все баки под завязку на всякий случай.
– Хорошо. – Командир протянул мне папиросу и закурил сам. – Тогда разберёмся с узником и погоним дальше. Покажем нашим новым друзьям вход в лабораторию, отвезём их на базу к людям – пусть собираются. А сами зачистим лаборатории. На зачистку – я, Вольт, Костя, Бабка и Фома Романыч. На вас, господа офицеры, сборы людей. Это не обсуждается.
Он посмотрел на Бородина, собравшегося что-то сказать.
– Мы с Костей там были – это раз. И у нас уже есть боевое слаживание группы – это два.
– Это чудовищно! – вдруг прервал командира Романыч. – Это ни в какие рамки не лезет!
Мы все повернулись в его сторону. Он захлопнул тетрадь и продолжил:
– Эта ваша особа, приближённая к императору! – Он ткнул пальцем в сторону Иловайского и Бородина. – Проводила опыты над живыми людьми, пытаясь превратить их в послушных воинов тьмы. Там, – теперь он указал наверх, – находится жертва, а не порождение тьмы.
Он опустил руку и устало закончил:
– Не знаю, насколько то создание ещё в рассудке. Попытаюсь с ним пообщаться, но для него после описанного здесь лучше смерть.
– Да как так-то? – Бородин был в замешательстве. – Да как такое попустительство мог не видеть император? Да как же это, братец?
Он повернулся к Иловайскому, но тот лишь пожал плечами и произнёс:
– Я им верю. А с Ричардом вот совсем не ходил в церковь и в строю не стоял. Ни разу.
Бородин смиренно опустил голову:
– Твоя правда, Пётр Сергеевич. Приму это как данность, но ведь честь!
Он замолчал. Что ему на это сказать? Ни у кого не нашлось слов.
И тут я вспомнил про ряд проколов, в которых мучились расчленённые люди, поддерживаемые аппаратами в сознании. Меня вновь передёрнуло от яркого воспоминания.
– Нам жаль, что таким образом рушится ваша иллюзия, – обратился я в первую очередь к Бородину. – Но ваш император, скорее всего, был в курсе происходящего. И ваш мир умер как раз благодаря этим экспериментам.
Я смотрел, как наливаются кровью глаза штабс-капитана, и продолжил:
– Если хотите, можете всё из первых уст послушать, пока мы с узником разбираемся. Вам на второй этаж. Какие записи слушать – Мария подскажет.
У Бородина словно вытащили стержень, и он обмяк. Иловайский же, напротив, держался молодцом.
– Пойдёмте, Сергей Тимурович. – Зауряд-прапорщик взял Бородина за плечи. – Нам нужно знать правду, какой бы она ни была.
Штабс-капитан тяжело встал, и они пошли в кабинет Ричарда Баха.
– Жёстко ты с ними, – произнёс Сварог. – Но, может, оно и к лучшему. Посмотрим, во что выльется. Фома Романович, извольте проследовать с нами. Тьфу, как я начал разговаривать! Воистину, с кем поведёшься…
– От того и забеременеешь, – продолжил я. – Я, наверное, с вами не пойду, останусь с Бабкой. Подежурим на улице. Вольта вон возьмите.
Тот согласно кивнул, и троица вышла из кухни. Я взял автомат и, обращаясь к Бабке, сказал:
– Ну что, брат, пошли патрулировать?
На улице стояла тишина. Лёгкий ветер обдувал лицо. Я достал из кармана пачку «Герцеговины» и протянул Бабке.
Тот отрицательно покачал головой:
– Я ж не курю. От слова совсем.
– Ясно-понятно, – произнёс я и закурил ароматную папиросу. – Знаешь, – продолжил я, глядя вдаль, – а ведь память вообще не возвращается. Как стрелять – знаю. Даже расследование вёл, тоже откуда-то взялось. А вот кто я?
Я затянулся и присел на ступеньках. Бабка примостился рядом и ответил:
– Значит, триггер ещё не поймал. Нужно что-то, что тебя подтолкнёт.
Наверху раздался одиночный выстрел. Я выбросил папиросу, вскочил, и мы с Бабкой буквально влетели на второй этаж.
Там уже стояли Бородин и Иловайский.
– Живы, – произнёс я.
– А почему мы должны быть не живы? – хмуро переспросил Бородин. – Да, мир перевернулся в моих глазах, но это не значит, что я могу бросить доверившихся нам людей.
С третьего этажа спускался командир. Вид и у него, и у шедшего следом Вольта был не очень радостный.
– Потом, – отмахнулся он от наших вопросительных взглядов и направился прямиком на кухню.
Мы проследовали за ним. Там он достал из кармана плоскую фляжку и разлил её содержимое по стаканчикам, из которых мы накануне пили кофе.
– Помянем раба Божьего Никифора.
Он поднял стаканчик и выпил залпом. Фома присел на диван и снова открыл злополучную тетрадь, которую до этого бросил там же.
– Ну-с? – спросил оправившийся от потрясения Бородин. – И что там, простите, случилось? Не соизволите ли рассказать?
Фома оторвался от тетради, поднял голову и сказал:
– Боль. После принудительного обращения Никифор не испытывал ничего, кроме боли. Он просил… даже нет, умолял прекратить его мучения. Судя по всему, его готовили к принесению в жертву во имя науки. Вольт прервал его страдания. Больше ничем мы помочь ему не могли.
– Сударь, а у Никифора-мученика фамилия была? – спросил Иловайский.
– Да, – ответил Романыч, подняв тетрадь. – Кожинов.
– Вот чёрт, – выругался Иловайский. – Некто Никифор Кожинов, приказчик нашего соседа, с год назад пропал. Думали, убежал, а тут вона что. Наш Ричард ещё и похищениями занимался. Тьфу ты, какая бесовщина, оказывается, в верхах творилась.
Бородин опять начал багроветь.
– Штабс-капитан, остыньте, – произнёс командир. – Не нужно всё так близко к сердцу принимать. Я всё понимаю, но это в прошлом. А в настоящем на вас лежит ответственность за людей.
Сергей Тимурович молча кивнул и с багровым лицом сел на диван рядом с Фомой.
– Сергей, право слово, давайте думать о настоящем, – поддержал Сварога зауряд-прапорщик. – Чай, не девицы красные. Успокойтесь.
Бородин ничего не ответил, лишь снова кивнул, стиснув зубы.
– Так, – давно Сварог не произносил свою коронную присказку. – По коням, кавалерия. Вольт с нами, остальные – в «бардак». Может, встряска прогонит у некоторых дурные мысли.
Он посмотрел на штабс-капитана.
– Едем в лабораторию, БРДМ за нами. Затем рокируемся: «бардак» впереди, будете показывать дорогу до вашего убежища.
Дорога до лаборатории не заняла много времени. Мы вновь остановились возле знакомых ворот с надписью: НИИ ЕИВ «Владимирский округ».
– Господа офицеры, вот ваше новое убежище, – произнёс в рацию Сварог. – Я, наверное, дам заднюю по поводу поездки к вам.
Он отпустил кнопку рации и, глядя на меня, произнёс:
– Костя, нам нужно здесь всё капитально зачистить перед приездом местных. Чтобы и намёка не осталось на эксперименты с жертвами и проколами.
Затем снова нажал тангенту:
– Бородин, вы сами сможете управлять БРДМ?
– Да, конечно, – послышалось в рации.
– Тогда Романыч, Бабка – к нам. Здесь очень много дел перед приездом гражданских. Хватайте цинк с патронами и гранаты захватите.
Сварог подумал и добавил:
– А вам, господа офицеры, удачной дороги. Ждём на этом месте. С вами остаётся КПВТ с полным боекомплектом.
– С богом, – послышалось в рации.
«Бардак», высадив пассажиров, с рёвом скрылся за поворотом ближайшего здания.
Глава 16
Командир вышел из машины и подошёл к воротам. Нажав на кнопку переговорного устройства, произнёс:
– Приём. Вызываю ИИ базы. Ты там ещё? Или взрывать придётся?
– Опять вы? – послышалось из динамика. – Я переосмыслил совершённое вами прошлое деяние и принял, что это было целесообразно. Так что добро пожаловать обратно.
Створки ворот начали разъезжаться, и командир, сев за руль, въехал на пустынную территорию. Оглядывая уже знакомые места, я понял, что не против остаться в этом мире. После взрывов здесь пока что не наблюдалось Тьмы. Я озвучил это командиру, на что тот, подумав, ответил:
– Ну, наш мир полон тёмных проявлений. Можно сюда гражданских переселить, если будет держаться стабильный проход. Две лаборатории: в нашем мире и здесь. А там посмотрим по обстоятельствам.
Мы вновь зашли в одноэтажное здание.
– Куда вам, господа? – спросил ИИ.
– Начнём, пожалуй, с этажа, где проколы были.
Сварог подумал и спросил:
– На минус десятом этаже было пять дверей. Одна из них – вход в помещение с проколами. Ты её можешь заблокировать и дать допуск только здесь присутствующим? И тебя Марией можно называть, коль вы с домом объединены?
– Мария мне подходит, – ответил голос. – Подойдите, пожалуйста, к лифту. Справа от него увидите панель. Приложите туда руку, и я внесу отпечатки в свою базу данных.
Мы нашли искомое и сделали так, как она сказала. Кроме Романыча: его лапу сенсорная панель категорически отказывалась принимать.
– Ну и чёрт с ней, – Фома ничуть не расстроился.
– Вы существо иного биологического вида, поэтому посмотрите прямо и снимите капюшон.
Романыч послушно проделал все эти манипуляции, и голос продолжил:
– Теперь приложите свою руку к панели.
Фома снова послушно положил руку и сразу её отдёрнул.
– Верните руку. Я сейчас проведу биохимическую идентификацию. Будет немного больно.
Фома снова приложил руку.
– Неожиданно просто, – словно извиняясь, сказал он и скривился. Наверное, ощущение было не из приятных.
– Всё, – произнесла Мария. – Вы внесены в базу данных.
– Почему всё так просто? – удивился Вольт происходящему.
– Дело в том, – начала пояснять Мария, – что два человека, имевших наивысший приоритет, возможно, зная, что произойдёт, дали такие команды. Живые люди, которые появятся из особняка Баха по сигналу из дома, если всё пойдёт не по протоколу, имеют высший приоритет.
– А кто эти два человека? – спросил я.
– Его Императорское Величество и глава лаборатории Ричард Бах.
– Так, – прервал расспросы командир. – Теперь дальше. Дверь с проколами заблокировать. И что там за ещё четыре двери?
– Дверь номер один заблокирована, – произнёс ИИ. – Двери номер два, три и четыре – временное содержание биоматериала для создания проколов. Живых там не осталось. Дверь номер пять – лаборатория для подготовки биоматериала перед созданием проколов. Живых тоже нет.
– Ад, короче.
Сварог подумал и сказал:
– Заблокируй-ка весь этаж. Но освещение оставь, чтобы ничего не завелось. Кстати, питание у вас откуда?
– Реактор Теслы, – ответил голос. – Запитан весь город. Реактор полностью автоматизирован, не требует обслуживания и тоже находится под землёй. Ресурса, по расчётам, хватит на двести лет.
– Ого, – удивился командир. – Ладно, это понятно. Теперь, раз ты нам дала особые допуски, нам нужно посетить третий ярус. Тем более ты ранее говорила, что живых там нет.
– Там нет живых вашего биологического вида. Есть иные формы жизни, бывшие когда-то императорской фамилией, – ответила Мария.
– И как они до сих пор живы? – поинтересовался Вольт.
– В данный момент они находятся в спячке, и я не рекомендовала бы вам туда отправляться.
– Нет уж, Маша, – не согласился Сварог. – Мы должны зачистить здесь всё до приезда гражданских. Тем более иные формы жизни, угрожающие нашему виду. Я понятно объяснил?
– Более чем, – ответила ИИ. – Заходите в лифт, но я снимаю с себя ответственность за последствия посещения этого яруса. И я там не присутствую. Для выхода оттуда вам нужно найти переговорное устройство, которое в последний раз было у Императора. Иначе вам не выбраться с этажа. Лифт будет закрыт автоматически, как только вы из него выйдете.
Двери лифта распахнулись, и мы зашли в просторную кабину, подготавливая оружие к бою.
– Третий ярус, – произнесла Мария.
Дверцы лифта распахнулись, выпустив нас в большую комнату со столом секретаря, сделанным из дерева тёмно-вишнёвого цвета. По стенам размещались муляжи окон, задрапированные тяжёлыми шторами. Слева от стола секретаря находилась двухстворчатая дверь высотой метра два. Возле стен стояли мягкие скамейки. Динамик над дверью повторял фразу:
– Внимание! Биологическое заражение. Всем покинуть заражённую территорию.
Запись была зациклена и повторялась по кругу. Вольт накрутил глушитель на свой автомат и выстрелил в динамик. Голос, тем не менее, не замолчал, и теперь цикличную запись было слышно из-за закрытых дверей.
– Ну, с Богом, братья, – произнёс командир и открыл одну створку высокой двери.
Оттуда на нас ничего не кинулось, и нам открылся длинный коридор с красной ковровой дорожкой и рядом дверей, уходящих вглубь. Сварог зашёл в коридор первым, за ним потянулись и мы. Замыкал нашу процессию пока молчавший Фома.
Первая комната – рабочий кабинет Императора. Большие шкафы с книгами, массивный стол из красного дерева. На нём компьютер. Фома подошёл к перегородке с соседней комнатой и приложил к ней голову:
– Там, – прозвучал в голове его голос. – Одна. Ждёт.
Мы, стараясь производить как можно меньше шума, покинули кабинет Императора и подошли к соседней комнате. Сварог отсчитал от трёх до одного и выбил дверь.
– Прииишшшлиии, – прошептало в голове нечто, находившееся в центре комнаты.
Вполне человеческая голова торчала из бесформенного тела, состоящего из перекатывающихся мышц. Четыре щупальца, которые немного не доставали до нас, извивались, приковывая взгляд и гипнотизируя. Нечто чем-то напоминало осьминога и паука одновременно. Помимо человеческой головы, у существа имелись восемь глаз, расположенных по четыре справа и слева, и жвала, тянущиеся к нам. Половина комнаты была опутана паутиной.
Существо выпустило в нашу сторону белую ленту паутины и, зацепив меня за ногу, стало затягивать к своей пасти.
– По-о-опался, го-о-олубчик, – прошипела голова, и я начал стрелять.
Весь магазин ушёл в голову твари, но она и не думала останавливаться. Моя нога была уже у пасти существа, когда товарищи вышли из оцепенения и из трёх стволов начали разносить недопаука.
Человеческое лицо оказалось уже на расстоянии вытянутой руки, и я увидел, что это была когда-то женщина. Чей-то меткий выстрел попал в неё, и меня перестало тянуть к жвалам существа. Я попытался рукой отлепить державшую меня субстанцию, но рука тут же прилипла к ней.
Ко мне подошёл командир и ножом отрезал прямо у основания то, что держало меня. Бабка и Вольт оттащили меня от твари и принялись отрывать это безобразие от моих конечностей. Прилипшую ладонь обожгло, и паутина оторвалась вместе с кожей. Я вскрикнул от неожиданной резкой боли.
Наконец я смог встать, перебинтовав повреждённую руку. Автомат было держать немного больно, но терпимо.
– О, смотри, дневник.
Вольт взял с нетронутого паутиной трельяжа красную тетрадь. Открыв её, начал читать последнюю запись:
– «После ужина, поданного нам снизу заботливым Ричардом, я почувствовала лёгкое недомогание. Сославшись на усталость, удалилась в опочивальню, где и пишу эти строки. Поднялся жар. Неужто я могла заболеть? Заходил папа пожелать мне спокойной ночи. Вид у него тоже весьма болезненный. Ну, тут можно понять: принятие таких решений, о которых он нам рассказал в семейном кругу, не могло не отразиться на состоянии.
Утро. Встать с постели кое-как смогла. Дошла до тетради записать мысли. В самом деле, их нет. В голове всё путается. Где-то на этаже слышу крик. Страшно. Мысли путаются. Пойду прилягу».
Он закончил чтение и, закрыв дневник, положил его обратно на полку трельяжа.
– Да-а-а, – протянул Вольт. – Не всё в порядке в Датском королевстве. Сдаётся мне, тут произошло массовое отравление королевской семьи.
Фома снова стоял молча, к чему-то прислушиваясь, и уже вслух произнёс:
– Мы их разбудили. Движения нет, но они нас ждут.
– В кабинет нужно будет вернуться после зачистки, – Сварог смотрел на то, что осталось от существа. – Сдаётся мне, там есть ответы на вопросы. Костя, ты как, стрелять можешь?
Я молча кивнул и поднял автомат, держа его двумя руками.
– Хорошо, – ответил он. – Я иду первым, за мной Бабка с Вольтом, Фома с Костей – замыкающие.
Он вышел в коридор и, подойдя к следующей двери, обернулся на Романыча. Тот молча отрицательно покачал головой. Командир открыл дверь. Внутри находился зал со спортивными тренажёрами, покрытыми пылью. Полностью зеркальная комната с поручнями вызывала у меня ассоциации с балетом. У дальней стены находилась шведская стенка.
– Следующая комната – опасность, – произнёс Фома, и мы выдвинулись к четвёртой двери.
Сварог первым распахнул её и направил ствол автомата внутрь тёмной комнаты, включив тактический фонарь. Это был ещё один кабинет. Вместо шкафов с книгами здесь находились стеклянные стеллажи с кубками. В стене тоже был муляж окна с задёрнутыми шторами.
За столом сидело существо, смотревшее на нас малиново-красными глазами. Голова была практически человеческой, но изо рта то и дело выскакивал раздвоенный язык, словно у змеи. Свет выхватил лицо существа, и первое впечатление сразу пропало: оно было покрыто чешуйчатой кожей.
Существо зашипело и начало вставать из-за стола.
– Понятно. Переговоров не будет, – произнёс Сварог и одиночным выстрелом в голову упокоил мутанта.
Вольт, нащупав выключатель, зажёг свет в комнате.
– Похоже, один из сыновей, – командир подошёл к кубкам. – Судя по фотографиям за стеклом между наградами, лет двадцать. Было.
Он посмотрел на тело твари.
– Романыч, что там дальше?
– Остальные далеко, где-то в конце коридора. Плохая новость: они вместе. Сколько – не скажу.
Мы передвигались по ковровому покрытию, что было плюсом: мягкий ворс глушил шаги. По очереди открывали двери. Как сказал командир, глядя на Фому:
– Доверяй, но проверяй.
Насчитали пять спальных комнат, детскую и даже небольшой кинотеатр.
– Хорошо жили, буржуины, – едко заметил Вольт.
Я подумал, что хорошо, что нет с нами ни Бородина, ни Иловайского, иначе вызвали бы Дмитрия на дуэль за такие высказывания.
Наконец мы остановились перед двустворчатой дверью, и Романыч прошелестел в голове:
– Там.
Сварог взял на прицел дверь и ногой вышиб её внутрь. Это была столовая с сидящими там четырьмя Пастырями, молча смотревшими на нас и не предпринимавшими никаких попыток нападения.
Один из них, сидевший во главе стола, поднялся во весь свой гигантский рост, и мы вскинули стволы. Фома вышел вперёд, сказав вслух:
– Не надо. Он сказать хочет. Я его слышу.
Он повернулся и начал говорить, повторяя, по-видимому, за мутантом:
– Здравствуйте, господа офицеры. Не сказать, что я рад приветствовать вас в нашей обители, но если вы здесь, значит, вы убили моих детей. У меня не поднималась для этого рука. Да-с, господа… Касаемо своей семьи я слаб и беспомощен. Спасибо, что упокоили их души.
Император, а судя по всему, это был именно он, перекрестился лапой с когтями.
– Мы такие, какие есть, и не вам нас судить, – продолжил он вещать через Романыча. – Я скормил своим деткам всю прислугу с этажа, и мне было больно это делать. И теперь, когда вы здесь, я официально признаю: я отрекаюсь от престола. Я и члены моей семьи, потомки Иоанна Васильевича Четвёртого, более не имеем права на трон.
Он сел обратно.
– А теперь, господа, коль я имел честь лицезреть выживших и не потерявших своего обличия людей… – на последнем слове он сделал ударение. – Окажите мне честь: выйдите из трапезной и оставьте мне оружие. Не беспокойтесь, вам оно вреда не принесёт.
Фома повернулся к нам и сказал:
– Он не желает вам зла. Чувствую.
Вольт молча подошёл к столу и положил на него вытащенный из кобуры ПМ, который всегда был у него на случай нештатной ситуации, как он сам говорил.
Император взял пистолет в лапу и повертел его, осматривая со всех сторон.
– Первый раз такой вижу, – передал нам Романыч. – Покиньте комнату, господа.
Мы тихо вышли, закрыв дверь. Спустя пару минут оттуда послышались четыре выстрела. После каждого Романыч вздрагивал, а когда всё стихло, грустно произнёс:
– Вот и всё.
Мы зашли в комнату и увидели, что каждый из обратившихся пустил себе пулю в висок. Последним был Император. ПМ Вольта лежал возле него на полу. Дмитрий подошёл, поднял пистолет и положил его на стол перед последним Императором страны.
Там же, на столе, лежало переговорное устройство. Члены семьи осознанно не выходили на связь с ИИ, добровольно заперев себя здесь.
– Грустная история.
Вольт так и стоял перед Императором.
– Возможно, хотел спасти всех, а вышло с точностью до наоборот.
Мы всё же уложили их на пол. Сварог положил каждому монеты на глаза. Вернувшись туда, откуда начали, мы стали искать в кабинете документы, проливающие свет на произошедшее, и нашли записи главы государства, немного прояснившие, что же здесь случилось.
Всё это было заранее спланировано Императором и господином Бахом. Процедуры были проделаны после усыпления всех членов семьи, кроме вышеупомянутого Государя. Он свято верил, что они станут сверхлюдьми и победят Тьму.
«Во спасение государства».
Именно этой фразой заканчивались записи.
Закончив читать вслух, Вольт вздохнул:
– Это, наверное, можно передать нашим господам офицерам. Пусть верят в то, что Государь до последнего вздоха верил в успех этой безумной затеи и положил жизнь своей семьи и свою за Отчизну. Тем более мы не будем говорить, как они закончили жизнь.
– На этом и решим, – наконец подал голос командир и, подняв переговорное устройство, произнёс: – Мария, открой нам дверь. Здесь всё чисто.
Мы зашли в открывшийся лифт, и она спросила:
– Куда изволите?
– Сейчас наверх, – ответил ей Сварог. – Будем ждать подхода каравана. Маша, скажи, а ты можешь как-то уничтожить весь третий ярус?
– Я могу выжечь каждый ярус при захвате лаборатории вражескими силами по команде лица, имеющего допуск, – произнесла она.
– Считай, что мы эти лица, – ответил командир и поднял бумагу, прихваченную со стола, за которым закончил свой путь Император.
Когда он это сделал, я и не заметил.
– Здесь есть камера?
– Сканирую документ, – Мария помолчала и выдала: – Принято, Ваша светлость.
– Чего-о-о? – не на шутку удивился Вольт.
– А то, – командир протянул ему бумагу с подписью и печатью. – Мы теперь уполномоченные в этом мире от имени Императора. Осталось только имена вписать. Маша, когда поднимемся наверх, устрой там крематорий. Пусть все напоминания о бесславном окончании жизни сгорят к чёртовой матери.
Стоя наверху, мы смотрели на закат. Штабс-капитана с его напарником так и не было. Рации их тоже молчали.
– Бабка, – командир повернулся к нашему мехводу. – А они не говорили, случаем, где их база?
– Дык даже карту вручили, – ответил он. – У меня в кармане.
Он похлопал по нагрудному карману кителя.
– Прокатимся? – Сварог посмотрел на нас. – Чует моё сердце, кипиш там случился. Фома Романыч, можешь остаться. Не думаю, что нужно тебе с нами. Может, приготовишь что-нибудь к нашему приезду?
– Так и скажите, что жрать хотите, – Фома заговорил в рифму. – Да я и не против. Езжайте. Белой дороги.
Мы загрузились в «Тигр», посадив за руль Бабку с картой. Пока ехали по городу, доснарядили магазины, рассовав их по клапанам разгрузки. Мимо проносились нетронутые дома, выполненные в изящном архитектурном стиле, с колоннадами и прочей ажурной кладкой. То и дело попадались кованые заборы, выглядевшие как произведения искусства. Где-то из металла были выкованы виноградные грозди и переплетающаяся лоза, служившая основой забора.
Бабка резко остановил наш транспорт и открыл дверь.
– Слышите?
Где-то вдалеке глухо работал КПВТ.
– Наш, не иначе, – пробормотал командир. – Сколько до их базы?
Он повернулся к Бабке.
– Прямо метров пятьсот, – тот начал водить пальцем по карте. – Потом резко налево, и через двести метров – точка, поставленная Иловайским.
Командир осмотрел нашу группу.
– Костя – со мной. Вольт – за пулемёт, Бабка остаётся за рулём. Связь по рации. Мы с Костей – дворами, а ты, – он посмотрел на мехвода, – потихоньку двигайся туда.
– Принято.
«За что я люблю нашу команду, так это за краткость», – подумалось мне, пока я шёл за командиром какими-то улочками. Солнце освещало всё кроваво-красным светом заката, переулки встречали нас темнотой и тенями. Я был напряжён.
Очередь пулемёта прозвучала неожиданно громко, прямо за углом очередной арки переулка. Сварог поднял руку, и мы остановились. Он первым выглянул и присвистнул:
– Плохо дело.
– Что там? – поинтересовался я.
Командир отошёл от угла, давая мне место для осмотра. Я выглянул. «Бардак» стоял во дворе многоэтажного здания, и на нём были явно не офицеры Императора, а какие-то бандюки. Одеты кто во что горазд, но преимущественно в спортивные костюмы. Я насчитал десять человек.
Сидевший за БРДМ высунулся и крикнул в сторону дома:
– Отдайте нам женщин и оружие – отпустим, слово даю!
Пулемёт снова выдал очередь в сторону дома, разбивая остатки стёкол и выбивая куски кирпича из стен.
– А жирно тебе не будет, рожа бандитская? – послышалось со стороны здания.
Прозвучал одиночный выстрел, выбивший искру из брони «бардака».
– Тогда мы ща дом, где вы укрылись, по кирпичам разберём, фраер! – крикнул бандит в ответ и снова выдал очередь из пулемёта.
– Бабка, осторожно, – предупредил командир в рацию. – «Бардак» захвачен противником, не нарвитесь на пулемёт. Вольт, можешь позицию выбрать?
– Принято, – ответил тот. – Ждите.
Я перехватил автомат поудобнее. Похоже, сейчас будет жарко.
– Я напротив, на третьем этаже, – отчитался Дмитрий. – Контакт: четыре бойца.
– Работаем, – командир дал отмашку, и понеслась.
Первым вылетел парламентёр, сидевший за БРДМ. Следом послышалось ещё три выстрела, и я кинулся за Сварогом, который перекатом ушёл во двор и залёг за высоким бетонным бордюром, короткими очередями пресекая попытки противника стрелять по нам.
«Бардак» начал разворачиваться в нашу сторону, но в этот момент с противоположной стороны вылетел «Тигр». Бабка, ударив по тормозам, успел быстро переместиться за пулемёт и начал буквально расстреливать броневик, прошивая его насквозь.
Спустя десять минут кинжального огня всё было кончено, и на темнеющей улице воцарилась тишина.
– Эй, на базе! – командир крикнул в сторону защищавшихся. – Не стреляйте! Мы выходим!
– Хто таковы? – крикнули в ответ. – Обозначьтесь поначалу, а потома разговоры разговаривайте!
Командир вздохнул и крикнул:
