Текст книги "Чужая земля (СИ)"
Автор книги: Велес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 32 страниц)
Следом за ними поднялся Паук.
– Ну вот и всё. Один я остался из группы, – произнёс он.
Пока противник не решался наступать, мы подсчитали боеприпасы. Вместе с моими РГД осталось четыре штуки. Патронов не хватило бы, чтобы отбить даже одну атаку. У пацана, который, оказывается, заземлил со своей стороны человек десять, тоже осталось пятнадцать стрел.
– Ждём группу, – сказал я. – На каждый накат кидаем гранату. Патроны тратим в последнюю очередь.
Местные автоматы, которые были у Одина и Паука, имели магазины ёмкостью пятнадцать патронов. Осталось у них тоже два магазина.
– Пётр Сергеевич, – обратился я к Иловайскому, – давайте-ка к бойнице. У вас четыре гранаты. Один и Паук – пока к Тимохе, тыл держать. Стрелы кончатся – вступайте в бой поочерёдно. Пётр Сергеевич, будешь пустой – откатывайся, я твоё место займу.
Гранат у Иловайского хватило, чтобы отбить четыре наката тёмных, которые всё никак не отказывались от попыток поджечь наше убежище. Он умудрился повредить ещё и два из пяти броневиков, участвовавших в штурме. Противник опять затих.
– Дай-ка я посмотрю.
Заняв место Петра Сергеевича, я начал осматривать двор, который уже стал похож на линию боевого соприкосновения: воронки от взрывов, лежащие тут и там тела.
На этот раз я решил поймать в прицел Рябого. Это, как я понимал, ничего не изменит, но он подло убил своего же. Долго выискивал его сквозь стоявшую столбом пыль и наконец увидел голову, маячившую за одной из машин. Поймал в прицел и сразу сделал одиночный выстрел. Голова Рябого дёрнулась, и он завалился за броневик.
К нему сразу бросились два бойца и вытащили тело за пределы видимости с моей позиции.
– Говорили же мне, – произнёс я вслух откуда-то всплывшую в сознании фразу: – Не стреляй в голову – она маленькая и твёрдая. Стреляй в туловище – оно большое и мягкое.
«Раз его вытащили, значит, эта сволочь ещё жива», – промелькнула мысль.
– Пётр Сергеевич, ваш выход.
Я посторонился, дав напарнику расположиться возле бойницы. Тут вспомнил, что Вольт перед уходом сунул мне в руку коробочку, сказав, что пригодится. Я, как хомяк, машинально засунул её в карман и сразу забыл.
Сунув руку в карман кителя, я достал коробочку. Открыв её, увидел патроны, верхняя часть которых была отмечена красной полосой.
– Ох, – опять подумал я вслух. – Бронебойно-зажигательные. Двенадцатый калибр.
Снарядив пустой магазин, я снова отодвинул Иловайского.
– Сейчас я им подпорчу праздник, – пробормотал я и выцелил топливный бак первого броневика.
Выстрел!
Не глядя на результат, сразу перевёл прицел на второй.
Выстрел!
Пока я выцеливал третий броневик, последний решил быстро свалить из зоны поражения. Он рванул задним ходом, придавил толпу заражённых, стоявших за ним, и скрылся среди деревьев.
Третий поджечь тоже не получилось: он начал движение, развернулся, схлопотал пулю в борт и стартанул параллельным мне курсом, уйдя из зоны видимости.
– Итого, – я отошёл от бойницы. – Минус три бронемашины из пяти.
Та, что стояла возле нас, похоже, тоже была не на ходу.
– У меня ещё есть чем придержать противника.
Со стороны Тимохи послышались выстрелы. Сначала Паук, а затем Один расстреляли свой боезапас.
– Что, пустые? – поинтересовался я.
– Атож, – грустно пробасил хозяин трактира.
– Братья, – обратился я ко всем. – Похоже, помощи нам не дождаться ниоткуда. У меня после неожиданного пополнения осталось где-то семнадцать патронов, из них семь с сюрпризом. Дальше, похоже, только рукопашная.
Один вышел на середину чердака и, наклонившись, вырвал одну из досок пола. Откинув её в сторону, он достал оттуда меч.
– Знакомьтесь, браты, – произнёс он. – Это Ульфберт, мой родовой меч, который я поклялся не доставать до того момента, когда нужно будет вручить его сыну.
Он повернулся к Тимохе:
– Тор Одинович, теперь ты официально глава нашего рода.
Он протянул сыну меч.
– Если я погибну в этой битве, а ты выживешь, береги его как зеницу ока. Он передавался из поколения в поколение, от деда к отцу. Ульфберт испил много крови врагов.
Тимоха с благоговением принял дар отца, поцеловал лезвие и протянул меч обратно.
– Ver thik, her ek kom! – неожиданно громко крикнул Один.
Встав на одно колено, он начал говорить по-русски:
«Вот я вижу деда моего и отца моего.
Я вижу и мать мою, и сестёр моих, и братьев моих,
и всех родных моих.
Вот я вижу всех предков моих,
всех до единого.
Они призывают меня,
зовут
занять место моё
рядом с ними, в чертогах Вальгаллы,
где храбрые живут вечно».
Он встал с колена и, уже обращаясь к нам, сказал:
– Готов я, браты, к битве!
– Эпично, – только и смог прокомментировать я это действо.
Один же продолжил:
– Здесь, – он указал на вскрытый пол, – ещё три меча. Это оружие самых достойных противников нашего рода. Почту за честь, если вы возьмёте их и встанете со мной плечом к плечу!
– Костя, опять отряд к нам идёт, – Иловайский всё это время наблюдал за улицей.
– И с нашей стороны, – добавил Паук.
– Пётр Сергеевич, иди в тыл, – сказал я, опять взяв на прицел тёмных. – Ничему не учатся. Опять факелы тащат.
В этот раз мне пришлось сделать все семь выстрелов, прежде чем толпа отступила, оставляя тела на земле.
– Пустой, – отрапортовал Иловайский и положил автомат на пол. – Тут ещё идут.
Я поменял магазин и, перейдя в тыл, расстрелял остаток патронов, разогнав и этих.
– Ну вот и всё, – тихо произнёс я. – Давай мечи.
Один буквально сиял, вручая нам тяжёлые двуручники. Мне достался меч из металла чёрного цвета. Таких я ещё не видел. Взяв его в руки и прислушавшись к своим ощущениям, я понял, что воевать этой железкой не умею от слова совсем.
Ver thik, her ek kom!
«Бойся, я иду!» – боевой клич викингов, встречающийся в ряде произведений скандинавского эпоса.
Прим. автора.
– Тим, – сократил я имя пацана, – я поручаю тебе гражданских. Иди в подвал, собери всех, кто может драться. Вы – последний рубеж нашей защиты.
Я думал, что пацан будет спорить, но он лишь кротко кивнул.
– Спускаемся, братья! – скомандовал я и первым пошёл вниз.
Трактир был похож на дуршлаг. Всё же дерево, каким бы крепким оно ни было, не преграда для пулемёта.
Посреди зала стоял Фома Романович и озирался вокруг. Увидев нас с мечами наперевес, он вообще «выпал в осадок» и смотрел на нашу команду, никак не комментируя её появление.
– Фома Романыч, – нарушил тишину Иловайский, – ну и горазды же вы спать.
– А что, собственно, происходит? – наконец спросил тот.
– Нападение, – ответил я. – Противник превосходит нас числом, вооружён огнестрельным оружием и бронетехникой. Вам, Фома Романович, поручается защита гражданских. Поэтому отправляйтесь вслед за Тимохой.
Я указал на пацана. Как бы хорошо Романыч ни умел управлять сознанием отдельных людей, с толпой тёмных, думаю, он не справится. Тот тоже не стал спорить, и они с Тимохой скрылись за дверью.
Мы остались вчетвером с двуручными мечами, и я не знал, что делать.
– Один, – произнёс я. – Ты у нас настоящий викинг, тебе и командовать.
– Идём в коридор, – он сразу включился, указав на дверь, ведущую к лестнице наверх. – Там мы уместимся и станем серьёзным препятствием для заходящих. Я буду с Пауком, позади – вы вдвоём. Ежели кто из нас падёт, занимаете его место.
Я кивнул, и мы сделали, как он сказал. На двустворчатую дверь накинули засов и встали так, чтобы не мешать друг другу.
Тишина снаружи продолжалась недолго. Вскоре прогремела серия взрывов. Похоже, нападающие поняли, что пробили защиту нашего убежища, и, не видя ответного огня, решили проникнуть внутрь.
Прогремел ещё один взрыв, и мы услышали, как в трактир начали заходить первые солдаты противника. Я перехватил рукоять меча поудобнее и приготовился к битве.
Дверь, за которой мы стояли, толкнули, но она, естественно, не поддалась.
– Граната! – послышалось за ней.
Грохнул взрыв, и мы прижались к стенам коридора. Дверь устояла.
И снова:
– Граната!
Ещё один взрыв – и одна створка не выдержала, рухнув внутрь. В проём сразу пролезли двое с револьверами. Не успев сделать ни одного выстрела, оба были обезглавлены Пауком и Одином.
Глава 20. Город помнит
– Граната! – послышалось из-за двери, и к нам залетела «колотушка», которую буквально на лету мечом отбил Паук.
В трактире послышались взрыв и крики.
«Ну, теперь всё, – промелькнула у меня мысль. – Сейчас гранатами закидают – и конец».
А вслух я произнёс:
– Отходим!
Мы начали пятиться к лестнице на второй этаж. Поднявшись, снова услышали внизу взрыв, а сразу за ним – одиночные выстрелы. Противник упрямо лез вперёд.
Вдруг на улице послышался звук знакомого оружия. Там заработал бог весть откуда взявшийся КПВТ. Гулкие выстрелы, крики. Противник снизу покинул трактир. Никто не поднимался наверх и не бросал гранаты.
– Спускаемся? – предложил Иловайский, когда снаружи воцарилась тишина.
Спустившись в трактир, мы услышали стук в дверь, и знакомый нам голос Юры крикнул из-за неё:
– Хозяева, живые есть? Помощь подоспела! Свои!
– Свои в такую погоду дома сидят! – крикнул я в ответ и, уже обращаясь к хозяину трактира, добавил: – Открывай, это наши.
Тот очумелым взглядом посмотрел в дыру, образовавшуюся в стене, потом на меня и пошёл скидывать засов.
Зашедшие Юра, Бабка, Гарик и Вольт ошарашенно посмотрели на нас, и Юра произнёс:
– А вы что, в рыцари записались?
Я оглядел наше воинство. Да, видок тот ещё, да ещё и с мечами.
– Тебя посвятить? – ответил я Юре и устало опустился прямо на грязный пол.
Все остальные тоже примостились кто где. Начался отходняк после боя.
– Курить есть? – обратился я к Юре.
Тот понимающе кивнул и достал из кармана «Герцеговину», протянув её мне вместе с вытащенным из вещмешка термосом. Я прикурил от протянутой зажигалки и хлебнул кофе с коньяком.
– Ни фига вы их накрошили, – с такими словами в трактир зашёл командир.
Допив напиток, в котором коньяка оказалось больше, чем кофе, я передал термос Одину.
– Угощайся, брат.
Всё на данный момент закончилось. На улице вновь прозвучала очередь. Юра с Вольтом выскочили на улицу и спустя какое-то время затащили внутрь воина в камуфляже со знакомым лицом.
– Стародуб, – опознал я его. – А ты тут какими судьбами?
– Дык в помощь приехали, токмо чуть не успели, как я вижу.
Он говорил, глядя в пол, так как его руки были вывернуты вверх Юрой и Вольтом.
– Данило? – удивлённо спросил Вольт, но руку со своей стороны так и не отпустил.
– Да, – ответил я. – Он это. Опустите оружие.
– Так он там не один. С ним ещё с десяток архаровцев на броневике дедушки Ленина. – Юра нехотя отпустил Стародуба.
Тот выпрямился и произнёс:
– Извини, что опоздали. Пока информация о перестрелке до бункера дошла, причём своим ходом, пока собрались… – Он замолчал.
Я в ответ махнул рукой:
– Что с заражённым?
– В лаборатории нашей разбираются, – нехотя ответил он. – Ищут вакцину.
Что-то обсуждать и думать мне категорически не хотелось. Хотелось контрастного душа и жрать. Именно жрать.
– Один, – обратился я к викингу. – Вызволяй наших из подвала. Тимоха только нас и послушает.
Тот, кряхтя, встал и ушёл. Вскоре в трактире царило оживление. Люди, которые были здесь, все до единого начали наводить порядок. Вокруг воцарилась суета.
Мы своей командой побрели в комнату. Паук с моего молчаливого согласия присоединился к нам.
– Докладывайте, – приказал Сварог, и я начал рассказывать, что, собственно, произошло с момента их ухода.
– Так, – командир был в своём репертуаре. – Вы отдыхайте, а мы поможем порядок наводить. Сейчас попрошу хозяина сообразить для вас какой-нибудь еды. Ждите.
Не прошло и получаса, как в комнату вихрем влетел Тимоха. За ним шли какие-то люди с подносами. На стол водрузили огромный кувшин, к нам присоединился Один, и наша небольшая компания принялась пировать. Тимохе тоже перепало эля, но немного.
Один рассказал мне, что есть у него банька и сейчас её растапливают. Так что насчёт помывки мы могли не переживать. Одежду нам выдадут чистую, форму же постирают. От этого я испытал чувство небывалой радости и душевного подъёма. Или от эля? Не знаю.
Фома Романыч в баню идти отказался по понятным причинам. А вот я, Паук, Один, Тимоха и Иловайский попарились от души.
Пробуждение было не из приятных. Всё тело ломило, словно по нему прыгали, пока я спал. Баня, может, и смягчила последствия постоянного напряжения, но не сильно.
Проснувшись, я увидел, что Романыч опять вырубился за столом. В комнате, кроме нас, никого не было, и я, кое-как встав на ноги, спустился в трактир, где были слышны звуки активной работы. Стук топоров и молотков, скрежет ножовки. Внизу всё ещё был бардак после боя, и я, перевернув и поставив на ножки стол и скамейку, устало присел, осматривая весь этот ремонтный процесс.
– Все здесь, – за спиной раздался голос Вольта. – Никто не ушёл.
Он присел напротив меня, поставив ещё одну скамью.
– Паук осмотрел тела. Рябой, с его слов, пропал. Тот, кто управлял тёмными, тоже не обнаружен. Наши вместе с Тимохой ушли на разведку в город, скоро должны вернуться. Стародуб с ними. Я распорядился – сейчас тебе обед принесут. В общем и целом ждём нашу разведгруппу.
Я благодарно кивнул. К нам подсел Один.
– Братия, мы сегодня заканчиваем. – Он обвёл руками помещение. – И у меня токмо один вопрос… – Он на секунду замолчал и продолжил: – Что далее?
Один внимательно посмотрел мне в глаза.
– Мы сурьёзно покусали Орден. А у них ещё есть силы, не сумневайтесь.
– За свою обитель не переживай, – ответил за меня Вольт. – Наверху мы установим две огневые точки. Больше осады не будет. Размолотим их на подходе.
На улице послышался звук машины.
– А вот и разведка.
В трактир первым зашёл Сварог и, махнув нам рукой, поднялся наверх.
– Накрылся обед медным тазом, – сказал я, ни к кому не обращаясь, и последовал за ним.
В комнате за столом все не уместились. Растолкав Романыча и расположившись кто где, молча стали слушать командира.
– Новости не очень хорошие, – начал он доклад. – Как говорилось в нашем мире в одном фильме: «Мы накануне грандиозного шухера». С момента вашей разведки – мне Тор доложил, как всё там было, – многое изменилось.
Тимоха важно кивнул.
– Весь состав противника переместился за стены Кремля. Появилось до десяти броневиков – таких же, как те, что участвовали в штурме трактира. Точный подсчёт не представляется возможным, так как не видно, что происходит за крепостной стеной. Самая плохая новость: появились «Гончие». Это значит, что где-то присутствуют и Пастыри. Враг копит силы, и времени этому миру осталось немного, если мы не уничтожим угрозу на корню.
При словосочетании «этому миру» две пары глаз удивлённо уставились на командира.
– Да, друзья, – ответил он на немой вопрос Одина и Тимохи. – Мы не из этого мира и уже пережили пришествие тёмных. Хотя «пережили» – это мягко сказано. Скорее выжили. Причём не все. Большая часть мира уничтожена. Поэтому я не хочу, чтобы ваш мир стал таким же, как наш. Мёртвым.
Он замолчал. Слово взял Вольт.
– Один, – обратился он к хозяину трактира. – До войны, кроме биооружия, разрабатывалось ли что-то ещё?
Видя, что его не понимают, он перефразировал вопрос:
– Помимо болезней, было ли ещё что-нибудь?
– Поговаривают, что были бомбы, – ответил тот. – Такие, что могут огнём уничтожить всё живое на большом расстоянии. Токмо я это слышал от пьяных орденцев, останавливавшихся в трактире.
– Есть ракеты, – подал голос Паук. – Даже нам запрещено приближаться к местам, где они хранятся. Я как-то от нечего делать читал старые книги, которые уцелели в нашей обители. И документы кое-какие попались в руки. Кто-то старательно спрятал их в одной из книг. Так вот, там было указано, где находятся три точки запуска и управления ракетами.
– А вот это интересно и может нам очень пригодиться в борьбе с нашим врагом, – ответил командир.
– Расстояние до ближайшей, – продолжил Паук, – вёрст десять. Но есть одно непреодолимое препятствие – город. Его никак не обойти. Три группы, как следовало из того же документа, что я нашёл, были отправлены туда и не вернулись. Причина неизвестна.
– А почему город нельзя обойти? – поинтересовался Вольт.
– Его практически окружают пустоши, тянущиеся на многие километры. Там были массовые удары с применением биооружия. Так что путь один – через город.
– Так. – Сварог задумался и начал размышлять вслух: – Нас здесь сейчас семеро, знакомых с нашим оружием. Плюс Паук и Романыч. Нам нужно постоянное наблюдение за тёмными, нужна оборона трактира и нужен разведотряд для поиска баллистических ракет.
Командир встал из-за стола.
– Первое: оставляем здесь Бабку с бронёй. С тебя, – он показал на нашего мехвода пальцем, – обучение Одина с сыном работе на пулемётах и, соответственно, оборона данной точки. Второе: Юра, ты – на разведку к тёмным.
– Возьмите туда моих двух разведчиков, – подал голос до этого молчавший приглашённый на совет Данило. – А я, пожалуй, напрошусь с вами. Мне тоже знакомы те места. Взамен предлагаю все результаты по заражённым из бункера. Имею такие полномочия.
– Так, – вновь произнёс Сварог. – Возражений не имею. Юра, ты старший. Стародуб – с нами. БК мы завезли. Экипируемся – и на выход. Времени у нас мало.
– А почему не на броне? – поинтересовался я.
– Здесь она нужнее будет, – ответил командир. – Да и неизвестно, где мы проедем, а где нет, ввиду отсутствия здесь дорог. БТР взять не смогли: там, на базе, у нас тоже намечаются проблемы, но с имеющейся сейчас техникой, оружием и людьми они решаемы.
Я молча кивнул, выслушав этот монолог, и пошёл собираться. Романыча оставили с Бабкой на хозяйстве.
Вскоре наша группа, состоящая из Сварога, Вольта, Гарика, Иловайского, меня, Стародуба и Паука, выдвинулась в путь. Паук сразу повернул к городищу, где наши уже побывали на приёме у губернатора. Но повёл нас не через город, а свернул по полевой дороге прямиком в лес.
Шли, наслаждаясь живой природой: сначала по полевой дороге, потом свернули на еле заметную тропу. Запах леса одурманивал, тут и там мелькали белки. Пение птиц оглушало.
Вскоре мы вышли к избе, стоящей на опушке леса. С резными ставнями и узорами она будто сошла со страниц сказок. Стародуб вышел вперёд и постучал в дверь.
– Яга, открывай!
Я опешил.
– Баба-яга?
– А то ж, – ответил Данило. – Ворожея наша.
Он снова стукнул по двери, и она отворилась внутрь. Вопреки моему представлению, за дверью стояла не карга, а вполне миловидная женщина средних лет, одетая в бело-красный сарафан и подпоясанная широким поясом с вышитыми на нём символами.
– Данилка? – удивлённо спросила она бархатным голосом. – Ждала я воев в гости, а пришёл не вой и не купец – врун и на дуде игрец.
Голос Яги завораживал, и вся группа стояла молча, глядя на сказочного персонажа, который на героя сказок вовсе не походил.
– Ягуля, хватит мудрить тута, – ответил ей Стародуб. – Негоже гостей в дверях держать. Напои, накорми.
– И рядом с собою спать уложи? – продолжила за него женщина. – Нашёл дуру. Я на твои игры не поведусь боле. А вы заходьте, гости дорогие. Хлеб-соль. Ждала я вас.
Она посторонилась, и мы зашли в большую комнату избы. Снаружи дом казался меньше. Здесь была большая дровяная печь, на которой возлежал мужчина. Абсолютно лысый, даже без бровей. Одет он был в серую, тоже домотканную рубаху и широкие штаны.
– Вставай давай, – велела женщина, пихнув его. – Знакомьтесь: Кощей.
– Бессмертный? – Моему удивлению не было предела.
– Почему бессмертный? – удивился тот. – Обычный я. Кощей Родович, брат Ягули.
По центру комнаты стоял длинный стол со скамьями, на одну из которых я и приземлился, испытав некий культурный шок. Судя по лицам команды, они тоже не знали, как себя вести с легендарными личностями. Ну, кроме Паука и Стародуба. Эти двое, заведшие нас в логово сказочных персонажей, и в ус не дули.
– Так, – очнулся от морока Сварог. – Товарищи Яга, Кощей и Стародуб, давайте теперь поподробнее. Что за «Избушка, избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом»?
– Что? – не поняли его хозяева дома.
– Ладно вам. – Данило махнул на них рукой. – Ребята совсем не местные. Давайте-ка расскажем, кто вы есть.
– Это, – начал он рассказ, – сотрудники лаборатории нашей обители.
– Бывшие, – перебила его Яга.
– Даже если вы ушли от нашего руководства и разведки, это не значит, что вас не продолжают искать, – не согласился с ними Стародуб. – А когда найдут, то не обессудьте, я вам не помогу.
– Ой, спасибо, добрый молодец, что не сдал нас супостатам, – с явной иронией произнесла Яга.
Стародуб безнадёжно махнул рукой и продолжил:
– Они работали в секторе, который занимался расшифровкой старых записей. И наткнулись на что-то, что предпочли самолично проверить на себе, а записи уничтожить. И, собственно, скрыться в неизвестном направлении. Я их вскоре нашёл, но, пообщавшись, решил, что к нашим их возвращать нельзя.
– Что за состав? – поинтересовался командир.
– А вот это они никому не говорят, даже мне, – ответил Данило. – Но то, что я узнал от них… – Он посмотрел на затворников. – Не моя тайна. Может, сами расскажете?
– Тут всё очень просто. – Яга всё же решила открыться. – Я, как и Кощей, знала, что вы объявитесь. Мы видим будущее. Мы не болеем, и ресурс наших организмов теперь рассчитан на столетия жизни. Вроде бы всё шикарно, скажете вы. Нет. Этот состав даёт такие возможности только организмам с определёнными генными отклонениями. Остальных он превращает в безумных существ. Диких, необузданных. И этот процесс необратим. Зная человеческую психологию, мы поняли, что руководство Ордена не остановится, узнав о том, что мы выявили, и будет экспериментировать на людях, пытаясь адаптировать данный вирус для себя.
– Так вот что эти твари делали! – Паук стукнул кулаком по столу.
Все обернулись на него.
– Похоже, ваше открытие уже не секрет, – усмехнулся Стародуб. – Хотел Кощей сокрыть смерть свою от людей, да перемудрил.
– Вот об этом я и хотел вам рассказать. – Стародуб вновь взял инициативу в свои руки. – У нас в лаборатории заражённый вашим вирусом. Его заразили осознанно, в другой обители. И наши учёные сейчас разбирают его на атомы и молекулы.
Он повернулся к нам и сказал:
– Я обещал открыть вам правду. Вы её сейчас услышали. Мы сейчас, к сожалению, тоже беглецы. Недаром я заведовал сектором. После того как доставил заражённого и всё узнал, я принял решение отправиться к вам с людьми, которые наиболее преданы мне и понимают, чем грозит выход вируса на свободу.
– Тю, – с сарказмом произнесла Яга. – Дак ты теперь тоже беглец, как и мы.
– А есть исключения? – с надеждой спросил Паук. – Иначе у меня осталось мало времени.
– Тебе ввели вещество? Как давно? – Кощей с любопытством посмотрел на орденца.
– Неделю, может, чуть больше, – опустив глаза, ответил тот.
Кощей подошёл к нему вплотную.
– Чувствовал себя в последнее время не так, как обычно?
– Нет. – Паук с надеждой посмотрел ему в глаза.
– Сестра, давай кровь возьмём.
Яга ушла за печь, где, как оказалось, была ещё комнатка, и вернулась с белоснежной чашкой явно медицинского назначения, жгутом и самым натуральным шприцем.
– А ну-ка, – сказала она. – Руку давай.
Паук молча подчинился. Женщина ловко воткнула иглу ему в руку, набрала в шприц алой крови и, протянув ему ватку, сказала:
– Зажми.
Она бросила шприц в чашку и вместе с братом ушла за печь.
– Да вы угощайтесь пока, не стесняйтесь, – послышалось из-за печки.
Я только сейчас обратил внимание, что в центре стола стоял огромный чугунок, а возле него – длинное фарфоровое блюдо, накрытое крышкой, и стопка тарелок с лежащими рядом ложками. Я насчитал семь столовых приборов и тихо пробормотал:
– Точно ведьма.
– Я всё слышу, – послышалось снова из другой комнаты.
Я снял крышки с чугунка и блюда. В чугунке был картофель, обильно посыпанный зеленью, на блюде же – огромная стерлядь, печёная и уже порезанная на кусочки. Я, пожав плечами, положил себе всё это в тарелку и начал уминать, отложив оружие в сторону. Глядя на меня, остальные тоже потянулись к тарелкам. Ели молча, смакуя вкуснейшее и в то же время простейшее блюдо.
– Ну вот и всё, – прервали нашу трапезу вернувшиеся брат с сестрой.
– Как тебя звать, воин? – спросил у Паука Кощей.
– Дмитро я. Загудский, – ответил тот.
– Ну, Дмитро, – ехидно произнесла Яга. – Поздравляю. Теперь ты цель номер два. После нас. У тебя иммунитет к вирусу.
Паук закашлялся.
– И что сие значит?
– А значит сие, что, если попадёшься своим живым и здоровым, тебя тоже будут разбирать на атомы. Да и у наших долго и счастливо жить не будешь. – Она хитро осмотрела наш отряд. – Можешь с нами остаться. Там, куда вы идёте, очень опасно. И жизнь некоторых я не читаю в недалёком будущем. Твою тоже. – Она ткнула указательным пальцем в Паука. – Но это не значит, что смертушка вас там ожидает неминуемо. Линия жизни у каждого своя и меняется от принятых решений в том или ином случае.
– Я всё же рискну, – ответил ей Паук.
– Дело твоё, неволить не буду. – Яга помолчала и продолжила, обращаясь уже ко всем нам: – Мы с братом обошли многия территории. И были там, куда вы путь держите. Город окружён пустошью, где обитают существа, не похожие ни на один знакомый нам вид. Встречаются, кстати, и разумные. Они-то самые опасные. Сам город выглядит тихим и спокойным на первый взгляд. Одна из групп, посланных туда Орденом, была найдена нами практически у входа в город. Они очень странно выглядят. Я имею в виду тела. Дальше мы с братом не решились идти, потому что почувствовали дикое давление в пси-диапазоне на наше сознание. Так что вот вам частичная информация.
– А что странного с телами? – спросил командир.
– Сами увидите, – расплывчато ответил Кощей. – Ну, Бог вам в помощь. Когда будете возвращаться, помните: по своим следам не идите. Город их запомнит и будет чинить препятствия.
Оказавшись на улице и шагая дальше по лесу, я размышлял о похожести миров. Яга и Кощей. В памяти сразу всплыли знакомые фольклорные образы. То ли между ответвлениями всегда была связь и информация просачивалась в обе стороны, то ли…
– Стоп! – Командир остановил группу.
Лес неожиданно резко закончился, и, насколько хватало взгляда, вдаль уходила серая безжизненная земля. Ни травы, ни деревьев. Сухой, растрескавшийся грунт.
– Ну вот и пустошь, – озвучил увиденное Стародуб. – Сейчас идём прямо, никуда не сворачивая, вон к той башне. – Он указал на видневшееся вдалеке круглое строение. – Оттуда будет проще, сами увидите.
Строение оказалось водонапорной башней, сложенной из когда-то красного кирпича. От неё, прямо через пустошь, уходила вдаль зелёная от растущей травы тропа, скрываясь за горизонтом.
– Внутри что? – спросил Сварог, указывая на закрытую дверь башни.
– Туда никогда никто не заходил, – ответил Стародуб. – По моей информации, внутри некое вещество, разработанное в довоенное время, которое поддерживает жизнь в этой полосе растительности. – Он указал на дорогу из разнотравья, по которой нам предстояло двигаться дальше. – Были сначала люди, которые пытались узнать, что же внутри. Как вы понимаете, судя по отсутствию информации, все они там и остались. Поэтому не советую проверять. Пока не суёшься внутрь, башня ничем не грозит.
Он помолчал и добавил:
– Привал сделаем примерно через три версты. Как раз половина пути до города.
Шли по густой траве довольно долго, и чем дальше углублялись в пустошь, тем темнее становилось небо. Вскоре вышли к месту привала. Здесь уже бывали люди. В центре чёрным пятном среди зелени выделялось старое кострище.
– Привал. – Командир первым присел на поляне и достал из вещмешка папиросы и термос. – Угощайтесь, кто желает. Юра в путь передал.
Я первым взял «Герцеговину» и налил себе кофе из термоса.
– Что ты ещё знаешь про город? – поинтересовался Вольт у Стародуба.
– Да немного, если честно, – ответил тот. – Где-то под ним располагались лаборатории. Что там выращивали и изучали, доподлинно неизвестно. Ещё ни один рейд в город не был успешен. Возможно – это мои предположения – в той лаборатории играли в Бога. Пытались изменить человека. Но что-то пошло не так. Город закрыли до начала войны. Что-то там произошло. Потом война, и всё вокруг него превратилось в то, что вы сейчас видите. – Он обвёл руками пустошь. – Вот и вся информация. Но поскольку попытки проникнуть туда долгое время не прекращались, осмелюсь предположить, что есть там что-то ценное для наших лабораторных мужей.
На это Иловайский тяжело вздохнул:
– Как знакомо.
Я вспомнил про его родной мир и понял, что они в чём-то схожи.
– Ну всё, погнали дальше! – скомандовал Сварог после того, как все желающие перекурили. – Полпути, говоришь, осталось?
Он посмотрел на Стародуба, и тот согласно кивнул.
– Тогда оружие держим наготове и смотрим по сторонам.
Он встал во главе колонны, и мы выдвинулись в путь.
Город показался довольно скоро. Сначала мы увидели торчащие высотки, а вскоре перед нами раскинулся огромный город, обнесённый бетонным забором, вдоль которого снаружи через каждые три секции стояли сторожевые вышки.
– Забор перед войной поставили. Так в наших записях указано: «И охраняли его славныя воины братства, наши основоположники. Пока зверь не вышел и не забрал людей. И проклял зверь город. И обезлюдели улицы его, и мрак покрыл живых», – явно процитировал Стародуб из книги. – Вход будет прямо перед нами. Не заперт: некому было его запирать.
Мы подошли уже вплотную к забору, в котором находилась приоткрытая металлическая дверь.
– Рации включаем и за мной. – Командир первым открыл дверь и скользнул внутрь.
Вдоль забора вправо и влево уходила вспаханная земля шириной метра четыре, в которую были воткнуты пластиковые штыри с белыми наконечниками. Я понял, что это сигналка.
– Хорошо так город перекрыли, будто боялись кого-то, – произнёс я вслух.
Прямо от нас уходила широкая асфальтированная дорога, ведущая, по-видимому, в центр города.
– А вон и разведка. – Стародуб показал вперёд на восемь тел в униформе песочного цвета.
Яга говорила про странности с трупами. Теперь было понятно.
– А когда эта группа сюда вышла? – поинтересовался я.
– Давным-давно, – ответил Стародуб. – Многие лета назад.
Восемь тел лежали не кучей, а будто пытались разбежаться в разные стороны. Кто-то лежал лицом вниз, кто-то на боку. Некоторые лежали на спине, широко раскинув руки. Остановившиеся навсегда глаза смотрели в небо. Кожный покров, глаза – да, в общем-то, всё буквально кричало о том, что они погибли только что. Кроме формы. Практически вся форма, когда-то песочного цвета, истлела.
Я подошёл к одному из бойцов и дотронулся до рукава кителя. Ткань в этом месте сразу же осыпалась на асфальт, оголив бледную кожу, не подвергшуюся тлену.
