Текст книги "Чужая земля (СИ)"
Автор книги: Велес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц)
Глава 12
Поднявшись выше и зайдя в комнату с надписью «Отдел разработок», мы попали в царство бумаг. Столы, стоявшие в три ряда, были буквально завалены большими листами с какими-то чертежами.
– Ищем записи, – глядя на этот бардак, произнёс Сварог и начал с левой стороны.
Мне ничего не оставалось, как закинуть автомат за спину и двинуться к правому ряду столов. Чертежи, записи, сплошь усеянные научными терминами… Спустя минут двадцать я наконец наткнулся на лист, исписанный аккуратным почерком, без всяких «теорий Бельзеймера» и прочих непонятных мне слов. Я начал читать и понял, что эти записи были написаны Ричардом, управляющим НИИ.
«Ещё два заряда на крайний случай, если не получится с первого раза, мы расположили…»
Дальше шли координаты, которые мне ровным счётом ни о чём не говорили.
«Активация зарядов производится в лаборатории, где мы произвели проколы. Ключ-карта у профессора Богданова, он же активирует первый заряд».
Я поднял голову от записей и, почему-то глядя в потолок, спросил:
– Где лаборатория с проколами? И как Ричард Бах дал нам допуски, если он о нас не знал?
Голос откликнулся сразу:
– Вы были в доме управляющего НИИ. Дом связан с базой. По сути, мы один разум. Допуск на десятый ярус вам разрешён. Пройдите в лифт.
– Десятый? – с удивлением произнёс командир. – Глубоко они закопались. Впрочем, их это не спасло.
Я захватил записи, которые не дочитал, и мы, пройдя в лифт, были доставлены на минус десятый этаж. Двери открылись. Выйдя в большой холл со стоящими кофейными аппаратами, мы застыли, не понимая, куда дальше. Перед нами было пять дверей, перед ними – турникеты и рамки.
– Вход номер один, – сообщил нам голос.
Увидев искомую дверь, мы направились к ней. Пройдя сквозь неё в буквальном смысле, так как она оказалась иллюзией, мы наконец-то очутились в ошеломляюще длинной комнате с мигающими пультами и панорамным окном, тянувшимся вдоль всего помещения. На стекле скопился конденсат, поэтому того, что находилось за окном, видно не было.
Я подошёл ближе, чтобы наконец увидеть переходы, или, как они говорили, проколы в другие миры. Наконец-то мы были близки к возвращению. Протерев стекло, я от неожиданности отпрыгнул назад, схватившись за оружие. Сварог, глядя на меня, тоже напрягся.
– Что там? – тихо спросил он.
Я опустил автомат и снова приблизился к окну.
– Сам посмотри.
За стеклом находилось с десяток металлических, ярко блестевших кругов, на которых были нанесены какие-то символы. Возле каждого круга внутри пентаграммы лежало расчленённое тело. От каждого тела шли какие-то провода и трубки к стоявшим рядом аппаратам.
Пугало не это. Пугало то, что части тел подавали признаки жизни. Головы, находившиеся в верхней части пентаграмм, буквально кричали. Кричали беззвучно, так как остальные части тел лежали по отдельности, каждая на своём участке пентаграммы.
– Ох-ре-неть! – произнёс Сварог.
В каждом круге переливался туман – от чёрного до белого цвета. Это и были так называемые проколы между мирами.
– Как их отключить? – спросил я.
– У вас нет полномочий это сделать. Это преступники, приговорённые к смертной казни. Если их отключить, переходов не будет, – отчитался голос.
Я вскинул свой двенадцатый калибр и одиночным выстрелом разнёс панорамное стекло. Оно рассыпалось, обдав помещение мелкими брызгами осколков. Я подошёл к проёму и, отсекая по три патрона, начал уничтожать приборы, поддерживавшие жизнь этих несчастных. Патроны закончились, и я, поменяв магазин, продолжил под гробовое молчание командира.
Вскоре всё было кончено. Мне показалось, что последняя голова посмотрела прямо на меня с огромной благодарностью, прежде чем жизнь в её глазах угасла. Во всех переходах исчез туман, и я опустил оружие. В лаборатории загорелись аварийные лампы, освещая это кладбище красными бликами.
Я схватил небольшой дипломат с пульта управления и на этот раз скомандовал, выводя командира из ступора:
– На выход, брат!
Лифт не открылся, голос больше не подавал признаков жизни, и мы, найдя аварийный выход и выломав дверь, поспешили наверх. Было дикое желание посетить Императорскую семью и спросить с них за содеянное, но имелось стойкое ощущение, что их и так уже нет в живых.
Пока мы бежали наверх, в голове крутилась одна мысль: «Что же у вас за Господь-то такой, позволяющий это? Или всё же перед ними стоял выбор: смерть нации или такое?»
Я бежал по ступеням и анализировал прослушанное ранее в кабинете Баха.
«Да нет. Первый мир они открыли, ещё не зная о тьме».
Я остановился, тяжело дыша, уже на улице, куда мы со Сварогом выскочили, преодолев десять ярусов и холл.
– Вот тебе, блин, и империя, – остановившись возле меня, на выдохе произнёс командир. – Вот тебе и Богом избранный император.
Отдышавшись, мы подошли к внедорожнику, который оказался заблокирован и не подавал признаков жизни.
– Дальше, похоже, пешком, – констатировал неизбежное Сварог. – А что ты прихватил, убегая?
Я посмотрел на дипломат и положил его на капот внедорожника.
– По-моему, это пульт управления оставшимися зарядами. Их ещё два.
На дипломате был кодовый замок, но, исходя из того, что всё в этом мире произошло внезапно, он, скорее всего, не был закрыт. Я открыл дипломат. Внутри находился прибор серого цвета с тонким разъёмом под карту и тремя светящимися индикаторами. Один горел красным, два оставшихся – зелёным. Три кнопки и лежавшая на панели пластиковая карта.
– Я так понимаю, нам нужно двигаться туда, где образовался туман? – захлопнув крышку, спросил я у командира.
– Других-то вариантов нет. Может, попробуем завести другую машину?
Я согласно кивнул, и мы двинулись к дороге, покидая это ужасное место. Как назло, остальной транспорт не заводился. Возможно, это было то же воздействие приближающейся тьмы, что и с нашим внедорожником. Да и машин становилось гораздо меньше.
– Костя, где вы? – послышался голос Фомы у меня в голове, и я остановился.
Связь была очень слабой. Скорее всего, Романыч находился довольно далеко.
– Фома Романыч, мы в городе. Слышишь меня? – я буквально крикнул мысленно.
– Слышу, – Романыч помолчал и продолжил: – Вы, похоже, далеко от меня. Где-нибудь остановитесь в безопасном месте, мы идём.
Передав содержание разговора командиру, мы решили зайти в ближайший оружейный магазин и ждать там. Осталось только найти такой в этом мире.
Искомое нашлось дальше по улице. Над входом находились те же вензеля Р и Б и вывеска «Оружейная лавка». Похоже, всё производимое Ричардом было под патронажем Императорского дома. Двери оказались открыты, и мы зашли внутрь.
Оружия было много, преимущественно охотничьего. Но попадались и весьма любопытные экземпляры. Например, револьверы. Их тут была уйма – разных форм и калибров. К нашему АШ, естественно, ничего не нашлось. Мы взяли по револьверу с витрины, покрутили в руках и синхронно, словно сговорившись, положили обратно. За прилавком стояли два стула, на которые мы и уселись.
– Командир, – начал я разговор, – всё, что касается разработанных здесь переходов в другие миры, предлагаю оставить в тайне. Посвятим только, наверное, Матвея Иваныча. Или ещё кого предложишь?
– Я понял твою мысль, – ответил тот. – И согласен. Очень велик соблазн найти мир без тварей и уйти туда. Но какой ценой? Да… Дилемма.
Он помолчал и продолжил:
– Я бы добавил сюда Вольта, Юру и, тебе, наверное, покажется странным, Беса.
– Ничуть не странно. Я рад, что ты не включил сюда ни одного научника. Этим только волю дай…
Я замолчал. Сварог посмотрел на меня, усмехнулся и хлопнул по плечу.
– На том и порешили. Фому там не слышно?
Я отрицательно качнул головой.
– Нет пока. Командир, тут такое дело. Я прихватил записи со стола. Займусь ими лично. Думаю, там есть все ответы про этот мир.
– Костя! Ответь! – уже достаточно чётко прозвучал в голове голос Фомы.
– Да, слышу тебя хорошо. Значит, ты где-то поблизости, – мысленно ответил я.
Фома не обрадовал:
– А я почём знаю? Мы с тобой расстояние не измеряли. Я сейчас на окраине города. Вышел на какую-то центральную улицу. Ждите, следующий сеанс минут через сорок.
Голос Романыча замолчал, а я, уже обращаясь к Сварогу, сказал:
– И заряды. Их нужно забрать с собой. Я сначала думал подорвать их, уходя отсюда, но теперь, спокойно всё обдумав, решил, что вот их-то и нужно будет отдать научникам. И часть записей, касающихся только этих устройств.
– Наверное, ты прав, – ответил командир. – Только где их искать?
– Ты, наверное, не обратил внимания, но в дипломате… Точнее, в кармане дипломата, – поправился я, – лежит навигатор.
Я снова открыл дипломат и вытащил из кармашка плоскую коробочку с экраном, на котором светился план города и были отмечены две точки красного цвета.
– Смотри, один заряд в четырёх кварталах от нас, второй – в другой стороне, в двух. Просто, не зная, какой у них объём и вес, непонятно, сможем ли мы забрать их сейчас или придётся вернуться позже. Но посмотреть на них нужно.
– Хорошо, – командир сразу согласился со мной. – Дождёмся Фому, сходим на разведку, потом алга домой.
Прошло около часа, прежде чем Фома, следуя моим подсказкам, зашёл в наше временное убежище. С ним был Вольт.
– Нашлась пропажа! – весело воскликнул он.
Было видно, что он очень рад такому исходу событий.
– Ну что дальше? Назад мы не успеем, солнце уже к закату клонится.
Вольт вопросительно посмотрел на командира.
– Я предлагаю вернуться в особняк Баха, – Сварог бросил взгляд на меня. – Костя, как на это смотришь?
Я достал из нагрудного кармана навигатор и, прикинув расстояние до зарядов, ответил:
– Положительно, командир. Надеюсь, дом нас впустит без машины.
– В смысле? – удивился Вольт.
– Долго рассказывать, – отмахнулся я. – Ну что, выдвигаемся?
Сварог встал со стула, и наша группа пошла уже знакомым нам с командиром маршрутом. Когда впереди показались знакомые ворота, на город уже опустились сумерки. Ворота, естественно, оказались закрыты, и я, найдя кнопку домофона, произнёс:
– Мария, это Дмитрий и Костя. С нами ещё… – я оглянулся на Фому и хмыкнул, – люди.
Умный дом ничего не ответил, но ворота тем не менее открылись. Не глядя на удивлённое лицо Вольта, мы прошли через двор и зашли в холл. Двери за нами закрылись, металлические ставни на окнах начали опускаться.
– Несмотря на то что вы сделали в Институте, – начал нам выговаривать женский голос, – у меня есть чёткая инструкция от хозяина. Поэтому повторно предлагаю: если голодны, вам в левое крыло холла.
– Я не откажусь, – Вольт посмотрел на нас. – Смотрю, вы здесь уже свои. Ведите. А то так жрать хочется, аж переночевать негде.
Мы ввалились на кухню, где прежде готовили повара хозяев. Там же стоял стол для прислуги, за которым мы и расположились.
– Я за повара побуду. Люблю я это дело, – прошелестел у меня в голове Романыч.
Судя по интонации, он улыбнулся. Слава Богу, капюшон он не снимал, и его улыбку вурдалака никто не увидел. Я передал его слова, а сам, заметив кожаный диванчик, со словами:
– Хорошо жили. Буржуи, – расположился на нём и стал сортировать бумаги, прихваченные из НИИ.
Листы были пронумерованы. Сначала я разложил их по порядку, а затем начал бегло просматривать текст. То, что прочитал ещё в лаборатории, отложил в сторону. Следующие десять страниц содержали описание окон для выхода, ещё десять – описание кровавого ритуала. Их я сложил в дипломат. Далее шли три листа с чертежами проходов, которые отправились туда же.
Наконец я добрался до описания и характеристик зарядов. Задержал взгляд на первом рисунке. Это было нечто чёрного цвета, состоящее из квадратов. Указанные размеры убедили меня, что мы с лёгкостью заберём их в свой мир. Высота – десять сантиметров, длина – полметра, ширина – сорок сантиметров. Вес – десять килограммов.
Как такая небольшая штука могла заставить исчезнуть все биологические виды, было мне абсолютно непонятно, но факт оставался фактом. Далее на пятнадцати страницах шли какие-то формулы и расчёты с той самой теорией Бельзеймера. И снова аккуратный почерк Баха зацепил мой взгляд.
«Имели ли мы право на такое деяние и обман Императора? Я склоняюсь к мнению большинства учёных, задействованных в проекте, что да. Это же был неслыханный прорыв. А тот, кто первым открыл врата, был нелюдем, убившим и изнасиловавшим тридцать детей. Почему он открыл дверь в чистый мир? Мне это непонятно. Это был самый трудный случай, ведь пришлось сделать так, чтобы он мучился. Чтобы его ментальная боль не прекращалась ни на минуту. Это было… кроваво.
Второй убийца был нами распят ради науки уже легче. Император, не вдаваясь в подробности, подписывал нам прошения на задействование преступников в экспериментах, не зная, как они нам помогают.
Мы узнали про тьму слишком поздно. Профессор Давыдов и старший научный сотрудник Пелле не выдержали кровавых экспериментов, и нам пришлось их тихо устранить. Автокатастрофа. Безопасность превыше всего.
Разработка заряда тоже была застопорена, так как ею вплотную занимался Давыдов. Пока мы нашли человека с таким же складом ума, пока ввели его в курс дела…
Узнав про тьму, начинающую просачиваться в наш мир, мы решили, спрятав Императора с семьёй в их личном убежище, активировать сначала один заряд. А затем, если не поможет, одновременно ещё два».
Я почувствовал запах жареного мяса и отложил писанину Ричарда в дипломат. Фома уже раскладывал по тарелкам что-то мясное и очень аппетитное, судя по аромату. Я подсел к компании за столом.
– Ну так вот, – Вольт увлечённо что-то рассказывал Сварогу. – Не слышу я, говорит, Костю. Нет, как будто его здесь. Ещё бы немного, и мы посчитали бы вас пропавшими без вести и ушли за подмогой. Но, к счастью, Костя отозвался.
Наш молчаливый повар поставил перед каждым тарелку с одурманивающе пахнувшим стейком и сел за стол. Я оглядел сервировку.
– Прирождённый повар, – мысленно произнёс я, и Фома кивнул.
Стейк, политый каким-то соусом с зеленью. Посередине стола – лепёшки, возле каждого – маленькая чашка кофе.
– А папиросы-то я в машине оставил, – огорчился я.
Командир хитро улыбнулся и подвинул ко мне свой вещмешок. В нём оказались те самые папиросы, прихваченные мной.
– Я, когда мы вышли, с собой их захватил, – сказал Сварог, уплетая сочный стейк. – Привычка – ничего ценного в транспорте не оставлять. Вдруг прилёт – и всё. Пиши пропало.
Я тоже взялся за мясо.
– Романыч, ты гений кулинарии, – теперь Вольт оценил талант Фомы. – Ничего вкуснее в жизни не ел.
Фома сидел, довольный оценками своего кулинарного творчества. Прикончив стейк, я взял чашку кофе и закурил «Герцеговину». Смакуя горький напиток вместе с дымом папиросы, я произнёс:
– Спасибо, Фома Романыч, за кусочек рая.
Откушав воистину по-княжески и допив кофе, мы решили подняться в кабинет с фонографом и провести там ночь, слушая записи хозяина особняка. Дом был защищён и заблокирован, поэтому мы позволили себе несколько часов отдыха.
Увидев аппарат в кабинете, Вольт кинулся к библиотеке восковых цилиндров, попутно спрашивая у Марии про даты. Выбрав из тумбы носители, он наконец угомонился и поставил первую запись. Под мерный голос, доносившийся из фонографа, да и после неплохого перекуса я, сидя в кресле, задремал.
Сон.
Я снова был в городе и был в ярости. Туман, стелившийся вокруг меня, наливался чернотой. Мои спутники разбежались в поисках новых адептов, но тщетно. Этот мир уничтожил всех на одном континенте. На другом какие-то папуасы в перьях вполне успешно начали уничтожать нас. Их было мало, но они представляли для нас опасность.
Где-то на грани восприятия я чуял нескольких человек. Их сияние казалось мне знакомым. И у них было то, что убило львиную долю моих верных псов. Страшное для нас оружие.
Я позвал своих офицеров с их биониками. Двоих, думаю, будет достаточно для уничтожения противника. Дав чёткие инструкции, я отправил их в центр города.
Этот город. Он приводил меня в ярость своим поступком, но обрушить свой гнев было не на кого.
Я открыл глаза. Команда дремала кто где. Вольт сидел на стуле и внимал хозяину особняка, ловя каждое слово, доносившееся из фонографа. Рядом с ним стоял Романыч. Я встал и начал расталкивать командира. Объяснив ему ситуацию и оторвав Вольта от аппарата, мы сели решать, что делать.
Кто такие офицеры и бионики, из видения я абсолютно не понял. И не видел их – только силуэты. Поэтому чего нам ждать, было категорически непонятно, несмотря на уверения Марии, что дом безопасен.
– А ты их не чуешь? – спросил я Фому, который всё это время стоял у закрытого железными ставнями окна.
Он повернулся к нам:
– Я чувствую, что приближается что-то плохое. Тёмное. И оно жаждет крови. Плохо. Таких ощущений я ещё не испытывал.
– Значит, готовимся к осаде, – принял решение командир. – Что у нас по боеприпасам?
По боеприпасам оказалось негусто. Пара магазинов у меня, пара у Сварога. У Вольта – шесть полных и две гранаты.
Только мы расположились в холле, как в металлическую защиту окна врезалось что-то тяжёлое, основательно помяв ставни. Ещё удар. Мы взяли окно на прицел, когда Фома, до этого стоявший позади нас, подошёл ко мне и тронул за плечо.
– Я понял, – раздался у меня в голове его голос. – Нам нужно в подвал. Срочно и всем. Там объясню.
Я передал его послание всем, и командир со словами:
– Ну, там мы, может, и подольше продержимся, – повёл группу вниз.
Мария закрыла нас внизу, и мы остались наедине с телами. Сварог посмотрел на меня, затем на Романыча и произнёс нам обоим:
– Излагайте.
Фома Романович начал говорить с командой через меня:
– Пока вы дремали, мы с Дмитрием слушали дневники хозяина. Договорились через одну. Меня после того, как я услышал про заложенные заряды, заинтересовало, почему исчезли все. Разрабатывали-то их неглупые люди. Так вот. Нам нужно взорвать один заряд. Прямо сейчас.
Романыч скинул капюшон. Сварог посмотрел на него тяжёлым взглядом.
– Ты уверен?
Фома начал разгорячённо открывать свою ужасную пасть, словно забыв, что говорить он не может. Я поднял ладонь:
– Романыч, успокойся и говори мне.
– Девяносто процентов! – Фома снова накинул капюшон. – И у нас есть пять минут. Дальше сюда ворвётся то, что вы не сможете остановить своим оружием.
Сварог посмотрел на меня.
– Костя, действуй.
Я положил на пол дипломат, который всё это время таскал с собой, и открыл крышку. Вставив пластиковый ключ, снова посмотрел на бывшего профессора.
– Уверен, Романыч?
– Да жми уже! – крикнул Вольт, когда в металлическую дверь подвала с огромным лязгом врезалось что-то тяжёлое.
Я нажал среднюю кнопку, и вдруг раздался писк. Он нарастал и становился всё громче прямо у меня в голове. Когда звук превысил мой болевой порог, я потерял сознание.
Последнее, что увидел, – падающие боевые товарищи, словно из них выдернули позвоночники.
Наступила тьма.
Я снова плыл в бесконечности. В полном вакууме, безвольной куклой.
– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш, – послышалось шипение кого-то или чего-то рядом.
Я не мог ни ответить, ни пошевелиться. Лишь мысленно произнёс:
– Чего шипишь? Шипелку оторвать?
– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш… Ш-ш-ш-то ты этим добился? – теперь голос прозвучал слева.
Я не мог посмотреть на эту змеюку, но, поняв, что она меня слышит, спросил:
– Чем этим?
– Тем, что сделал. Не придуривайся, – теперь голос слышался справа. – Ты думаешь, что этот мир теперь твой? Н-е-е-е-е-т.
Голос прозвучал прямо надо мной.
– Ты рушишь основу мироздания. Вы идёте против самой природы. Не может быть больше одного мира. Только он имеет значение. Ваши муравьиные потуги жить – ничто перед моей мощью. Вам всё равно не выжить. Запомни: я приду за вами лично, где бы вы ни были.
Тьма вокруг меня начала моргать, меняя чёрный цвет на потолок серого цвета. Я понял, что лежу на бетонном полу подвала. Превозмогая дикую головную боль, сел, затем, оперевшись на руку, попытался встать, но рухнул на колени, и меня вывернуло. Отплевавшись, я всё же поднялся сначала на колени, а затем и на ноги.
Подошёл к лежащему лицом вниз командиру и перевернул его на спину. Приложив два пальца сначала к шее, затем к запястью, проверил пульс.
– Жив, – пробормотал я и проделал те же манипуляции с Вольтом. – Хорошо.
Подняв голову, я буквально отпрыгнул от подошедшего вплотную Фомы. Без капюшона он меня дико напугал.
– Тихо. Слышишь? – произнёс он.
Я прислушался. Снаружи действительно стояла тишина.
– Я пойду на кухню. Думаю, нам всем нужно перекусить, – произнёс Фома и побрёл к выходу.
И тут я обнаружил, что двери в подвал больше не было. Что-то мощное превратило кусок металла в бесформенную кучу, лежавшую на ступеньках. Романыч перешагнул то, что осталось от двери, и, обернувшись ко мне, прошелестел:
– Получилось.
Я не нашёл, что ответить, и поднял большой палец вверх.
Первым пришёл в сознание Вольт, которого тоже вывернуло прямо на бетонный пол. Встав на четвереньки, он дополз до стены погреба, где начинались стеллажи, и сел, опершись о неё спиной. Протянув руку, Вольт схватил со стеллажа бутылку и жадно приложился к вину. Сделав два мощных глотка, сфокусировал на мне взгляд и молча протянул бутыль.
Я таким же макаром добрался до него и уселся рядом. Вино оказалось отличным. Пару раз глотнув, я поставил бутылку на пол. Вскоре к нам, повторив наши поползновения, присоединился очнувшийся командир.
– Живы, – произнёс он, допив бутылку.
– И даже практически здоровы, – добавил я.
Вольт продолжал молчать, поглядывая на ещё один сосуд с вином.
– Не стоит, – сказал Сварог. – А где наш Фома Аквинский?
– Еду пошёл готовить, – ответил я. – Думаю, нам сейчас перекус не повредит.
– Что есть, то есть, – не стал со мной спорить командир и, опираясь на стену, начал потихоньку вставать.
Мы, посмотрев на него, тоже решили не засиживаться на бетоне. Подобрав валявшиеся на полу автоматы, поковыляли на кухню, если её не разнёс напавший на нас.
Входная дверь была на месте, а вот окно отсутствовало вместе с рамой и ставнями. Макет автомобиля, стоявший в центре холла, представлял собой комок металла, словно его взяли в гигантские ладони и попытались скатать в шар, что почти получилось.
Из кухни снова пахнуло мясом, и мы двинулись туда. Зайдя внутрь, не смогли удержаться от смеха и заржали, выплёскивая напряжение.
Фома Романыч. Двухметровый лысый монстр с когтистыми лапами и пастью, как у акулы, с острыми клыками, снявший свой балахон и где-то выкопавший кухонный фартук с ромашками, колдовал возле плиты. Рядом крутилась стиральная машина, которую я до этого не замечал, стирая его накидку.
– Паноптикум, – сквозь смех и вытирая выступившие слёзы высказал общую мысль Сварог. – Монстр-домохозяйка.
Монстр, жарящий блины на сковородке.
– Это не блины, а стейк, – послышался в голове голос Фомы.
– Стоп, – перестав смеяться, произнёс Вольт. – Командир, ты его слышишь?
– Как это ни странно, но да, – ответил тот. – Фома, мы тебя слышим. Есть объяснения на этот счёт?
– Возможно, побочка, – Романыч начал сервировать стол.
Рацион остался неизменным. Лепёшки в центре и по большому куску жареного мяса. И, конечно, четыре чашки ароматного кофе, сваренного в турке.
Мы сели за стол и стали молча поглощать стейки. Когда с едой было покончено, все взяли чашки с кофе и по сигарете и вопросительно посмотрели на Романыча.
– Вот теперь излагай. – Сварог отпил кофе и затянулся сигаретой. – Как ты понял, что в этот раз подействует как надо?
Романыч склонил голову и начал:
– Когда мы расположились в кабинете Ричарда и Вольт стал слушать его дневники, я взял у Кости бумаги. Вы уже вовсю спали, когда я прочитал их и понял, что это не всё. Я открыл дипломат и нашёл недостающую часть. Зря вы её спрятали, но ваши мотивы я понимаю.
Так вот, мозаика начала складываться у меня в голове. Спросив у Маши про даты, обозначенные в документах, я по очереди с Димой начал прослушивать записи. Дело в том, если не вдаваться в подробности, которых вы наверняка не поймёте, здесь была проведена диверсия. Небольшое изменение в настройках щитов – и заряды сработали не так, как надо.
Не знаю, что ему пообещали с той стороны, но это ему не помогло. Сгинул вместе со всеми.
– Кому – ему? – спросил за всех я.
– Ну как кому? – удивлённо переспросил Романыч. – Сыну Императора, конечно же. Он был серьёзно болен. Что-то с кровью. Ни в документах, ни на цилиндрах это не уточнялось. Он полностью курировал проект щитов. И когда уже нужно было активировать заряды, находился как раз в здании, откуда производилось управление щитами. К нашему появлению щиты были испорчены взрывом и не работали.
Ну, я вас, конечно, немного ввёл в заблуждение. Не был я уверен даже на пятьдесят процентов, что всё вычислил правильно. Но всё-таки такая смерть была бы лучше, чем попасться тому, кто на нас охотился.
Мы молчали, допивая кофе. Сварог встал из-за стола и произнёс, обращаясь к Фоме, достававшему свой балахон из стиральной машины:
– Главное, живы.
И уже обращаясь к дому, спросил:
– Мария, что на улице?
Дом, молчавший всё это время, ожил:
– На улице девять часов утра. Температура воздуха плюс семнадцать градусов. Без осадков. Я так понимаю, вы покидаете меня?
– Возможно, мы ещё вернёмся, – произнёс Сварог. – Всё может быть.
Мы вышли на свежий воздух и посмотрели на остатки забора, вынесенного огромной силой внутрь. Туман, из которого появились Фома с Вольтом, исчез.
– Ну и как нам теперь выбираться? – задумчиво, словно самому себе, задал вопрос командир.
– Через подвал, – ответил Романыч. – Там, откуда мы вышли. Не всё уничтожил взрыв. Я чувствую части тьмы, разбросанные по подземным частям зданий. И, я так понимаю, оставшийся заряд нам нужно забрать?
