Текст книги "Батарейка (СИ)"

Автор книги: РавиШанкаР

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 39 страниц)

– Ты добрый мальчик, – обратился ко мне подъехавший Ольсарий, – ты воспитывался не здесь, мне это видно.

– Это так, – ответил я, – только как вам удаётся видеть то, чего не видят другие?

– Это опыт. Я живу очень долго, – отозвался Ольсарий, – поэтому я куда сильнее любого Мага, живущего под этим солнцем. Сильнее меня только Великий Господин, ну и ты сможешь стать сильнее, если овладеешь Стихийной Магией в полной мере.

– И вы так спокойно об этом говорите… – поразился я.

– Я же говорю – я живу слишком долго. Я не боюсь смерти, и не цепляюсь за власть, как делает этот глупец, которого другие глупцы величают Великим Господином и боятся пуще огня. Я просто живу, потому что у меня есть, кого любить. И я не хотел никаких раздоров, но теперь…

– Что теперь?

– Видишь ли, я единственный из ныне живущих Магов, кто может потягаться с ним почти на равных. И мы в своё время заключили что-то вроде договора. Я спокойно живу вдали от суеты со своим возлюбленным и сыном, поддерживаю внешние приличия, а он, со своей стороны, не пытается меня уничтожить. Но этот договор был нарушен.

– Как?

– То, что мой сын оказался в лапах лесных разбойников – следствие этого нарушения. Думаешь, почему я не мог найти его так долго? Это следствие сильной посторонней Магии. А кто смог сплести заклятья, превосходящие мои? Только он, только Великий Господин.

– Но ведь мы сумели уничтожить разбойников…

– Правильно. Потому что Ика оказался с тобой. Магия Великого Господина стала слабеть. Это может продлиться не одну сотню лет, но, в конце концов, он потеряет всё.

– Так Великому Господину и в самом деле пять тысяч лет? – потрясённо спросил я. – А вам?…

– Это не тот вопрос, на который ты сегодня получишь ответ, – ехидно улыбнулся Ольсарий, – но тебе стоит беречь себя. Великий Господин захочет вернуть всю полноту Стихийной Магии. И Ику тоже.

– Но почему мы нашли бедного Ику в харчевне, где над ним издевались все, кому не лень? Почему Великий Господин не нашёл его раньше?

– Ответ простой – Ика маскировался, он настолько не хотел возвращаться к Великому Господину, что предпочитал терпеть клетку, побои и издевательства. И у него была надежда, что кто-то его освободит. Ему повезло с тобой. Ты не жесток и не властолюбив. И ты не любишь причинять боль. Идеальный спутник.

– Вот кааак.. – протянул я. Но тут объект нашего разговора пошевелился, принял сидячее положение в повозке и потёр глаза кулачками.

– «Я выспался», – прозвучало в голове. – «Нет сладкого-вкусного?»

– Ну, ты сладкоежка! – рассмеялся доселе просто внимательно слушавший нас Скарелл. – А лепёшку с мясом не хочешь? И кусочек сыра?

– «Хочу!» – немедленно отозвался Ика, и Скарелл подцепив своей культей нужный мешок, перекинул его мне. Я легко разыскал всё перечисленное, добавив плоскую флягу со сладким соком циввы, и протянул Ике. Малыш аккуратно положил кусочек мяса на лепёшку, сыр примостил сверху, и стал всё это аккуратно есть, не роняя ни крошки. Нет, он удивительно опрятный. И за что его только хозяин харчевни ругал?

Тем временем Ика съел все, отпил из фляги сока циввы и вздохнул, так как вся фляга в пузико не вмещалась.

– «Спасибо. Наелся», – прозвучал его голос. – «Это хорошо, что ты решил проводить их, Ольсарий. Без тебя им пришлось бы туго».

Что? Ика знает Ольсария?

========== Глава 67. Подарок чокнутого Мага. ==========

POV Егора.

– «Спасибо. Наелся», – прозвучал в голове голосок Ики. – «Это хорошо, что ты решил проводить их, Ольсарий. Без тебя им пришлось бы туго».

Что? Ика знает Ольсария?

Но малыш, по своему обыкновению, ничего не стал добавлять. Он пристроился рядом со мной, примостил голову мне на колени и снова задремал.

– Ика, – обеспокоенно спросил я, – ты в порядке?

– «Ага, – прозвучал у меня в голове беспечный голосок, – просто мне сейчас много спать нужно. И я буду совсем в порядке».

– Соня, – погладил я его по голове и мягкой шёрстке между лопатками, – что ночью делать будешь?

– «Узнаешь… Ты гладь, гладь… Приятно…Уррр». – отозвался Ика, и вновь задремал, утробно поварчивая во сне. Вот что с него возьмёшь?

Я хотел обратиться с тем же вопросом к Ольсарию, но тот уже предугадал его:

– Да, Ика и мне сделал такой же подарок, как тебе. Это было много лет назад, когда нынешний миропорядок только начинал строиться, и даже в Благородных семьях не всегда рождались Маги. Я был одним из этих несчастных, родившихся без Прирождённой Магии. Моя Семья презирала меня. И у меня было всего два пути – либо стать наложником кого-нибудь из истинных Благородных, либо расходным материалом.

– То есть? – тихо переспросил Скарелл.

– То есть сырьём для лабораторных опытов, – жёстко ответил Ольсарий,– Мне это, естественно преподносилось совершенно по-другому – мол, это всё делается для моего же блага, дабы наделить меня Магией. До поры до времени я верил. Каждый верит, что его семья любит его, даже если слова и поступки близких говорят обратное. Но в четырнадцать лет я сбежал из дома и затерялся среди простецов. Амулет Подчинения на меня вовремя надеть не догадались, Магом я не был, так что отследить меня было невозможно. Так я скитался шесть лет, пока не встретил Ику. Я помог ему, он помог мне. Вот и вся история.

– Простите, а как с этим связан Великий Господин? – спросил я.

– Напрямую. Долгое время я был его Советником. Но это было уже потом. Не хочу сейчас вспоминать об этом – это слишком длинная история. И не всеми своими поступками я горжусь.

– А..а ваша Семья? Она, наконец, оценила вас? – продолжал я.

– Да. Правда, недолго, – отозвался Ольсарий. Сказано это было так, что я не решился спрашивать. Что-то мне подсказывало, что мне может очень не понравиться это знание.

– Скажите, Ольсарий, – вежливо перевёл разговор на другое Скарелл, – а ваши воины – кто они? Они выглядят…ммм… немного необычно.

Ольсарий улыбнулся. Как мне показалось – с облегчением. Дальнейших расспросов про семью он явно не хотел, а после вопроса Скарелла немного расслабился.

– Это плод моих экспериментов. Если совсем уж упрощённо – люди со звериной составляющей. Тигры, пантеры. Есть несколько львов и барсов. Они умные, ловкие и сильные. И преданы мне – своему создателю. Идеальные воины.

– И вы использовали для своих опытов живых людей? – как я ни старался, понимая, что ссориться с Чокнутым Магом нам очень невыгодно, но в моём голосе явно прозвучало возмущение.

– Какой сердитый мальчик, – улыбнулся Ольсарий. Он не рассердился, а спокойно ответил:

– Да, живых людей. Точнее живых младенцев. Видишь ли, самки простецов, живущих в здешних местах, часто рождают дефектных младенцев. Настолько дефектных, что лечение не имеет смысла – даже магическое. Обычно таких младенцев сразу убивают. Я же забираю таких младенцев, и даю им шанс на новую жизнь. Посмотри – разве мои воины не красавцы? Неужели для них было бы лучше совсем не жить, чем жить в теле немного отличающемся от человеческого?

Я посмотрел на невозмутимо едущих за повозкой воинов. Уловив мой взгляд, они все, как один приосанились и заулыбались, обнажая красивые белоснежные зубы с явно заметными клыками. Я выдавил из себя ответную улыбку. Что-то они какие-то сильно дружелюбные… Аж не по себе.

– О, ты понравился моим котятам, – улыбнулся Ольсарий, – любой из них с охотой разделит с тобой ложе, если ты, конечно, захочешь. Они смогут доставить тебе удовольствие, поверь.

Что-о-о??? Не-не-не. Никаких «разделить ложе». Ольсарий что, издевается?

– Ну, нет, так нет, – улыбнулся Ольсарий, – Жаль. Ты бы перестал так шарахаться от мужчин, которым ты нравишься. Тебе бы понравилось, и твой… печальный опыт забылся бы.

Нет, точно издевается. Стоп. Откуда он знает про печальный опыт?

– Удивляешься, почему я так говорю? Я просто знаю фэрхов – обычно фэрхи твоего возраста, – тебе ведь лет семнадцать, правда? – очень любопытные и… эээ… любвеобильные. Для них запретов просто нет – ни один бы не отказался от такого полезного и интересного опыта. А вот лет через десять, когда нагуляются, примернее и вернее Супругов не найдёшь.

Я сидел, опустив голову, и чувствуя, что медленно превращаюсь в перезрелый помидор. Ничего себе порядочки у меня на предполагаемой родине! Я что, тоже должен буду вести себя так? Не хочу!

– Эй, Экор, ты что? – обеспокоенно спросил обернувшийся Фехт, как выяснилось, внимательно прислушивавшийся к нашему разговору, – не бойся, тебя никто не заставит делать то, чего ты не хочешь.

– Прости, мальчик, – произнёс Ольсарий, – я не думал, что тебе пришлось так худо. Прости меня за неуместные речи. У тебя всё будет хорошо, поверь. И в знак моего извинения прими мой дар. Ургау!

Прежде чем я успел хоть что-то вякнуть против, от группы воинов отделился один – черноволосый, на чёрном, как ночь коне. Выглядел он моим ровесником или чуть постарше, но был такой… такой необычный – со смуглой кожей, отсвечивавшими яркой зеленью глазами и шикарными чёрными ушками, в каждом из которых было по паре серёжек-колечек. И мускулы… Да я ж от зависти скончаюсь – вот это понятно, телосложение, а не как у меня – теловычитание. И хвостище – большой, великолепный, антрацитово-чёрный и пушистый. Это что, дар? Вот этот парень? Не-не-не.

Ольсарий, продолжавший оставаться невозмутимым, заявил:

– Это Ургау. Он будет служить тебе верой и правдой столько, сколько пожелаешь. Если его служба будет тебе не нужна – просто отпусти его, и он сам найдёт дорогу ко мне.

Что значит – «если будет»? Мне и сейчас никаких котов не надо! Даже говорящих и таких красивых! Ой, а о чём это я?!! Караул! Весна, гормоны, недотрах делают своё чёрное дело! Но чтоб на котов тянуло?!! Поздравляю вас, батенька, вы зоофил… Ой, ой, ой…

Видно на моём лице отразилась такая гамма чувств, что сидевший напротив меня и явно наслаждавшийся ситуацией Скарелл, заявил:

– Нехорошо отказываться. Телохранитель у тебя будет отменный, да и за малышом Икой будет нужен глаз да глаз. Соглашайся.

Я заколебался, но тут Ика приоткрыл один глаз и в голове у меня прозвучал знакомый голосок:

– «Возьми котика. Он нам пригодится».

После чего маленький вреднюга закрыл глаз и продолжил дремать, по обыкновению не заморачиваясь лишними объяснениями.

И что прикажете делать? Ничего мне не оставалось, как поблагодарить Ольсария и улыбнувшийся мне Ургау занял место справа от повозки. Та-ак. С этим «подарочком» я позже разберусь.

– А можно ещё вопрос? – поинтересовался Скарелл.

– Конечно можно, юноша, – улыбнулся прямо-таки лучащийся добродушием Ольсарий.

– А откуда взялся Ягодка? Официально на Ферме вы его взять не могли – он слишком маленький. Да и Ольсена вы от всех прячете. И не принято мальчикам его возраста обзаводиться Источниками.

– Всё правильно, – ответил Ольсарий, – Ягодка попал ко мне случайно, ещё младенцем, десять лет назад. Не могу сейчас рассказать всех обстоятельств, но ему угрожала гибель. И я далеко не сразу понял, что малыш – Источник, и довольно мощный. А Ольсен добрый мальчик, привязался к нему, как к родному, неудивительно, что когда малыш стал проявляться, как Источник, он запечатлелся на Ольсена. Но Магические способности одного и Сила другого ещё до конца не раскрыты – поэтому их и смогли схватить разбойники, иначе не помогли бы им посторонние заклятья.

Ага, теперь понятно. И нехарактерное для местных Магов поведение Ольсена, когда он сдался разбойникам из-за опасности, угрожавшей Ягодке, становится ясным. Он просто привязан к своему Источнику, как к младшему братишке – вот и не захотел бросать его в лапах разбойников. Но, однако, каков Ольсарий – честное слово, он мне интересен всё больше и больше.

Между тем, за нашим разговором, я и не заметил, что лес кончился и сменился плоской как блин, на удивление скучной степью с чахлой травой и редкими кустиками. Это, как я понял, и были знаменитые Приграничные Пустоши. Мы продвигались вперёд, пока не начало темнеть, и тогда Лорик, уже несколько раз привстававший на стременах и нетерпеливо высматривавший что-то впереди, резко выкрикнул:

– Прибавьте ходу! Вот и Маяк! Здесь мы и заночуем! Прибавьте ходу, пока совсем не стемнело!

========== Глава 68. Пустоши. ==========

POV Дальрина.

Отвлёкся я после спасения маленького Мага, когда появился его отец, оказавшийся тем самым Ольсарием Чокнутым. Хотя… этот Чокнутый выглядел и вёл себя как на диво вменяемый Маг. Я мысленно сравнивал его со Скатаром, Вингорхом или… Дальхемом и поражался – сравнение было отнюдь не в пользу последних. Похоже, среди глинтийских Магов разные степени безумия считаются нормой, а вот нормальное поведение – безумием.

И воины его… Они меня просто поразили. Ничего подобного я не видел никогда. Но, может быть, в подвалах его замка имеются куда более неприятные и зловещие творения его Магии – не зря же про него рассказывают всякие ужасы.

«Во всяком случае, он не отдал бы сына на поругание и издевательства, как Скатар, даже если бы тот был и в самом деле виноват», – прозвучала в голове на удивление отстранённая мысль. Да, мне показалось, что Ольсарий не из тех, кто будет любой ценой спасать свой зад, подставляя близких. И Великого Господина он заставил считаться с собой… Мне в голову вдруг забрела совершенно крамольная мысль – да, Великий Господин поразительно силён. Да, предположим, что он стихийный Маг. Но если бы все остальные Маги Глинтии не тратили бы своё время на зависть и злобу, козни и вражду друг с другом, перестали бы ползать на брюхе перед Великим Господином, а объединились бы против него и восстали… Магов много, он бы не выстоял один против всех. А значит… Значит Маги сохраняют до сих пор существующее положение потому, что оно их устраивает. Ведь проще считать, что все несправедливости – дело рук Великого Господина, чем самим решать собственную судьбу и быть честными и справедливыми.

Однако, пока я так философствовал и ехал, погружённый в себя, краем глаза отмечая, что Сканти активно охмуряет Лорика, а тому это похоже очень даже нравится, за нашими спинами кое-что происходило. И Сканти, узрев это «кое-что» толкнул меня в бок:

– О, погляди, какой Ольсарий подарок Экору сделал!

Я оглянулся и спросил Сканти:

– Ты о чём?

– Я вон о том чёрном коте, который едет рядом с повозкой. Ольсарий только что подарил Экору великолепного телохранителя!

Я умудрился скосить глаза, не слишком выдавая свой интерес к творящемуся сзади. Парень-кот, едущий рядом с повозкой меня впечатлил – черноволосый, зеленоглазый мускулистый красавчик, с ушами и пушистым хвостом, гибкий, как …кот. А как же ещё? Вот напасть на мою голову! Парень просто потрясающий! А если он …понравится Экору? И Экор захочет … с ним… Нет! Я же тогда с ума сойду! А ведь до сих пор я не думал, что Экор вполне может влюбиться… или захотеть кого-то другого. А ведь если он так поступит – какое у меня право требовать от него любви? Для него я просто друг. Видно все эти мысли отразились на моём лице так явственно, что Лорик с сочувствием произнёс:

– Не стоит так переживать. Если ты будешь достаточно терпелив и настойчив – у тебя всё получится. Ты ведь не думал, что завоевать сердце того, кого любишь, будет так легко, учитывая все обстоятельства, которые ему пришлось пережить?

Я только вздохнул в ответ. Я готов ждать сколько угодно. Я готов бороться за свою любовь. Но что я смогу сделать, если Экор, в конце концов, выберет не меня?

Такие невесёлые думы одолевали меня, когда кончился лес и начались Приграничные Пустоши. Стало заметно темнее, и мы заторопились. Особенно Лорик, который явно искал какой-то ориентир, ведомый лишь ему одному. И, кажется, нашёл.

POV Егора.

– Прибавьте ходу! Вот и Маяк! Здесь мы и заночуем! Прибавьте ходу, пока совсем не стемнело! – выкрикнул Лорик.

Маяк? И точно, на горизонте возвышалась какая-то странная громада, еле заметная в сгустившихся сумерках. Верховые пришпорили коней, Фехт тоже подхлестнул наших уставших лошадок, и путь до Маяка занял около получаса. Это и в самом деле был Маяк – самый настоящий, только безумно старый, как он ещё не развалился за долгие века, было совершенно непонятно.

– Это Стазис, – произнёс спешившийся Ольсарий, – пустоши изменчивы, но в них есть точки, где время и пространство стабильны. Мы называем эти точки Стазисами. Это как Разломы, только наоборот. Здесь всё непоколебимо и может сохраняться весьма долго. Когда-то, ещё до Божьей Бури, здесь шумело море. Море исчезло, сменились границы материка, всё сместилось, а этот Маяк, попавший в Стазис, будет стоять почти вечно.

– Почему «почти»? – спросил я.

– Потому что ничего вечного не бывает.

– А нам не опасно здесь находиться? – вырвалось у меня.

– Не опасно, не бойся. Ваш проводник хорошо знает здешние земли. Маяк – практически единственное место в Пустошах, где можно переночевать в относительной безопасности. Но поторопимся. Скоро здесь начнётся представление, – усмехнулся Ольсарий.

Ой, что-то мне не по себе…

А вокруг нас уже кипела подготовка к ночёвке. «Кошачьи воины» Ольсария расседлали лошадей, напоили их в небольшом озерце рядом с Маяком и пустили пастись, предварительно спутав ноги ремнями. То же самое проделали и Дальрин, с Лориком и Сканти. Фехт начал было распрягать лошадей в повозке, но Ургау, успевший расседлать своего коня, улыбнулся ему:

– Помоги лучше своему человеку, а я присмотрю за лошадьми. Мне не трудно.

Фехт улыбнулся, помог Скареллу перебраться из повозки к нему на руки и унёс куда-то в сторону озерца. Ну да, мне тоже умыться не мешает. Дорожная пыль явно не красит мою бледную физиономию. И не только умыться, да…

Я подошёл к Дальрину, разводившему костёр и набился в помощники на чистку каких-то зловещего вида синевато зелёных овощей, которых нужно было начистить полный котелок. Чистились они легко, по форме напоминали обычную картошку, а вот пахли почему-то жареным мясом.

– Это мясные груши, – пояснил Дальрин, – обычно их берут с собой в дорогу – они сытные, а когда сварятся – по вкусу напоминают жареное мясо.

– А почему я раньше их не пробовал? – удивился я.

– А их считают едой простецов. Благородные их обычно не едят.

– А ты?

– Братья меня раньше брали с собой… На охоту… Когда всё было хорошо… Нас… нас в деревне ими угощали. Мне нравилось.

Тут голос Дальрина дрогнул, а нож сорвался и полоснул по руке. Хлынула кровь. Не очень задумываясь над тем, что я делаю, я поднёс руку Дальрина к губам и подул на неё. Кровотечение прекратилось… моментально. Кажется, моя Магия решила, для разнообразия, сработать. Более того, на месте пореза не осталось ничего – гладкая загорелая кожа.

– Прости меня… – прошептал я.

– За что, Экор? – искренне удивился Дальрин.

– Ты изменил свою жизнь… из-за меня… ты покинул своих братьев. Свою страну.

– Это так, Экор. Но в этом нет твоей вины. И знаешь, я не жалею. Нет, не так. Я жалею, что всё так обернулось. Но я вырос и хочу прожить свою, а не чужую жизнь. И наделать собственных ошибок по собственной воле. И ещё я люблю тебя. Понимаешь?

– Понимаю, – выдавил я, – спасибо.

А что я ещё мог ответить? Да, Дальрин мне дорог. Но это… Я не знаю… Мне нужно разобраться…

Больше всего на свете мне захотелось провалиться сквозь землю, но вовремя вспомнив о фокусах моей Магии, я это желание подавил. Дальрин же только вздохнул. Но тут мы почистили все овощи, котелок поставили на огонь, кошачьи воины к тому времени уже успели наделить всех желающих тонкими хрустящими лепёшками, в наших мешках обнаружился хлеб, сыр и сушёные сладкие фрукты, так что совместная трапеза вышла довольно обильной. К тому же, одна съеденная мясная груша добавляла ощущение такой сытости, словно проглотил их целый котелок. Так что даже выспавшийся маленький обжора Ика не смог одолеть даже одну грушу до конца. Но понадкусывал честно.

А потом мы все стали устраиваться на ночлег. Всех лошадей кошачьи воины загнали в довольно большой круг, очерченный их волосяными арканами. Травы там было достаточно много, лошадям хватит до утра, а заклятье, произнесённое Ольсарием, не давало им возможности покинуть круг. Тем не менее, несколько воинов улеглись рядом с лошадьми – для надёжности.

Второй круг Лорик, Сканти и Фехт совместно очертили вокруг костра, рассыпав в траву какой-то желтоватый порошок. Ольсарий, посмотрев на их действия, одобрительно кивнул, и мы стали укладываться на ночь. Меня удивило только то, что все воины, кроме Ургау, остались за пределами круга.

– Моим воинам Пустоши неопасны, – пояснил Ольсарий, – их звериная часть надёжно защитит их. А Ургау присмотрит за тобой. Поверь, здесь всё серьёзно.

Я кивнул. Почему-то я Ольсарию доверял. Да и остальные, похоже, тоже.

Наконец, все разместились. Мы улеглись прямо на покрывалах, брошенных на охапки сухой травы, которую быстро, словно между делом, сумели нарвать воины. Только Фехта и Ику разместили в повозке, которая тоже была в пределах круга. Ночь была достаточно тёплая, к тому же несколько кошачьих воинов поделились с нами своими плащами, которые мы решили использовать в качестве одеял. Так что улеглись мы даже с некоторым комфортом, предварительно выслушав наставление Лорика о том, что мы не должны ни в коем случае покидать круг до рассвета. Не больно то и хотелось. Лично я слишком вымотался за этот день. Так что заснул я сразу, успев только отметить, что с одного бока пристроился Дальрин, а с другого – гревший не хуже печки Ургау. А потом началось непонятное…

Сон был до ужаса натурален. Я шёл по улице своего родного города. Того города, в котором прожил первые семнадцать лет своей жизни. Всё было так поразительно реально, что мои глинтийские приключения казались дурным сном. На мне была гимназическая форма – новенькая, непотрёпанная в многочисленных стычках с одноклассничками. И я шёл… Домой? Да, я подошёл к красивому двухэтажному дому с аккуратно постриженной лужайкой и бассейном, мне навстречу сорвался с места красивый золотистый пёс… лабрадор… и понёсся, ко мне, виляя хвостом от радости. Едва я вошёл в калитку, на порог дома вышла очень красивая женщина. Она помахала мне рукой, и ласково сказала:

– Ну что ж ты так задержался, Егорушка? Пойдём обедать сынок, ты же голодный!

Сынок? Где я? Что происходит?

POV Дальрина.

Я заснул едва только лёг. А лёг я рядом с Экором, отметив, что вредный котище пристроился с другой стороны. Но я был слишком вымотан, чтобы ссориться, к тому же, что-то мне подсказывало, что кот лёг так не из-за похоти. Почему-то мне было тревожно за Экора. С этой тревогой я и заснул. А спустя какое-то время меня словно подбросило. Я заметил, как Экор встал с места и пошёл куда-то, к невидимому нечто, за пределы круга. Я бросился, чтобы удержать его, но Экор, тонкий как прутик Экор, отбросил меня в сторону одним небрежным движением.

И тут прозвучал голос Ольсария:

– Ургау! Не медли! Стабилизируй его!

========== Глава 69. Сказка про Гензеля и Гретель. ==========

POV Дальрина.

Тут прозвучал голос Ольсария:

– Ургау! Не медли! Стабилизируй его!

Юноша-кот быстрее молнии метнулся к Экору и обхватил его сзади за плечи, прижавшись всем телом. Я попытался броситься к ним, но страшный крик Ольсария:

– Сидеть! – удержал меня от активных действий. Между тем с Экором и Ургау стало твориться что-то совершенно непонятное, две фигуры сначала слились в одну а затем растаяли. Вот просто растаяли. Были и нет.

По-звериному зарычавший Лорик выхватил меч и бросился на Ольсария, но тот явно предвидел что-то подобное, потому что одно его движение словно вплавило Лорика в невидимую глыбу льда. Он замер в движении, не в силах пошевелиться и заговорить, только яростно сверкавшие глаза говорили о том, что он всё осознаёт.

Я стал нашаривать меч, Сканти тоже, но Ольсарий тихо сказал:

– Погодите. Не стоит кидаться на меня с оружием. Выслушайте меня. На рассвете мальчик и Ургау вернутся.

– Что. С ними. Произошло? – с трудом шевеля губами, чтобы преодолеть действие заклятья, прошипел Лорик.

– Это Демон Пустошей. Демон, охотящийся за чистыми душами. Обычно он не трогает никого в моём присутствии, но видно душа вашего мальчика оказалась таким лакомым кусочком, что он решил рискнуть.

– От.Пу.Сти. – с трудом произнёс Лорик.

– Глотку мне резать не будешь, фэрх? Я на вашей стороне. Я сделал всё, что мог, послал с ним Ургау. А Ургау со всем справится, поверь. Из моих котов он – лучший. К тому же масть…

– Не. Бу. Ду. – ответил Лорик, и Ольсарий взмахнул рукой, развеивая заклинание. Освобождённый Лорик тут же засыпал Ольсария вопросами:

– Что это такое – Демон Пустоши? Почему я никогда не слышал о нём?

– Вероятно потому, что тебе везло. Демон Пустоши – не тема для приятной побасенки на ночь. И, что самое странное, он практически не покушается на фэрхов.

– Но что он такое? Человек? Существо? Видение? Заблудшая душа? – продолжал спрашивать Лорик.

– Это скорее Сущность. Тёмная сущность. Я не знаю подробностей, но очень давно слышал, что после Божьей Бури на этом месте были безвинно убиты несколько тысяч человек. Не все души ушли с миром. Оставшиеся образовали Сущность и стали Демоном Пустоши. Этот Демон может ждать долго, очень долго. Но, найдя подходящую чистую душу, он похищает её, предварительно заманив в ловушку обещаниями ложного счастья. Говорят, что судьба похищенных душ ужасна. Они полностью перерождаются, сливаются с Демоном и заманивают в ловушки уже других путников.

– Но Экор… почему он исчез, если вы говорили про душу? – вне себя от отчаяния прошептал я.

– Он не исчез. Это всё шутки Демона. Малыш нам недоступен, но Ургау не даст ему потерять себя. Как ни странно, но Демон боится моих котов, они ему неподвластны, поэтому я и не боюсь прогулок в Пустоши. Но сейчас… Ваш мальчик Источник, Маг, да ещё он добрый и честный. И достаточно страдал в этой жизни. Ничего нет вкуснее для Демона, чем поглотить такую душу. Но ваш мальчик силён. И Ургау ему поможет. Всё будет хорошо.

– Что же нам делать? – вырвалось у меня и Лорика одновременно.

– Ждать, – невозмутимо произнёс Ольсарий, – скоро придёт рассвет и всё кончится.

POV Егора.

Женщина помахала мне рукой, и ласково сказала:

– Ну что ж ты так задержался, Егорушка? Пойдём обедать сынок, ты же голодный!

Сынок? Я? Что происходит? Эта женщина – моя мать? Это мой дом? Это моя семья? И ничего не было? Ни мусорного бака, ни упрямого доктора Гагуа, ни вереницы детских домов, ни злобных одноклассников, называвших меня «детдомовским чмом»? Не было попытки изнасилования, не было странного нового мира, где я стал Источником, не было изнасилований и побега, не было Пустошей?

Я – нормальный? У меня есть нормальная семья? Меня любят?

–«Правильно, – прошептало что-то внутри, – забудь… Забудь всё. Ничего не было. Здесь ты будешь счастлив. Здесь исполнятся твои мечты. Забудь. Забудь всё… А потом ты станешшшшь свободным…. Станешшшшшь»

Но тут голос заткнулся. Точнее его заткнул другой – молодой и дерзкий:

–«Не позволяй себя обмануть… Всё что ты помнишь – правда. Это не твой дом. Это не твоя мать. Это не твоя жизнь. Тебя ждут и беспокоятся. Возвращайся».

Я растерялся. А тем временем женщина каким-то образом оказалась у калитки, рядом со мной. Мне вдруг стало страшно. Очертания дома стали таять, оплывать. Вокруг распространился тошнотворный гнилостный запах, а собака превратилась в нечто многоногое и чешуйчатое.

Я отшатнулся, а женщина продолжала тянуться ко мне:

– Ну что же ты, Егорушка, идём, я много вкусного приготовила, смотри, – и она махнула рукой на продолжавший оплывать дом. К гнилостному запаху прибавился запах испорченных сладостей, мне на миг показалось, что дом сложен из просроченных, слипшихся между собой помадок и печенек, а крыша была из расплывающегося куска покрытого плесенью повидла. «Пряничный домик»… – возникла в голове ассоциация, – «Ведьма, которая хотела съесть Гензеля и Гретель… это не моя мать… у меня вообще нет матери… Только отцы… нужно уходить …уходить…»

Но я, казалось, не мог сдвинуться с места.

– «Дай мне руку руку, – тянулась ко мне ведьма, – пойдём домой, там хорошо…»

Я вдруг отчётливо понял одно – если она до меня дотронется – я пропаду. Пропаду окончательно и бесповоротно. Но ноги по прежнему не повиновались мне, а ведьма продолжала тянуться. Тогда страшным усилием всего тела, я согнулся, подхватил валявшуюся на дорожке обломанную ветку, которая превратилась в моих руках в человеческую берцовую кость (я бы взвизгнул от ужаса, но ситуация была совершенно не та!), и протянул её ведьме. Тонкие длинные и какие-то неживые пальцы сомкнулись вокруг кости, и ведьма тут же завизжала – высоко, на ультразвуке:

– Обманул! Где ты? Где ты???

И тут откуда-то из-за спины на ведьму прыгнул большой, пушистый, чёрный, как смоль, кот и стал безжалостно её драть. Жуткая женщина пыталась оторвать кота от себя, но это не удавалось. Тогда она упала на четвереньки и поползла к превратившемуся уже в бесформенную гниющую кучу, дому. Кот некоторое время висел на ней, раздирая ведьму в лохмотья, из её ран сразу начинала сочиться не кровь, а противная вонючая жёлто-красная жидкость.

Потом кот отпустил её, вспрыгнул на руки ошеломлённому мне и заявил:

– Бежим! Скорее! А то она появится в другом воплощении! Давай, беги!

Я с радостью заметил, что ноги снова повинуются мне, факт говорящей зверушки моя психика отмела как нечто малозначимое, я прижал кота к себе и со всех ног бросился наутёк по знакомым улицам. Мой прежний город выглядел сейчас, как старик, изглоданный тяжёлой болезнью. Разбитые витрины, бугрящийся асфальт, пустые проёмы окон, стоящие прямо на улице, проржавевшие до рыжей пыли трамваи…

Я бежал, бежал… В груди у меня закололо, я стал задыхаться, но кот раздраженно уркнул и заявил:

– Не останавливайся, выход уже скоро! Беги же!

Я может и остановился бы передохнуть, но тут у меня за спиной раздались такие звуки, словно гигантская лягушка нагоняла меня огромными прыжками.

Шлёп. Шлёп. Шлёп. Чавк.

Я не стал оглядываться. Просто прибавил скорость, чувствуя, как до боли напрягаются мышцы и «горят» лёгкие. Но встречаться с существом, которое издаёт подобные звуки? Нет. Ни за что!

Шлёп. Шлёп. Чавк.

И тут за поворотом среди выбитых, зияющих витрин я разглядел светящийся прямоугольник. Из последних сил я побежал туда, к свету. Кот на моих руках одобрительно муркнул, потёрся об меня лобастой башкой… и я прыгнул. Меня окружил свет.

POV Дальрина.

Едва небо стало светлеть, мы все вскочили на ноги. Но ни Экора, ни Ургау по-прежнему не было видно. Неужели Ольсарий ошибся? Я почувствовал, как меня охватывает отчаяние, но тут сквозь серые низкие облака пробился первый слабенький луч солнца. И в эту же минуту прямо у границы круга материализовались Экор и Ургау. И я с ужасом отметил бледность Экора, и то, что руки и рот Ургау – в крови.