Текст книги "Батарейка (СИ)"

Автор книги: РавиШанкаР

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 39 страниц)

Что? Почему? Неужели он решился показать письмо кому-нибудь ещё? И ему прочитали всю правду?

Дальхаш резко повернулся и быстро вышел из комнаты вслед за Моммо, не говоря ни слова. За ним бросился Лик. Я же торопливо натянул штаны и рубашку и, не обращая внимания на рассыпавшиеся по плечам волосы, рванул следом. Дальрин успел одеться одновременно со мной, так что дверной проём мы пролетели одновременно и бросились вниз, по лестнице, во двор.

Гатта лежал на булыжниках двора – маленькая, жалкая, изломанная фигурка. Слуги и Стражники столпились вокруг него, Фехт, стоящий на коленях, бережно поддерживал голову Гатты, у которого на губах лопались кровавые пузырьки. Кровь текла из носа, из ушей, шея была как-то неестественно вывернута, правая рука похоже сломана, что ещё – я даже не хотел и думать.

– С верхней галереи сиганул… – донеслась до меня реплика кого-то из Стражников. Я невольно поднял глаза. Верхняя галерея замка находилась на уровне этажа этак третьего. Может, и не особо высоко, но прыгать на булыжники не рекомендуется никак. И тут я заметил, что в левой руке Гатта всё ещё сжимает проклятое письмо. Значит, кто-то его познакомил с подлинным текстом. И я почувствовал, как во мне медленно нарастает злоба. Убью. Точно убью. Даже для этого поганого мира – это чересчур. Это просто последняя капля.

Но тут Гатта слабо застонал и открыл глаза. Он ещё не умер? Так может… может, можно ему помочь? И я с надеждой посмотрел на Фехта. Тот встретился со мной взглядом и покачал головой. Но тут вмешался Дальхаш:

– Ты можешь помочь ему, Фехт?

– Нет, – ответил Фехт, и у меня внутри всё оборвалось, – моей Силы хватило только на то, чтобы наложить заклинание обезболивания. Но вот вы – можете, Господин Дальхаш.

Вся массовка с надеждой воззрилась на Дальхаша, видно, что к Гатте многие относились хорошо и жалели его. Но просить, кроме Фехта не осмеливался никто. Всё понятно. Не обязан Благородный Господин лечить какого-то простеца. Но я не промолчу.

– Господин Дальхаш, помогите Гатте, прошу вас, – сами собой шевельнулись мои губы.

– Брат, пожалуйста! – присоединился ко мне Дальрин, – Ведь он умирает!

Дальхаш посмотрел на меня:

– Ты так хочешь, чтобы он остался в живых?

– Да, – ответил я.

– Тогда именно тебе придётся заплатить за это.

– Чем? – зло спросил я, – У меня ничего нет, чем вы бы уже не попользовались, Господин.

Дальхаш усмехнулся, и я понял, что грядёт очередная пакость. Но я не могу останавливаться. Если Гатта умрёт – эта смерть будет и на моей совести. Дальхаш тем временем протянул мне руку с перстнем. В перстне был камень странного серо-чёрного цвета, не огранённый, а отполированный – как капля мутной воды.

– Дотронься до этого камня и поклянись, что ты не совершишь побега из замка.

– Что??? Я и не…

– Вот и хорошо, что «не». А теперь клянись. У него – кивок на Гатту – остаются считанные минуты. Хотя, я не требую от тебя такой жертвы. Боли он, во всяком случае, не чувствует…

Ох, как мне стало больно… Ведь моя клятва означала отказ от лучшего будущего… И всё просто. Всё так просто – подождать несколько минут, пока Гатта умрёт. А потом идти завтракать и строить планы. И верить в то, что всё будет хорошо. Господи, как же тошно…

Я положил руку на камень.

– Экор, не надо! – отчаянно выкрикнул Дальрин.

Надо.

– Как там клясться? – холодно спросил я. И повторил вслед за Дальхашем несколько слов. Нерушимая клятва. Клятва, которая перечеркнёт всю мою жизнь, потому что если я её нарушу – огонь перстня, являющегося сильнейшим магическим артефактом, испепелит меня, где бы я ни был. Но я не могу поступить по-другому.

– Хорошо, – сказал Дальхаш, – я доволен. Приготовься, заклинание Исцеления требует много Силы.

Я кивнул, и с рук Дальхаша прямо на лежащего на земле Гатту стали опускаться оранжевые блики. Что-то похожее на солнечных зайчиков. Они кружили по изувеченному телу, наполняя его тёплым светом. Так продолжалось довольно долго, блики превратились в сияние. Поменяли цвет, став золотистыми, а потом… Потом сияние померкло, а Гатта закрыл глаза и заснул. Совершенно здоровым, нормальным сном. И тут я почувствовал, как мне плохо. Дальхаш взял много моей Силы, Лика он не трогал, но я понимал, что после бурной ночи Источник из Лика никакой. Я прислонился к Дальрину, но народ явно не собирался расходиться, требуя наказания. Для кого?

Дальхаш отдал распоряжение перенести Гатту в комнату и дать ему поспать, сказав, что через пару часов мальчик проснётся совершенно здоровым. Вот и хорошо. Мне бы куда-нибудь в тёмный угол. Пореветь со вкусом. Но чего хотят эти люди?

Между тем начальник Стражи вытолкнул в середину круга уже знакомых мне персонажей – это была та самая парочка, которая вчера пыталась изнасиловать Гатту в коридоре. Как их назвал Дальрин? Эргиль и Енто? Похоже, что они. Даже на фоне не блещущей интеллектом Стражи они оба выделялись бычьей силой и тупой агрессивностью.

Тем временем на первый план выскочил вездесущий Моммо и заявил, что эти двое зажали бедного Гатту в верхней галерее, а на его сопротивление и заявление, что у него жених есть – потребовали доказательств. Вот Гатта и показал им это письмо, он-то был уверен, что никакого худа в нём нет. К несчастью, один из этих ошибок природы умел складывать буквы в слова, он и прочитал Гатте содержимое письма, со смехом заявив, что жениху Гатта не нужен, так что самое время им втроём хорошенько поразвлечься. Услышав это, несчастный Гатта вскочил на перила верхней галереи и сиганул вниз головой.

Дальхаш внимательно выслушал этот не лишённый занимательности рассказ, ничуть не изменился в лице и ровным тоном сказал:

– Каждому по двадцать плетей, и пусть убираются. Они больше у нас не служат.

– А жалованье за месяц? – попробовал возмутиться один из виновных.

– По тридцать плетей. Ваше жалованье пойдёт в уплату долга семьи Гатты и ему на приданое. После того, как он выздоровеет, я намерен отпустить его, найдя ему подходящего супруга. А теперь – обернулся Дальхаш к начальнику Стражи, – приступайте.

Немедленно во дворе появилась знакомая скамеечка, но тут меня одолела такая слабость, что Дальрин и Мино подхватили меня под руки и отвели в мою комнату. Следом пошёл и Дальхаш, велев Лику ждать его в его спальне.

Что ему ещё от меня нужно?

Меня уложили в кровать, Мино поспешно вышел, Дальрина Дальхаш послал прямым текстом … к Фехту за укрепляющим зельем. Мне было всё равно. Но тут Дальхаш подошёл вплотную ко мне, снял с руки перстень, на котором я клялся и протянул мне:

– Возьми.

– Зачем? – прошептал я, – Чтобы вернее испепелило?

– Это просто перстень, – обретая прежнюю невозмутимость сказал Дальхаш, – Не артефакт. Я не беру нерушимых клятв с глупых мальчишек, а ты наперёд будешь думать, кому и как её давать.

И он, развернувшись, вышел. Странный он всё-таки человек, этот Дальхаш. Но мне полегчало.

========== Глава 42. А вы не ждали нас, а мы припёрлися… ==========

POV Дальрина.

Когда мы с Мино отвели еле держащегося на ногах Экора в его комнату и уложили в постель, я хотел было остаться с ним, но брат строго сказал:

– Сходи к Фехту, Рин.

Странно как… меня так только отцы называли, а со дня их смерти – никто. Только Дальрин, Господин Дальрин или Младший Господин… С чего это братец такой чувствительный? Загнал Экора в ловушку и радуется?

И я сердито ответил:

– Зачем? Со мной всё в порядке.

– Сходи к Фехту, – по-прежнему спокойно произнёс Дальхаш, – думаю, что Экору стоит выпить укрепляющего зелья. Я взял у него слишком много Силы. Гатта был уже фактически мёртв.

Ноги сами понесли меня в каморку Фехта. Всё-таки, как полезному слуге, знающему лечебную магию, ему полагалось отдельное жильё – хоть и крошечное. Но всё-таки Дальхаш услал меня неслучайно. Неужели он что-то хочет сделать с Экором? Но что же теперь делать всем нам? Ведь если Экор связан клятвой, он не сможет бежать…И значит… значит мы все здесь застрянем до скончания дней своих? И мне придётся выходить за этого ублюдка Вингорха?

С такими невесёлыми мыслями я дошёл до Фехтовой каморочки. Она и правда была крохотная – туда поместились только узкая кровать, столик и несколько полок с книгами и всякими предметами, годными для лекарского ремесла – ступками, банками с хорошо притёртыми крышками, фарфоровыми палочками для нанесения мази, деревянными трубками изогнутой формы вообще непонятно для чего, мешочками с чем-то сыпучим, узкими стеклянными сосудами с непонятными растворами и много чего ещё, чьё предназначение я не угадал бы даже для спасения собственной жизни. С потолка свешивались какие-то мешочки и пучки засушенных трав, видимо не уместившиеся на полках. Так что места для собственно жизнедеятельности оставалось мало.

Сейчас на кровати Фехта спал Гатта. На мой недоумённый взгляд Фехт, сидевший на стуле и помешивавший очередное адское зелье в фарфоровой белой квадратной чашке с толстыми стенками – ценная, кстати, чашка, точно ещё до Божьей Бури сделана – заметил:

– Не хотел, чтобы его в общей спальне для слуг кто-то беспокоил. Пусть у меня отдохнёт. А там – разберёмся…

– А что это ты делаешь? – спросил я.

– Зелье успокоительное смешиваю. Не для того Экор собой пожертвовал, чтобы этот дурачок опять с крыши сиганул, едва оклемается. Во второй-то раз даже твой брат его может не спасти. Или не захочет.

– Между прочим, это и твой брат тоже…

– Ага, – кивнул Фехт, – мне лет пятнадцать было, когда я впервые ощутил всю силу … братской любви. До этого были придирки, подначки и колотушки, а потом и до постели дошло. Я, знаешь ли, девственником был. Они тоже. Так что я потом неделю отлёживался. Но зато братья приобрели полезный опыт. Я рад.

– Прости… – прошептал я.

– Ничего, – ответил Фехт, – но только давай не будем напоминать о моём с ними родстве. И знай – я не люблю Дальхема. И Дальхаша не люблю, но он в иных обстоятельствах достоин уважения. А вот ты мне не безразличен. В детстве ты был очень привязан ко мне, а мне ты дорог до сих пор. Но они и тебя чуть не испортили. Чуть не превратили в свою точную копию. Слава Небесам за то, что они послали Экора и ты в него влюбился.

– Я-а-а?!…

– А нет?

– Да, – вздохнул я. Не собираюсь я от своих чувств отказываться. Но я же совсем забыл…

– Фехт! Меня же Дальхаш к тебе послал! За укрепляющим зельем для Экора!

– Это правильно, – отозвался Фехт, – Заклинание Исцеления большой Силы требует. Не будь Экор универсалом большой Силы – не справился бы Дальхаш. Этот дурачок – кивок в сторону спящего Гатты – качественно хотел себя убить.

И Фехт стал копаться в своих зельях, отыскивая нужное, а затем перелил часть зелья из одной большой банки в изящный стеклянный кувшинчик. Добавил туда же щепотку какой-то травы и три сушёных ягоды подозрительно фиолетового в жёлтую крапинку цвета, встряхнул кувшинчик, что-то пробормотал, зелье в кувшинчике словно вскипело и поменяло цвет сначала на зелёный, а потом на золотисто-жёлтый, став прозрачным почти как вода. Я восхищённо посмотрел на Фехта – здорово, а вот мне лечебная Магия не давалась никак.

Фехт чуть улыбнулся, видно моё восхищение было ему приятно, и сказал:

– Этим можно напоить Экора дважды. Сейчас и перед ужином. Зелье приятно на вкус, так что я думаю, он его с удовольствием выпьет. Давай, иди.

– А что же нам делать теперь? – вырвалось у меня.

– С чем? – спокойно спросил Фехт.

– С побе…

– Тише! – предостерегающе шикнул Фехт, – Дитё ты ещё неразумное, Рин, кто ж о таком на каждом углу вопит!

Ну вот, и этот туда же! То Господин, Господин, а тут Рин! На тебе! Но Фехт заметил мой огорчённый вид и совсем тихо добавил:

– Не расстраивайся. Нет такой клятвы, которую невозможно обойти. Давай, торопись, а то ещё влетит от Дальхаша! А вечером все вместе попробуем поговорить у Скарелла. Я за вами зайду.

Я кивнул, взял зелье и уже собирался назад, как вдруг увидел валяющееся на полу злополучное письмо. Я поднял его и спрятал за пазуху.

– Зачем тебе эта пакость? – удивился Фехт, – Я это сжечь собирался.

– Хочу навестить этого Кримта, – ответил я, – Думаю, что это будет визит, полезный для обеих сторон.

Фехт понимающе улыбнулся и я вышел.

К моему удивлению, брата в комнате Экора уже не было, но Экор не спал. Сидя поверх одеяла, он задумчиво вертел в пальцах массивный перстень. Тот самый, на котором Дальхаш заставил его поклясться. Длинные незаплетённые волосы рассыпались по его плечам непослушной копной, словно тяжёлый диковинный плащ, и я поразился тому, какой он всё-таки красивый…

– Я тебе зелье принёс, – глупо улыбнувшись, сказал я, – Укрепляющее. Фехт говорит, что это вкусно.

И я протянул Экору зелье, отлив половину из кувшинчика в стоящую на столике чашу. Экор поднял на меня глаза, улыбнулся в ответ и выпил зелье.

– В самом деле, вкусно, – заметил он, – и сил прибавилось. Дальрин…

– Что?

– Не смотри на меня так, словно съесть хочешь, ладно?

Неужели так заметно? Видно и впрямь… И я бодренько отозвался:

– Ладно. Кстати, мы ж с тобой сегодня позавтракать не успели. И одеться нормально. Или ты отдохнуть хочешь?

– Да нет, я бы лучше в библиотеку сходил. Вдруг там кое-что найдём из бумаг твоего дяди.

Из бумаг? Значит, Экор не отказался от побега? И почему Дальхаш отдал ему перстень?

Заметив мой вопрошающий взгляд, Экор сказал:

– Всё в порядке. Ничего не отменяется. Твой брат только что преподал мне один урок – знать бы только, к чему?

В моей голове тут же запрыгала тысяча вопросов, но я быстренько заткнул свой любопытный язык, помня о свойствах зеркала. Вечером соберёмся все вместе – и обсудим грядущие перспективы. Так оно вернее будет.

Так что выглянул в коридор, позвал слуг, велев им помочь Экору с одеждой и причёской и принести завтрак. А сам отправился к себе – с теми же целями.

POV Егора.

Я выпил укрепляющего зелья, принесённого Дальрином, и у меня прибавилось сил, в голове прояснилось и отступило состояние дремотной расслабленности. Нет, хоть режьте меня, но мне кажется, что Дальхаш каким-то образом догадался о наших планах, но относится к этому с непонятной снисходительностью. Странно… Может быть теперь, когда он обзавёлся собственным Источником, он решил стать главным в семье и мой побег ему только на руку? Не понимаю… Но лучше я об этом потом подумаю – сейчас нужно хоть что-то делать, а не сидеть сиднем.

И как отнесётся ко мне Гатта, когда проснётся? Ведь, как ни крути, а я соврал ему про содержание письма.

Поэтому я предложил Дальрину пойти в библиотеку – может и удастся что-нибудь найти в местном архиве знаний. Дальрин со мной согласился, вышел, и я услышал, как он зовёт слуг. Местные трудящиеся массы материализовались в моей комнате так быстро, словно овладели искусством телепортации. Я и пискнуть не успел, как оказался в купальне, правда от услуг желающих помыть мою тушку удалось отвертеться, сам справился, но не от мытья волос с последующей сушкой и заплетанием косы. Нет, жду не дождусь, когда избавлюсь от этого украшения. Опять мне каких-то жемчужных нитей и блестящих штучек с камушками в неё понавплетали. Просто девица на выданье. Фу.

Но тут меня вновь переместили в комнату, где я смог одеться и позавтракать. Причём, аппетит у меня проснулся зверский, то ли побочный эффект Фехтова зелья, то ли из-за отдачи Силы. Тем не менее, я смёл всё, что мне принесли, запил тсохом и стал дожидаться Дальрина. Долго ждать мне не пришлось, он видно торопился не менее моего и уже через несколько минут мы шли по коридору к библиотеке. Но нашей жажде знаний вновь помешали.

– Молодой Господин! Молодой Господин! – подлетел к нам старший из слуг. Кажется, его зовут Риго.

– Что? – спросил Дальрин, – Только не говори, что кто-то ещё решил поучиться летать без крыльев, Риго!

– Нет, Господин, нет! Но в замок прибыли двое, общение с которыми требует вашего присутствия!

– Такие вопросы решают мои братья, Риго, – отозвался Дальрин, – разве ты не знаешь?

– Да, Господин, да… Но Господин Дальхем всё ещё спит… А Господин Дальхаш заперся в спальне с… – тут Риго опасливо покосился на меня, – со своим новым Источником, и сказал, что отрежет уши любому, кто его побеспокоит. И судя по звукам, которые оттуда доносятся… – ещё один опасливый взгляд в мою сторону, – они будут заняты ещё достаточно долго.

Он что, думает, я с ума буду сходить от ревности? Да я прыгать от радости готов, что не моей задницей пользуются. Хотя, Лика, конечно, жаль, но ему похоже всё это нравится…Так что я желаю им всяческого счастья, и пусть Дальхаш не вспоминает обо мне подольше. Но в чём же дело? Что это за люди?

– Что это за люди? – озвучил мою мысль Дальрин.

– Один из них – отставной воин из Серых Волков, желающий наняться на место Стражника.

– Хорошо, – отозвался Дальрин, – у нас как раз две вакансии образовались. А второй?

– А второй говорит, что его зовут Кримт, он жених Гатты и привёз за него выкуп. Просто рвётся Господ и Гатту увидеть.

Мы с недоумением уставились друг на друга. Потом Дальрин вытащил из-за пазухи злополучное письмо и вытаращился на него, как баран на новые ворота.

Письмо с этим поступком сочеталось примерно так же, как солёные огурцы с молоком.

– Ничего не понимаю! – наконец выдавил Дальрин, – Пойдём вниз, Экор, разберёмся, что это за женишок такой. Да и воина не мешает посмотреть. Про Серых Волков и их боевое искусство такое рассказывают!

Так, кажется, наши поиски откладываются. С женихом Гатты действительно следует разобраться – что-то тут явно не так. Да-а, видно интриги плетутся не только при дворе…

========== Глава 43. Жених. ==========

POV Егора.

Мы спустились во двор, где стараниями слуг был уже создан надлежащий антураж – постелен прямо на булыжники дорогой узорчатый ковёр, а на него поставлен стул с резной спинкой и гнутыми подлокотниками, украшенный, как и вся замковая мебель, позолотой и камушками. Дальрин тут же принял на себя вид до невозможности величественный – как же, порулить возможность выдалась, и с гордо поднятой головой проследовал к стульчику. Я скромненько опустил глаза и пошёл следом, демонстрируя всем окружающим свою воспитанность. Народ слегка насторожился, искоса поглядывая в мою сторону. С чего бы? Я вроде всегда такой – милый и скромный…

Дальрин величественно опустился на сиденье, пробормотав себе под нос что-то о гадской пружине, явно состоявшей в противоестественных отношениях с кем-то из слуг, но торжественности момента это ничуть не повредило. Я же, проигнорировал аккуратно положенную на ковёр подушку, на которой мне, как Источнику, полагалось стоять на коленях, занял место за спинкой стула. Нет уж, я не собачка комнатная, чтобы на подушках сидеть. Народ ещё раз покосился на меня, но Дальрин моё самовольство явно проигнорировал и поинтересовался у Риго, где те люди, что столь упорно желали его видеть.

И тут пред наши светлые очи предстала колоритная парочка: высокий худощавый и гибкий воин в кожаном колете, украшенном бронзовыми бляшками, с тонким белым шрамом на правой щеке и пронзительными серыми глазами, и совсем ещё молодой парень, смуглый и кудрявый. Так что кто есть кто стало понятно с первого взгляда.

Оба поклонялись в пояс, парень – торопливо, а воин – со сдержанным достоинством, и на вопрос Дальрина, что привело их в замок, первым заговорил воин:

– Благородный молодой Господин! Моё имя Лорик и десять лет отслужил я среди Серых Волков, дослужившись до должности начальника полусотни. Однако после небольшого прискорбного инцидента моя служба была окончена, и я вынужден ныне искать себе работу. И вот я пришёл спросить, не нуждается ли ваш замок ещё в одном Стражнике?

– Думаю, что нуждается, – невозмутимо отозвался Дальрин, – Однако, я надеюсь, что за тобой по пятам не следует Тайная Охрана, озабоченная тем инцидентом, из-за которого ты столь поспешно прервал свою многообещающую карьеру?

– Как можно, Молодой Господин! Вот мои бумаги – всё в порядке, – заявил воин, и, приблизившись к нам, встал на одно колено, протянув Дальрину свиток с печатью.

Дальрин посмотрел на свиток и кивком головы подозвал к себе Начальника Стражи, имени которого я до сих пор не знал и мысленно называл Главнюк, продемонстрировав свиток ему. Тот пробежал документ глазами и сказал:

– Чисто всё, Молодой Господин! Взаправду его со службы выши… эээ… уволили. Ну-ка, скажи, мошенник, казну полусотни в кости проиграл или сотнику в рыло заехал? – обратился Главнюк к Лорику.

– Ни того, ни другого, – невинно вздохнул Лорик, – просто к Супругу сотника неудачно в гости зашёл… в его отсутствие…

Стражники заржали, но Дальрин поднял бровь и смех замолк. Бляяя… Ещё один озабоченный на наши головы… Бедный Скарелл, наверняка этого Лорика новые сослуживцы в подвал поволокут. Дальрин нахмурился, но потом заявил:

– Подожди пока. Сейчас я с этим – кивок на Кримта, – разберусь, и ты покажешь нам искусство ближнего боя Серых Волков. Сможешь?

– Конечно, Молодой Господин. Только вот найдётся ли мне достойный противник?

Дальрин снова поднял бровь.

– Отчего ж не найтись, – заметил Главнюк, – Я и сам в Серых Волках служил. Так что, разомнём косточки.

– Вот это дело хорошее. Подходящее дело, – заулыбался Лорик.

И они вместе отошли в угол двора, вполголоса беседуя на какие-то общие темы.

Смуглый кудрявый парень – вылитый цыган, ей-Богу, только золотого кольца в ухе не хватает, – остался один, и теперь было видно, как он нервничает. Ага. Чует кошка, чьё мясо съела. Что же ему нужно?

– Назови себя и скажи, что тебе здесь нужно, – ледяным тоном процедил Дальрин. Здорово получилось. Просто айсберг до встречи с «Титаником».

Парень побледнел, покраснел и начал говорить:

– Меня зовут Кримт, сын Гермеха. Я жених Гатты, который служит в этом замке, отрабатывая долг своих родителей. Я принёс долг и хочу выкупить его, если позволит Молодой Господин.

– А зачем? – спросил Дальрин.

– Что зачем? – растерялся Кримт.

– Выкупить зачем хочешь?

– Как – зачем? – от удивления Кримт даже рот раскрыл, – Он мой жених. Жениться я на нём хочу и увезти.

– Да-а? – протянул Дальрин, – Тогда вот это что такое?

И на свет появилось злополучное письмо.

Кримт позеленел:

– Это…это… Так его всё-таки довезли? Гатта знает, что в нём написано?

– Знает, – процедил Дальрин, – И поверь, если бы не Магия моего брата и не Сила этого Источника – кивок в мою сторону, – с Гаттой все было бы уже кончено. Это писал ты?

Парень сделался неприятно-серым:

– Нет… Конечно же нет… С Гаттой всё в порядке? Он…

– Он здоров, если ты об этом. Но из-за этого письма он кинулся вниз головой с верхней замковой галереи. Его еле спасли, – сказал Дальрин.

Кримт в растерянности огляделся, как бы спрашивая окружающих, правду ли говорит этот красивый Благородный Господин.

Слуги и Стражники, встречаясь с его взглядом, кивали головами и хмурились. Вконец перепуганный Кримт, кажется, готов был разрыдаться:

– Я могу его увидеть?

– Неправильный вопрос, – с той же ледяной холодностью заметил Дальрин, – а правильный звучит так – захочет ли он тебя увидеть?

И тут парня прорвало. Он стал каяться со скоростью английского шпиона на допросе в ФСБ. Оказалось, его родители – богатые по деревенским меркам люди, согласились на брак Кримта с Гаттой, но не одобряли его, родня отцов только поддерживала, особенно в этом усердствовал брат Гермеха Боцек, не терявший надежды сделать супругом Кримта собственного сына. А тут родители Гатты удачно залезли в долги и не нашли ничего лучшего, чтобы послать в замок Гатту эти долги отрабатывать. Кримт ужаснулся, ибо по слухам знал, что участь слуг в замках весьма незавидная и бросился к отцам с просьбой дать денег, чтобы заплатить долг Гатты. Точнее, половину долга. Парень был хорошим резчиком по дереву и зарабатывал довольно неплохо. Кое-какие деньги он скопил, чтобы купить Гатте свадебный подарок. Но их хватало, чтобы покрыть только половину долга, а отцы в займе Кримту отказали. Гатту увезли в замок, а Кримт плюнул, рассорился с роднёй, высказав заодно всё, что думает и семье Гатты, и прибился к гуртовщикам, гонявшим лошадей на ярмарки по всей Глинтии. Ага, недаром мне в нём что-то цыганское почудилось…

Работа эта была весьма высокооплачиваемая, но тяжёлая и опасная, Кримту везло и он сумел заработать куда больше, чем работая резчиком, но однажды в пути его нагнал человек из родной деревни и передал весточку от младшего брата – Хонны. Тот писал, что родня задумала извести Гатту с помощью мерзкой хитрости – написать ему письмо якобы от имени Кримта, в котором обвинить бедного мальчишку во всех смертных грехах и сообщить об их, якобы разрыве. Как на такое письмо отреагировал бы Гатта, Кримт даже и думать боялся. Поэтому он слёзно упросил главу гуртовщиков рассчитать его немедленно, сославшись на семейные обстоятельства, и помчался в замок. Денег у него теперь было достаточно, чтобы покрыть долг с любыми процентами, а потом Кримт намеревался увезти Гатту в Столицу, где он бы занялся тем, что у него лучше всего получалось – резьбой по дереву. Конечно, от этого не разбогатеешь, но и с голоду не помрёшь. С роднёй, кроме братишки Хонны, он знаться больше не хотел. А теперь выясняется, что он чуть было не опоздал…

По мере рассказа Кримта, лицо Дальрина разглаживалось, а когда он закончил, с нижней галереи неожиданно раздался звонкий крик:

– Кримт!

Ага. Кажется, у нас кое-кто проснулся. И точно, Гатта в три прыжка оказался во дворе и бросился Кримту на шею. Тот обнял жениха и зашептал ему на ухо что-то ласковое. Вот и хорошо. Но что скажет Дальрин?

Дальрин некоторое время наблюдал за этой идиллией. Потом деликатно кашлянул. Оба влюблённых немедля оторвались друг от друга, и Кримт с надеждой спросил:

– Вы ведь отпустите Гатту, Молодой Господин? Я ведь всё привёз…

И полез за пазуху, явно собираясь вытащить деньги. Дальрин сделал протестующий жест:

– Не нужно. Мой брат уже наказал тех, по чьей вине пострадал Гатта. Его долг прощён. А сейчас, я думаю, вам стоит пообщаться наедине и всё решить. Риго!

Названный немедленно появился, как лист перед травой.

– Приготовь комнату для Гатты и его жениха. Они переночуют в замке, а завтра с утра дадут ответ – уедет Гатта или останется. Ни я, ни мои братья не будем чинить к этому препятствий.

Кримт стал кланяться справедливому Господину, Гатта тоже присоединился к нему, но Риго и Моммо быстренько утащили их со двора. Ручаюсь, что для начала – на кухню. Уходя, Гатта обернулся на меня и помахал рукой, его глаза сияли. Неужели и вправду у них всё будет хорошо?

Но тут настало время для показа искусства Серых Волков. Правда, перед этим один коротенький момент загнал меня в ступор не хуже жены Лота. Дело в том, что, слушая Кримта, я машинально крутил одну из массивных золотых штучек, которая украшала мою косу. Штучка этого издевательства, в конце концов, не выдержала и, звякнув, покатилась по булыжникам двора. Лорик немедля поймал её, с поклоном подал мне и прошептал чуть слышно, так что разобрал его слова только я:

– У вас продаётся славянский шкаф?

========== Глава 44. Найти и не сдаваться. ==========

POV Егора.

Лорик прошептал чуть слышно, так что разобрал его слова только я:

– У вас продаётся славянский шкаф?

Я еле сдержал истерический смешок, что, учитывая ситуацию, создало бы мне серьёзные проблемы, и ответил так же чуть слышно, почти не шевеля губами:

– Уже продан. Есть никелированная кровать с тумбочкой.

А громко добавил:

– Благодарю, я сегодня очень небрежен.

– Столь прекрасному Источнику можно позволить быть небрежным… – завернул в ответ Лорик.

Упс. А вот это он зря. Дальрин мгновенно нахмурился и процедил:

– Спешу напомнить, что этот Источник принадлежит моим братьям. И что если они застанут тебя в ситуации, подобной той, из-за которой тебе пришлось прервать свою военную карьеру, они тебя прежде испепелят, а потом уже будут разбираться, что да как.

Ого. Кажется, Дальрин начинает меня банально ревновать к каждым… штанам. Надо ему побыстрее объяснить, что Лорик здесь не блуда ради, а общего дела для. А вот интересно, что будет, когда проснётся старший братец, и мы всё ещё будем здесь? Наверняка ведь первое, что он сделает – решит «обновить связь» со своим Источником. То бишь со мной. А какими методами он это делает – лучше и не вспоминать. Жалко мне тогда будет Дальрина – ведь против Дальхема он ничего не сможет сделать. Ха. Дальрина жалко. Себя пожалеть надо. Хотя, почему-то не жалеется. Видно, за все предыдущие разы я уже все слёзы выплакал, и жалость к себе поистратил. Сейчас мне даже не страшно, осталась только чистая ненависть. Я так привык к ней, что не замечаю её. Но она со мной. И даже если Дальхем проснётся другим человеком… Я не знаю, что буду чувствовать по отношению к нему.

Но будем надеяться, что его сон продлится достаточно долго, чтобы мы успели удрать отсюда. А, оставшись без Источника, он не сможет серьёзно навредить Дальхашу и, может быть, даже потеряет своё первенство в Семье… Не понял… Я что, за Дальхаша, что ли переживаю? Можно подумать, он меня не насиловал. Только вспомню маску эту проклятую – тошнить начинает конкретно. Но всё-таки, он отдал мне перстень… Не стал мучить Нерушимой клятвой… Да и к Лику хорошо относится… М-да… Люди вообще очень сложные существа. И мало среди них однозначно плохих и однозначно хороших… Вот, хоть Стражников возьми – вроде сволочи сволочами – но и в них есть что-то человеческое – утром они все переживали, когда Гатта с галереи кинулся. И ведь не тронули же его… Ну, если тех двух ублюдков не считать. Нет, как порой сложно в людях разобраться.

И тут мою руку накрыла чужая ладонь и раздался робкий шёпот:

– Прости. Ты обиделся?

Я встрепенулся, и понял, что вопрос мне задаёт никто иной, как Дальрин. Аааа… Я же тут из реальности малость выпал. Задумался. Вот Рин и решил, что я обиделся на те слова, которые он Лорику сказал. Чтоооо??? Рин? С чего это вдруг? Мне что, Дальриновы нескромные желания начинают передаваться воздушно-капельным путём? Или я так по траху соскучился, что пофигу с кем? Я же натурал … вообще-то… Ехидный голосок где-то внутри добавил: «Был. Теперь тебе свою натуральность проявлять не с кем, так что заткнись и бери, что дают». Но я быстренько загнал этот ехидный голосок обратно в подсознание и шёпотом ответил Дальрину:

– Всё в порядке. Я просто задумался. Нам нужно поговорить, и как можно скорее.

– Да, – отозвался Дальрин, – вот поединок посмотрим и пойдём.

А, я и забыл, что Лорик и Главнюк будут показывать искусство боя, которым владеют Серые Волки. Между тем оба воина, обнажённые по пояс, с одними только короткими мечами в руках, встали посреди двора лицом друг к другу. Главнюк, конечно был мощнее. Крепче. В нём чувствовалась незаурядная физическая сила, но вряд ли сытая жизнь в замке пошла ему на пользу. А вот худой гибкий Лорик явно был слабее физически, но я не сомневался, что в ловкости он опередит не только Главнюка, но и всех присутствующих Стражников помоложе. Оба противника замерли, словно ожидая. Чего? Ответ на этот вопрос невольно дал Дальрин, подняв вверх правую руку. Он ещё не успел опустить её, а поединок начался.